Сказка на ночь, или Сцены из частной жизни.

1

Летиция распахнула глаза и увидела своего мужа. Глаза такие синие-пресиние и такие родные. Век смотреть и не насмотреться. Руки, такие горячие, держат её. Вечно бы держали. Биение сердца его и её. Её бьется, потому что бьется его. Одно сердце на двоих. Его дыхание у её губ. Она дышит, потому что дышит он. Она смотрит, потому что смотрит он. Она растворилась в нем и нашла себя. Они едины. - Ты душа моя. Без тебя не жить, - шепчут её губы. - Без тебя мне не жить, - эхом его слова. - Ты мой мир, - она знает - мир весь в нем, кроме него для неё ничего нет до скончания времен и дальше. Долгая дорога закончена, она нашла свой дом. Отныне им идти вместе. Его дорога - её дорога, его дом - её дом, его жизнь - её жизнь. И это правильно. Так и должно быть! Слова не нужны. Но зачем он так устал, зачем эти тени под глазами, их не должно быть, она сотрет их, легко касаясь кончиками пальцев. Рокэ очень нежно улыбается ей. Раскаяние вдруг обжигает краской её щеки: - Ох! Я плохая мать. Я про детей забыла… - А я к кошкам ребенка послал! – признается любимый. - К кошкам? К кошкам хорошо, они мягкие и заботливые, - смеется она. - Кто у нас родился? Мальчик или девочка? – Рокэ не разжимает объятий. Как же хорошо - век бы так. - Мальчик, девочка, - улыбается в ответ Летиция. - Кто же? – Рокэ, видно, еще никак не придет в себя после их приключений. - Мальчик и девочка у нас. Только я их еще толком не видела, - смущается женщина. - Умница! - целует её муж. - Я тоже не видел. - Что же мы за родители?! Ой, в дверь стучат! Открой! - просит Летиция. - У меня руки заняты, - он не собирается её отпускать. Дверь не выдерживает и распахивается. Графиня Савиньяк разумная женщина, она позвала плотника или еще кого, и он взломал дверь. - Росио! - восклицает Арлетта и осекается. - Создатель! Летти! Как же ты нас напугала, девочка! - У доры был обморок, - радуется вошедшая следом Хасинта. - А мы не поняли... Какое счастье, что соберано приехал! - Ты вовремя, Росио, - Арлетта, кажется, не верит в обморок. И правильно делает. Мудрая женщина. - Не может быть! Как же так, - восклицает ворвавшийся в комнату врач. – Я не мог ошибиться. - Как видите, - холодно бросает Алва, не выпуская супругу из объятий. – У герцогини был слишком глубокий обморок. Я успел вовремя. Мне даже страшно представить, что было бы в ином случае. - Но… - врач растерян. - Не волнуйтесь, почтенный мэтр, я не хочу омрачать нашу с женой радость чужими горестями. Никто не узнает о вашей ошибке. Вы же прекрасный врач, у вас столько уважаемых пациентов. Будет печально, если они узнают о такой досадной ошибке, - Рокэ уже полностью пришел в себя. – Возможно, плохая погода привела к такому недоразумению. Ваш гонорар будет вам уплачен. Врач утирает со лба пот. Летиции его жаль, но нельзя допустить, чтобы пошли слухи. Особенно теперь, когда все более или менее притихло. - Я также промолчу. Радость слишком велика. Слуги говорить не будут, - веско говорит Арлетта. - Госпожа графиня, монсеньор, благодарю вас, - лепечет врач, представивший уже, видимо, все последствия разглашения данной истории. – Моя благодарность вам безгранична. Герцогиня Алва не выдерживает и, нежно улыбаясь, произносит: - Почтенный мэтр, не надо так волноваться. Все хорошо. Вы забудете об этом случае. Зачем помнить о неприятном. Ничего не было. Женщине кажется, что где-то раздается басовитое мурчание, но его никто не слышит, кроме неё. Хотя Рокэ слегка прищуривается. Врач с растерянной улыбкой уходит, потирая лоб. - А можно нам детей увидеть? - застенчиво спрашивает Летиция.

2

Служанки принесли детей. Росио сидел на кровати, не выпуская жену из рук. Арлетта была уверена, что стала свидетелем чуда. Чуда любви. Марта и Хасинта говорили про обморок, но графиня в это не поверила. Женщина была уверена, что сердце герцогини после рождения дочери биться перестало. Рокэ прибыл вовремя. Но когда он остался за запертыми дверями, графине показалось, что и его живым она больше не увидит. Иначе бы не позвала она плотника, мешая Росио оплакать супругу. Плотник провозился долго, мучительно долго - двери в Савиньяке были сделаны на совесть. Когда заплакали молчавшие до того детишки, Арлетта внезапно успокоилась, но плотнику мешать не стала. Дверь распахнулась и их взору предстала сцена из счастливой семейной жизни. Алва держал на руках улыбающуюся ему супругу, абсолютно живую и даже, кажется, здоровую. А Летиция гладила его по лицу, нежно касаясь пальцами то век, то губ. Они смотрели друг другу в глаза, и вся комната, казалось, была полна их любовью. Что-то бормотал растерявшийся окончательно врач, Арлетте было не до него. Но она все же сказала несколько слов. Слухи о чудесах были бы сейчас совсем ни к чему. Голова у графини Савиньяк шла кругом, а в груди словно камень ворочался. Летиция, виновато улыбаясь, посмотрела на неё и прошептала: - Леттина, прости меня, пожалуйста! - Что ты, девочка? Ты ни в чем не виновата, - удивилась Арлетта. Молодая женщина очень тепло улыбнулась ей. Графиня вдруг почувствовала, что боль в груди исчезла, а в голове прояснилось. Право, зачем было так волноваться?! Росио всегда найдет выход из положения, а его необыкновенная герцогиня ему поможет. Потом Летиция попросила показать им с мужем новорожденных. Служанки радостно бросились за детишками, графиня же и сама не знала, что ей делать. Супруги видели только друг друга. Пусть так и будет всегда. Наконец-то поняли друг друга и развеяли свои сомнения. Дети были вскоре вручены отцу. Росио почти благоговейно смотрел на них, Летиция так же благоговейно смотрела на него. - Они прекрасны! - заявил счастливый отец. Супруга тут же оспорила: - Обычные дети! Котятки даже лучше бывают. Все бы ей поспорить, но Рокэ словно отмахнулся от её слов и протянул ей запищавшую дочку, оставив на своих руках сына. Мать взяла ребенка, миг смотрела, словно не понимая, что с ним делать, а потом распахнула ворот рубашки и приложила девочку к груди. Малышка тут же зачмокала. - Сударыня! Вам же нельзя! Надо кормилицу позвать, - тихо ахнула рядом служанка. - Почему? - не поняла Летиция. - Я никому своих детей не отдам. - Фигура испортится, - выпалила та, уже слегка испуганная своей смелостью. - Да и нехорошо! Благородные дамы не кормят! - Значит, будут! – бросил Рокэ, обнимая свободной рукой жену за плечи. - Мне все равно, что делают благородные дамы. Своих детей я буду кормить сама. Молока у меня хватит! - добавила Летиция. - Ты будешь делать все, что захочешь, - поддержал её Росио и задумчиво проговорил, рассматривая детей. - Волосы черные, а глаза синие. Странно. Не помню, чтобы сразу у двоих детей в нашей семье были синие глаза. Тем более у девочки. - Все бывает в первый раз, - улыбнулась ему жена. Дочка сосала материнскую грудь, сынок сопел на руках у отца. Летиция светилась от счастья, Росио обнимал её за плечи и казался помолодевшим лет на десять. Таким умиротворенным и счастливым графиня Савиньяк не видела его никогда. Служанка тихо что-то пробормотала. - Все равно дети отказались брать грудь кормилицы, Упорные крошки, - одобрительно глядя на младенцев, тихо проговорила Арлетта. - Не будем мешать им, Марта! Хасинта, уверенная, что дора всегда все делает верно, ушла еще раньше.

3

Рокэ очень бережно, почти благоговейно взял на руки детишек. А Летиция почему-то испугалась - вдруг она не сможет полюбить их? Пока была беременная, все больше о чем-то другом беспокоилась, а не о детях. Двоих она и не ожидала. Родила быстро, а потом мир для неё померк, и померк бы навсегда, если бы не любовь мужа. Сделав над собой усилие, женщина посмотрела на своих детей. Маленькие, но складные, изящные пальчики, безупречной формы головки с хохолками чуть вьющихся иссиня-черных волос. Глазки у близнецов были ярко-синие, настолько яркие, что сразу видно - цвет их не изменится. Да и зачем ему меняться? Ведь у державшего их на руках мужчины точно такие же невыносимо синие глазищи и такие же точеные черты лица. Девочка на руках у Росио требовательно мявкнула, и муж протянул дочку ей. Летиция робко взяла ребенка, и сердце захлестнула волна нежности, такой нестерпимой, что слезы навернулись на глаза. Но дочка, явно желавшая получить свое, пискнула еще раз, не давая матери начать разбираться в своих чувствах. И правильно - никчемное подчас занятие! Женщина, совершенно забыв о присутствующих людях, распахнула рубашку и приложила малышку к груди. Кроха жадно приникла к материнской груди. Рядом ахнула служанка, не сдержав удивления и, кажется, неодобрения: - Сударыня! Вам же нельзя. Надо кормилицу позвать. - Почему? - не поняла Летиция. - Я никому своих детей не отдам. - Благородные дамы не кормят, - выпалила та, уже слегка испуганная своей смелостью. Фигура испортится. Да и не хорошо! - Значит, будут! - бросил Рокэ, обнимая свободной рукой жену за плечи. - Мне все равно, что делают благородные дамы. Своих детей я буду кормить сама. Молока у меня хватит! - добавила Летиция. Никто не притронется к её детям. Ей показалось, что где-то раздалось одобрительное мурлыканье. - Ты будешь делать все, что захочешь, - поддержал её Росио и задумчиво проговорил, рассматривая детей. - Волосы черные, а глаза синие. Странно. Не помню, чтобы сразу у двоих детей в нашей семье были синие глаза. Тем более у девочки. - Все бывает в первый раз, - герцогиня была уверена, что дочкины синие глаза – добрый знак. - Все равно дети отказались брать грудь кормилицы, Упорные крошки. Не будем мешать, Марта! - графиня Савиньяк увела служанок и ушла сама. Как же она виновата перед Леттиной. Какое у Арлетты было бледное лицо, когда она вбежала в комнату. Но, кажется, все обошлось. Летиция не простила бы себе, если из-за её выходок у старшей подруги прибавилось бы седых волос. А сытая девчушка уже отодвинулась от груди матери, и к другой жадно приник уже начавший возмущаться сын. Малыш был такой же голодный, как и его сестра. Крохотный ротик почти причинял боль её груди, но эту боль заглушали всепоглощающая любовь и нежность, охватившие душу женщины. Она смотрела на спящую дочь на руках мужа, на сына у своей груди - и чувствовала, что любит их пронзительной любовью. Рокэ поднял голову, в синих глазах его женщина прочитала ту же любовь и нежность. - Летиция, - чуть хрипло произнес муж. - Могу я попросить тебя? - Да? - чуть удивлённая его тоном отозвалась она. - Прошу тебя, если ты надумаешь еще раз сбежать, скажи мне. Мы тогда убежим вместе. - Скажу. Обещаю! – Летиция была уверена, что выполнит обещанное.