Песнь Экофагии: Строка Первая

      Я всеми возможными способами саботировала исследования Виан, вставляя ей тентакли в колёса всегда, когда только могла. Постоянно выводила из строя закреплённый под потолком сегментный манипулятор, разрывая о его острые грани щупальца и заливая в малейшие щели кислотную «кровь». Тюремщики пускали в камеру усыпляющий газ… Ломала небольшие приборы для определения качества моторики, силомеры, тестеры. Рвала провода всевозможных датчиков. Тюремщики пускали в камеру усыпляющий газ… Мгновенно убивала всякую живность, что запускали ко мне, сминая её в мешок молотых костей и мяса. Труп неизменно летел в смотровое окно. А я — непременно в образе женщины — садилась подле него есть, пользуясь ртом, чтобы выглядело это как можно более отвратительно и мерзко. Тюремщики пускали в камеру усыпляющий газ… Просто сунуть меня в герметичный контейнер нельзя — я нужна была активной и мыслящей. Поэтому персонал всё больше раздражался, но своим упорством пытался перебить мои зловредные выходки. Тревожная кнопка всегда, как магическое заклинание, «призывала» доктора Истли. Если был день — она появлялась лично. Была ночь — почти тотчас звонила. Она тоже была не железной и иногда не выдерживала. Когда я приходила в себя от очередной порции дурмана, женщина приводила к смотровому окну Айрис, молчаливо намекая, что если я не утихомирюсь, то она может воплотить угрозу в жизнь. Я послушно прекращала вредительствовать, а лаборантка облегчённо вздыхала, как будто опасаясь, что меня однажды перестанет заботить её жизнь. Доктор Истли отсылала пленницу с охраной, одаривая меня победным взглядом, и проводила запланированные тесты. А через несколько часов всё повторялось вновь: саботаж, козья кровь на стекле, газ в камере. Виан думала, что постепенно «укрощает» меня, но на самом деле это я проводила собственные эксперименты и тянула время. * * * Аморфное тело начинало переваривать и поглощать органику верхним слоем клеток при первом же прикосновении. Именно поэтому на телах людей оставались «ожоги» от моих объятий. И я не могла это контролировать — стремление есть, есть и есть было зашито в корне моего нового естества. Не делая различий, тело с той же охотой поедало и органический «усыпляющий» газ. Я пробовала с этим бороться, усилием воли замедлить и прекратить. И всё моё ленивое «противление злу» именно для того и было нужно, чтобы эксперименты срывались, ко мне приводили всё новых жертв, а я проверяла успехи в контроле своих естественных позывов насыщаться. Хотя печень я всегда съедала взаправду с большой охотой — она была особенно вкусна и питательна для моего тела. * * * Первые результаты пришли через шесть дней. К этому времени я успела, так скажем, сдружиться с одним из тюремщиков. Парень попался весьма странных наклонностей. Когда ко мне приводили очередную животинку, и та с хрустом разлеталась кровавыми клочьями по стеклу, он не сразу жал тревожную кнопку. Всегда дожидался, когда я садилась перед окном жрать сырое, окровавленное мясо. Судя по взгляду, ему нравилось на это смотреть. Во время ночных дежурств он складывал оригами — красных бумажных журавликов — а я прижималась обнажённой грудью к стеклу, нижней частью тела расплываясь почти по всему смотровому окну. Откровенно и с умыслом выспрашивала о том, как мне сбежать. Говорила о нём. Заметив обручальное кольцо — говорила о его семье. Мужчина почти никогда не отвечал, лишь один раз обмолвившись, что красные птички — для дочери. Без интереса поглядывая время от времени на мои сиськи. Складывал своих бумажных журавликов и явно ждал, пока настанет очередной сеанс «кормёжки». На этот раз он тоже во все глаза жадно смотрел на то, как кровь сбегала у меня по подбородку, стремительно впитываясь с симулированную кожу. И только через минуту дал сигнал тревоги. В камере зашипели форсунки, и я снова утратила человеческий облик, расплывшись дрожащей лужей на полу. Но к своей невероятной радости, обездвиженная газом, я сохранила способность слышать! Различала голоса вызванного специального персонала, занявшегося уборкой моих «покоев». Эти скоты и в самом деле согнали меня в сторону швабрами, как грязную лужу!.. * * * Дело сдвинулось с мёртвой точки и пошло быстрей. Ещё через три дня я наконец-то добилась желаемого. Разорвав очередную жертву — какую-то псину — я расплылась по полу под клубами газа. Но на этот раз сделала всё намерено, перестав есть всем телом точно так же, как человек задерживал дыхание во время погружения в воду. Контроль был максимально возможный. В этот миг я бы могла поцеловать Виан в губы и даже не объесть ей лицо! Хотя последнее, наверняка доставило бы мне куда больше удовольствия, чем первое. Когда вошла команда зачистки, я поняла, что едва всё не испортила! «Потеряла сознание» слишком близко с собачьим трупом, касаясь краешком тела мохнатого, изломанного пса. Персонал лаборатории всё же привык к моим выходкам и немного ослабил бдительность, но лишь немного. Если они оказались бы самую малость внимательней, то смогли бы увидеть, что я не спешу поглощать органику, как делала всегда, находясь под дурманом газа. Внутри всё гудело и завывало от нетерпения. Вот он шанс! Но я заставила себя успокоиться — нужно было подождать ещё один день, всего только день. Может два, может неделю… Нужно было дождаться ошибки людей в камере шлюзования. * * * Прошло ещё пять долгих, мучительных дней. Ждать, получив ключ на свободу, было просто невыносимо, но я упорно гнула свою линию. Саботировала исследования, как могла. Опыты тоже стали изощрённей и разнообразней. Они уже не ограничиваясь одними только «пытками» и исследованием лишь физических возможностей «объекта №1». Дважды за это время появлялся доктор Такер со своей программой экспериментов. Я и ему карты путала, как могла, но старик всякий раз оставался крайне доволен. Меня то и дело для острастки «запугивали» постепенно шедшей на поправку Айрис. Я всё так же вредительствовала. У Виан Истли росли тёмные круги под глазами. Шанс так до сих пор и не выпал. Благодаря сытной еде, я наловчилась очень быстро создавать «стеклянные» клинки и колья. В теле заранее были спрятаны два длинных, по футу, изогнутых лезвия, достаточно острых, чтобы на весу резать бумагу. А вот большие пласты из диоксида всё ещё не получалось сотворить. Вряд ли мою бывшую начальницу теперь интересовала именно эта «броня» — Скай Купер наверняка куда более ценная, как испытательный образец, нежели как боевой прототип. Но для меня подобная задача стала сродни самоцели и достижению максимального контроля над телом. * * * Близился финал шестого дня ожидания и в вечерней лаборатории остался лишь дежурный охранник, любитель оригами. Раз в тридцать минут, вдобавок ко всем приборам слежения, он устно отчитывался о состоянии подопытного «образца №1». Как раз наступало время вечерней «кормёжки», поэтому, вернув трубку переговорного устройства на место, «журавлик» нажал несколько кнопок и запустил ко мне обезьянку-резуса. «Мартышку» кормили мартышкой. Почти не глядя, взмахом тентакли я вмяла хрустнувшее костями животное в угол, а затем швырнула трупик в смотровое окно. «Красный журавлик» аж подпрыгнул, явно ожидая кровавого пиршества. Но я не двинулась с места. Посмотрела на него сквозь измазанное кровью стекло, а затем потянулась к манипулятору над головой, якобы намереваясь его испортить. Мужчина отреагировал мгновенно и вдавил тревожную кнопку с заметной досадой на лице. А мне стоило большого усилия, чтобы не улыбнуться. Спустя десяток секунд я послушно «уснула», оплыв бесформенной лужицей, и затаилась. Тревожная группа обычно прибывала минуты через три. Значит, они всегда где-то рядом. И если простые «уборщики» так расторопны, то охрана может оказаться в разы быстрей. Тест электрошокером на манипуляторе я выдержала, на мгновение расслабившись и глотнув таки немного газа. Затем как обычно послышался звонок селектора, и «красный журавлик» отчитался в подробностях происшествия перед доктором Истли. Женщина так же привычно дала «отбой». Наконец, внутренние двери шлюза поползли в сторону и в мою камеру вошли люди в защитных костюмах, без раскачки принявшиеся вытирать кровь и собирать останки мартышки. Я украдкой посматривала за персоналом, сотворив крохотный глаз. Открытая дверь манила магнитом! Но делать рывок сейчас было бы глупо — наружная створка шлюза оставалась прочно запертой. Люди, скрытые зеркальными забралами своих мягких костюмов, тем временем как всегда разговорились.  — Глэн! — склонив голову на бок и глянув в окно, позвал один из уборщиков. — Как оно, не шевелится?  — Молодцом! Вовремя спрашиваешь… — из громкоговорителей послышалась ехидная усмешка «красного журавлика». — Всё в порядке. Реакция на раздражитель стандартная. «Объект» нейтрализован. Если хочешь, могу ещё раз форсунки открыть…  — Да к чёрту, — отмахнулся мужчина. — Просто поскорее закончим. Мартышка на этот раз мелкая, осталась почти целой — меньше возни. Он обернулся к напарнику.  — Энн, ты подбери труп, а я стекло протру… — сказал мужчина, после чего снова глянул в смотровое окно. — Оно больше ничего не успело повредить? Освидетельствование для ремонтников не нужно?  — Нет, — ответил Глэн, без интереса поглядывая из-за стекла. Второй уборщик, оказавшийся девушкой, что было плохо заметно по мешковатому костюму, присел у раздавленной обезьянки.  — Доктор Истли велела брать образцы? — спросила она.  — Нет, — опять односложно ответил «журавлик». — На этот раз просто уборка.  — Отлично! — воскликнул первый уборщик. — Кинь дохлятину в ядро реактора. Это потом, как очухается, сожрёт… Энн подхватила мартышку за две лапы и встала.  — Несу… — согласно кивнула она. — И зря ты его монстром считаешь, Пит. Это человек и у него имя есть… Питер на секунду замер, сокрушенно качнув головой, словно слушая бредни неразумного дитяти.  — Слушай, вот только не начинай опять, а? — наконец возмутился он, вновь принявшись натирать дезинфектантом очищенное от крови стекло. — Ты разве не видела записей, как оно… как этот, блин, Скай Купер животину несчастную рвёт? Люди так не делают…  — Да я б на тебя глянула на его месте!.. — мрачно проворчала девушка, возвращаясь к кровавому пятну на полу и затирая его дезинфицирующими салфетками.  — На его месте я бы из себя бабу точно не стал бы корчить. Это, во-первых… — фыркнул Пит, собирая последние кусочки обезьяньего мозга. — И вообще я считаю, что док права. Какого хера он выделывается? Ладно я — дурачок после колледжа, но он-то учёный! Вот пускай и исследует. Из первых, блин, рук! Или только на других горазд эксперименты ставить? Мужчина сунул ошмётки обезьяньего мозга в специальный пластиковый контейнер на поясе, ненадолго замолчав.  — Энн, ты вообще видела ракового больного в терминальной стадии? Хотя бы на фото? — зло сказал он. — У моего соседа дядя от рака поджелудочной умер… Я когда мелкий был, дружил с этим парнем крепко, ну и видал пару раз этого дядю… Короче, в конце от него просто, бля, веяло… воняло смертью. Никому такого не пожелаю. Чтобы этой жути не видеть и десять таких «куперов» можно на лоскуты распустить…  — Живодёр… — негромко ответила девушка.  — Инфантильная дура, — уставшим голосом парировал Пит. — Повзрослей уже, что ли… Из динамиков послышалось тактичное постукивание по микрофону.  — Ребята, вам кофейку не принести? — хмыкнул в микрофон «красный журавлик». — А то сядем и обсудим…  — Сам свой кофе пей, — уверенно качнул головой мужчина-уборщик, словно и в самом деле была вероятность пригубить кофейку. — А вот нас отсюда пора выпускать. Энн, у тебя как? Всё?  — Ага, — негромко ответила девушка. — Чисто.  — Слышал? — Пит глянул в окно на охранника за пультом. — Всё, давай, выпускай нас отсюда… Глэн кивнул.  — Секунду, запущу процесс шлюзования и…  — Да не парь ты нам мозги, а?! — возмутился Пит, и Энн охотно закивала. — Не отравишься ты газом!.. Открой шлюз, и мы быстренько выскочим…  — Сдурел? Док же меня с дерьмом сожрёт! А потом и вас, если запись увидит! — покачал головой Глэн. Пит нервно усмехнулся.  — Ну, на твои эротические фантазии она же никак не отреагировала? — он кивнул головой в мою сторону. — Заколебал уже! Пока из себя целку строишь, мы давно уже от этой фиговины свалили бы!.. Энн также усмехнулась, когда охранника поддели за странные наклонности. Девушка была уже внутри шлюзовой камеры и дожидалась коллегу.  — Ладно, давай!.. — раздражённо кивнул головой Глэн. — Только быстро… Он нажал на пульте нужную кнопку, и наружная дверь шлюза, в обход правил, быстро поехала в сторону до того, как закрылась внутренняя. Пит трусцой побежал к выходу.  — С меня пиво, мужик!.. — весело воскликнул он, махнув рукой. Когда наружная дверь открылась на ширину ладони, я «вскипела» лесом тентаклей и ожившей волной рванула в проём! Пит ничего не видел, но смотрящая на меня Энн завизжала от страха. Вопль, приглушенный защитным костюмом, разнёсся по камере. Я выхватила из тела клинок и коротким ударом вогнала его сверху вниз под правую ключицу уборщику. Костюм, защищавший лишь от контагиозных факторов, оказался мгновенно прорезан. А моих сил было столько, что лезвие вошло до упора, разрубая человеку лёгкие и рассекая сердце! Выдернула «стекляшку», услышав, как в стенку костюма изнутри ударила тугая струя крови. И как только тело начало оседать, я отвесила ему «оплеуху», отшвыривая уже труп назад, в глубину своей тюрьмы. Точно такую по силе затрещину влепила в живот Энн. Нужно было убить и её, но угол для взмаха оказался не очень удачен — проще вырубить, чем терять время и тянутся, тыкать клинком. Девушка гулко ударилась о стену шлюзовой камеры, и визг оборвался так же мгновенно, как и возник. Второе тело безвольной куклой молча сползло на пол. А я в эту секунду выплеснулась наружу, стремительно огибая стены камеры. «Красный журавлик» конечно же успел нажать на кнопку тревоги, но я чего-то такого и ожидала. До звонка доктора Истли оставалось очень немного времени. Но я всё же нашла время, чтобы убрать последнего свидетеля — чем дольше продлится замешательство, тем больше у меня будет драгоценных секунд. Сперва поднырнула и резким взмахом снесла Глэну левую кисть, выхватившую пистолет. А затем, разгоняя щупальце по дуге, словно плеть, срубила и голову чистым ударом. «Стекляшка» разбилась о шейные позвонки, но мощи импульса оказалось с избытком, чтобы декапитировать тело. Из шеи ударила струя жаркой крови, но я даже не видела, как рухнуло на пол судорожно дёрнувшее руками тело — на ходу сдёрнула с униформы охранника карту пропуска и в мгновение ока оказалась возе двери. Чиркнула кусочком пластика по картоприёмнику и вытекла в коридор. Звукоизоляция в лабораториях была отличной, поэтому навстречу мне рутинной трусцой выбежал один из охранников. Он явно вышел не на вопль девушки, а на перезвон тревоги. Противоположные двери открылись почти одновременно, поэтому я рванула через весь коридор и просто снесла тело противника ударом «жгута» из полудесятка щупалец. Человека, даже не успевшего понять, что случилось, сложило пополам, как тряпичную куклу, и отбросило обратно вглубь помещения. Тело сшибло загрохотавшую мебель, и до меня донеслись испуганные крики, быстро сменившиеся чередой резких, чётких команд. Я покатилась по коридору, но перетекание тела показалось чересчур медленным. Ещё немного — и охрана окажется в коридоре! Взмахнув щупальцем назад, у меня получилось срубить первого из противников. Но парень оказался довольно ловкий и успел дёрнуться за доли мгновения, пока к нему летело «стеклянное» лезвие. Острая кромка рубанула его по предплечьям и задела ключицу, но смертельных ран не нанесла. Человек рухнул под ноги бегущих следом, а моя аморфная масса по привычке в считанные секунды слепила абрисы женского тела. Или, скорее, подростка семнадцати лет. Но так я выглядела, как невысокая девушка, а сейчас важна была скорость, никак не облик. Важны были длинные, быстрые ноги. В памяти всплыло моё прошлое, и силиконовая органика тотчас уловила образ, практически без подсказки изменяя пропорции тела, там удлиняя, здесь убирая. Сознание, чтобы в самый неудачный момент не вызвать даже малейшего диссонанса, перенастроилось на нужный лад. Изменив облик на парня, я стремительно помчался вперёд, низко пригнувшись и шлёпая о твёрдый пол босыми пятками. Слуха коснулся сочный, просто оглушительный щелчок оружейного предохранителя, и я в ту же секунду создал на спине между лопаток третий глаз! Из помещения, соседнего моей тюрьме, наконец-то высыпали люди с автоматическим оружием, умело растекаясь цепью по коридору. Не знаю, что именно у них было в руках — какие-то пистолеты-пулемёты. Люди эти обязаны были знать, что пули мне не страшны. Но также они не могли не знать, что баллистический шок от ударной волны для меня куда болезненней, чем само попадание. Разом двое, опускаясь на одно колено, вскинули свои коротенькие автоматы с толстыми раструбами стволов. Вспыхнули алые полосы лазерных линий прицеливания и мне в спину глухо застрочили, сверкая неяркими вспышками, автоматы! У стрелков не могло быть ничего специально против моей биологии — научный отдел филиала просто не успел бы за такой короткий срок разработать особые боеприпасы. Но плотный рой даже обычных пуль сделал своё дело. Короткая очередь с треском прошила стену рядом с моей головой. А через миг по спине полоснуло огнём попаданий! Не сдержавшись и взвыв от боли, я на полном ходу завалился вперёд, с высоты своего роста грохнувшись лицом в пол и покатившись кубарем. Ещё две очереди упали рядом. К первым стрелкам присоединились ещё несколько, открывая шквальный огонь! Пули посыпались металлическим дождём, прошивая грудь, руки и ноги. Метким попаданием расплёскивая симулякр головы по плечам. Я даже не стал менять положение — просто перетёк «вперёд», создав новую голову, и рывком вскочил с пола. Передвижение на двух ногах оказалось не очень удобным и до ужаса медленным, но цель уже была близка. Под деловитые крики бежавших следом людей, я с ходу вломился в женскую уборную, разбив своей массой тонкостенную дверь. Мгновенно растёкся по кафелю пола и проскользнул в первую же кабинку, десятком щупалец обвивая унитаз. Упёрся в плитку тентаклями, словно ногами, и рванул на себя и в сторону, с треском сворачивая «белый камень» с болтов в полу и выплёскивая воду из бачка. Снёс тонкую стенку кабинки, от избытка волнения буквально взорвав её мощным ударом. Швырнул во входную дверь тяжёлую фаянсовую глыбу, отгоняя почти вломившихся следом людей. Бойцы были хорошо подготовлены и с близкой дистанции умудрились встретить унитаз парой коротких очередей, но мне до этого дела уже не было. Вытянувшись сплошным веретеном, я ринулся потоком в чёрный зев канализационной трубы. * * * Изобразив из своего аморфного тела длинную тонкую «макаронину», я почти что свободно падал вниз, рикошетом отскакивая от внутренних, скользких стен. В уборные труба входила с изгибом, поэтому преследователи не смогли бы выстрелить в зев стояка. А значит я могу самую малость расслабиться. Спустя несколько мучительно долгих секунд впереди наконец-то ждала свобода — канализационный коллектор. А я, воодушевлённый удачей, даже с иронией понял, что впервые рад отсутствию чувств вкуса и запаха. Тело, утратившее контроль концентрации во время побега, вновь занялось любимым делом — едой. Распробовать ароматы мне не хотелось. Впрочем, органика на стенах трубы была для меня ничем не хуже свежего обезьяньего мяса, но сам факт понимания, что «это» было такое, отталкивал. Я немного напрягся, и заставил тело задержать процесс насыщения. Что-либо рассмотреть в кромешном мраке было невозможно, поэтому я просто сделал свою аморфную массу максимально текучей и пластичной, ожидая удар. Но изгиб внизу оказался довольно плавным и я без проблем, как по орудийному стволу, живой пулей вылетел в городской канализационный коллектор. В прошлой жизни ни за что бы не подумал, что таким диким образом покину святая святых — женскую уборную. * * * Служба охраны — те люди, что осведомлены обо мне — обязательно отправит команду к очистным сооружениям за границами Норфолка. Но они и сами понимают, что это обязательный, но совершенно бесполезный шаг — я выберусь из-под земли в пределах города. Вскоре я «вытек» в один из главных каналов, но из-за низкого потолка бежать по тоннелю в образе человека всё равно было невозможно. Поэтому я заскользил в «боевом» облике, попеременно выбрасывая далеко вперёд щупальца и стремительно перетекая в них. Бесформенное тело, ощерившееся десятком тентаклей оказалось очень удобным не только для того, чтобы причинять увечья и смерть врагам, но и просто для занятий мелкой моторикой — у меня могло быть столько «рук», сколько потребуется для самой сложной задачи. Однако этот мой облик был довольно медлительным. Человеческий образ пускай и не сильно превосходил аморфное состояние по скорости, лишь немного выигрывая в манёвренности на поворотах, зато прекрасно подходил для маскировки по понятным причинам. Нужно было придумать что-то и для максимальной скорости передвижения, и на ум мгновенно пришла изодранная вчера псина. Я сразу же перетёк в кривую и нелепую четвероногую форму, но познания в биомеханике были довольно поверхностные. Приходилось на ходу измышлять — наверняка ошибочно — как сделать себя быстрей. Окажись сейчас рядом какой-нибудь человек, вроде диггеров и прочих любителей пошастать по подземельям, он бы наверняка умер от ужаса, увидев, как на него бежит лысое, мясисто-розовое, безголовое «нечто», весьма отдалённо похожее на провёрнутого через мясорубку пса. Но для меня главным был фактор скорости. Чувство сиюминутной, но оглушительной победы окрыляло, и я мчался по узкому тоннелю словно небольшой «мясной» локомотив. Вздымал волны должно быть крайне зловонной воды, ломал заторы из ветхого мусора. Даже «эволюционировал», создав внутри тела дополнительные полости для имитации лёгких и лучшего газообмена. На ощупь рубил тентаклями крыс, в изобилии ползавших вокруг, разрывая их мелкие тушки и пожирая самое вкусное. Буквально на лету поглощал крохотные комочки печени, уже не просто обволакивая их и стремительно переваривая, а словно втекал в межклеточное пространство. С наслаждением всасывал «сладкий» коктейль из глюкозы, приправленный предельной концентрацией меди, фтора и серы. Когда над головой начали мелькать крохотные вентиляционные отверстия в крышках люков, а в «ночном» зрении появился хоть какой-то смысл, я замедлил бег, вслушиваясь в происходившее на поверхности. Ещё через десяток шагов и вовсе остановился, но не из-за тревожных звуков наверху. Удивлённый взгляд «глазо-щупальца» направился на мёртвое тельце здоровенного грызуна, мгновенье назад раздавленного и разорванного мной. Печени в нём не осталось — м-м-м… объеденье! — и я собирался поймать свежую вкусную крыску. Но, видимо, перестарался с усердием и с голодухи «втёк» в трупик чересчур глубоко, сотворив с ним что-то совершенно неожиданное. Того, о чём мы с доктором Истли даже не думали. Выпотрошенная тушка с раздавленной в кашу головой, насаженная на моё щупальце, как на вертел, сучила задними лапками! И не просто конвульсивно дёргалась, а в точности повторяла мои шаги! Я совсем замер, ошарашено создавая ещё один глаз для бинокулярного зрения. Мёртвая крыса тоже перестала шевелить лапами, расслабленно обмякнув. А затем опять зашевелилась, как только я представил её в виде собственных пальцев! Осенённый догадкой, я принялся намеренно нагнетать свои клетки ещё глубже в мёртвое тельце, густо опутывая ими сломанный позвоночник, чтобы через пару мгновений ужаснуться открытию. Мёртвая «крыса-ладонь» ощущалась, как часть моего тела! Я даже испытывал боль от ран на изувеченной плоти, как свою собственную! Но взамен контроль и отклик в движениях были максимальны. Я даже поймал новую живую крыску, ловко схватив её двумя «пальцами-лапками», как обычной рукой! О возможности чего-то даже близко подобного мы с доктором Истли не подозревали! Слизь при соприкосновении просто переваривала любую органику, с которой соприкасалась, насыщаясь и самовоспроизводясь за её счёт. Чего мы, собственно, и добивались, стремясь получить максимум выживаемости. Поэтому о каком-то ином взаимодействии с углеродной органикой, кроме как трофической цепи «автотроф-консумент», в ближайшем будущем даже речи идти не могло. Не говоря уже о подобном одностороннем «симбиозе»!.. «Симбиоз?..» — уставившись на «крыску-руку», я с трепетом мгновенно осознал, какие ошеломляющие горизонты передо мной открывал этот скромный термин! Свободный контроль над десятками щупалец разом, недокументированная возможность синтеза плавиковой кислоты, создание холодного оружия из диоксида кремния и даже мимикрия под человека — всё это практически мусор в сравнении с симбиотической связью! Если это возможно и мне действительно удасться освоить новое и негаданно вскрывшееся умение, то шансы на выживание стремительно поползут вверх. Да они помчатся, как «Протон» на орбиту Земли! Взбудораженный до предела открытием, я аккуратно опустил гневно попискивавшую крыску, сбросив заодно и истерзанный трупик первого грызуна. Двинулся вперёд, заставляя себя сосредоточиться на насущном, а не витать в облаках. Сперва стоило придумать, что делать, а уж затем остроумно вплетать в этот план силы и умения. Спустя несколько сотен ярдов бега по тоннелям, я нашёл место потише. Снаружи исчезли все звуки вечернего города, поэтому мне удалось наконец-то без опаски выбраться на поверхность. Получилось тихо приподнять глухой люк, сдвинув его в сторону, и вытечь из мрачной трубы. Разогнулся я уже в облике человека, сразу же отступив в тень здания и вжимаясь в стену. На несколько секунд дал телу свободу, позволяя поглотить всё то, в чём успел испачкаться под землёй. Сомневаюсь, что посчастливится оказаться недалеко от берега Лафайет или Элизабет, чтобы умыться, поэтому проще так, чем пытаться всё оттереть. Над головой раскинулось сумрачное, без пяти минут ночное небо, но света вокруг всё ещё хватало с избытком, чтобы моя нагота оказалась заметной случайным свидетелям. А отдалённый говор людей, долетавший, как по каньону, меж зданий, дал понять — эти самые свидетели ждать себя не заставят и в любой момент могут меня «застукать». Я стремительно перетёк в женский облик, меняя «прошивку» на нужную. Если подумать, то полуголая девка, наверное, привлечёт внимание, но немного меньше, чем абсолютно голый мужик. Можно попытаться симулировать одежду, но даже на «пустотелое», рослое тело Ская-парня и так тратится много массы. А женскую фигуру Скай-девушки получилось бы с минимумом усилий «одеть», симулировав короткую юбку и облегающую майку. При этом остаться «полнотелой» и максимально сильной в человеческом облике. Хотя и мужской облик можно было одеть в шорты. Заодно пришла мысль, что лучшим вариантом было бы одежду просто с кого-нибудь снять Я двинулась в тени здания, намереваясь обойти постройку с тыла и проскользнуть по задворкам. Хотя рано или поздно придётся, но сейчас выходить на открытую местность вообще не хотелось. Я оттачивала новый уровень мимикрии и на ходу пробовала лепить на бёдрах складки из плоти, похожие на ткань юбки. Пока получалось посредственно. Оставалось надеяться, что в случае чего этой маскировки в сумерках хватит. * * *  — Э!.. А ну, стоять, мурзик! — окликнул меня пьяный, довольный голос, и я мысленно выругалась. Сказано это было чуть ли не в самое ухо — ярдов с трёх — и мне едва хватило самоконтроля, чтобы не стегнуть тентаклей с клинком прямо на звук. Я слишком сосредоточилась, на какую-то секунду позабыв прислушиваться и вертеть головой по сторонам. И тотчас, как по закону Мерфи, так нелепо проморгала совершенно ненужную встречу. Чёрт! Нужно по сотне глаз и ушей делать, чтобы в подобное не встревать!  — Слышь, киса, плыви сюда, ёпт!.. — ухмыльнулся второй голос, и я тут же добавила своим глазам побольше светочувствительных клеток. Вечерние сумерки стали ясными, словно летний полдень, открывая картину неуместной встречи. За углом слева от меня, подпирая кирпичную стену, стояло трое: двое чёрных парней и белая девка. Все они были хорошо навеселе и подслеповато щурились, наверняка пытаясь понять, какого чёрта я топлесс и в одной юбке гуляю на ночь глядя? Девчонка при этом не очень-то и торопливо одёргивала на себе задранную до шеи майку, поблёскивая в темноте некрасивой обвисшей грудью.  — Вы чё, уроды, ещё кого-то позвали? — недовольно проворчала она, выдёргивая руку одного из парней из своих трусов. — Я лизаться с этой овцой не буду!.. Похоже, я случайно наткнулась на момент интима и помешала их уединению. Включила «дурочку» и начала медленно отступать.  — Закройся… — отмахнулся от девушки один из парней, а затем поманил меня бутылкой, завёрнутой в бумажный пакет. — Ну, иди к нам, детка… У меня для тебя есть кое-что… Он с похотливой ухмылкой хапнул себя за промежность, встряхнув хрен пойми что. Висевшие почти на самых яйцах просторные, мешковатые штаны не дали понять, чем именно меня пытались соблазнить. Но второй темнокожий шутку явно оценил и они оба дружно засмеялись. Я тем временем словно дёрнула рубильник в сознании, запрещая телу симуляцию одежды, и лишь незаметно доводила в сумерках вид «юбки» до максимально возможного качества. Руки медленно потянулись к груди, прикрывая соски, и я попыталась надавить на жалость, добавляя в голос столько страдания, сколько сумела.  — Пожалуйста, д-дайте пройти… — всхлипнув, запричитала я. — Мне домой нужно… Р-родители ждут…. Я же ничего вам не сделала!.. Даже мне было ясно, что прозвучало это фальшиво и ненатурально, но на людей, одурманенных алкоголем, вполне сумело подействовать. Я с облегчением заметила, как парочка темнокожих ребят, очевидно настроенных на веселье с другой, быстро потеряла ко мне интерес.  — Роди-ители? А мамка у тебя классная?.. — хмыкнул один из парней, после чего безразлично и расслабленно добавил. — Да вали нахер, кому ты нужна… Я даже вскинула брови от удивления, не веря удаче: неужели вот так просто сработало? Глупо встряла и глупо выбралась из переделки? А женщиной, похоже, и в самом деле выгодней быть. Проще втираться в доверие и вводить в заблуждение. Парни тем временем принялись вновь лапать девку, опять запуская ладони ей в трусы и под майку, целуя и покусывая шею и плечи. Я поторопилась поскорей пройти мимо, прикинувшись глупым болванчиком. Но их «пассия» с недовольным пыхтением вырвалась от потенциальных любовников и встала у меня на пути.  — Ну, вы, бля, и тупни!.. — пьяно икнула она, едва удержавшись на нетвёрдых ногах. — А если подумать башкой, а не членом? Она с подозрением глянула в мою сторону.  — Слышь ты, коза!.. Ик!.. — девушка ткнула меня пальцем в грудь. — Какого хера ты голышом посреди ночи шарахаешься, а? Ближний ко мне чернокожий парень отмахнулся и приложился к бутылке.  — Отстань ты от неё… — сказал он, после чего с гоготом добавил. — Пошли я тебе за щеку заправлю — «шишка» дымится…  — У друг друга отсасывайте, придурки, — гордо фыркнула пьяная девка и опять ткнула меня между грудей. — Не догоняете, что на эту мышь тоже у кого-то «задымилась»? Какой-то баран, может даже из ваших, эту «снежинку» оприходовал, и сейчас она побежит к копам, где «вломит» ещё двух чёрных чисто за компанию… Смех и пьяное бормотание мгновенно оборвались.  — Бля, а ведь точно, су-ука! — с угрожающим видом отклеился от стены дальний парень, стремительно заводясь и направляясь ко мне. — Слышь, киса, а ты, бля, не охренела, в натуре?! «Ну почему всё так получилось?» — обречённо подумала я. Ведь почти удалось уйти, почти получилось улизнуть никем не замеченной. Но теперь всё нутро стремительно захватывало раздражение на эти пьяные лица. Случайная троица даже ни в чём не была повинна, лишь подвернувшись под щупальце. Люди просто коротали досуг, как умели, не успев даже толком досадить. Но меня всё сильней распирало малодушное желание отыграться на них, поквитаться за весь тот страх и унижения, что довелось пережить! Позорнейшим образом хотелось выплеснуть злость на того, кто физически не сможет дать сдачи. Я знала, видела и понимала всё это, но была уже просто не в силах унять свой трусливый гнев…  — Колись, коза тупорылая!.. — всё сильней и сильней тыкала меня в грудь пьянющая девка, неясно чего добивавшаяся. Её ухажеры тоже подступали по сторонам, пока просто с намерением удержать. Через миг один из этих захмелевших молодых придурков даже додумался схватить меня за плечо. В этот миг всё и случилось — во мне как будто прорвало плотину и всё «дерьмо» копившееся на душе, стремительно выплеснулось наружу. Тело с тихим чавканьем развалилось на две рваные, вертикальные половины от ключицы и до талии. Из месива громадной «раны» вздулись щупальца клыки из диоксида!  — Я сожру ваши души, ублюдки… — сорвалась с моих губ какая-то нелепая ерунда, но мгновенно вспыхнувший ужас в глазах безоружных людей растёкся сладостной негой по самолюбию! Остановиться было уже невозможно и я взмахнула тентаклей с клинком. Пьяная девчонка не успела отдёрнуть руку, так и замерев в шоке перед ужасающим зрелищем, поэтому острое лезвие начисто снесло ей фалангу мизинца и пол безымянного пальца на правой кисти. Мне на грудь брызнула кровь, быстро впитавшаяся, а осознание во взгляде девчонки с трудом прорвалось вменяемым страхом сквозь опьянение. Через миг она оглушительно заверещала от боли, упав на задницу и зажимая другой рукой рану. Парни отшатнулись, побросав свою выпивку, и с воплями бросились врассыпную. Девка, тоже протрезвевшая просто мгновенно, с подвыванием попыталась рвануться за ними, но я обрушилась на неё всем телом, опутывая ноги и руки тенткалями, зажимая щупальцем вопивший рот. Девчонка мгновенно обмочилась от ужаса, но неожиданно оказалась довольно стойкой и не плюхнулась в обморок. Я вытянула на шее, ставшей длинным щупальцем, голову, и склонила её к самому лицу жертвы.  — Телефон… Живо! — прорычала, «разламывая» своё лицо и трансформируя его в вертикальную клыкастую пасть. Девчонка в моих путах заверещала и забилась от ужаса, вновь обмочившись. А я замерла, в ответ уставившись на свою жертву и наконец-то осознавая, что же творю. Докатилась, чёрт возьми! Не успела толком вдохнуть сладкий воздух свободы, как принялась заниматься тем, за что так ненавидела доктора Истли — использовала превосходящие силу и возможности ради собственных целей. Повела себя, как дикое животное, а не разумная личность, ранив ни в чём неповинного человека, который всего-то мне нахамил! Неужели Виан оказалась права и я на самом деле слабачка?.. Устыдившись собственного малодушия, я стремительно убрала почти все щупальца, быстро принимая человеческий облик. Остались лишь щупальца, не дававшие жертве кричать.  — Прости, мне жаль, что так вышло, — торопливо и блекло сказала я. — Отдай телефон, и можешь уйти… Девчонка заполошно закивала головой и окровавленной рукой выдернула из заднего кармана шорт усыпанный стразами смартфон. Кинула его на землю, умоляюще уставившись на меня. А ещё через несколько секунд, полностью лишённая моих пут, с криком и плачем последовала за убежавшими парнями. Я сокрушенно вздохнула и уже совсем человеческим жестом свесила голову: раз уж по наитию начала заниматься какой-то хернёй и выдавать себя с головой, то стоило либо просто убить их и забрать одежду, либо банально сбежать, а не устраивать весь этот цирк. Из освещённой центральной улицы тем временем понеслись взволнованные окрики — девчонка звала на помощь и ей отвечали. Поэтому я подхватила с земли телефон и собиралась ретироваться по задворкам зданий. Но внезапно взгляд наткнулся на окровавленный безымянный палец, лежавший посреди редких пучков невысокой травки. Я нагнулась, подхватив кусочек плоти с «наманикюреным» ногтем… а затем отправила его в рот, смакуя и пытаясь почувствовать вкус. «А недурно… Вполне недурно!» — родилась безразличная мысль. Пробовать человечину оказалось легко. Не в пример намерению убивать всех и вся, кто просто косо посмотрит… * * * Первой же мыслью, ещё в канализационных тоннелях, было желание определиться с направлением сторон света и тотчас чесануть строго на юг. Как можно скорее добраться до северной оконечности Флориды, пересечь её «аппендикс», и вдоль побережья со всех ног бежать и бежать к границе с Мексикой! Ломиться на самый юг, в Амазонскую низменность, в глухие норы к сраным паукам-птицеедам, чтобы как можно глубже зарыться под жаркую лесную подстилку и затаиться, пропасть, испариться. Исчезнуть из поля зрения «Конохики». Но стоило немного поостыть, как родился план куда более трезвый: следовало кое за чем вернуться домой, да и наведаться обратно в лабораторный комплекс не помешает. Как бы меня не тянуло сбежать поскорей и исчезнуть с глаз вездесущей корпорации, но именно сейчас этого делать ни в коем случае не стоило. Я должна была максимально использовать недолгий момент неразберихи, что обязан был возникнуть после побега, и максимально запутать за собою следы. Стереть всякое упоминание, сделать мой поиск максимально трудным и долгим. «Конохики групп» не остановится и рано или поздно меня всё равно обнаружат. А если я сглуплю и дам им время ещё и подготовиться, то доктор Истли запросто сможет разработать и какое-нибудь устройство для поимки. Например, просто модифицирует «усыпляющий» газ в жидкую фракцию, начинит им пули и всё — Скай Купер будет захвачена. Жизненно важно было уничтожить всю информацию о разработках «Слизи». Но у меня дома имелся довольно большой объём информации по теоретической части проекта, расчеты, виртуальные модели и таблицы данных. Высшее руководство официально не одобряло подобного, но, ещё больше заинтересованное в скорейших результатах, негласно закрывало глаза на наши с доктором Истли мелкие шалости подобного плана. А для меня это была ещё и дополнительная возможность доказать лояльность — ничего из «домашней работы» никогда не всплывало в прессе. Теперь всё это — мои наработки и аналогичные у бывшей начальницы — должно исчезнуть, если я хочу выжить. Но, прежде всего — сервера с основным массивом информации в нашем комплексе! Была надежда, что руководство замешкалось, думая, что я буду лишь убегать, и вовремя не озаботилось сделать копии важных данных и передать их в главный офис. Однако я не могла просто прийти на прежнее место работы, просочиться в серверную и банально нажать комбинацию «Delete + Enter». И безвозвратно разрушить множество шкафов с аппаратурой тоже попросту не успела бы. Нужен был план. * * * Я затекла через вентиляцию в закрытый магазин спортивной одежды и подновила гардеробчик, «наполнив» собой просторные беговые брюки с множеством карманов и ветровку с капюшоном. Вещи вытащила наружу так же, как вошла сама. Побродила немного среди людской толчеи, вслушиваясь в спокойные шумы вечернего города. Наконец-то взялась за телефон. Графический ключ оказался «стандартной» литерой «L», поэтому без проблем отправила Айрис текстовое сообщение. Попросила её о помощи. Просила «тайно» рассказать о том, что происходит в комплексе, и, если получится, узнать, что задумала Истли. Теперь, когда я сбежала, девушку вряд ли будут и дальше держать в стенах лаборатории. Для отдела безопасности куда полезнее было бы её отпустить домой — под надзором разумеется. Очевидно, что я нуждаюсь в помощи, поэтому хотя и маловероятно, но могу пойти за подмогой к лаборантке. А уж о том, что любое действие девушки контролируется — даже не приходилось сомневаться. Надеюсь, моя просьба к Айрис ненадолго озадачит высшее руководство и они потратят некоторое время, пытаясь понять, сошла ли я с ума, раз прошу о таком почти в открытую, или что-то задумала? Забросив ложную приманку, я потратила ещё минут десять, создавая новый аккаунт на «Фейсбуке» и, ограничив поиск Норфолком, быстро отыскала Джевелин и её адрес. Охранницу уж точно не держали в «карцере» лаборатории, а рана, нанесённая мной, была не слишком серьёзной — был шанс найти девушку дома. Запомнив и несколько раз в мыслях повторив важную информацию, я неприметно сунула мобильник в урну. Накинув на голову капюшон, через пару кварталов села на вечерний автобус, шедший в сторону пляжей Вирджинии, на восточное побережье Норфолка, к военной авиабазе «Ошеана». Я надумала взорвать сервера лабораторного комплекса «Конохики групп», разом покончив с угрозой. И склады боеприпасов армии США любезно поделятся со мной всем необходимым. * * * Последние несколько миль до цели я преодолела бегом. Свернула на заросший кустами пустырь, вытекая из одежды, сворачивая её комом внутри себя. Упала на четвереньки, вновь обращаясь в чёрное собакоподобное создание, и рванул в сторону базы. Проникнуть за охраняемый периметр оказалось до смешного легко. Патрули, дозорные, видеонаблюдение и просто рой прожекторов не давали и шанса проскользнуть незамеченным человеку. Но оказались совершенно бесполезны против многометровой травянисто-зелёной «змеи» — никому вменяемому не придёт в голову разрабатывать меры защиты от нападения «удава-переростка». Я сразу же наметила для себя цель в виде трёх, стоящих на значительном удалении друг от друга вытянутых, цилиндрических строений. Показалось, что если где и хранятся взрывчатые вещества, то в подобных, лёгких зданиях из профильных листов, что в случае взрыва не дадут много осколков. Авиабомбу, если, конечно, тут такие хранились, мне всё равно скрытно не утащить. А вот имущество бригады «Морских Котиков», расквартированных где-то на этой территории, могло оказаться полезным. Если не ошибаюсь, то эти ребята не только хорошие пловцы, отменные стрелки, но и диверсанты хоть куда. А диверсант задуман, чтобы что-нибудь взорвать. Просто так пробраться в предполагаемые хранилища, конечно же, не получилось. Это издали они походили на самолётные ангары провинциального аэродрома, но в реальности оказались выполнены со всем тщанием, положенным военным специалистам. Отогнуть уголок стеновой панели и вползти внутрь не вышло. Но вентиляция такая штука, что нужна практически в любом помещении, поэтому я пробралась внутрь по воздуховоду. Каким образом использовать взрывчатку и в каком количестве её применять мне было совершенно невдомёк. Но отложившиеся в памяти сюжеты с канала «Discovery» подсказывали, что на С-4 можно даже еду приготовить и от огня она не взрывается. Нужны специальные шнуры, детонаторы или что-то ещё. То, чем произвести взрыв, найти удалось достаточно быстро. Я обнаружила стопку из нескольких ящиков, в маркировке которого среди прочего было обозначено: «Капсюль-детонатор М7». Вскрыв контейнер и разобравшись что к чему, я завладела картонной коробочкой с шестью детонаторами. Больше мне было просто ни к чему. Та же история случилась и с огнепроводным шнуром, найденным на другом конце хранилища. Две катушки по пятьдесят футов отошли в мой актив. Но поиски взрывчатки заняли ещё почти час, а результатов так и не дали. Я в растерянности осмотрела ещё раз всё, и только потом догадалась, что взрывчатку и то, чем её детонируют, всё же лучше даже хранить по отдельности. Незаметно выскользнув из одного хранилища, я отправилась в следующее. Затем в третье, начав уже терять терпение и подозревая, что и без того дерзкий и глупый план умрёт ещё на этапе подготовки. И едва не расхохоталась, наткнувшись на ящики с надписью «Комплектный подрывной заряд М183»! Ящики с С-4 удалось найти буквально случайно, когда я уже собиралась уходить. Просвета вентиляционного короба едва хватило, чтобы вытащить наружу три брезентовых сумки по двадцать фунтов каждая. Какая-то безумная уйма взрывчатки, но я решила не мелочиться, и раз уж таки получилось, то взять с запасом. Вытянулась длинным веретеном, став похожей на объевшуюся анаконду, и заспешила в обратный путь по газончику военной базы. * * * Побег оказался тоже смехотворно простым. В конце концов, совсем недалеко от внутреннего ограждения «Ошеаны», меня даже одолело натуральное уныние. Возможность быть обнаруженной не тревожила — лучи прожекторов то и дело пробегали по мне, но просто не могли выхватить ничего подозрительного на сплошном зелёном газоне. Куда сильней раздражала, а затем начала и тревожить необходимость мучительно-медленно ползти за периметр. Я тратила драгоценное время неразберихи в «Конохики»! Возможно, всё мной задуманное уже бесполезно… Наконец-то оказавшись за пределом досягаемости патрулей, я зарыла ненужные уже детонаторы в землю. Спрятала катушки с огнепроводным шнуром в грудной клетке, держа его на всякий случай подальше от взрывчатки. Сумки распределила в «брюшной полости и, нагруженная увесистой ношей, на четырёх лапах порысила в обратную сторону. В тёмном закоулке недалеко от автобусной остановки вновь приняла человеческий облик и оделась. А заодно задумалась и над такой мелочью, как то, куда деть тридцать фунтов смертоносной взрывчатки, чтобы никто не заметил? Не в руке ж её нести до лабораторного комплекса? Но вскоре пришло довольно простое, однако, очень изящное решение. В который раз убеждаясь, что женщиной быть выгодней, я прикинулась беременной девушкой — вся взрывчатка оказалась спрятанной в моём животе. Сверху пришлось добавить самую малость органики, чтобы даже случайные прикосновения ощутили под собой не угловатые формы брикетов, а упругую женскую плоть. Но мой привычный, отработанный образ невысокой девушки слегка изменился и излишки аморфной массы пришлось переместить в грудь и ягодицы. Но так даже лучше, правдоподобней — у беременных женщин они всегда довольно большие. Я даже, исключительно озорства ради, сделала себе большие соски, чтобы они хорошо угадывались под одеждой… В автобусе, когда за окном забрезжил рассвет, ко мне подсела какая-то болтливая старушка-полуночница. Мы разговорились. А если точнее — это она завела монолог и начала приставать с расспросами про «ребёночка» и разговорами о том, какая же я хорошая мама, раз гуляю спозарань на свежем воздухе. Маскировка показала себя на «отлично».