Frozen Sunlight

Итэр стоял прямо перед ним, безмолвно и тихо, а в золотых глазах осела печаль. Они были в глухой замёрзшей пустыне; куда ни посмотри, снег уходил до горизонта, не позволяя разглядеть ничего, кроме бесформенных глыб льда. Это нервировало, но Кэйа чувствовал, что всё будет в порядке, пока Итэр с ним, цел и невредим. Но почему он выглядел таким грустным? Когда он потянул руку, чтобы прикоснуться к нему, кровь начала расползаться по одеждам Итэра, заливая ткань вокруг плеча, в которое он был ранен несколько месяцев назад. Стоило ему попытаться, как осознание неизбежного пробежало вдоль позвоночника — он не может пошевелиться, не может сделать ничего, чтобы помочь и уберечь. Всё, что ему оставалось — наблюдать как агенты Фатуи появляются из воздуха и окружают их с обнажёнными клинками, млея от ужаса. Они подходили всё ближе и ближе, но ни один из них не удосужил Кэйю и взглядом — всё их внимание было сосредоточено на Итэре, который всё ещё стоял там, молча истекая кровью. Кэйа всё ещё был парализован, и его беспокойство достигло апогея, когда он увидел, как в лунном свете сверкнуло бесчисленное количество клинков. — Итэр, тебе нужно бежать, — взмолился Кэйа. — Не стой там! Пожалуйста!.. — Ты подвёл меня, — слова были тихими, едва громче шёпота, но сейчас, посреди неизвестности, они эхом прозвучали в его голове, повторяясь вновь и вновь. Грусть в глазах Итэра заставляла его душу распадаться на части, заставляя почти физически почувствовать то, как она рвётся по залатанным швам. — Ты обещал, что я буду в безопасности, но ты солгал мне. — Прошу, я могу это исправить. Итэр! — умолял Кэйа. — Позволь мне исправить это… Фатуи рванули вперёд, а Итэр по-прежнему стоял неподвижно, когда они вновь и вновь вонзали остриё оружий в его хрупкую спину. Кровь залила снег, придав ему ужасающий алый оттенок, её запах тошнотворным ядом расплывался по всему телу. — Я доверял тебе, — прошептал Итэр. — Так как же ты мог допустить такое? Почему обманул меня? Прежде, чем он успел ответить ему, его силуэт растворился в плотной дымке; Если не смотреть на кровь, тепло которой продолжало разъедать снег, казалось, словно его там и не было вовсе, но затем ровно на том же месте появился Крепус — с раной на груди, нанесённой Дилюком много лет назад. — Ты подвёл его, — безжизненно сказал он. — Так же, как ты подвёл и меня. Голос Кэйи тяжёлым комом застрял в горле. Маска на его лице раскололась, но это было не важно. Важно было найти Итэра, спасти и защитить его, прямо как он обещал себе сотни раз до этого. — Я могу всё исправить, мне просто нужно найти его… — Слишком поздно, — грустно сказал Крепус. — Слишком поздно для него и слишком поздно для меня. Мысли вихрем крутились в голове. Где был Итэр? Жив ли он сейчас вообще? «Я не мог, не мог подвести его, не могу и сейчас». — Кэйа, всё в порядке. Его голос нежно прозвучал рядом с ухом, так где же он сам? — Всё в порядке, обещаю. — Нет, не в порядке, — сказал он, едва сдерживая слёзы. — Они причинили тебе боль, я… — Я в порядке, — мягко ответил Итэр. — Я прямо здесь, это всего лишь кошмар. Он почувствовал, как Итэр коснулся его щеки, и внезапно пустыня исчезла, когда его глаза широко распахнулись. Они были в Ли Юэ, в постели гостиничного номера, в целости и сохранности. Итэр лежал рядом с ним, убирая прядь волос с его глаза, пока Кэйа пытался взять свои эмоции под контроль. — Прости за это, — тихо сказал он. Сердце всё ещё глухими ударами чеканило о его грудную клетку, а холодный пот капля за каплей стекал на белоснежные простыни. — Всё хорошо, — убаюкивающе продолжил Итэр. Он прижался к нему вплотную; и прямо сейчас, тепло его тела и впрямь могло показаться панацеей от любых недугов. — Ты ведь тоже помогал мне с подобным, помнишь? Кэйа на мгновение замолчал, пытаясь собраться с мыслями. — Спасибо, — пробормотал он, крепче прижимая к себе Итэра, словно он мог испариться. — Я не позволю, чтобы с тобой вновь что-нибудь случилось. — Я знаю, — Итэр нежно поцеловал его в щёку. — И я тоже буду защищать тебя.

***

У них всё ещё оставалось две недели, чтобы расслабиться и прогуляться по улочкам Ли Юэ, и Кэйа был полон решимости сделать всё возможное, чтобы Итэр получил от оставшихся свободных дней как можно больше удовольствия. Его присутствие всё же не могло всецело заставить Итэра забыть о переживаниях и о пропавшей сестре, пока Фатуи оставались в тени, явно продумывая новые бесчестные планы, но всё же с ним под рукой ему стало чуточку легче. — Океан такой красивый, — улыбнулся Итэр. Они вдвоём опирались на перила недалеко от берега, наблюдая, как волны разбиваются лёгкой пеной. — Это не первый раз, когда я вижу его, но раньше мне никогда не удавалось увидеть его вблизи. А здесь, с тобой, всё это… Кэйа прислонился к нему, весёлый и довольный, жмурясь от лучей полуденного солнца, мягко согревавших кожу. — Даже лучше? Я чувствую себя точно так же. Итэр рассмеялся, а пёстрый румянец украсил его щёки, стоило ему встретиться взглядом с Кэей. — Да. Если честно, с тобой всё кажется лучше. Хорошие вещи приносят больше удовольствия, а плохие — не кажутся такими трудными. — И правда? — спросил Кэйа. Он смахнул чёлку с глаз Итэра с тёплой, любящей улыбкой. — Я рад. Всё, чего я желаю — чтобы ты был в безопасности и счастлив. Итэр протянул руку и нежно потянул Кэйю вниз для поцелуя. — Я счастлив, — прошептал он в губы. — Действительно счастлив, — он обернулся к океану с лёгкой улыбкой. — Знаешь, из всех миров, что я видел, этот мой самый любимый. — О? — Кэйе было явно приятно это слышать. — И почему же? — Пожалуй, он самый красивый и загадочный из тех, что я успел повидать. Здесь потрясающие виды, все они удивительны и каждый скрывает за собой какую-то историю. Но, по большей части потому, что в нём есть ты. Кэйа почувствовал, как приятно сжимается сердце после услышанных слов. — И ты всё ещё думаешь, что я здесь главный льстец? — он лукаво усмехнулся. Итэр рассмеялся, притягивая его для ещё одного поцелуя. — Ты забываешь, что я учился у лучших.

***

Полночь незаметно опустилась на город контрактов, пустынные улицы расстилались перед ними двумя, пока они держались за руки, расхаживая по каменным дорожкам, прорезавшим большой пруд. Светлячки парили в воздухе, кружась возле них, а глаза Итэра загорелись, словно у ребёнка, стоило ему увидеть рыб, плавающих под широкими листьями белых лотосов. — «Как бы избито то ни было, нет ничего более романтичного, чем это», — подумал Кэйа. Он опустил руку Итэра, чтобы сделать несколько шагов к ближайшему дереву, срывая цветок с куста шелковицы, и когда вернулся, осторожно заправил его за ухо, опуская пшеничные волосы. — Он прекрасно смотрится на тебе, — сказал он с нежной улыбкой. Итэр покраснел, и Кэйа прищурился, завидев уже так полюбившееся ему зрелище. — Спасибо. На самом деле… постой здесь, — он побежал обратно в том направлении, откуда они пришли, а затем наклонился, чтобы сорвать цветок, который заметил ранее. Когда он подошёл ближе, Кэйа увидел, что то была глазурная лилия, и притом совершенно великолепная. — Я думаю, что она очень тебе подходит, — немного застенчиво сказал Итэр. Он жестом велел Кэйе наклониться, встав на цыпочки, и, заправив цветок в синеву волос, поцеловал его в щёку. — Моя маленькая птичка такая же милая, как и всегда, — Кэйа нежно поцеловал его в макушку, протягивая ладонь и вновь беря его за руку. — Я буду хранить его. — Ты, наверное, получал много цветов, не так ли? — спросил Итэр, а его тихий смех растворился в тишине улиц. — Я имею в виду, от людей Мондштадта, особенно во время праздника ветряных цветов, ты ведь очень популярен. — Это правда, — признал Кэйа, — но ни один роскошный букет и рядом не встанет с этим цветком. Подарок от тебя всегда будет значить для меня гораздо больше, чем подарок от кого-либо другого, кто не знает, каков я на самом деле. Тусклое сияние фонарей и светлячков отражалось в золоте глаз Итэра, когда тот улыбнулся. — Самый завидный холостяк Мондштадта, и я именно тот, кого он выбрал. Мне очень повезло. — О, голубка, — Кэйа нежно поцеловал его руку. — Если кому и повезло, то только мне. Они снова задержались допоздна, только огни фонарей и несколько таверн освещали улицы, когда они осторожно поднимались по тропинке ближайшего утёса. Когда они достигли вершины, Кэйа расстелил на земле большое мягкое одеяло. Холодный ветер приятно ласкал кожу, когда они оба легли на землю, наслаждаясь своим небольшим ночным путешествием. Итэр удобно устроился у Кэйи под боком, обхватывая того за руку. Звёзды украшали небеса крошечными жемчужными огоньками, и Кэйа почувствовал, как восторг окутывает его с головой. — Ты бывал в некоторых из тех невероятно далёких мест, расскажи мне о них, — попросил он. — На что они были похожи? — На самом деле, я не мог попасть на большинство из них, — сказал Итэр. — Только пролетать мимо. Например, были некоторые, у которых нигде не было твёрдой почвы, куда бы я ни глянул, только массы клубящегося газа. Некоторые из них всё ещё формировались или даже умирали, но были и прекрасные миры. В частности, был один, который выглядел как огромный сапфир, весь замёрзший и мерцающий. Люмин он очень понравился. — Ты, должно быть, очень по ней скучаешь, — тихо сказал Кэйа. — Каждый день, — выдохнул Итэр. — Но, по крайней мере, теперь это не так больно. — Какая она? — спросил Кэйа. — Ты, очевидно, очень заботишься о ней. Пока он говорил, Итэр игрался с концом косы Кэйи. — Что же, она более напористая, чем я. Менее сдержанная и очень добрая душой, а ещё она по натуре своей защитница. — Хм. Защитница, говоришь? Как думаешь, я понравлюсь ей, когда мы встретимся? «Когда, а не если», — подумал Кэйа. Он был уверен, что в конце концов они воссоединятся. — Ага, — он улыбнулся, сжимая руку Кэйи. — Она, наверное, немного поддразнит меня, но… я с нетерпением жду этого. Мне действительно её не хватает. — Мы найдём её, — пообещал Кэйа. Итэр глубоко вздохнул, рассматривая звёзды, словно находил в них утешение. — Я верю тебе. Они пролежали там ещё некоторое время, но когда Итэр больше не мог сдерживать зевоту, Кэйа встал, протягивая ему руку. — Пойдём, голубка. Звёзды подождут нас, уже достаточно поздно, тебе не кажется? — Это правда. Не могли бы мы посидеть ещё немного, когда вернёмся? Я бы хотел… — он затих, пряча заалевшие щёки. — Уход за волосами очень успокаивает, — пробормотал Итэр ещё тише. Кэйа поцеловал его руку, и его глаза блеснули в лунном свете. — Мой любимый ритуал перед сном. Кто я такой, чтобы отказываться?

***

— У тебя такие мягкие и густые волосы, — пробормотал Итэр, заканчивая заплетать косу Кэйи, — они действительно красивые и с ними приятно работать. — Я могу сказать то же самое и тебе, — улыбнулся Кэйа. Он потянулся, переворачиваясь на спину и осторожно утягивая Итэра за руку, заставляя его лечь сверху. — Такие ночи, когда мы заплетаем друг другу волосы и находимся так близко. Я сомневаюсь, что они смогут надоесть мне даже через столетия. Когда Итэр устроился поудобнее, он уткнулся носом в изгиб аккуратной шеи, пытаясь подавить зевок. — Да, я тоже так думаю, — сказал он, закрывая глаза, прежде чем распахнуть их вновь, стоило Кэйе начать напевать знакомую мелодию, гладя его по волосам. Пение Кэйи было чарующим, его голос мягко и трепетно обволакивал, звуча близь его лица. Итэр сразу понял, что это была баллада из той полюбившейся ему книги, о которой он так давно ему рассказывал. — Это было восхитительно, — прошептал Итэр, когда Кэйа закончил. Ему было невыносимо смотреть на него, зная, что щёки всецело выдавали его. — Я имею в виду, для меня не удивителен тот факт, что ты хорошо поёшь, потому что твой обычный голос и так приятно слушать, но это всё ещё нечто особенное. А ещё она из той самой книги. — Верно. Лесной бриз, — он погладил волосы Итэра, когда вновь заговорил, и закрыл глаза; усталость прошедшего дня оседала на веках. — Мне хотелось сделать тебе подарок, потому время от времени тренировался с тех пор, как в первый раз прочитал её. Ты бы поверил мне, если бы я сказал, что немного нервничал перед этим? Итэр усмехнулся, и его дыхание щекотало чувствительную кожу Кэйи. — Печально известный капитан кавалерии нервничает из-за меня? Какая честь. — Должен признаться, я не привык так сильно заботиться о мнении другого человека, — сказал Кэйа с лёгкой улыбкой. — И ещё я не привык так хорошо спать. По правде говоря, это довольно приятная смена моего жизненного ритма. — Я рад, — тихо сказал Итэр. — Я просто надеюсь, что не разочарую тебя когда-нибудь. Даже когда мы спим, я знаю, меня всё ещё терзают кошмары. Они стали появляться всё реже, здесь, с тобой, и справиться с ними мне гораздо легче, но они всё ещё там, ждут меня. И я знаю, что они будут возвращаться ко мне вновь и вновь, потому что так было всегда. — Всё в порядке, голубка, — мягко сказал Кэйа, — я буду рядом, чтобы прогнать их.

***

— Ещё один долгий день, но очень хороший, — улыбнулся Итэр. Кэйа согласно промурлыкал в ответ. — Ты устал? — спросил он, ложась на перину рядом. — Немного, но это приятная усталость, если ты понимаешь, о чём я. Мы успели сделать столько всего, но всё это было очень занимательно, — он протянул руку, чтобы нежно прикоснуться к щеке Кэйи, и почувствовал прилив тёплого безмолвного счастья, когда тот прильнул к нему в ответ. — Мне нравится узнавать о гавани больше вместе с тобой, но вся эта атмосфера здесь, она ощущается как-то… — По-домашнему? — предложил Кэйа. — Именно. Это напоминает мне о тех временах, когда я останавливался у тебя в Мондштадте. Хотя, полагаю, тогда мы не были так близки, — он убрал волосы Кэйи, заглядывая в глаза напротив и наклонился, чтобы поцеловать его. Кэйа оплавился в хрупких руках от почти целомудренного прикосновения. — Хочу признаться, твоё присутствие делает всё вокруг похожим на сон, — прошептал он в губы Итэра. — Очень, очень хороший. — И буду продолжать делать столько, сколько потребуется, — пробормотал Итэр. — Даже так? — он опустил руку, проводя по густым, разметавшимся вокруг волосам, останавливаясь подле порозовевшего ушка. — Могу я прикоснуться к тебе, птичка? Смущение запачкало белые щёки, но вкупе с этой трепещущей эмоцией на лице Итэра читалась лёгкая взволнованность. —Да, — пробормотал он, всё ещё немного стесняясь. — Пожалуйста. Кэйа осторожно опустился ниже, проводя губами по бархатной шее, чувствуя, как Итэр мелко дрожит от восторга. — Как далеко я могу зайти? Лицо Итэра сделалось совсем пунцовым. — Настолько… насколько ты захочешь. Вожделение разлилось по телу, и Кэйа почувствовал, как его возбуждение стало чересчур осязаемым. — Как ты пожелаешь. Но, пожалуйста, скажи мне, если ты захочешь, чтобы я остановился. Он просунул руку под край свободной рубашки, которую носил Итэр, и тот сел, помогая стянуть её с себя. Когда он застенчиво спустил остатки исподнего, Кэйа уже отбросил остатки одежд, прежде чем остановиться, чтобы полюбоваться видом перед собой. Это был не первый раз, когда он видел Итэра обнажённым, но хрупкое, фарфоровое, словно белый нефрит, тело, так доверчиво раскрывшееся перед ним, заставляло дыхание безжалостно сбиваться. Несмотря на желание, он всё ещё двигался медленно, коснувшись лица Итэра и поцеловав его, прежде чем аккуратно толкнуть его вниз, укладывая на спину. Даже с клокочущим в груди стеснением, он всё ещё смело углублял поцелуй, негласно прося о большем — а Кэйа только и рад ему угодить. Облизывая нижнюю губу, он забылся в умоляющих поцелуях совсем ненадолго, прежде чем скользнуть вдоль по шее. Итэр слабо застонал, когда Кэйа провёл языком по чувствительной распалённой коже, вжимаясь губами в подрагивающее горло чуть ниже подбородка. Вместо того, чтобы продолжить, он сел и осмотрел каждую деталь тела Итэра. Золотые глаза, потемневшие от залёгшей в них похоти, восхитительно контрастирующие с тем, как сильно тот покраснел. Он тяжело дышал, и его член коротко поджимался, стоило Кэйе нежно коснуться вздымающейся груди. Массивный шрам от ледяного шипа, успев зарубцеваться, всё ещё явственно выделялся, напоминая о самом ужасающем моменте в жизни Кэйи. Медленно, очень медленно он обвёл пальцами подтянутое тело, пока Итэр наблюдал за ним. — Ты прекрасен, — тихо сказал Кэйа. Трепет и восхищение в его голосе были искренними и оглушающими, сказанными с обожанием, исходящим из самого сердца. Взволнованный и неуверенный в том, как ответить, Итэр прикрыл глаза рукой, когда Кэйа начал целовать его грудь медленно, словно с поклонением. Он был более аккуратен, чем когда-либо, дойдя до розовых очертаний безобразного шрама, и Кэйа мог почувствовать, как прерывисто вздыхал Итэр под ним, когда его губы касались кожи; место всё ещё было чересчур чувствительным, несмотря на то, сколько времени уже прошло. Он проводил ладонью по изгибам мышц рук Итэра, затем по груди и, наконец, по бедру, прежде чем снова подняться, оставляя кроткий поцелуй на мягкой щеке. — Я собираюсь подготовить тебя, — пробормотал он ему на ухо, — всё ли в порядке? — Да… да, я хочу, чтобы ты это сделал, — нестройно ответил Итэр, жмурясь от желания. Кэйа нежно прикусил тонкую мочку уха, а затем отклонился, чтобы отодвинуть ящик прикроватной тумбочки. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти то, что он искал; то была маленькая склянка с маслом, купленным им несколько дней назад именно в этих целях. Он раздвинул ноги Итэра, чувствуя, как возбуждение пульсацией отдало в собственный член, стоило ему увидеть перепачканный смазкой живот перед ним. — Расслабься для меня, — сказал Кэйа, — я собираюсь сделать всё неспеша. Густое, липкое масло заскользило по пальцам, ударяя в нос еле слышимым цветочным ароматом и, перед тем как начать, Кэйа тихо отложил бутылёк в сторону. Итэр подавился собственным вздохом, когда почувствовал, как его бёдра ложатся на широкие колени, и закрыл глаза, когда гладкие пальцы прошлись по сжатому отверстию. Кэйа медленно и осторожно огладил его вокруг, прежде чем скользнуть в теплоту тела, неспеша, как и пообещав, позволяя ему привыкнуть. Это чувство было непохоже на то, что Итэр испытывал раньше. Тепло расплылось по всему телу, когда Кэйа вылил ещё масла на руку и коснулся его, Итэр застонал, не выдержав, когда ощутил в себе два пальца, осторожно растягивающих и подготавливающих его тело. Желание пылало в каждой клеточке существа Кэйи, но он продолжал медленно, боясь не снискать себе прощения, если посмеет причинить хоть каплю боли. — У тебя так хорошо получается, — промурлыкал он. Для Итэра похвала была словно наэлектризованной, целясь в самые закоулки оголённых и беззащитных брешей. Он тихо захныкал в ответ, а Кэйа продолжил медленно двигать пальцами, мысленно наслаждаясь тем, как под ним дрожит обожаемое и любимое тело, изнывая от каждого прикосновения. — Ещё один, — пробормотал Кэйа. — Ты почти готов для меня. Итэр вновь задушенно застонал, почувствовав в себе три длинных пальца с изящными выраженными суставами. Лёгкая боль пробежалась на задворках сознания, но из-за той осторожности, с которой Кэйа двигал внутри него пальцами, она так же быстро испарилась. Всё это было слишком; стояло так, что было невозможно, скулить хотелось от этой сладкой муки. Но когда он потянулся к своему члену, Кэйа осторожно убрал его руку с озорной улыбкой. — Подожди немного, позволь мне как следует позаботиться о тебе, — сказал он. — Кэйа, прошу… Я нуждаюсь в этом, — сипло умолял Итэр. — Терпение, птичка. Его прикосновения были выверенными и контролируемыми, несмотря на то, как сильно хотелось прижать лицом в подушки дрожащего под ним Итэра, поставить на колени и брать его в дюйме от жизни. К тому времени, как он закончил несколько минут спустя, Итэр был в полном беспорядке, раскрасневшийся и отчаянно нуждающийся в разрядке. Кэйа воспользовался моментом, чтобы размазать остатки масла по собственному члену, и улыбнулся, глядя на почётного рыцаря, выгибающегося на встречу его движениям. — Такой красивый. Расслабься ради меня, ладно? — он подвинул узкие бёдра ближе, направляя себя, а затем начал медленно продвигаться внутрь. Итэр задохнулся, и потяжелевшая мошонка очаровательно поджалась, пока Кэйа продолжал двигаться. Он закусил и без того истерзанную губу, стараясь подавить стон, но когда Кэйа, наконец, полностью погрузился внутрь, он не смог не заскулить от переполнявшей его нужды. — Кэйа… — Ты так хорошо принимаешь меня, голубка, — он застыл на мгновение, прежде чем медленно вытащить, а затем так же мучительно приятно войти обратно. Каждое движение кричало осторожностью, но чем сильнее Итэр расслаблялся в крепких руках, тем глубже и легче удавалось проникнуть в нежное нутро. Удовольствие захлестнуло его, и он застонал, когда начал толкаться снова и снова в устойчивом ритме. Итэр под ним был так погружен в туман похоти, что мыслить ясно совсем не удавалось — и когда Кэйа попал в то сладкое место внутри него, его стон был почти похож на рыдание. Каждый раз, когда Кэйа резко двигал бёдрами вперёд, его член раз за разом хлопал его по животу, и Итэр поймал себя на том, что тяжёлые яйца, ударяющиеся по поджарым ягодицам вновь и вновь — действо чрезмерно непристойное, но от того непозволительно возбуждающее. — Пожалуйста… ещё, — умолял Итэр, — прошу. Кэйа сдался. Он начал двигаться быстрее, чувствуя, как восхитительная нега уже начала нарастать внизу, когда осознание происходящего вдарило в голову. — Прикоснись к себе, — тихо сказал он, и голос его заходился от вожделения. Итэр сделал так, как ему было сказано. Он снова застонал, почти подавленный, стоило Кэйе продолжить растрахивать узкую припухшую дырочку. — Кэйа… пожалуйста… я больше… — У тебя так хорошо получается, — задыхаясь, сказал Кэйа. Пот выступил на его лбу крупными каплями, и желание закрутилось в каждой части его тела, когда он начал толкаться всё быстрее и сильнее, желая увидеть, как Итэр под ним распадается от подступившего оргазма. Удовольствие, наконец, поглотило Итэра, он весь подобрался, когда глаза его закатились, а пальцы ног поджались. Густая сперма запачкала грудь, пока он продолжал безостановочно ласкать себя пальцами. — Хороший мальчик, — Кэйа толкался в сжимающееся нутро, стремительно приближаясь к высшей точки наслаждения, пока Итэр отрывисто хныкал под ним. Напряжение волной пробежалось по телу, и мгновение спустя он, не выдержав, перешагнул через край. Он простонал уже ставшее родным имя, продолжая толкаться и наполнять Итэра семенем, восхищённо распахивая глаза, когда почувствовал, как ущипнувшая его рука мимолётно подбирает капли, стекающие из опухших сосков. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы отдышаться, прежде чем он медленно вышел. Сперма вытекала из дырочки Итэра, выглядящей измученно и жалобно, но от того не менее завораживающе. Однако Итэр, похоже, совсем не заботился об этом — растворяясь в блаженстве, полностью удовлетворённым, как никогда раньше. Кэйа нежно поцеловал его руку. — Ты был чудесен. Оставайся так, я оботру нас, прежде чем мы вместе сможем отдохнуть. Он пошёл в ванну, чтобы вымыть руки и вытереться, а затем вернулся с влажной тряпкой, дабы сделать то же самое с Итэром. Его прикосновения были аккуратными и едва ощутимыми, и когда через пару минут он залез под одеяло, Итэр тут же прижался к нему. Соприкосновение голой кожи, вне всяких сомнений, было безмерно интимным, но не только физически. С Итэром в руках он чувствовал себя так, словно ему доверили защищать самую бесценную вещь в мире, но… он также чувствовал себя в безопасности. В безопасности для того, чтобы быть самим собой, полностью ослабив бдительность… А ещё любить и быть любимым в ответ.

***

За день до начала обряда у Кэйи появилась идея. — У меня для тебя подарок, — хитро сощурившись, словно лис, сказал он, когда они вышли из гостиницы, — пойдем на берег, ладно? Желательно подальше от посторонних глаз. Итэр оживился, поднимая голову и разглядывая лукавую улыбку выше. — Хорошо, — непринуждённое согласие, прежде чем он взял его ладонь в свою, что уже вошло в привычку за последние несколько недель, и улыбнулся ему в ответ, — что-нибудь, чтобы отпраздновать наш последний день перед возвращением к работе? — Можно сказать и так. «Хорошо, что дождя сегодня нет», — подумал он про себя. — Ничего дорогого, ты не подумай… на самом деле, это вообще ничего не стоит. — О? — Итэру было явно любопытно. — Что же, тогда вперёд, мой доблестный сэр Кэйа. Кэйа рассмеялся, тепло и искренне, как всегда было с Итэром в эти последние дни. — Как пожелаешь, птичка. Чтобы добраться туда, у них не потребовалось много времени. Итэр был преисполнен лёгкого, греющего изнутри, веселья, когда они подошли к самому краю воды, завороженные звуком и ленивым движениями пушистых волн. — Здесь красиво. — Верно. Но это не совсем то, что я хотел показать. Минуту, если ты позволишь. Он шагнул вперёд и протянул руку, и Итэр с присущим ему любопытством, разгорающимся всё больше, наблюдал, как его пальцы начали светиться бледным бело-голубым светом. Лёд начал образовываться подле его ног, замораживая морскую воду и сверкая на солнце, когда он создал дорожку — достаточно широкую, чтобы два человека могли с комфортом пройти рядом друг с другом. — Пойдем, — мягко сказал Кэйа, — хоть наша обувь и предназначена для ходьбы по подобным поверхностям, тем не менее, я бы хотел, чтобы ты был осторожен. — Конечно, — не без волнения ответил Итэр. Он держал Кэйю за руку, и когда они медленно начали идти по океану, Кэйа продолжал замораживать воду, чтобы продолжить путь. К тому времени, когда они остановились через пару минут, гавань была далеко позади, и вокруг не было ничего, кроме их двоих, льда и необъятного океана. — Вода сегодня очень спокойная, — начал Кэйа, когда мимо пролетела птица, — так что я подумал, что тебе может понравиться. — Здесь потрясающе, — просиял Итэр, — чувствуется так, словно мы находимся на краю света, только ты и я. Кэйа хмыкнул в знак согласия, и когда Итэр встретился с ним взглядом, он обнаружил, что загипнотизирован тем, как светился янтарь глаз на солнце. Он подумал о ночи, которую они провели вместе в пещере за несколько недель до этого, делясь своими секретами друг с другом; как они сократили последнее расстояние между ними. Сейчас самое подходящее время, верно? — Я рад, что тебе понравилось, голубка. Хотя… у меня к тебе вопрос. Чувствуя, как холодное сердце бьется сильнее, стоило Итэру ощутимее сжать его ладонь. — Какой? Кэйа усмехнулся. — Чисто гипотетически, что, если я скажу, что люблю тебя? В груди Итэра защемило от подступившей радости, нежной и раскрытой, а от его лучезарной улыбки у Кэйи перехватило дыхание, оседая мурашками по всему телу. В тот момент, он был красивее, чем когда-либо, и Кэйа никогда не чувствовал себя таким счастливым. — Чисто гипотетически, я бы сказал, что тоже люблю тебя. Кэйа поднёс тонкую руку к губам, оставляя мимолётный поцелуй, выражение его лица было столь нежным, что Итэр засомневался, видел ли он его таким когда-нибудь. В тот момент не было ни попытки утаить что-либо, ни, казалось бы, прилипшей к существу маски; он полностью впустил Итэра в своё сердце, и Итэр так же принял его в своё собственное. — Тогда, может быть, мне стоит сказать, что это и не гипотеза вовсе, — засмеялся он, — полагаю, это должно быть очевидно, но… Я тебя обожаю. Я правда… Люблю тебя больше всего на свете. И, не буду врать, это пугает меня, но я нисколько не жалею об этом. — Я тоже тебя люблю, Кэйа, — он улыбнулся, когда снова почувствовал лёгкий поцелуй на своём запястье. — Я знаю, что в будущем мне будет нелегко. И, наверное, тебе тоже, но мы есть друг у друга, верно? Я знаю, что ты хочешь защитить меня. И я не смог… — он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, — я не смог защитить Люмин. Но, быть может, я смогу защитить тебя. — Я никогда не чувствовал себя в большей безопасности с кем-либо ещё, — заверил Кэйа. Он смотрел вдоль горизонта, счастливый и умиротворённый, — знаешь, когда ты впервые появился, Лиза сказала, что твой приезд был для меня хорошим предзнаменованием. Думаю, совершенно очевидно, что она была права. В конце концов, я так долго никому не доверял, поэтому признаваться в своей бесконечной привязанности для меня было впервой, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Ты не пожалеешь об этом, — пообещал Итэр, подходя ближе, — я не подведу. Кэйа улыбнулся, обнимая Итэра, почти соприкасаясь с ним лбом. — О, птичка, я ни на секунду не сомневался в этом. Я доверяю тебе, — прошептал он в раскрытые губы, — и для меня большая честь, что ты, в свою очередь, доверяешь мне. «Если Каэнри’ах попытается забрать меня однажды… Я сделал свой выбор. На самом деле, я сделал его почти год назад, не так ли?» — он отчаянно надеялся, что его убеждения никогда не будут подвергнуты испытанию, но единственное, в чём Кэйа был уверен, так это в том, что независимо от того, что будет предначертано ему судьбой, он будет вместе с Итэром. «Королевство и родословная, которые сбросили меня, словно в бездну, чтобы использовать как пешку, или город и путешественник, которые проявили ко мне больше доброты, чем я когда-либо заслуживал? Что же, это никогда и не было выбором. Я знаю, чему я должен быть предан». Итэр коснулся его щеки, целуя так мягко и чувственно, словно стремился показать всю свою любовь прямо здесь, стоя перед ним в открытом океане, и Кэйа не почувствовал, как слеза осторожно, почти напугано, скатилась по лицу. «Дом — это не просто место, верно? Это и люди вокруг. Родословная здесь ни при чем. Я верен своему дому… И мой дом рядом с ним».