Песнь Экофагии: Строка Первая

      Потайные занятия с диоксидом принесли явные плоды, поэтому нужно было решаться! Бежать сегодня, сейчас, сию же минуту! Сваливать из этого логова тварей! Если я не предприму попытку освободиться в ближайшее время, то из-за нарастающего истощения уже просто никогда не смогу этого сделать. Маниакально-упорная Истли просто замордует меня своими долбанными фашистскими «тестами»! Хотя, если душой не кривить, то эта сука взрастила во мне такую лютую злобу, что я и сам точно таким же образом наверняка смог бы пытать безымянную «мартышку». Впрочем, мои моральные ориентиры можно было смело слать на три щупальца — не буду думать об этом сейчас, подумаю завтра. Главное то, что я либо просто нахрен умру, либо рехнусь, либо, что хуже всего, окончательно сломаюсь и стану «цирковой собачкой». Буду послушно делать стойку по малейшему приказу Виан. Нет, я-то уверен, что упрямства во мне хватит, чтобы сдвинуть с места целый авианосец — ещё долго смогу бороться. Но однажды я всё равно сломаюсь. И доктор Истли, показавшая истинную свою натуру, определённо придумает, как приблизить этот момент. Пускай и из кремния, но я всё же не каменный, не смогу без конца выносить издевательства. Решающая попытка была назначена на вечер следующего дня. * * * Начало очередных суток в заточении окончательно укрепило в уверенности, что всё получится. Узник обстоятельств и спятившей учёной собирался, в фигуральном смысле стиснув зубы, держаться изо всех сил до сумерек. Но пришедшая поутру Виан оказалась чем-то озадаченной и явно намеревалась обойтись без экспериментов. Не могу сказать, что расстроился этому факту! Женщина лишь проверила мои биометрические показатели. Пару раз потыкала электродами шокера, двинув манипулятор и, видимо, проверяя реагирую ли, не тронулся ли умом за ночь? А затем, оставила в покое механическую «руку» и затеяла негромкий, вполнакала спор с Такером по какому-то научному вопросу. Доктора — вот же суки, как «сдружились»! — попивали утренний кофе у окна на другом конце помещения, и я плохо слышал их речь. Подробностей не уловил, но по отдельным восклицаниям Истли стало понятно, что она намеревалась поднять температуру реакций в «толстушке» до максимально допустимой и увеличить скорость генерации Слизи! Возникнет немалая опасность всё загубить, но такому риску нашлась причина. Со слов доктора Истли наш комплекс по-прежнему хранил все данные по её исследованиям на своих серверах, не спеша делиться с другими филиалами наработками по теме кремниевой органики. И это понятно: чистота эксперимента, непредвзятость суждения — мы с бывшей начальницей тем же руководствовались, занимаясь исследованиями. Но Виан со злостью выкрикнула, что если они с доктором Такером в скорейшем времени не добьются веских результатов в вопросе контроля «объекта №1» — это я, что ли? — то Доннон будет обязан передать все данные другим командам. Старик Шамус нахмурился от такой новости и неодобрительно покивал седой головой. Определённо, ему тоже не улыбалось делиться своими проектами с кем-то другим. Корпоративная этика — это хорошо и полезно для бизнеса, но и самолюбие пока никто не отменял. А значит, они сейчас соберутся с мыслями, аврально продумают план действий, и для меня небо покажется с овчинку — будет ждать новый круг ада! Я и в самом деле вовремя собрался уносить отсюда свои «тентакли». * * * Рабочее время прошло спокойно и если бы не долбанная камера заточения, то я сказал бы, что почти рутинно. Меня не беспокоили. Даже Айрис появилась на несколько часов, принявшись готовить на следующий день какие-то реактивы. Доктора Истли и Такер были всё это время в лаборатории, но проводили его за мониторами компьютеров, усердно стуча пальцами по клавиатурам и выдумывая новые зверства, что позволят раскрыть потенциал «объекта №1». А я, как хомячок в беговом колесе, размеренно нарезал круги по своей камере. Ещё раз всё по десятому разу осматривал и неприметно выращивал внутри тела крепкий, сплюснутый конус из диоксида. Айрис перед тем, как уйти — ну не умница ли?! — поинтересовалась, нужно ли готовить препарат к сегодняшней инъекции? Но занятая Виан не глядя просто кивнула, впервые доверив это дело лаборантке. И уже через пару минут кислотоупорный манипулятор прожужжал и навёл на меня золотую иглу, вгоняя её в тело и вводя «вкусный» коктейль из химикатов. * * * Когда наступил вечер и все ушли, я на всякий случай выждал ещё час, бесцельно перетекая из угла в угол, после чего приготовился действовать. Лабораторные камеры видео наблюдения разумно перекрывали слепые зоны друг друга, поэтому о скрытности волноваться не стоило. Чуть что — сразу заметят. Поэтому я принял за аксиому, что как только сбегу, тревога поднимется незамедлительно. Насколько мне было известно, в большей части лабораторных комплексов видео записывалось автоматически, а операторов наблюдения не требовалось. Но в моём случае такой человек, смотрящий через мониторы на чудную «мартышку», мог быть. И, скорее всего, был непременно — я бы такой момент точно не упустил на месте доктора Истли. Значит, стоит исходить из худшего варианта. Мысль покинуть комплекс, пользуясь вентиляционными шахтами, тоже отпала. Мои, так сказать, собратья из фантастических фильмов ужасов очень любили шастать в стенах и кошмарить тентаклями из воздуховодов бестолковых персонажей кинолент. С «текучестью» почти как у потёкшего пудинга это казалось самым верным выбором. Но в реальности воздуховоды стали бы скорее западнёй, а не путём к спасению. Все лаборатории были не только отделены друг от друга и от главной воздушной магистрали сложной системой фильтров, через которые ещё поди протеки. Вдобавок к этому оснащались и автоматическими установками герметизации с переходом на автономную работу. Я это точно знал, потому что два раза в год в нашей «лабе» специалисты проверяли работоспособность аварийных систем. Как только забьют тревогу, уже сама эта лаборатория станет для меня одной большой герметичной капсулой. Значит через дверь, «пешочком» по коридору и затечь в шахту лифта? Не знаю, есть ли в них подобные гермозатворы, но даже если и имеются, то они могут срабатывать медленней или их вообще не активируют. Чтобы гипотетический, следящий за мной наблюдатель расслабился и, возможно, отвлёкся, за кофейком отошёл или ещё чего, я замер минут на десять, обратившись неподвижной лужицей. Как будто наелся и сплю. Заодно успел подправить внутри себя конус из «стекла», ещё немного его нарастив. А когда вышел означенный срок — я на полном ходу, с «пробуксовкой», рванул к небольшому проёму в прозрачной стене! Доктор Истли именно сквозь него вела стрельбу, поэтому я досконально эту правильной формы дыру изучил. Хочешь не хочешь, а само получится, когда ждёшь, как оттуда в любой миг полетят пули. «Форточка» эта закрывалась толстой, плотно прилегающей створкой, разбить которую я не мог. Да и вообще все элементы — и дверца, и сама стена — были выполнены из толстенных листов стекла, разрушить их не получилось бы. Силёнки не те. А вероятность грубой силой выбить мощный электромагнитный замок и дублирующий его механический — ещё меньше, чем пройти через стену напролом. Даже толстый слой силиконового уплотнителя, который устранял небольшой свободный ход дверцы, и то окажется нерушимой и непреодолимой преградой для кислотной «крови». Мою тюрьму построили наскоро, но добротно и крепко, однако, кое-что упустив. Я стремительно втёк в небольшое углубление проёма, заполняя его и распирая себя по диагональным углам, как раскорячившийся на обрыве скалолаз. Обвил щупальцем сплюснутый конус и, оттянув «тентаклю» так далеко, как только позволяли резервы массы, словно плетью ударил ей, целясь в сочленение между стеною и дверцей. Сил во мне оказалось даже поболее, чем я ожидал. Рыхлая и неплотная «стекляшка» с хрустом врезалась в щель, брызнув осколками, словно взорвавшись! Куски разлетелись, но один большой обломок вошёл в силикон, немного отжимая дверь на жалкую десятую долю дюйма. Но этого было достаточно! Стряхивая остатки конуса, я дёрнул щупальцем и, едва не задрожав от усилия, в стремительной химической реакции принялся неистово жечь клетки на его кончике. Изо всех сил вжал увлажнившийся отросток в уплотнитель. Истли знала, что я ничего не смогу поделать с силиконом — моя «кровь» бессильна перед массой практически чистого кремния — но она не знала, что я умел выделять плавиковую кислоту! Упругая, резиноподобная масса под отростком начала стремительно таять, а щупальце отозвалось резким жжением — растворяя герметик, я растворял и себя. Но уплотнитель поддавался скорее, а моя циркуляция клеток непрестанно отводила повреждённые участки, замещая здоровыми и кое-как сдерживая агрессивную среду. Да к тому же тело, непроизвольно поглощавшее любую органику, до которой было способно дотянуться, начало съедать высвободившиеся из силикона органические молекулы. А я ведь даже слегка поужинаю перед побегом! М-м-м… Немного жжётся, но какая же вкуснятина, чёрт возьми… Всё действо заняло меньше минуты. Я прожёг или даже не без удовольствия «проел» в уплотнителе тонкий канал и резво потёк сквозь него, на что ушло ещё секунд десять. Размеренная сирена тревоги сработала аккурат тогда, когда я уже плюхнулся на пол лаборатории. Под глухой вой тревожных «фанфар» оказался за пределами своего до чертей остопиздевшего узилища! Но ликовать было не время — сейчас начнётся самое сложное. А дверь, клацнувшая прямо передо мной автоматическим замком и сменив зелёную подсветку картоприёмника на грозную красную, ещё больше сожжёт и так считанные секунды, что у меня оставались в резерве. К тому же под потолком зашипели форсунки, распыляющие газ, почти безвредный для человека, но на мне, в теории, работающий, как пара бутылок виски натощак. Тесты этого плохо летучего органического состава давали половинчатые результаты, и мы с Истли в своё время над ним работали, стараясь улучшить. Но сейчас я даже не опасался стечь на пол одурманенной лужей. Мне удастся провернуть задуманное раньше, чем наберется предельная концентрация и тело вдохнёт непоправимо много. Оказавшись напротив новой преграды в виде герметичной, крепкой двери, я потянулся вверх, быстро втекая на ручку всей массой. Преграда разом заняла всё поле зрения, и пришлось отвести глаз на щупальце немного в сторону. Сдвижная, уходившая в паз в стене створка показалась всё равно, что воротиной у замковых ворот. Походила на здоровенный, гладкий кусок пустотелой стали, через который мне ни за что не пробиться. Не пробиться, если бы я был человеком, но!.. Обвив десятком тентаклей ручку, остальной массой я вжался в косяки двери, вновь распирая себя. А затем резко провернул её, завывая внутри от усилий. Рукоять на мгновенье упёрлась, а затем лопнула и провернулась, со скрипом срывая небольшую декоративную накладку. Железка полетела прочь, обнажая часть запирающего механизма. Но дверь была специально создана, чтобы не выпускать наружу всякую легко текучую гадость вроде газов или разумной слизи. Все зазоры и щели мизерны, а уплотнитель — твёрд и невкусен. Пройти сквозь внутренние механизмы не получится тоже. Но и не нужно! Потому что я уже отрастил короткий «клинок» из диоксида и с размаху вогнал его в корпус смонтированного рядышком на стене картоприёмника. Поддел и легко сковырнул крышку. Та звякнула, повисая на жгутах проводов. Резкий удар — ох ты ж! — и крышка аж отлетела в сторону, разбитая вдребезги вместе с лопнувшим «клинком». Осколки со звоном сыпанули по гардеробному шкафчику, а дверь, к которой я прилип, как жвачка к подошве, мгновенно и во второй раз клацнула. Отрубила электромагниты замков из-за неполадок в цепи управления, но намертво заблокировалась механическими засовами. На посту охраны в этот миг наверняка даже немного расслабились. Подумали, что я, «тупая мартышка», попался. Да как бы не так — этого мне и надо было! Парой щупалец я втёк внутрь двери через прореху и отрастил внутри парочку глаз, выискивая уязвимое место. А затем просто оттянул пружины, выводя массивные щеколды из пазов. Дверь дрогнула и отворилась, давая путь на свободу! Рухнув на пол и на всякий случай заталкивая створку поглубже в стеновой паз, я создал два простых глаза. Выдвинул их на тонких щупальцах, как перископы, направив в разные стороны коридора. Подробностей нафиг не нужно, важно лишь знать, нет ли там кого-нибудь? Но пока всё оказалось чисто во всех смыслах — кремово-белый, залитый светом проход оказался пустынен. О том, что в комплексе тревога, говорили лишь редко мерцавшие да «покрякивавшие» красные индикаторы под потолком. Прочие двери, насколько видел глаз, тоже были заблокированы — мне, как важному «гостю», отдали целый этаж. Переводя дух после практически запредельных усилий, я поспешно втёк обратно в лабораторию. Метнул щупальце к двери гардеробного шкафчика и буквально выворотил тонкую дверцу из клееной бумаги, обрушив обломки прямиком на себя. А «Конохики групп» знает, где сэкономить. Разметав обломки, я замер на пару секунд под струями газа, с предельным напряжением сплавляя в себе ещё один длинный — в ладонь — острый и изогнутый клинок. И едва не растекаясь лужей от изнеможения, стрельнул тентаклей по вешалке, стащив первый попавшийся халат. Мне нужно было время для передышки. Хотя бы минуту, может быть, две. А когда я услыхал мелодичную трель лифта, то понял, что небольшой гандикап критично потребуется — из коридора доносились звуки торопливых шагов! Накинув на себя или, скорее, затекая под халат, я принялся в спешке создавать контуры человеческого тела. Едва не дрожа, почти что вибрируя всей массой от напряжения и усердия, «отливал» из себя конечности, голову, торс. Пытался слепить лицо, спрятав клинок внутри пустой грудной клетки. А затем, не дожидаясь, пока всё будет окончено, пополз к выходу на дрожащих «пустотелых» руках и ногах. Хвала нашей с Виан прозорливости — кремниевая органика оказалась очень отзывчивой в управлении и некоторые вещи делала словно сама, на автомате. Как будто брала образ желаемого из моей головы и пыталась достроить вместо меня. Но я настолько свыкся со своими тентаклями, что теперь требовалось неимоверное усилие там, где совершенно не ждал, Даже чтобы сгибать мои всего-то четыре конечности только в «суставах» требовалась огромная концентрация! Да как люди движутся так? Это же дико неудобно! Изнемогая от мысленных усилий и напряжения, подгоняемый страхом разоблачения, я заставлял клетки «кипеть», шевелиться, растягиваться. Местами менял свой цвет с ярко розового на телесный, а затем и на тёмный, чтобы было похоже на локоны волос… Тем временем вдалеке по коридору, треснула рация, и послышался женский голос:  — Подтверждаю вскрытие лаборатории! Требуется подкрепление и команда поимки! Шаги при этом замедлились. Я мысленно выругался. Разумеется, на меня шёл не какой-нибудь случайный человек с «бэджиком» охраны, доживающий последний месяц до пенсии. А значит, нужно было пошевеливаться, одурачить или хотя бы на пару мгновений заставить сомневаться идущего охранника! Для того и нужна была моя дурацкая маскировка. Эх, если бы только было немного больше времени для овладения мимикрией!.. Я прошептал едва слышно несколько слов, в последний раз пробуя голос, а затем громко позвал, стараясь, чтобы тембр звучал повыше.  — Тётя, скорее! Мне страшно! — крикнул я. — Помогите!..  — Д-девочка?! — удивлённо воскликнув, охранница ещё больше замедлила шаг. — А ты здесь откуда взялась? Похоже, субтильная и наскоро скроенная фигура под халатом не походила на мальчуковую, а голос оказался слишком высок. Но так даже лучше — девочек обычно «жальче», им проще втереться в доверие.  — Я с мамой пришла!.. А потом потерялась!.. И это теперь!.. Оно где-то здесь, бегает!.. — попыталась заплакать я, мгновенно перестраиваясь на нужный лад. — З-заберите меня к маме, пожалуйста!.. Все усилия в маскировке я направила на то, чтобы максимально подробно симулировать детскую голову, как будто с мокрыми, прилипшими к коже волосами. Остальное было укрыто полами халата и длинными рукавами, поэтому я целиком сосредоточилась на одном. Создала под фальшивыми прядями глаз, неприметно глянув на охранницу и без труда узнавая её. Это была Джевелин с последней демонстрации. Она ловко и метко стреляла в образец.  — Т-тётя, пожалуйста! Мне страшно! — как можно жалобней позвала я.  — Ляг на пол и не шевелись, — хмуро ответила женщина. — Я тебе помогу, просто не бойся… Но шаг её при этом замедлился, а в голосе проскользнуло едва уловимое недоверие! Чёрт, а эта девка с головой дружит! Вряд ли она лично видела мой «перфоманс» с дверью, иначе сразу поняла бы, что происходит. Кажется, меня только это и спасло от немедленного выстрела в бутафорскую голову. Но я сделала всё отлично, замаскировалась идеально, раз Джавелин была в замешательстве и до сих пор не опознала меня, с перепугу начав стрелять. Но тут и дурак бы понял, что маленькой девочке просто неоткуда взяться в стенах лаборатории! Однако умнице — действительно неглупой Джевелин — хватило ума, чтобы не подать виду, что она взволнована! Охранница определённо была осведомлена обо мне хотя бы в общих чертах, поэтому любой необъяснимый факт тотчас считала угрозой.  — Тётенька, пожалуйста!.. Здесь этот монстр!.. — сделала я очередную попытку, распластавшись, как и велели и уже в свою очеред делая вид, что не заметила подозрительности. — Давайте уйдём!..  — Не бойся ничего, — мрачно ответила Джевелин. Счёт пошёл на секунды. Рука девушки коснулась тангенты рации, закрепленной возле правого плеча, вдавив клавишу.  — Внимание! В тревожной зоне обнаружен ре-бё-нок… Жду подкрепления! — торопливо сказала она, тоном выделяя важное слово. Я в мыслях чертыхнулась. А ведь Джевелин полностью раскусила меня, больше не сомневаясь, что я не человек! Но её самоуверенность девушку и подвела. Раз она так сглупила, понадеявшись на возможность обдурить хитрое и очень способное, но всего лишь «животное» в образе слизистой лужи, то по понятным причинам не могла знать, с кем именно имеет дело. Наверняка ей просто сказали, что я — очень умная, но агрессивная «мартышка». Поэтому Джевелин делала вид, что ничего не замечает, и неторопливо шла вперёд. Рука её опустилась к кобуре, щёлкнув клипсой и ловко выхватив пистолет. Я уже видела такое — у неё и в самом деле хорошо получается управляться с оружием. Всё выходит одним, быстрым и гармоничным движением. Бывшая военная?.. Второй ошибкой Джевелин стало то, что она выдернула из кармашка на левом боку шокер, походивший на длинную трубку дюймов десяти. Прижала его под запястьем руки с пистолетом на манер фонарика. Так я поняла, что она вдобавок точно знает и о слабости моего тела перед разрядами электричества. Третьей, критичной ошибкой было то, что она продолжала идти, решив, будто я ничего не поняла. Неспешно, по шагу в пару секунд, но приближалась. Десять футов… Девять футов… Восемь футов!.. Чёрт, а эта сучка со стальными яйцами — в самом деле крутая! Семь футов! В конце коридора, далеко позади, словно в далёкой-предалёкой галактике, над дверьми лифта вспыхнул огонёк индикатора и побежал вверх. К охраннице шло подкрепление. Твою ж мать, слишком быстро!.. Шесть футов!!! Не знаю, о чём Джевелин думала в эти мгновения и на что рассчитывала. Может быть, в самоуверенности просто переиграла саму себя, но для меня большей удачи возникнуть попросту не могло! Симуляция человеческого тела занимала большое время, требовала много усилий и до сих пор всё ещё не была окончена. Но вернуться в привычную форму, стало бы делом на доли секунд. Я просто расслабилась, обрушиваясь аморфной массой на пол, а затем стремглав рванулась вперёд! «Убивать я тебя не хочу…» — пронеслось в мыслях, пока тело волной летело к цели. — «Но если что — не обессудь. Своя жизнь мне дороже…» Без понятия, что у Джевелин была за подготовка, но эта девушка была опасна — она успела отреагировать! Надо мной часто-часто захлопали выстрелы — всё мимо, но невероятно близко! — а охранница даже успела сделать один шаг назад. Но в этот миг я её настигла, взлетая спиралью по униформе охраны из синей синтетики. Едва не сорвалась от рывка инерции, но смогла удержаться, цепляясь за ногу девушки десятком тентаклей. Выхватила из тела «стеклянный» клинок и от души рубанула им Джевелин по левому бедру. Ей повезло и я в спешке плохо прицелилась. Хотя ведь могла бы, наверное, разрубить плоть до самой кости — настолько мощно свистнул в воздухе неровный клинок! Но рана всё равно оказалась довольно глубокой, болезненной, поэтому девушка замешкалась. Ткань униформы разошлась длинной прорехой, под которой блеснула разрубленная алой чертой светлая кожа. На глянцевый пол брызнула кровь и Джевелин сдавленно вскрикнула, пошатнувшись и запоздало пытаясь ударить меня шокером. Она без раздумий рискнула вырубить и себя вместе со мной!.. Словно стремительный горностай, я парой витков обняла её живот и грудь, втекая охраннице на плечи. А затем обернула руки девушки щупальцами, разведя их в стороны. Какой бы ловкой Джевелин не была, но против моей силы ничего поделать не могла, замирая на миг чуть ли не в позе распятия. Через секунду раненая нога подломилась, и крепкое тело со стоном осело на пол. Я перехватила свой клинок и рубанула девушку по левому бицепсу, но уже куда милосердней. Просто разрезала ткань одежды и на долю дюйма вскрыла живую плоть. Джевелин вновь вскрикнула, ерзая по полу в натекающей крови и не оставляя попыток меня сбросить даже в таком положении. Но я обвила и её ноги, вовсе лишая подвижности. Сдавила тентаклями даже грудь, не позволяя вдохнуть. А затем сделала губы, максимально похожие на человеческие, заговорив:  — Зажми раны, если не хочешь сдохнуть от кровопотери!.. И для пущей острастки сотворила длинный язык, лизнувший стройную шею девушки и оставивший на ней след «ожога». Охранница попыталась вывернуться и отдёрнуть голову, впервые вскрикнув не от боли, а от ужаса и отвращения. Лишённая возможности двигаться, она ещё сильнее забилась, с злостью и всё нарастающим страхом смотря на вившийся перед лицом длинный язык. К этой секунде моё тело само по себе начало понемногу поглощать органические молекулы из одежды Джавелин — ещё немного, и моя изголодавшаяся масса начнет переваривать заживо эту бедолагу. Поэтому наскоро я отрастила ещё по одному тонкому щупальцу. Оставляя новые «ожоги» на коже девушки, выдернула из её рук пистолет и шокер, отшвырнув их в стороны. Оружие просто отлетело вдаль по коридору, скользнув на глянцевом полу. Шокер разлетелся на несколько частей, ударившись о стену. Я же тем временем, словно растянутый в стороны кусок каучука, стремительно «схлопнулась» в единый ком, освобождая безвольную жертву, и помчалась в сторону лифта. Над головой мелькали решётки воздуховодов, но я не хотела пока рисковать. Оставляла возможную западню напоследок, на самый крайний случай.  — Внимание!.. — послышался крик превозмогающей боль Джевелин. Истекая кровью, она смогла таки включить рацию, пытаясь предупредить коллег, но она не успела. Вместе с её возгласом двери лифта тренькнули, отворяясь, а я была уже рядом с ними и буквально влилась в узкую щель! Джевелин не смогла предупредить шедших к ней на подмогу, поэтому агрессия того, кто ожидаемо должен был бежать без оглядки, оказалась полной неожиданностью. Я ворвалась в лифт, взбираясь вверх по телам людей в защитных костюмах. «Стеклянным» клинком кромсала без жалости. Кромка хорошо резала живую плоть, но в два взмаха затупилась о прорезиненную ткань глухих комбинезонов. Я без раздумий принялась колоть, словно кинжалом. За те мгновения, что ушли на подъём, успела ударить раз пять или шесть, прежде чем «стекляшка» сломалась, оставшись в ране. Дырявила людей не глядя, куда наношу удар, пронзала не слишком-то глубоко — времени не было для замахов — но наверняка довольно болезненно, чтобы они не попытались использовать своё оружие. Чтобы не тратить время на затекание, «кулаком» щупалец с грохотом вышибла над головами решётку. Вцепилась тентаклями в тросы и проскользнула на крышу кабины лифта. Его двери тем временем наконец-то разошлись и спрятались в пазах, но я уже была вне досягаемости. Перевалилась через край стальной коробки, и стремительно потекла-полетела вниз по стене, скользя по направляющим и спешно отсчитывая цифры этажей на стенах шахты. У меня почти получилось! Оставался последний рывок, и я попаду в холл, где можно будет просто сломать пару конечностей и наконец-то вырваться в зелёную парковую зону! Чёрта лысого вы там найдёте, а не меня!.. * * * На уровне, где располагалась лаборатория кремний-кислородных исследований, щупальца словно сами затормозили. Я вспомнила, как доктор Истли говорила, что собиралась изменить условия эксперимента, и это натолкнуло на дельную мысль. Я же могла попытаться поглотить всю наличную массу слизи в «толстушке»! Не знаю, как присоединение новых «мозговых» клеток скажется на моём разуме, но риск стоил того, чтобы попробовать. Если получится сбежать… То есть, когда я сбегу, то у меня будет не жалкие тридцать, о целых сто десять фунтов крепких щупалец! «Конохики» ведь не отстанет так просто, а с крепким телом защищать свою жизнь будет куда проще. В соседней шахте что-то металлически клацнуло, и кабинка начала подниматься. Но она была ещё далеко внизу, поэтому я поспешила сделать задуманное. Как один жидкометаллический плохиш вогнала щупальца между дрогнувших створок дверей, загибая кончики тентаклей крючками, а затем развела в стороны. В ту же секунду донёсся испуганный вскрик… и я увидела доктора Истли! Они с Айрис стояли напротив дверей, испуганно вытаращившись на меня. Похоже, допоздна занимались чем-то в лаборатории с «толстушкой». Тревожный вызов застал Виан в лабораторном комплексе, и она спешила наверх! Отступать было поздно, и я рванулась вперёд, сшибая с ног мешавшую Айрис и петляя зигзагами. Моя истязательница неплохо стреляла — будет хреново, если пистолет у неё окажется при себе.  — Живо, вызывай всех! — крикнула тем временем женщина, и позади меня раздался торопливый цокот шпилек.  — Да, доктор! — пискнула лаборантка и закопошилась на полу, пытаясь встать и бежать к аварийному селектору. Двери лабораторий были заблокированы только на этаже, с которого я сбежала. Здесь же лишь мигали красные вспышки, а чтобы всё перекрыть потребовалось бы время, которого у Виан не оказалось. Включить общую для этажа тревогу можно было с селектора. Перекрыть отдельную лабораторию — снаружи, у её двери. Но я в любом случае успевала быстрей! Вломившись в «лабу», я быстрым ручьём протекла под мебелью через центр комнаты и толкнула в сторону сдвижную защитную панель. Прыгнула с места и сходу облепила «толстушку». Вцепилась тентаклями в барашковые гайки и крутанула их все разом. Оборот, ещё оборот… Ну же, живей!.. Цокот обуви тем временем приближался, но я едва не захихикала от злорадства в мыслях, услышав его. Виан, такая умная и талантливая, в спешке не додумалась снять обувь и прибежать босиком, что было бы куда быстрей! Зажимы отлетели почти одновременно, и я сшибла прочь тяжёлую крышку со смотровым окошком. Мгновенно сработал зуммер автоматики безопасности и под потолком загудели мощные вентиляторы, готовясь тянуть и нейтрализовать опасные для человека испарения. А из реакционной камеры потянуло приятным теплом, от жара которого надо мной сразу же начали съёживаться негорючие пластиковые кабель-каналы. Живительная атмосфера кислотных испарений дохнула бодрящим потоком! Почти позабыв о всякой опасности, позабыв даже о страхе, почти ликуя от предвкушения, я без раздумий нырнула в ядро, глубоко окуная щупальца в ком разогретой розовой массы. Это чувство было невероятным, и я сладостно вздрогнула всей своей массой от наслаждения. А сгусток, плававший на поверхности расплава, откликнулся в то же мгновение, стоило лишь к нему прикоснуться! Сознание словно на миг помутнело, растекаясь волной во все стороны, а затем охватило уже «всю» меня разом. И малую «первую» часть, всё ещё втекавшую в ядро реакторной установки, и большую «вторую». Я словно растворилась сама в себе, стремительно циркулируя клетки, перемешивая слои, с радостью ощущая, как же приятно быть большой и быстрой. С жадностью принялась впитывать всем телом сытный «бульон» из кислоты и органических молекул, чуя, что силы возвращались просто стремительно! Уплотнитель на двери моей бывшей тюрьмы был неплох, но ни в какое сравнение не шёл с этим — чего-то более вкусного я в жизни не пробовала! Дверь лаборатории протяжно пшикнула пневмоприводами и с лязгом захлопнулась — Виан наконец-то добежала и дёрнула тревожный рычаг, запирая меня внутри. Но сейчас это мало что значило. Меня вообще мало что волновало. Я больше не была жалким комком слабосильных «соплей», а обрела полновесное тело! Посмотрим, как вы теперь сможете меня удержать, суки! Посмотрим, поможет ли доктору Истли её пистолетик теперь… Я стрельнула щупальцами из нутра реакторной камеры, в восторге глядя, как они взметнулись хлыстами в пять-шесть ярдов длиной. Да я же просто огромная! Махом пробила тентаклями декоративное покрытие на потолке, даже не почуяв его, и уцепилась за несущие конструкции, потянув аморфное тело из уютной купели. Хотелось понежиться в кислоте ещё хоть секундочку, но я рывком выдернула себя из расплава наружу, понимая, что не должна терять «голову». Виан обязана была получить по заслугам за всё то, что со мной сделала, но не её одну интересовал «образец №1». Те люди в комбезах, которых я протыкала «стекляшкой», прибыли чересчур быстро. Они наверняка дежурили — Истли что-то такое предполагала и держала тревожную группу? А значит, могут прийти и ещё — корпорация так просто не упустит своё имущество. Но если доктор Истли ожидала, что я начну ломиться обратно в дверь, став сильнее и желая поквитаться, то она ошиблась. Мне вполне по силам расставить приоритеты и засунуть обиду и гордость подальше: с удовольствием оторвала бы ей голову, но не горю желанием угодить под прицелы команды поимки. Выйду через окно лаборатории! Тут всего-то двадцатый этаж — просто стеку вниз по стеклу, упаду на деревья. След на объеденной моим телом листве и траве конечно же будет заметен, но стоит добраться до мощёных плиткой пешеходных дорожек — и без ищейки они меня не найдут. Сами прозрачные панели, во всю стену тянувшиеся от пола и до потолка, были закалёнными, чтобы сотрудники лаборатории их случайно не выдавили. Но и я теперь не та «тыковка», что прежняя. Не то что «пустотелого» ребёнка, а вполне себе «полнотелого» невысокого человека могу симулировать! Подростка с весом и ростом лет на семнадцать я точно осилю. А в таком теле из кремниевой органики силы должно быть просто немеряно! В порыве эмоций я взмахнула тентаклями и смяла гардеробный шкафчик просто из озорства, желая ощутить эту мощь. За свои мучения хотелось отыграться хоть на чём-нибудь. Пусть и на безмолвной детали интерьера. Следом за шкафчиком разлетелся письменный стол, стоявший неподалеку. Сперва он выдержал первый удар и тогда я, внутренне ухмыляясь, врезала изо всех сил, на которые только была способна. Столешница хрустнула, словно сахарная, выдвижные ящики с треском расплющило-перерубило тентаклей, а ножки стола с грохотом и скрежетом разлетелись по полу! Через секунду я метнулась к широченным панорамным окнам, на ходу взрываясь десятками щупалец. Вцепилась ими в тяжёлую металлическую тумбу для измерительных приборов, разметала отростки по сторонам, закрепляя себя, словно якорем за стулья, столы, шкафчики. А затем, как из пращи, метнула тяжёлый ящик в окно. Стекло сразу же сдалось, разом лопнув каскадом осколков и обсыпавшись острым дождём вниз. В пролом ударили струи холодного ветра. Я собралась в ком и потекла к свободе. Позади, опять чихнув пневмоприводами, открылась дверь лаборатории. Но я даже не оглянулась, думая о том, а не симулировать ли мне рот, чтобы расхохотаться в голос от чувства победы? Что сейчас могла сделать Истли? Выстрелить в меня напоследок от злости и беспомощности? Да на здоровье, хоть весь магазин — подобное я переживала и раньше, а теперь вытерплю и подавно.  — Купер, стой! — окликнул меня голос бывшей начальницы, и послышалась какая-то возня. Я всё же не сумела сдержаться от желания увидеть её разъярённую рожу и, замерев, создала на своём теле большегубый рот, нелепо ухмыльнувшийся. Это же просто нелепо. Чего Истли подобным пыталась добиться? Неужели начнёт рассказывать о важности её исследований и попросит остаться? Моё аморфное тело так и не перевалилось через выщербленный острыми осколками край. Я создала ещё один глаз на щупальце, желая бросить на теперь уже заклятого врага победный взор. И замерла на месте разом с испуганным криком, прилетевшим от дверей.  — М-мэм, что вы делаете?.. — жалобно взвизгнула Айрис, но тотчас замолкла, увидев, «что» возвышалось напротив пролома в окне. Истли тем временем прикрывалась своей лаборанткой, обхватив её предплечьем за шею и приставив к виску девушки пистолет! «Беги, дура!» — кто-то или что-то завопило в моей голове, но я не могла сдвинуться с места.  — Прыгни вниз — и я вышибу этой девчонке мозги! — звонко крикнула Виан, словно почуяв моё колебание. — Давай, уходи — и её смерть окажется на твоей совести, Куп!.. Буквально проламываясь через собственное абсурдное нежелание спасаться бегством, я всё же немного откатилась к пролому. Да какого чёрта я медлю?!  — Мэм, пожалуйста!.. — ещё громче всхлипнула Айрис, но Виан прикрикнула на неё.  — Заткнись! — рявкнула она девушке в ухо и с силой вдавила оружие лаборантке в висок. Полубезумный взгляд женщины вперился в мой глаз на кончике щупальца.  — Знаешь, я ведь буду её пытать. Ты биолог и как никто понимаешь — я сумею выдумать, как делать ей всё больнее и больнее!.. — закивав головой, словно маньяк, улыбнулась доктор Истли. — А медицинское оборудование не позволит этой девчонке подохнуть ещё очень долго… Ты не веришь, что мне теперь уже всё равно?.. Я успела бы, если бы знала заранее. Но была попросту не готова — доктор Истли на секунду убрала оружие от головы девушки и приставила ствол в упор к её предплечью. Бахнул приглушенный выстрел и пуля, прошив ткани завизжавшей Айрис, с хлюпаньем вонзилась в меня, прошибая в аморфном теле большой кратер! Я вздрогнула от боли, вскидывая тентакли, как змеи, готовые к нападению. Айрис, обессилев от боли, с криком осела на пол. Доктор последовала за ней, по-прежнему прикрываясь дрожавшим телом заложницы. Моя масса стремительно и равномерно разгоняла по всей толще контуженные ударной волной клетки, а на вымощенный нескользящим покрытием пол, звякнув, выпала смятая пуля. Теперь Виан стреляла не пластиком, а нормальными боеприпасами.  — М-мэм, пожалуйста, перестаньте!.. — захлёбывалась слезами от боли, Айрис пыталась зажать здоровой рукой сквозную рану. — Отпустите… Мне больно!..  — Заткнись… Заткнись! — воскликнула Истли, несколько раз ударив девушку рукоятью по голове. По лбу рыдающей заложницы заструилась кровь, а обезумевшая женщина снова вжала ствол оружия раненой в висок.  — Куп, надеюсь, ты же не думаешь, что я блефую? Хочешь сбежать?.. Тогда что мне ещё у неё прострелить? Голени, бёдра, вторую руку?.. А ты знаешь, что выстрел в молочные железы очень болезненный? — Виан дернула девушку и, не в силах её удержать, просто укрылась безвольным, рыдающим телом. — Или ты сам хочешь напасть?.. Не знаю, почему я до сих пор не вытекла в окно. Ведь я больше не человек и мне нет дела до всего этого. Айрис всё ещё нравилась мне, и всё же теперь она стала никем — едой, в лучшем случае. Однако как бы я ни старалась себя убедить, но понимала, что беспринципности и цинизма во мне всё ещё мало. Я без зазрения совести и без сожалений убью того, ко попытается мне навредить, но не смогу бросить Айрис одну. Пускай я больше не была человеком, но и животной ярости я в себе к сожалению не ощущала. Если брошу истекающую кровью девушку, то сбегу без проблем — пока кроме нас троих поблизости никого не было. Но, судя по горящему взгляду Виан, она либо просто помешалась, либо всё просчитала. Если уйду — Айрис будет умирать долго и страшно. Доктор Истли, как первое заинтересованное лицо убедит Доннона и под видом допроса будет пытать девушку. Старик Минору закрывал глаза на вивисекцию людей, обеспечивая работам Такера обстановку секретности. Что ему какая-то девчонка, подвернувшаяся под руку. Джевелин обязательно расскажет обо всём, что видела в коридоре, поэтому скрытничать не было никакого смысла. Я собралась с силами и начала симулировать женское тело. Первым создав голову и лицо с губами.  — Чего ты хочешь? — спросила у радостно просиявшей Виан.  — Тебя! — едва не крикнула она в ответ. — Твоё тело, Куп!.. Хочу то, чем… кем ты стал! Хочу исследовать тебя! Если согласишься — Айрис подлечат и даже выплатят компенсацию за… несчастный случай на производстве!.. Это была наглая ложь. Если соглашусь, то покажу, что Айрис мне не безразлична. А значит, её будут держать в заложниках, как рычаг воздействия на меня, но хотя бы живой. Если уйду — действительно убьют. И даже не потому, что Виан понемногу сходила с ума, с восторгом глядя на то, как я строила человеческое тело. Одно то, что я колеблюсь, подскажет доктору Истли правильный ход: держать Айрис в заложниках или убить её, чтобы я посчитала себя в том виноватой и начала допускать ошибки из-за душевных терзаний. В любом случае, она в сплошном выигрыше.  — Хорошо, я согласна, — кивнув уже вполне сформированной головой, ответила я. — Убери пистолет…  — Эй! Не так быстро!.. — с усмешкой поцокала языком Виан. В этот момент в коридоре тренькнули двери лифта, и послышался топот бегущих людей. Доктор Истли откровенно расплылась в улыбке, зажимая рот рыдающей Айрис.  — Полезай-ка в «толстушку». И люком прикрыть себя не забудь… — сказала она, указав взглядом на установку. — Когда ты дашь завернуть винты, тогда этой девчонке окажут помощь… Я нахмурилась.  — Ты же понимаешь, что я убью тебя, как того выпадет шанс? — сказала, без утайки открывая врагу свои и так очевидные помыслы. Впрочем, не думаю, что Истли была настолько возбуждена, чтобы самостоятельно этого не понять.  — Плевать, — дернула головой женщина. — Имеешь право меня ненавидеть… Но я должна тебя исследовать. Обязана! Ты просто не понимаешь, что ты такое! Я не могу упустить такой шанс и… На этот раз я не сплоховала. Почти не сплоховала — увеличенная масса тела меня подвела. Ещё не успев привыкнуть к возросшей силе и инерции движений, я нелепо промазала. Стегнула щупальцем через всё комнату, намереваясь проткнуть «стекляшкой» глазницу и мозг Виан. Но удар вышел чересчур мощным, и я промахнулась — острый шип рубанул волосы на голове Истли, вырывая крупные пряди, но совершенно не раня! Ещё бы немного, и я прошила бы этой твари голову навылёт… Виан вскрикнула и завалилась на спину, окончательно уходя ползком из радиуса моей атаки. В панике выстрелила, выпустив пулю в разбитый оконный проём, а затем вновь вжала оружие в голову Айрис. Теперь из-за девушки выглядывал один только глаз.  — Стой на месте, хитрый чёрт!.. — нервно засмеялась она. — Почти попал!.. Кстати, зачем тебе этот облик, Куп?.. Не замечала за тобой подобных… наклонностей. Я глянула вниз на свою грудь и небольшим усилием заставила её подрасти ещё больше. Направилась к реакторной камере.  — Тебя раздражает моя внешность?  — Я привыкла к твоему прежнему виду, — безразлично пожала плечами Виан.  — Отлично, тогда я буду выглядеть так постоянно, — раздражённо кивнула я, вбирая щупальца в тело и на ходу корректируя пропорции фигуры. Тентакли сжимались, «утопая» в груди, спине, ягодицах и бёдрах. А я думала, стоило ли теперь спрашивать у Виан о причинах её поступка? Деньги, слава, научная степень или просто одержимость научным исследованием во благо всего мира — всё это в равной степени могло послужить мотивацией. И в равной степени не имело никакого значения для меня нынешней. Что разбито, то разбито.  — Доктор Истли, почему именно я? Женщина дёрнула плечами, зорко при этом следя за моим малейшим движением и зажимая рот стонущей Айрис.  — Шамус Такер достиг огромный успехов в своих работах, поэтому Минору предложил использовать его выпотрошенных психопатов в качестве… «церебрального центра», — ответила она. — Но я предложила тебя. Слизи нужны не мозги кровавых маньяков, а разумный, сдержанный человек…  — Почему я, доктор Виан?.. — повторила я тот же вопрос, так и не услышав искреннего ответа. Истли на мгновение замолчала.  — Потому что ты слабак, Купер, — усмехнулась она. — Я не ошиблась и ты не бросил эту дуру… Ты безвольный и управляемый, Куп… А теперь полезай-ка в реактор — дважды я на твою болтовню не куплюсь… * * * Подкрепление для спятившей учёной прибыло, когда я уже опустилась в выстывающее ядро, дымящее на открытом воздухе расплавом из химикатов. Вскинула на проём тяжёлую крышку люка. Люди в защитных костюмах завернули болты, опасливо поглядывая в смотровое окошко. Звуки извне пропали. * * * Меня несколько дней продержали в «толстушке», более или менее восстановив работу повреждённой установки. Она больше не синтезировала новую органику, но зато я полностью восстановила свои силы. Хотя, судя по всему, мою пленительницу это совсем не тревожило. Она явно всё предусмотрела. Кроме еды и отдыха мне нечем было заняться, поэтому, чтобы не терять время даром, я вновь принялась за тренировки со своей аморфной массой. Так глупо подставившись и позволив себя поймать на банальной жалости, я даже права на второй шанс не имела. Но надежда всё ещё теплилась. Я надеялась, что сумею что-нибудь снова придумать, и создавала внутри себя полость, в которой вновь симулировала части человеческого тела. Если бы не камера видео наблюдения, установленная над смотровым окошком, то можно было бы даже не прятаться. Но я старалась сохранить прочие способности в тайне. Виан теперь знала, что я могу мимикрировать в человека, умею создавать оружие из диоксида. Наверняка даже выяснила про плавиковую кислоту, посмотрев запись побега. Поэтому я должна была отточить свои умения до таких высот, чтобы они в нужный момент стали совсем неожиданными. * * * Заточение в «толстушке» окончилось тем, что меня перевели в новую специальную камеру. Отсоединили ядро реактора от аппаратуры и покатили по этажу. Путешествие заняло ярдов тридцать-сорок или около того, потому что очень скоро я услышала лёгкое характерное постукивание — кто-то торопливо развинчивал «барашки» на смотровом люке ядра. Новое место заключения было похоже на прошлую, прозрачную тюрьму, но теперь всё оказалось обставлено куда более обстоятельно. Для целей содержания не погнушались и отвели половину лаборатории, перегородив её солидной стеной. Не знаю, что там было снаружи — пустотелые блоки или полновесный железобетон, но мне хватало и внутренней отделки, чтобы от уныния опустить щупальца. Пол, стены и потолок в камере были выложены массивными пластами стекла, сквозь толщу которого виднелись толстые крепёжные элементы. Просунуть «стеклянное» лезвие между этими листами было невозможно, как и разбить их. Сдвижных дверей на этот раз было несколько, но все они выглядели ещё более мощными, чем прежняя «форточка». В потолке имелась вентиляционная решётка — даже пытаться не буду ползти сквозь неё — а на полу простенькая, но эффективная система скребков на цепи, чтобы удалять из камеры выдыхаемый мною песок. В каждом углу за мощными кусками укреплённого стекла, привинченного изнутри аж на три болта каждый, скрывалось по видеокамере. В одной из стен расположилось панорамное смотровое окно, сквозь которое за мной постоянно кто-нибудь наблюдал. Я даже различила с десяток-другой форсунок для «усыпляющего» газа! Трудяги Норфолкского филиала «Конохики» за неполную неделю спроектировали и возвели моё узилище, свершив настоящий инженерный подвиг. Сбежать из этой закупоренной стеклянной «банки» без мощных электроинструментов было попросту невозможно. * * * Сразу после моего перемещения, Виан привела к смотровому окну Айрис, бледную и болезненно выглядевшую. Девушка так и не подняла глаз, не взглянула на меня. Но я понимала её смятение. В камере за стеклом перед ней расхаживала юная девушка, совершенно обнажённая и незнакомая, из тела которой то тут, то там вырастали щупальца. Лаборантка теперь знала, кто я такая на самом деле, поэтому наверняка боялась. Хотя кто на её месте не ужаснулся бы? Доктор Истли отправила Айрис обратно под конвоем одного из охранников. Не знаю, что она им сказала, как убеждала и чем мотивировала, раз те согласны подчиняться и незаконно удерживать человека. Если Виан солгала им, выставив Айрис опасной соучастницей экспериментальной «мартышки» за стеклом, то я пойму. Я в их глазах — чудовищный монстр, которого нужно бояться. Но если на их беду узнаю, что эти люди обо всём в курсе, но добровольно и ради денег согласны работать, то если смогу — убью всех до единого…  — Итак, малыш, — усмехнулась доктор Виан, склонившись над микрофоном. — Или теперь тебя стоит называть малышка?  — Без разницы, — дёрнула я плечом. — Мы не станем друзьями, так что засунь свой дружелюбный тон себе в зад и давай начнём поскорее.  — Вот! — Виан опять улыбнулась, даже не поведя бровью на оскорбление. — Сразу чувствуется дух исследователя: никаких досужих разговоров — прямиком к делу!.. Она отвернулась, похоже, пощёлкав мышкой компьютера. В моей камере сразу же пошла в сторону низкая, но мощная, как и все остальные, стеклянная дверь-плита. Из-за неё донеслось тонкое блеянье. Простой решётчатый поршень подталкивал ко мне какое-то животное. Спустя несколько секунд в камеру вбежал молодой козлик, забавный и пучеглазый, пугливо переступавший копытцами и «мекавший» без конца.  — Умертви это животное, — донёсся голос доктора Истли. — Сперва мы должны выяснить… Я не дала ей договорить и мгновенно обратила человеческие руки в щупальца — по два с каждой стороны. На ходу сплавила четыре коротких и острых «клыка» на их кончиках, а затем стегнула в козлёнка тентаклями, словно плетями. Два щупальца проткнули его мягкое брюхо, но другие лишь оцарапали забившееся, заверещавшее животное. Тогда я просто подтянула жертву поближе, как загарпуненного кита, и обвила его шею и голову парой витков. Легко провернула гибкими конечностями, словно сворачивая пробку на бутылке с водой. Шейные позвонки тихо хрустнули, а тонкая челюсть животного треснула и вышла из пазух. Козлёнок в последний раз взбрыкнул копытцами, дернулся и обмяк, мелко задрожав в конвульсии. Щупальца тем временем начали постепенно поглощать его плоть, переваривая тёплое мясо своей поверхностью.  — …Мы должны выяснить предел твоих сил, — недовольным тоном закончила Виан. — Ты поспешил, Куп… Я начала вбирать тентакли обратно, подтягивая тушу козлёнка.  — А ты думаешь, что я буду делать всё так, как ты прикажешь? Ты действительно думаешь, что из-за Айрис я стану послушной подопытной крысой? Виан добродушно вздохнула.  — Как я и говорила, ты управляем и слаб, Купер. Даже не возразил против убийства милого козлёночка, — усмехнулась она. — Но не в этом дело. Ты ведь разумный… Женщина запнулась, явно намеревавшись назвать меня человеком.  — Ты ведь разумная личность, Скай. Ты поймешь, обязательно поймёшь, насколько важны эти исследования. Не сегодня, так через месяц, через полгода ты дашь добровольное согласие на сотрудничество. Согласишься сам, Скай…  — Ради высшей цели? — хмуро проворчала я в ответ, понемногу всё точнее выражая голосом желаемые эмоции. — Да плевать я хотела и на твоего отца, и на других таких, как он. Не по моей вине они болеют и умирают. Люди вообще умирают. Я, кстати, тоже умерла… Доктор Истли на мгновенье поморщилась.  — Так ты давно подслушивал нас? Мой промах — стоило догадаться… — сказала она, запнувшись. — Куп, а не мог бы ты не обращаться к себе в женском роде? Это раздражает… Я ничего не ответила, поэтому женщина за стеклом безвольно вздохнула.  — Да, Скай, эти люди страдают и умирают не по твоей вине. Но в твоих силах помочь им, как ты не понимаешь! Сопряжение нашей работы и проектов доктора Шамуса Такера сможет спасти сотни и сотни тысяч жизней!  — Но я здесь причём?.. — мои щупальца, как будто по собственной воле, с гневом ломали и корёжили мёртвое тело животного.  — Не сразу, но ты осознаешь, Куп, — улыбнулась Виан, заговорив так добродушно, словно повела беседу с душевнобольным. — Если тебе так проще, то считай меня монстром. Я осознанно сделала этот выбор и понимаю, что останусь безвестной, всеми проклятой… Люди ненавидят тех, кто может переступить через себя, преодолеть черту гуманности. Но люди без зазрения совести пользуются плодами успехов таких чудищ, как я.  — Но я здесь причём?! — тон этой суки всё же подействовал и мой симулированный голос неожиданно дрогнул. Я ощутила, как яростный гнев на весь мир и на эту женщину за стеклом прибывает, полнится искренней обидой, неотвратимо заполнявшей сознание. Тентакли буквально «вгрызлись» в тушу козлёнка, «выедая» в ней глубокие полосы и разрывая мёртвое тело, выворачивая его требуху на пол. Виан даже не поморщилась.  — Скай, — вздохнула она. — Только представь, что какая-нибудь нелепая… пилюля, созданная по подобию твоего легко модифицируемого тела, сможет в кратчайшие сроки перестроить человека на кремний-кислородную биохимию. Это же не просто борьба с онкологией, а новый виток эволюции, новая эра для человечества! Это же евгеника, Купер! Евгеника в самом благородном и человеколюбивом её проявлении, когда каждый сможет стать сильнее, умнее, лучше… Но чтобы что-то построить, что- то нужно сломать, кем-то нужно пожертвовать…  — А я здесь причём?! — завопила я изо всех сил, выводя «голосовые связки» далеко за пределы возможностей человека. Вопль трещащим эхо разбился о стены. Я создала на затылке глаз и выбросила из центра спины пару тентаклей, что крепко вцепились в края реакторной камеры. Остальной ворох щупалец, взрывом вспухший их живота, сгрёб изломанное тело козлёнка и как из пращи швырнул его в смотровое окно. Окровавленные останки гулко бухнулись о стекло, заливая его алым. А вслед за несчастным козлом в укреплённый прозрачный лист врезалось и моё тело! Я сжала несколько щупалец в ком и ударила им, как кулаком, услышав глухой звон преграды.  — Верни мне мою жизнь, сука! — сорвавшись, закричала я. — Верни! Люди по ту сторону отшатнулись, и только Виан осталась стоять, где была.  — Не будь дураком, Купер, — разочарованно покачала она головой. — Ты даже не жертва, хотя и пытаешься ею казаться. Ты одним из первых получил такие возможности, о которых иные и мечтать не смели!.. Она потянулась рукой по контрольной панели, откинув предохранительную крышку и нажимая большую грибовидную кнопку. В моей камере тотчас засипели форсунки, принявшись нагнетать «усыпляющий» газ. Помещение было не слишком большим, а источники продуманно расставлены по периметру, поэтому стеклянная комната стремительно наполнялась. Я почуяла, как щупальца, вечно едящие, начинали ослабевать.  — Ты не сбежишь, Скай, — сказала Виан. — Я учла ошибки. Твоя выходка лишь добавит нам немного неудобства, но не более… Просто постарайся всё осознать — чем быстрее смиришься, тем проще привыкнешь к себе… Под шум форсунок я стремительно теряла человекоподобный облик. Таяла, словно мороженка, и стекала на пол мыслящей, безвольной лужей. Гнев стремительно отступал, а на обзорном окне оставалась очищенная от козьей крови полоса. Моё тело непрестанно и с удовольствием поглощавшее любую органику, в том числе вдыхало с не меньшим усилием и газ, наполнявший аморфные конечности слабостью и спокойствием. Я понимала, что это был нелепый взрыв эмоций, который эта сука не должна была видеть. Так она ещё точнее уверится, что на меня можно надавить обычной и верно подобранной угрозой, как и на любого человека. Что раздражало ещё больше, так это слова Виан о моих невероятных возможностях. Как бы я не желала с ними не соглашаться, но отчасти они были правдивы. Самолюбие тешило хотя бы то, что Истли кое в чём, но ошиблась — время на привыкание к новому телу мне не требовалось. Я ведь действительно разумная личность, поэтому просто приняла себя такую, как есть. Последним исчез слух. Я больше не могла поддерживать нужную концентрацию на поверхности тела и окончательно обратилась в слепую, глухую и неподвижную кучку розовой силиконовой плоти. Наверное, сейчас в камеру войдёт специальный персонал, соберёт меня швабрами в ведёрки и выльет в реакторную камеру. А затем вычистит тот беспорядок, что я устроила, разорвав тушку козлёнка и измазав его кровью стены. Может даже свалят останки прямо на меня, чтобы не возиться с их утилизацией. Тело «объекта №1», непрестанно перерабатывающее любую углеродную органику, растворит и поглотит останки. Неожиданно в сознании словно вспыхнуло солнце, а я ощутила невероятно сладкое чувство злорадства. В мыслях, как откровение, стремительно сформировался план побега! И его суть была настолько нелепой и неожиданной для Виан, что она никак не могла подобное предугадать. Если всё получится, то доктор Истли сама даст мне свободу!..