Frozen Sunlight

«Я могу это сделать». Адреналин яркой вспышкой разлился по венам, когда он взмыл ввысь, преследуя Двалина. Ему удалось избежать большинства элементальных сфер на своём пути, но одна всё же успела задеть его плечо — недалеко от того места, где его проткнуло ледяным шипом, заставляя стиснуть зубы от боли. Двалин, разрезающий крыльями небо, издал устрашающий рёв, и новые разряды энергии вновь направились в сторону Итэра. Дороги назад уже нет; он не мог позволить себе потерпеть неудачу, слишком много людей рассчитывали на него, а на плечах грузом лежит данное им обещание. «Я могу это сделать. Я вернусь к тебе, Кэйа». Он взмолился к ветрам, и они ответили.

***

Вернувшись в Мондштадт уставшим, но преисполненным сладким вкусом победы, Итэр первым делом направился на поиски Кэйи — и, к счастью, он нашёл его безо всяких усилий. Впереди было ещё немало дел, не терпящих отлагательств, но их договорённость встретиться в доме Кэйи этой ночью заставила Итэра воодушевиться, заряжая энергией, необходимой для выполнения своих поручений. Однако всеобщее облегчение касаемо его триумфа продлилось недолго. Никто из них не ожидал, что Фатуи, к тому же, одна из Предвестников, нападут средь бела дня прямо перед Собором в самом центре города. Боль пронзила все части тела Итэра, заставляя его свалиться на землю, мысли вязкой грязной тучей вздымались в голове, поднимая за собой шквал паники: «После всего, что было сделано, мы умрём здесь? Прямо около центральной площади, в месте, где мы должны быть в безопасности?». Он поднял глаза, зрение затуманилось, когда он попытался дотянуться до неподвижной фигуры Вэнти. Смех Синьоры был холодным и жестоким, когда она повернулась, чтобы уйти. На мгновение Итэр испугался, что приказ «не оставлять следов», который она отдала, означал, что его и Вэнти собираются казнить здесь и сейчас. Но остальные её солдаты повернулись, чтобы последовать за ней, оставляя их двоих на холодной твёрдой земле. Их пощадили, но никого не было рядом, чтобы помочь. Никто не знал, как им сейчас больно. Итэр подумал о Кэйе и о том обещании, которое он дал, и упал без сознания, когда слеза покатилась по его щеке.

***

— Кэйа! Он вздохнул, когда услышал, как Эмбер окликнула его через весь двор. — Кто ещё, если не наш скаут. Спешу уведомить тебя, что я не сидел в таверне во время осады, попивая вино. — Речь не об этом! — прервала Эмбер, — Итэр ранен, на него напали перед Собором. Кэйа почувствовал, как кровь леденеет в венах. — Что? — Пару часов назад. Барбара позаботилась о нём, но после он ушёл, так что думаю, что всё в порядке, — она явно не была убеждена в своих словах, — думаю, он пошёл искать этого барда, Вэнти. И ещё он оставил для тебя сообщение: «Если Кэйа появится и спросит обо мне, скажи, что я встречусь с ним дома немногим позже.» Беспокойство раскалённым маслом жгло горло. — Вот как. Тогда полагаю, что мне лучше отправиться туда прямо сейчас. Если вдруг ты наткнëшься на него, передай ему, что я жду. — Я пойду найду его, — пообещала она, — и передам ему, что разговаривала с тобой. — Спасибо, — тихо сказал он, — я ценю это.

***

Изнеможение увесисто погрузилось на плечи, стоило Итэру постучать в дверь, но ждать пришлось недолго; Кэйа открыл её через пару секунд, взглянув на него с нескрываемым беспокойством. — Проходи, — мягко сказал он, — с тобой всё в порядке? Расскажи мне, что произошло. — Я в порядке, — он последовал за Кэйей на диван и сел, устало вздыхая. Несмотря на целительские способности Барбары, всё его тело так же пронизывало болью до костей. — Итак, Вэнти и я выходили из Собора, а затем на нас напали Фатуи. Он сказал, что одна из них — Синьора, Предвестница. Кэйа почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу. — На тебя напала Предвестница? Прямо перед Собором, посреди дня? — Как бы то ни было, её целью был не я, — сказал он, — это был Вэнти. Она что-то украла у него… я думаю, что это что-то вроде божественной версии глаза Бога. Однако, он всё ещё может использовать свои силы, — он тихо рассмеялся про себя, — вообще, это должно быть секретом, так что если кто спросит, ты услышал это не от меня. — Это не особо утешает, — на мгновение, он подавил в себе желание дотянуться до руки Итэра, но позже всё равно уступил, — ты только что выздоровел, а теперь ты чуть не был… прямо посреди дня в центре города, предвестницей. Ты собираешься заставить меня поседеть, птичка. Итэр улыбнулся, но глаза его были полны печали. — Наверное, не самое подходящее время, дабы сказать тебе, что Вэнти предложил мне отправиться в Ли Юэ. Он думает, что обряд нисхождения, который собирается совершить Гео Архонт, может помочь мне в поисках Люмин. — Правда? — Кэйа потёр подбородок. — Что же, я всегда хотел побывать в Ли Юэ. — А? — переспросил Итэр. — Подожди, ты имеешь в виду?… — Я предполагаю, что ты не будешь возражать против моей компании, — сказал Кэйа, — по крайней мере, я надеюсь на это. — Ты… хочешь пойти со мной? Но как насчёт всего того, что тебе нужно сделать здесь? Ты не занят? Я думал, рыцари Фавония действительно нуждаются в тебе. — Им придётся отпустить меня, — небрежно бросил он, — а что касаемо урегулирования ситуации с Двалином, я не думаю, что у них могут возникнуть сложности. Было бы абсурдно предполагать, что я позволю тебе отправиться в Ли Юэ одному, даже если бы Синьора не напала на тебя. И судя по тому, что мне удалось услышать, в этом районе много Фатуи. Это не только риск и возможная опасность, но также и фантастически прекрасное оправдание того, что это может быть полезно и для меня, верно? Итэр почувствовал, как напряжение покидает его тело. — Спасибо, Кэйа. — Не стоит благодарности, — он легко улыбнулся, — для меня будет честью отправиться в путешествие с тобой.

***

Следующий день был полон подготовки и сладких речей, лившихся из ушей в уши. К счастью, Джинн была более чем благоразумна, и было нетрудно убедить её, что герою Мондштадта нужен приличный телохранитель за спиной, которому он, к тому же, мог бы доверять — особенно после всего, что с ним произошло с момента прибытия в столицу ветров менее года назад. Когда всё было закончено, на город густым полотном опустилась ночь, и пока Кэйа возвращался домой, на улицах было тихо и пустынно. Итэр сказал, что будет ждать его, и когда все части их плана наконец собрались воедино, он почувствовал, что, возможно, теперь он сможет расслабиться на пару часов. Он был всего в нескольких кварталах от своего дома, когда краем глаза увидел приближающегося Дилюка. «Прекрасно, просто прекрасно». Кэйа повернулся, натягивая дежурную улыбку, прежде чем заговорить. — Чудесное время, чтобы встретить нашего полуночного линчевателя. Чем могу быть обязан, герой? — Я слышал, ты собираешься отправиться в Ли Юэ, — сказал Дилюк, — я знаю, что тебе это несвойственно, но, быть может, ты постараешься действовать с той честью и тем хвалёным достоинством, о которых без умолку вещают рыцари Фавония. Кэйа пожал плечами и тяжело вздохнул. — Смею предположить, что это как-то связано с Итэром, не так ли? Не волнуйся. Я собираюсь посмотреть, что задумали Фатуи, но больше всего меня волнует его безопасность. Я буду всё время за ним присматривать. Дилюк подошёл ближе, от чего стало заметно, как его плечи подрагивают от едва сдерживаемого гнева. — Правда? Тогда тебе лучше уберечь его, что бы то ни было и чего бы тебе это ни стоило. — Можешь не сомневаться, — сказал Кэйа, улыбка сползла с его лица, — я бы не допустил, чтобы с ним что-нибудь случилось. — Верно, потому что за всё это время ты проделал просто прекрасную работу, — отрезал Дилюк. Он с уверенностью мог сказать, что задел ту самую болезненную точку, поскольку лицо Кэйи стало настолько холодным, что он засомневался, видел ли он его таким хоть когда-нибудь, — он дважды чуть не умер с тех пор, как приехал в Мондштадт. Я настаиваю тебя убедиться в том, что это больше не повторится. Кэйа скрестил руки. — Я сделал для него больше, чем ты, — грубо сказал он, — и, хоть я и сомневаюсь, что ты когда-нибудь поверишь мне на слово, я могу заверить тебя, что его безопасность — мой главный приоритет. Однако, я сомневаюсь в том, что это должно тебя хоть как-то беспокоить. — О, меня безусловно это беспокоит, — буркнул Дилюк, — ты не единственный человек в этом городе, кому он небезразличен, — он вздохнул, разочарование сквозило от него, когда он продолжил тише. — Слушай. Я просто хочу, чтобы он был в безопасности. Ради него и ради людей, для которых он важен, — он колебался на мгновение, прежде чем добавить, — и… под этим я также подразумеваю и тебя. — О? — с любопытством вопросил Кэйа. — Это беспокойство и обо мне? Такое не каждый день увидишь. — Не заставляй меня пожалеть о собственных словах, — вздохнул Дилюк, — просто иди и делай свою работу.

***

— Мы можем пойти по этому маршруту к западу от винокурни, — объяснил Кэйа, указывая на карту на своём кухонном столе, — и уже оттуда отправимся на юго-запад. Скорее всего, это займёт несколько недель, а может и больше, но мы сможем отдохнуть в гостинце Ваншу примерно на полпути. — Так много привалов, — угрюмо сказала Паймон. Итэр улыбнулся. — Всё не так уж и плохо, тем более, когда мы будем втроём. Кэйа, тебе известно, как будут обстоять дела с погодой? — Солнечно, по крайней мере, следующие несколько дней, — сказал он, — нам лучше воспользоваться этим и двинуться в путь. Паймон исчезла с ещё одним лёгким и тихим хлопком, а Кэйа взглянул на Итэра с лёгкой улыбкой. — С нетерпением ждёшь возможности продолжить свои приключения, на этот раз за пределами Мондштадта? — Ага, — бодро сказал Итэр, — я слышал, что Ли Юэ поистине красив. Не пойми меня превратно, не то, чтобы Мондштадт был уродлив, — он помолчал, а затем робко добавил, — и он будет ещё красивее будучи с тобой под боком.

***

Четыре дня спустя ливень обрушился на окрестности Мондштадта. Паймон нигде не было видно; Итэр полагал, что ей должно быть намного уютнее и комфортнее, в каком бы измерении она ни пропадала столь часто. Однако, его вполне это устраивало — потому что это означало, что они с Кэей могли провести больше времени вдвоём. Их палатка была установлена в крошечной пещере, и Кэйа тщательно следил за входом, пока Итэр прижимался к спальному мешку рядом с ним. Тишина была приятной, но тревога текла по венам капитана сродни изощрённому яду. Вот он, уводит его от цивилизации. Как… друга. Чтобы присматривать за ним и удостовериться в его безопасности. То была высшая степень доверия, в заслуженности которой Кэйа не был уверен. «Я не могу вечно держать его в неведении, верно? Рано или поздно он всё равно узнает. Разумеется, если он сам не догадается до этого раньше». Он знал, что в конечном счёте это поглотит его, становясь с каждым разом всё хуже и хуже, пока не станет совсем невыносимым. «Итэр, наверное, не стал бы плохо реагировать. Точно не так, как это было в последний раз, когда я осмелился заговорить о подобном». Каждая минута, протекающая медленно, не торопясь, казалась ему нестерпимой агонией, пока, наконец, его именитая выдержка не дала слабину. Глубоко вздохнув, он собрался с духом и нарушил тишину. — Итэр, — тихо сказал он. Сохранять спокойствие было до невозможного тяжело, ибо сердце глухими частыми ударами стучалось о грудную клетку, — Чисто гипотетически… что, если я скажу тебе, что я должен был быть шпионом из другого королевства? Итэр замер, наблюдая за Кэей, который отвернулся в другую сторону, стараясь не смотреть на него. — Мне было бы интересно услышать больше, — сказал он через мгновение, — но это не изменит моего отношения к тебе. Как я и говорил ранее, Кэйа, который так много для меня значит здесь и сейчас, это не Кэйа из прошлого. Что-то внутри него сломалось. Он осторожно протянул последнюю разделяющую их маску по своей собственной воле, и Итэр отбросил её без всякой злобы или осуждения. Тайна тяжким грузом давила на него почти всю жизнь, проклятие, от которого он был уверен, никогда не сможет избавиться или поделиться с кем-либо ещё. Сжав руки, он закрыл глаза в попытке сдержать нахлынувший прилив эмоций, но, когда Итэр мягко коснулся его руки, слеза предательски стекла по его щеке. — Это ничего не меняет, — пообещал Итэр. Кэйа не решался взглянуть на него. — Я нехороший человек. — Но в тебе достаточно хорошего для меня. Сердце Кэйи в одинаковой мере защемило от облегчения и обожания. Он горел желанием прикоснуться к Итэру и потому потянулся за рукой, нежно сжимая его ладонь в своей. Прикосновение немедленно заземлило его — странное утешение, с которым он всё ещё пытался свыкнуться. — Как насчёт и моего секрета в обмен на твой? — мягко спросил Итэр, садясь в спальном мешке. — Ты доверился мне, так что будет правильнее отплатить тебе тем же. — Тебе не нужно говорить мне что-то, о чём ты не хочешь рассказывать, — тихо сказал Кэйа. — Что же, на самом деле, я хочу, и мне кажется, тебе было бы интересно послушать, — произнёс Итэр с грустной улыбкой, — Итак… чисто гипотетически, — поддразнил он, — что, если я скажу тебе, что я из другого мира и сейчас заперт в ловушке, находясь в Тейвате. Кэйа не двигался, тщательно подбирая слова. — Я бы сказал, что это многое объясняет, — Итэр открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем Кэйа продолжил, его голос стал чуть громче, — а затем я бы спросил, означает ли это то, что ты когда-нибудь планируешь покинуть это место. Итэр покачал головой. — Я был серьёзен, когда сказал, что всегда буду возвращаться к тебе. И, в действительности, у меня никогда не было дома, к которому я бы чувствовал себя настолько привязанным, — ответил он, передвигаясь ближе к Кэйе. Теперь они сидели рядом, так близко, что почти прижались друг к другу, — но теперь он у меня есть. И как только я смогу путешествовать как раньше, если бы у меня вдруг возникло желание увидеть другие миры… быть может, ты бы мог отправиться со мной. Думаю, это был бы прекрасный побег. — Пытаешься сбить меня с ног? Не стану лгать, это работает, — сказал Кэйа со слабой улыбкой, — и всё же, ты считаешь Мондштадт своим домом? Итэр кивнул. — Мне нравится это чувство общности, которое царит в городе свободы, да и к тому же я пролил кровь за него. С первого же дня люди стали относиться ко мне так, словно я и не чужой вовсе. И… эти месяцы, проведённые с тобой дома, — он замолчал, и даже при столь тусклом свете Кэйа увидел, как его лицо залило румянцем, — мне… мне на самом деле хотелось, чтобы они не заканчивались. — Всё это может случиться снова, — вновь переходя на шёпот сказал Кэйа, — после того, как всё это закончится. Если ты хочешь. Улыбка Итэра засияла так ярко, что на секунду темнота пещеры развеялась. — Я очень этого хочу.

***

Ли Юэ раскинулся перед ними во всём своём могуществе, шумный и красивый. До сумерек оставалось всего несколько часов, и Итэр обнаружил, что задаётся вопросом, как же должен выглядеть город ночью. — Здесь потрясающе, — тихо сказал он, когда они медленно пересекли мост, осматривая достопримечательности вокруг, — мне бы хотелось, чтобы у нас было больше времени на то, чтобы успеть всё здесь рассмотреть. — Возможно, у нас найдётся свободная минутка, — сказал Кэйа, — давай узнаем, когда будет проходить обряд, и уже тогда попробуем что-нибудь спланировать. Будем надеяться, что он не завтра. После быстрого диалога со стражником, Итэр и Кэйа почувствовали, что немного расслабляются — удача явно была благосклонна. — Две недели ожидания это не так плохо, особенно в таком месте, — улыбнулся Итэр, — мы могли бы расценивать это как небольшой отпуск, прежде чем вновь вернуться к работе, верно? — Много времени, чтобы съесть много еды, — весело сказала Паймон, — пойдемте, я уже чувствую запах чего-то вкусненького.

***

В течение следующего часа они купили несколько разных закусок у уличных торговцев, чтобы перекусить на ходу. Кэйа также указал на крошечный магазин одежды, в котором была распродажа, и Итэр не особо нуждался в уговорах, чтобы зайти и проверить его; вся их одежда была грязной, и к тому же, они немного выделялись из толпы. После того, как они выбрали несколько вещей, было достаточно легко разобраться с Паймон; мешочек, полный моры и предложение исследовать окрестности, чтобы купить себе столько еды, сколько ей бы хотелось — всё, что потребовалось для того, чтобы она испарилась прочь до конца ночи. — Не хочешь делить меня с кем-то? — поддразнил Кэйа. — Считай, что я польщëн. Улыбаясь, Итэр аккуратно толкнул Кэйю в бок, а его уши заметно порозовели. — Не шути со мной. Я сомневаюсь, что ты жалуешься. — Заметь, что это было не «нет», — он засмеялся, когда Итэр вновь толкнул его, — ты очарователен, когда стесняешься, птичка. — Ты невыносим, — якобы раздражённо вздохнул Итэр, но нежность на его лице расцветала яркими красками, — что ты думаешь о том, чтобы снять комнату в гостинице? Мы могли бы принять душ и переодеться, а затем немного отдохнуть и после ещё немного прогуляться по городу. Кэйа кивнул, потягиваясь. — Звучит замечательно. Что насчёт гостиницы возле чайного дома, в котором мы останавливались? Итэр улыбнулся. — Она выглядела достаточно уютной, тогда туда и отправимся.

***

Гостиница, в которой они поселились, не пестрела роскошью, и к тому же была довольно красивой и по своему уютной, а из окна открывался прекрасный вид на гавань. Между зданиями располагался мост, ведущий к городу, закрывая вид на то, что Итэру хотелось бы рассмотреть. — Пойдём, я думаю, что выход наверх где-то здесь. Они поднимались по винтовой лестнице, пока наконец не добрались до самого верха; там почти никого не было, так как сумерки постепенно переходили в ночь. Листья кружились на холодных осенних ветрах, и перед ними простирался город, а прямо за ним — океан. Внизу можно было заметить людей, всё ещё прогуливающихся по улицам, усеянным мягким светом бумажных фонарей, который светил всё ярче и ярче, пока сумерки сгущались всё сильнее с каждым моментом. — Кэйа, здесь так красиво! — сказал Итэр, широко распахнув глаза от восторга. — Я думаю, что даже если это не город романтики, у Ли Юэ тоже есть свои романтичные уголки. Какой прекрасный ветерок! Выражение, расплывшееся на лице Кэйи, когда он потянулся, чтобы убрать волосы с его глаз, почти заставило сердце Итэра остановиться. Не было маски — только искренняя, глубокая привязанность, когда он наклонился так близко, что Итэр мог почувствовать его дыхание на своей коже. — Мгм, это действительно так. — Чт… что я говорил о фальшивом флирте? — Итэр запнулся, а его лицо вновь заалело, когда он опять аккуратно шлёпнул Кэйю по щеке. Смех Кэйи был тёплым, словно весеннее солнце, и Итэр почувствовал, как его живот приятно скручивает. — Тебя так легко вывести из себя! — мягкая улыбка опять растеклась на его лице, и Итэр был искренне удивлён, когда заметил, что Кэйа и впрямь немного засмущался. — Кроме того… кто сказал, что я притворяюсь? В этот момент, мир вокруг них словно остановился. Адреналин забурлил в венах, когда Итэр импульсивно встал на носочки и коснулся его плеча, чтобы осторожно притянуть его вниз, а затем он коснулся губ Кэйи, оставляя на них нежный и сладкий поцелуй. Однако, каким бы нежным он ни был, он ощущался яркой вспышкой, словно электрической, а результатом тому был почти год боязливой влюблённости, которая позже перетекла в нечто необъяснимое, но притом, до щемящей боли в груди, красивое. Медленно Кэйа поцеловал его в ответ, с такой нежностью и любовью, что у Итэра закружилась голова. Когда они наконец отстранились, он погладил Итэра по щеке, даже не пытаясь скрыть удивление и обожание, киноварью написанными на лице. — Всё… в порядке? — спросил Итэр тихим и слегка надломленным голосом. — О, птичка, — Кэйа наклонился, оставляя короткий поцелуй на его лбу, — всё просто замечательно. Итэр покраснел, когда он осторожно потянулся к его руке. — Значит ли… значит ли это, что мы теперь вместе? Можем ли мы это сделать? Кэйа поднёс его руку к своим губам, оставляя бархатные поцелуи на суставах. — Абсолютно. Всё что угодно для тебя, голубка. Последовавшая тишина не была неуютной, некоторое время они держались за руки, разглядывая город и любуясь его красотой — хотя Кэйа часто ловил себя на том, что вместо этого любуются Итэром, стоящим рядом с ним, так нестерпимо близко. Когда они развернулись, чтобы вернуться в гостиницу, Кэйа взглянул на луну и улыбнулся. «Кажется, в конце концов, стать чуточку храбрее всё же было верным решением».

***

Когда они вошли в гостиницу и направились в свою комнату, Итэр воспользовался возможностью, чтобы осмотреться и рассмотреть занимательные детали местных декораций — или, во всяком случае, попытался. Он совсем не мог сосредоточиться; мысли то и дело возвращались к Кэйе, снова и снова воспроизводя момент на мостике. Это действительно случилось, — подумал он, — а теперь мы останемся вдвоём. Они всё ещё держались за руки, когда Кэйа ввёл их в комнату. После того, как Итэр закрыл за собой дверь, Кэйа подошёл ближе и нежно прикоснулся его щеке. — Ты уверен в этом? В том, чтобы быть со мной? — спросил он. — Ты заслуживаешь гораздо лучшего. — Я не согласен, — ответ был незамедлительным, сказанный с полной уверенностью и без колебаний, — я знаю, чего хочу. Иначе я бы не стал… — он немного смущённо глянул вниз, — я бы не стал целовать тебя, если бы не был уверен в этом. Кэйа улыбнулся и коснулся подбородка Итэра, чтобы осторожно приподнять его голову. — Тогда… могу я тебя поцеловать? — тихо спросил он. Итэр почувствовал, как краснеет. — Тебе не нужно спрашивать. — Я хочу сделать это правильно, — мягко сказал он, — я хочу убедиться, что ты счастлив. Ты заслуживаешь лучшего из того, что я могу дать тебе, голубка. Он наклонился, опустив одну руку на волосы Итэра, и ласково коснулся его губ. Поцелуй был пленительно медленный и сладкий, но через мгновение Итэр погрузился в него с едва сдерживаемым желанием, положив руки на бёдра Кэйи. Эта смелость застала его врасплох, но он был счастлив ответить взаимностью, притягивая Итэра ближе, проводя языком по нижней губе, углубляя поцелуй и хватая за собой тихий стон. Стоило Итэру прижаться к нему чуть сильнее, как Кэйа почувствовал, что собственное возбуждение волнами начинает теплиться в животе. Он потянул за шёлковый пояс, повязанный вокруг талии Итэра, переставая касаться его ровно настолько, чтобы помочь стянуть ему ханьфу и бросить её куда-то за спину. Позаботившись об этом, он ещё раз поцеловал уголок рта Итэра, затем его подбородок, нежно спускаясь к шее. Итэр задрожал, кровь густо побежала, добираясь до кончиков пальцев, когда он почувствовал осторожные, почти невесомые прикосновения к своей коже. Мгновение спустя, Кэйа медленно провёл языком по всей длине его миниатюрного тонкого горла, прежде чем снова поцеловать, засасывая чувствительное место чуть ниже челюсти. — Всё в порядке? — Кэйа прошептал ему в ухо. — Да, — пробормотал Итэр, прежде чем снова тихо застонать. Однако прервался, стоило Кэйе прикусить его за мочку уха, вновь спускаясь ниже, чтобы провести языком по трепещущему горлу, его движения были мучительно медленные, но от того ещё более приятные, едва сдерживаемая потребность чувствовалась сквозь каждое прикосновение, от чего хотелось ещё больше, ещё сильнее. — Могу я продолжить, голубка? — Прошу, — простонал Итэр, — да, пожалуйста. Нижние одежды теперь не казались столь свободными, заставляя его захныкать от терпкого вкуса ожидания, Кэйа проводил рукой по груди так ласково, так осторожно, прикусывая влажную кожу возле уха. Но как бы прекрасно то ни было, больше всего ему хотелось доставить ответное удовольствие, возвращая услугу троекратно — он начал задумываться о подобном гораздо раньше, не находя в себе смелости признаться о чём-то таком даже в собственных мыслях. — Могу я… могу я тоже прикоснуться к тебе? — спросил он. Предвкушение пронеслось по Кэйе, словно молния; конечно же, Итэр был не единственным, кто фантазировал. — Да, — пробормотал он, — ты можешь делать всё, что пожелаешь. Большего Итэру и не понадобилось; он потянулся выше, развязывая пояс его ханьфу слегка подрагивающими руками, распахивая после нижние халаты, помогая ему высвободиться. Конечно, Кэйа никогда не отличался излишней скромностью (не станем лукавить, порой казалось, что её у него и не было вовсе), но Итэр впервые увидел его полностью обнажённым до пояса. Он был таким же мускулистым, каким он его себе и представлял — чувствовал, когда они обнимались, и когда Кэйа нёс его на руках. У него не было и шанса не пялиться на его массивную грудь, и пока он смотрел, завороженный красотой, представшей перед ним, кое-что привлекло его внимание. Он провёл кончиком пальца по одному из тёмных, пухлых сосков Кэйи, и тот захолодило от проступившей влаги. Кэйа тихо ахнул, когда Итэр нежно сжал его грудь, глаза затянуло пеленой похоти, когда молоко начало медленно стекать с его сосков. Итэр воспринял его реакцию как побуждение к действиям, потому ущипнул немного сильнее, наклоняясь вперёд и проводя языком по коже, оглаживая. Это было божественно, настолько, что хотелось волком выть от неотступно нарастающего желания. Кэйа застонал, краснея от звуков, так предательски вырывающихся из собственного рта, когда Итэр прикусил его за тёмный ареол соска, вылизывая. Его свободная рука, такая маленькая на фоне груди Кэйи, легко поддразнивала второй, щекоча подушечками пальцев, пока он продолжал высасывать каплю за каплей. Прошло несколько дней, с тех пор как Кэйа облегчился; в результате, его грудь стала опухшей и чувствительной, наполненной молоком до отказа. Потребовалась вся его сила воли, чтобы нежно погладить его по голове и заставить остановиться. — Иди сюда, голубка, — Итэр отстранился, поднимая глаза, и Кэйа почувствовал, что его встряхнуло, стоило ему заметить белые капли на его губах, — к кровати, где мы можем сделать всё как следует. Он подвёл его за руку и снова поцеловал, взволнованный ощущением собственного вкуса на языке Итэра. — Ты не против снять всё это? — тихо спросил он. — Я… — румянец на лице Итэра добрался до его крохотных ушей, — да, но я тоже хочу тебя видеть, — добавил он, — если ты не против. — Всё что угодно для тебя, — бормоча в его губы, ответил Кэйа. Он опустил руки на его бёдра, забираясь под верёвки нижних одежд, прикусывая нижнюю губу, — только скажи, если вдруг ты захочешь остановиться, и мы сразу же перестанем. Кэйа почувствовал, что его сердце уже готово вырваться из груди, когда он остановился перед тем, как медленно спустить штаны Итэра; теперь он был в одном нижнем белье, и, глядя на него, Кэйа почти задыхался от обожания. — Ты очарователен, — прошептал он, снова целуя Итэра. Тот не ответил, но Кэйа заметил, как его руки снова опустились на его бёдра, нерешительные и подрагивающие. Мгновение спустя, он потянул вниз, заставляя того припустить штаны до лодыжек. Оторвавшись, Кэйа немного отошёл, играя с завязками на своём белье. — Я буду первым, чтобы ты не нервничал так сильно. Итэр кивнул и прикусил губу, наблюдая. Как бы сильно Кэйа ни старался, ему понадобилось гораздо больше времени, чтобы собраться с силами, прежде чем он, наконец, снял последнюю часть одежды — и, когда он заканчивал, Итэр собрался с духом, чтобы сделать то же самое. Сколько раз Кэйа представлял себе это, когда трогал себя? «Слишком много, чтобы сосчитать», — подумал он. Итэр выглядел даже великолепнее, чем в самых смелых его фантазиях. Застенчивое выражение его лица в сочетании с истекающим членом, подрагивающим от желания, всё это делало его ещё красивее. Кэйа притянул его ближе, кладя на кровать. Итэр приземлился на шёлк подушек, а секундой позже Кэйа оказался рядом с ним, нежно целуя и зарываясь рукой в пшеничную россыпь волос. Он чувствовал, как член Итэра упирается ему в живот, в то время как его собственное возбуждение тяжело легло на его бедро. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, птичка, — прошептал он, — скажи мне, чего ты желаешь. Итэр отвернулся, смущаясь. — Я… ты можешь коснуться меня там? «Он ещё очаровательнее, когда краснеет». — Коснуться тебя где? — поддразнил Кэйа. — Ты… ты действительно хочешь, чтобы я сказал это вслух? — он ахнул, прикрывая глаза от стыда, когда горячий язык вновь неторопливо прошёлся по горлу, — хорошо, прошу, прикоснись к моему члену. Кэйа ухмыльнулся, прикусывая уголок порозовевшего ушка, опуская руку на его живот. Вожделение прожигало каждый дюйм его тела, когда он, наконец, взял себя в руки, замечая, как сам дрожит от каждого тихого вздоха, который издаёт Итэр. Его поглаживания были ласковыми и неторопливыми, тщательно взвешенными, чтобы немного подразнить, а позже заставить задыхаться от удовольствия. — Я хочу попробовать тебя на вкус, — пробормотал Кэйа в фарфоровую кожу, — могу я? — Прошу, — немедленно выпалил Итэр. Его голос был хриплым, дрожащим всё сильнее с каждым новым ударом сердца, — да, пожалуйста. Кэйа опустился ниже, его горячие и влажные губы касались груди Итэра, останавливаясь, чтобы как следует вылизать крохотные розовые бусины сосков. Он спускался всё ниже, медленно выводя узоры на бархатном теле, чтобы насладиться каждым крошечным звуком, покидающим его горло. Когда он, наконец, удобно устроился между ног, то нежно прикусил внутреннюю часть бедра, зализывая после, успокаивая раскалившуюся кожу и сосредотачивая своё внимание на покрасневшем члене Итэра прямо перед его лицом. Прикосновение было нежным, даже ласковым, когда он опустил руку на основание, целуя сочащуюся головку. Итэр задохнулся, закусывая до боли палец, прежде чем Кэйа открыл рот, медленно слизывая подступившую каплю бесцветной смазки и проводя языком по всей длине, успевая мягко сжать мошонку свободной рукой. Итэр застонал, на этот раз громче, и дёрнул бёдрами, сам того не осознавая, пока Кэйа крепко не удержал его. Он поцеловал головку ещё раз, а затем без предупреждения заглотил всю длину. Итэр почувствовал, как упирается в заднюю стенку его горла, и задрожал под крепкими руками, когда Кэйа начал беспорядочно глубоко заглатывать его, нажимая языком на вздувшееся переплетение вен. Он крепко сжал простыни, чувствуя, как возбуждение подкатывает к горлу, пока Кэйа продолжает бессовестно отсасывать ему. Раз за разом заглатывая Итэра полностью, он почти утыкался в редкие золотые волосы в его паху, кивая головой. Он продолжал сминать в своей руке поджимающуюся мошонку, нежно царапая ногтями покачивающееся бедро, пока он вжимал его в кровать, и каждый стон, вырывавшийся из горла Итэра, доходил прямо до его изнывающей плоти. Как бы он ни жаждал разрядки, всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы Итэр чувствовал себя хорошо — и видеть, чувствовать и слышать, насколько он этим наслаждается, всё это возбуждало Кэйю сильнее, чем что-либо в его жизни. — Кэйя, я…, — наслаждение начало захлёстывать его, — я сейчас… Вместо того, чтобы замедлиться или отодвинуться, Кэйа продолжил уже быстрее. Напряжение в теле Итэра нарастало, достигая предела. Он протяжно застонал, выгибая спину, и почти всё его тело задрожало от силы оргазма, охватившего его. Кэйа не собирался позволять его семени пропадать зря, проглатывая всё, что ему дал Итэр, вылизывая дочиста, едва ли не жмурясь от наслаждения. «Ну какой же он замечательный, невозможный просто». Итэр тяжело дышал, почти задыхаясь от накатившего удовольствия. — Кэйа… — Ты был так хорош, птичка, — прошептал Кэйа ему в руку, целуя костяшки пальцев. Итэр застенчиво улыбнулся, медленно садясь. — Это было удивительно. Позволь… позволь и мне сделать то же самое, — робко сказал он. — Не волнуйся, тебе не стоит… — Но я хочу, — настаивал Итэр. Он уселся ему на колени, отталкивая того на подушки, его движения были немного вялыми, когда он раздвинул ноги Кэйи, — всё в порядке? — Всё более, чем в порядке, — пробормотал Кэйа, наблюдая за происходящим, — пожалуйста, прикасайся ко мне так, как тебе вздумается. Итэр на мгновение остановился, а затем подполз выше. Он нежно сжал его опухшую грудь и улыбнулся, когда молоко вновь брызнуло, стекая вниз. Больше не осталось никаких колебаний, когда он наклонился и вобрал сосок. Он почувствовал, как Кэйа дрожит под ним, когда тот снова начал посасывать опухшую, чувствительную кожу. Кэйа тихо простонал, чувствуя, как с его болезненно ноющего члена крупными каплями стекает смазка. Итэр улыбнулся, сильнее всасывая отёкший сосок, смакуя сладковатый привкус, разлившийся на его языке. Он не удержался, снова ласково сжимая руки, наслаждаясь тем, насколько мягкой и пухлой была его грудь, продолжая жадно слизывать всё, что тёплой струей вытекало ему в рот. Член Кэйи пульсировал у его бедра, и на секунду он отстранился, но только чтобы переключиться на другой сосок. Кэйе было трудно сохранять спокойствие, удовольствие было опьяняющим, и его дыхание ускорилось, когда Итэр сжал сильнее, намереваясь вылизать его досуха. Эта пытка была ошеломительной. Всё тело Кэйи скручивало от похоти, пока минуты плавно перетекали одна за другой, и к тому времени, как Итэр, наконец, закончил, вылизывая его начисто и играясь с и без того опухшими сосками, Кэйа чувстовал, как сходит с ума. Итэр отстранился, раскрасневшийся, восхищаясь зрелищем, представшим перед ним. Кэйа простонал, готовый захныкать от отчаяния, немного смущаясь, когда Итэр наклонился, чтобы поцеловать его, проводя языком по судорожно вздмымающемуся кадыку. Он дёрнулся, стоило Итэру вновь начать спускаться ниже; тот явно пытался подражать тому, что делал для него Кэйа, стараясь доставить ему удовольствие, и по его мнению, он прекрасно справлялся со своей работой. Когда он добрался до изнывающего члена, одиноко подрагивающего без прикосновений, Итэр медленно огладил его, заставляя потяжелевшую головку выскользнуть из крайней плоти, прежде чем аккуратно лизнуть её, прижимаясь языком к налившейся кровью вене. Удовлетворённый вкусом, он слизывал всю жидкость, вытекающую на его язык, прежде чем медленно взять его в рот. Он не надеялся заглотить его полностью, немного страшась размера, но Кэйа определённо не возражал. Он пытался совладать с дыханием, пока Итэр опускал голову, сосредоточенно нахмурив брови. Его опухшие губы оставляли за собой влажный след, а слёзы начали скапливаться в уголках глаз, пока он проводил языком вокруг пульсирующего возбуждения в попытке не подавиться, но при этом не останавливаясь ни на секунду. Недостаток опыта сполна окупался его усердием и энтузиазмом. Желание растекалось по всему телу Кэйи, когда он почувствовал, как внутри него начинает нарастать напряжение, обещавшее невообразимое удовольствие. Доставлять наслаждение Итэру, чтобы потом он смог вылизать его досуха, всё это и без того могло заставить его кончить уже тогда, потому он не мог продержаться долго. — Итэр, — простонал он, — Итэр, я собираюсь… я собираюсь кончить, прошу… Он продолжил двигаться, и мгновение спустя, Кэйа почувствовал, как глаза закатываются, заставляя его провалиться в омут удовольствия. Этого было слишком много, больше, чем Итэр ожидал, чуть ли не давясь от количества семени, разливающегося у него во рту. Он не смог сглотнуть достаточно быстро, отстраняясь, член перед ним пульсировал, заставляя сперму густыми нитями оседать на его лице, однако Итэр был более, чем счастлив, позволяя ему закончить, прикрывая дрожащие ресницы. Когда Кэйа затаил дыхание, Итэр подполз и коснулся его лица. Было ясно как день, что сейчас он больше всего желал поцеловать его, но колебался из-за того беспорядка, что они устроили, словно это и правда имело для Кэйи хоть какое-то значение; он осторожно потянул Итэра вниз, слизывая свою сперму с чужих губ, прежде чем дать ему именно то, в чём он нуждался. — Ты… такой чудесный, — пробормотал он, слегка отстраняясь, — такой прекрасный. — Я думаю… очевидно, что тебе понравилось, как… как и мне, — робко ответил Итэр, — прости, что не смог проглотить всё сразу. Быть может, в следующий раз? Кэйа улыбнулся. — Всё в порядке, голубка. Я рад привести тебя в порядок и, если быть честным, ты выглядишь довольно привлекательно. Кроме того, — он снова поцеловал его, счастливо улыбаясь в губы, — всё приходит с опытом.

***

Итэр не удивился, когда Кэйа окружил его заботой и вниманием после. Он обтёр их обоих и принёс Итэру стакан воды, а когда тот напился, поставил его на тумбочку, прежде чем выключить лампу и залезть под одеяло. Итэр, не колеблясь, прижался к нему как можно сильнее, побуждая Кэйю обнять его. — Кэйа, — голос Итэра был тихим, разрезая тишину комнаты, — я рад, что ты здесь со мной. Как так получалось, что Итэр всегда мог с такой лёгкостью заставить его живот скручиваться от любви? Он остановился на секунду и глубоко вздохнул, глядя в темноту. — Но скажи мне, тебя не беспокоит, что я не всё тебе рассказал? О моей родине и первоначальной миссии, да даже то, что я не показал тебе другой глаз? — Нет, — сказал Итэр, в его голосе не было ни тени сомнений, — ты не обязан рассказывать мне об этом. Мне бы хотелось, но… только когда ты будешь готов. Несмотря на все усилия сохранять спокойствие, Итэр мог услышать лёгкую дрожь в его словах, стоило ему заговорить. — Что, если я никогда не буду готов? Голос Итэра был успокаивающим, словно бальзам для израненной души Кэйи. — Иногда… люди проходят через вещи, которые приносят слишком много боли, чтобы говорить о них даже с теми людьми, которым они доверяют больше всего, — мягко сказал он, — иногда проходят годы, прежде чем они смогут это сделать, а иногда они не говорят об этом вовсе. Но это не значит, что они не заботятся о тебе… это значит, что они испытали слишком сильную боль. Почему я должен оборачивать твои страдания против тебя самого? В течение долгого времени Кэйа молчал, крепче прижимая Итэра к груди, в попытке успокоиться. — Как так получается, что ты всегда можешь добраться до самых глубин моей души? — спросил он. — Это… — Устрашающе? — тихо спросил Итэр. Кэйа слабо усмехнулся. — Скорее, пугающе, но да. Я всю свою жизнь держу всех подальше от своего сердца, а мгновением позже ты вальсируешь прямо внутрь без всяких усилий. Ты мог бы с лёгкостью меня уничтожить. — Я бы никогда этого не сделал, — прошептал Итэр. — Я знаю, я, — он замолчал, и Итэр почувствовал, как глубоко он вздохнул, — я доверяю тебе. Слова тяжело повисли в воздухе. Итэр повернулся в его руках так, что они оказались лицом к лицу, соприкасаясь лбами, когда он нежно погладил Кэйю по щеке. — Ты не пожалеешь об этом. И я тоже тебе доверяю. Ты ведь понимаешь, что тоже сделал для меня очень многое? Это не улица с односторонним движением. Кэйа провёл пальцами по волосам Итэра, размышляя. — Тебе всё ещё одиноко? — тихо вопросил он. Он не мог увидеть этого в темноте, но всё ещё чувствовал улыбку на его лице, когда он с нежностью коснулся его губ. — Нет, — сказал он тёплым, полным обожания голосом, — теперь нет.