Мой страшный сон

      Незамысловатые предложения потоком лились из напомаженных уст, однако не несли никакой смысловой нагрузки, отчего Кэролайн Форбс пропускала все мимо ушей. Вместо слов она оперировала мыслями, тягучими и неоднородными.       Было два пути. Можно просто-напросто забыть произошедшее и жить дальше. Но это слишком глупо и недальновидно. А можно наконец поговорить с Ребеккой, с головой окунуться в омут загадок и тайн, если таковые действительно имелись. Форбс, конечно, не являлась воплощением сущей смелости, все же пелена неизвестности гораздо больше действовала на нервы, из чего следовало, что проблему полного отсутствия интересующей информации надо незамедлительно решать. — Хей, Ребекка, — Кэрол еле ощутимо докоснулась до чужого плеча, прикрытого васильковой джинсой, когда прошло первое занятие. — Я хотела поговорить с тобой.       Словно за секунды до предугадав это действие, девушка моментально приблизилась к уху говорившей, та от внезапности содрогнулась, не успев отдернуть занывшие пальцы. — Поговорим после школы, — прошептала Майклсон, добавив, — у меня дома. Жди на заднем дворе.       Новенькая ответила так же быстро, как и ушла восвояси. Форбс оставалось лишь ждать.       Нехотя распрощавшись с приятельницами, девушка заторопилась к месту назначенной встречи.       Новенькая приятно улыбнулась, что чуть расслабило напряжение в теле подошедшей, и она ответила тем же. Но все-таки полного доверия это совсем не гарантировало. — Знаешь, я бы не против похода к тебе, но после того, что я увидела вчера… — ее успокоительно перебили. — Да, я понимаю твои чувства, понимаю твое недоверие. Ты имеешь на это полное право. Но просто позволь мне все объяснить, — Ребекка протянула прохладную ладошку как приглашение, немного влажной рукой ее пожали.       Ежедневная дорога из школы домой и обратно вместе взятые казались куда короче, чем путь Майклсон в одну сторону. Сгущавшийся лес напрягал первопроходца, но наличие рядом опытного проводника вселяло веру и в собственную стойкость. Тропа, проложенная считанными ногами и устланная залежавшейся перегнивающей листвой, спустя получас привела к лесной опушке, где среди дикой растительности восседал деревянный дом, на первый взгляд казавшийся заброшенным. Вспомнив про загадочного брата, Кэролайн с облегчением вздохнула, когда не обнаружила вызывающего красного автомобиля. — Проходи, — хозяйка жестом пригласила первую своевольную гостью. Зашедшая девушка обратила внимание на покрывала и тряпки, укрывавшие некоторую часть мебели. Та часть, что была неприкрыта, удивляла гостью своей дороговизной и ценностью, невзирая на несколько слоев пыли и сгустки паутины. — У нас не прибрано, извини. Недавно здесь обосновались, — она поправила чистую ткань, укрывавшую диван.       Форбс присела и принялась ждать объяснений. Поначалу хозяйка не знала, как начать, и, собираясь с мыслями, взволнованно оттягивала уголки губ вверх. Кажется, так она справлялась со стрессовыми ситуациями. — Ладно. Может я начну? — Кэролайн взяла инициативу в свои руки. — Это был гипноз, так? Но что…нет, почему он не подействовал на меня? И с чего вдруг твой брат хотел…приказать мне…что-то, — обдумав последнюю фразу, девушка ужаснулась от осознания того, что уже находится в этом доме, в том, куда ее, если додумать самые отвратительные опасения, могли вчера привести с помощью гипноза, а она бы ничего не помнила. — Я думаю, Клаус рассердился на меня из-за нашей с ним ссоры и просто хотел манипулировать мною и использовать вас. Но все ведь обошлось? — неуверенно заметила Ребекка.       Кэролайн замотала головой, посмотрела в пол. Не хотелось думать, что могло «не обойтись». — У меня есть браслет, — выставила руку перед новенькой, от чего та поморщилась. — Он, наверно, защищает от внушения? — она попыталась изобразить подобие смешка. Майклсон клевала носом спертый воздух, глазами Кэролайн теперь ощупывала каждый дюйм сумеречной комнаты, в которой лишь одинокое грязное окно служило посредником между солнечным светом и запертой тенью. — Наверно, — вторила Ребекка, заправляя непослушную пшеничную прядку за ухо, украшенное угольными ограненными сапфирами. — Ты так можешь? Гипнотизировать? — Чуть-чуть, — выдавила она из себя.       Форбс стало как-то не по себе, гостья встала, порываясь отпроситься домой, но находившаяся рядом девушка встрепенулась, хотела что-то предложить и, не отыскав в голове никаких предлогов, согласилась проводить Кэрол.       Половицы на каждом шагу трещали — Кэролайн представила, как снизу их объедают черви и жуки — постепенно атмосфера этого дома все больше нагнетала. Рука с механическими часами потянулась к дверной ручке, такой же неприятной на ощупь, как и все здесь.       Когда девушка сдавала свой первый экзамен, ее коленки дрожали, сердце качало кровь с бешеной силой, однако и это было не так страшно. Около дома стояла, если можно так выразиться, припаркованная на зеленой траве с листьями, опавшими пестрым перемешанным всеми цветами пластилином, все та же машина, огненная и вызывающая. Пугало больше то, что ее эгоцентричного владельца в поле зрения не оказалось. Смотря куда-то в чащу, девушка избрала прямую траекторию пути, а также начала уже было рассчитывать, с какой скоростью надо двигаться, чтоб прийти домой без новых потрясений.              Бархатный голос справа вывел ее из дум. — Гости? Не ждал, — мужчина восседал на хлипкой кресле-качалке с пафосно сложенными вместе пальцами, которую по приходу сюда она не заметила и, похоже, был в курсе, что в доме есть чужие. Кэролайн морально осела, дух ушел в пятки. Она была не в состоянии ответить. — Будь проще. И вежливее, — «не веди себя, как моральный урод», — возможно, хотела добавить сестра, но не решилась выставлять на показ семейную драму.       Клаус встал, пройдя вперед, к дамам, по подгнивающему крыльцу, встретился глазами с побледневшей девушкой. Его черствый взор снисходительно смягчился на обыкновенный фамильярный. — Ты уже уходишь? Как жаль. Могла бы поужинать вместе с нами, — Ребекка пожирала наглеца взглядом. — Она уходит, — Ребекка стиснула в неясной посторонней ярости челюсть и немного сильнее, чем планировалось хлопнула дверью, отчего полетели освещаемые лучами светила щепки. — Ты в порядке? — Кэролайн была ни на шутку взволнованна. — Да, — равнодушно ответила та, когда они отошли от мрачного дома.       Они разошлись у школы, когда Майклсон довела знакомую, иначе в одиночку Форбс бы заблудилась. Появлялось все больше вопросов, однако ответов совсем не было на горизонте.

***

      Местный бар, что расположился в центре маленького городка Мистик Фолс, скучал в компании улыбчивой темноволосой девочки, седого с редкими волосками, еще не потерявшими природный смоляной пигмент, владельца заведения. Еще два человека обедали: картошкой фри и каким-то ароматным супом с всплывавшей змейками вермишелью. Пианист настраивал на нужный лад свой инструмент для вечерней игры, а официантка у стойки мило улыбалась на комплименты только зашедшего мужчины, от которого веяло обольщающим обаянием за километр. Белоснежный оскал на пару с горящими жизнью карими глазами разговорили брюнетку, привлекая и внимание владельца, который и был настоящей целью прибытия незнакомца. — Слышал, в Мистик Фолс стало так тихо — никаких жертв с перерезанными глотками, никаких озлобленных волков и магии. Скучно. Не находишь? — Парень, у тебя все нормально? — в замешательстве спросил седоволосый мужчина. Майклсон по-актерски залился раскатистым смехом, отчего посетители резко обернулись на шум. — Нет! Говорю же — скучно! — Клаус барабанил пальцами по барной стойке, пока двое стоящих за стойкой наблюдали за подозрительным типом. — Зачем ты сюда явился? — Решил выпить, — он перевел повелительный взгляд на девушку, — наведи мне какое-нибудь зелье, ведьмочка, — она не поняла юмора, но показала гостю свои ровные зубки и отошла, наверно, мешать «зелье». — Мне нужна Ананке Бланк. Слыхал о такой? — Никлаус с пристальным прищуром ожидал ответа, который он очень хотел услышать.       Владелец заведения скривился, но, подумав, достал из-под своей витрины бутылку местной мистикфолсной минералки, предлагая ее посетителю вместо выпивки, когда официантка-барменша принесла стакан, наполненный жидкостью дубового цвета. Клаус все же осушил принесенный бокал, прихватил минеральную воду, на обертке которой отпечаталась старая, давно заброшенная галерея. Метнув взглядом, точно ядовитым копьем, он кивнул мужчине, кинул зеленую банкноту и вышел под чистый звон наддверного колокольчика.       Клаус свернул в лесной пролет, где за безопасность своей дорогой тачки можно было не беспокоиться, и скорыми шагами направился в лесную чащу. Ломая приставучие ветки, переступая вылезшие из-под земли толстые корни, он наконец вышел на незнакомую, позабытую местными жителями площадку, которая некогда собирала толпы ребятишек и подростков, ищущие приключений на ярмарке, разворачивавшейся здесь, но теперь на этой территории лишь валялись раскиданные ветром и измытые дождевыми потоками остатки выцветших вывесок, жестяные банки и прочий человеческий мусор. Над всей этой свалкой возвышалось опустевшее здание, грозные белые колонны которого чуть посерели. Дом точь-в-точь походил на тот, что был на минералочной обертке. И несмотря на то, что Майклсон гостил последний раз в Мистик Фолс без малого столетие назад, он помнил эту галерею, помнил, как было вкусно и весело, когда они со старшим братом впадали в опьяняющее забвение от литров алой крови, любезно позаимствованных у ярморочных гуляк. Но теперь никаких гуляк здесь не было, старшего брата гибрид закатал в гроб, и ему ни чуточку не весело, а только горько от этих назойливо всплывающих в мозгу воспоминаний.       Центральный вход представлял собой огромные двери с искусной витиеватой резьбой, которые были скованы мертво повисшей цепью с навесным латунным замком. Потрепав цепь, первородный выдрал ее с корнем, что не составило ему никакого труда, но повредило дверные ручки, лежащие уже неотделимо от замка и его составляющих на сухой земле. Вход подперли целым шкафом, который с той же легкостью полетел к полу, сотрясая воздух страшным грохотом. Значит, галерея не пустовала, что очень приободрило Клауса, потратившего свое время на поиски этого места.       На первый взгляд здание внутри казалось безжизненным: на стенах глубоким сном забылись картины, отданные в распоряжение культурному дому здешними художниками, сами краски едва были различимы под слоями пылевой грязи даже вампиром, прекрасно видевшим во тьме.       Рука Майклсона потянулась к выключателю, щелчок прорезал обволакивающую тишину, но никакой вспышки света не последовало. Он, словно паря в воздухе, бесшумно передвигался по бывшим выставочным залам и угловатым коридорам, ему хотелось найти что-то стоящее типа умело скрывающейся ведьмы.       Ананке Бланк — немка с еврейскими корнями — украла сердце первородного Майкла, хотя до этих пор Клаус и не подозревал о том, что оно не было уничтожено, что какой-то умник упрятал его непонятно для какой цели, видимо, от нечего делать. Несмотря на их псевдо родственную связь с древним, гибрид, оказавшийся плодами материнской измены, как никто другой стремился застать врасплох ведьму и отобрать сердце, однако пока это оставалось лишь намеченным красным маркером планом, пока не воплотившимся в жизнь.       \       Майклсон мечтал самовольно сжечь останки отчима, и ему было плевать на то, что кровная линия вампиров в несколько сот поколений безвозвратно канет в лету. Эгоистично, но зато очень принципиально. Единственное, что страшило Клауса, — реакция Ребекки, поэтому ее посвящение в свои дальнейшие действия он откладывал до последнего.       Забывшись под натиском мыслей, вампира вернуло в реальный мир тусклое свечение из-под закрытой двери, ведущей в служебную комнату. Чуткий слух не улавливал ни единого звука, кроме собственного прерывистого дыхания и еле ощутимой внутренней пульсации. В следующее мгновение барьер между темнотой и светом был преодолен, но помещение уже пустовало. Колеблющийся фитиль бликами танцевал на сером от опадающей штукатурки потолке, огонек освещал, казалось, разбросанные в спешке вещи — незадолго до его прихода кто-то, каким-то образом осведомленный о Клаусе, наскоро собирался, не желая, чтоб его застигли врасплох. Было заметно, что уголок обжили: кровать сохраняла привычную лунку для тела, а малая щель на стене стала пропускать меньше уличного холода, когда ее заделали ненужными тряпками. На прикроватной тумбочке, рядом с источником света, освещался кусок выдранной откуда-то бумаги, где в той же спешке выводилось:

Не ищи меня

      Клаус вобрал в себя больше сырого воздуха, благодаря чему, как ему показалось, в его голову пришла несравненно отвратительная идея. Он скомкал записку, поднес ее к струящемуся пламени и поджег легковоспламеняющуюся материю. Покрутив пылающий ошметок меж пальцев, гибрид с сияющей безумием улыбкой бросил огонек в кипу раскиданных по полу бумаг. Оголодавшие языки пламени до костей обгладывали тонкие беспомощные листы, кроватные ножки, немо взывающие о помощи, непонятного цвета синтетические простыни, заполняющие помещение тошнотворным запахом гари.       Майклсон быстро удалился с места преступления, не дожидаясь конечного результата работы. Сам процесс доставил ему огромное удовольствие, поэтому в сожженных итогах, восходящих клубящимся дымом к сероватому небу он не сомневался.       Мощная машина везла Майклсона к дому. Он любил совершать пакости, поднятый до предела адреналин — вот его награда. Но теперь он приехал домой и ощутил чужое присутствие. Ребекка привела ту самую девчонку, которая своим дрянным браслетом, сама того не осознавая, нахально противостояла его проверенному на многовековом опыте гипнозу первородного гибрида. Это каким-то образом уязвляло Клауса. Голубоглазая златовласка, как принцесса из детской сказки, негласно противоречила ему, тем более начала путаться с его сестрой. Определенно, его вековечное эго не могло оставить это просто так.