Перерождение.Неверный шаг
25 апреля 2021 г., 11:39
Красный кабриолет остановился за несколько кварталов от дома Форбс по ее же просьбе. Клаус не отпускал ее насовсем, потому что она только начинала приспосабливаться к своему новому состоянии. Жажда крови теперь была превыше всяких прошлых страхов — теперь это должно было стать чем-то обычным, как банальный приём пищи.
Кэролайн завершила обращение, после чего видела, как Майклсон вылечил незнакомого ей парня и заставил его забыть об этом. Он вручил новообращенной кольцо с синим камнем, сказав, что впредь не она будет бояться солнца, а оно ее.
Никлаус вёл себя, как мудрый учитель, который надеялся передать свой уникальный опыт перерожденной. Форбс с присущей ей внимательностью слушала его наставления, но ещё требовалось какое-то время для полного принятия себя.
— До встречи, — Клаус проводил взором спешащую домой девушку, и только после мотор вновь загудел.
Как только она вошла в дом, разум заполнили все проблемы, которые навлёк на неё вчерашний день. Мама, наверняка, убьёт ее, но это уже не могло испугать Кэр, телефон, разрывающийся от сообщений и звонков, пропал. Остро ощущалось желание задушить Ребекку, но настроение совсем не улучшалось от воспоминаний о том, сто этим ей никак не навредить. Ее обманули, убили, а ещё было непонятно, каким образом проклятая кровь оказалась у Кэролайн в организме.
Первое, что желала увидеть Форбс, было зеркало. Внешний вид не стал мысленным воплощением, но, учитывая обстоятельства, в которых она побывала, вид ее могли бы назвать очень сносным. Щёки естественно зарумянились, глаза сияли изнутри распирающей силой, оставалось лишь убрать чёрные крошки косметики из-под ресниц.
Кэролайн убрала волосы за шею, чтобы убедиться в ее чистоте. Новые знания вытесняли упоминания об укусе их братца, и Клаус, вероятно, не знал все нюансы ее загадочного превращения, ровно как и о том, где в данный момент обшивалась его сестра и с кем.
В голову пришла гениальная мысль — пойти в школу хотя бы на пару уроков, чтоб все и в правду не подумали, что она умерла. Преимущество сил открылось девушке, когда та решила сбегать наверх за сумкой, которую перед путешествием за гробом умудрилась занести домой. За пару секунд Форбс поднялась к себе и вернулась с предельной быстротой — это было приятным проявлением, однако от физкультуры в школе ей придётся отказаться.
Вампирша смерила взглядом полезный подарок на пальце, после чего отправилась прямиком на учебу. Выслушивая возмущения Бонни и Елены, она поняла, что решение прийти сюда оказалось весьма опрометчивым: каждый школьник, который стоял рядом, делал ее нервной и взбудораженной, каждая оголенная шея Манила, затуманивала сознание. Жажда становилась невыносимой, теперь ее фобия сошла на нет и даже обернулась против неё, а Кэролайн пыталась концентрироваться на своём контроле, но было чертовски трудно.
Сейчас ей нужен был виноватый, и девушка обвиняла Никлауса в том, что он выпустил ее в свет, не рассказав о побочных реакциях в ответ на то, что раньше являлось обыденным. Сейчас как ни в чем другом Форбс нуждалась в помощи, которая точно была послана свыше.
Издали своим усовершенствованным зрением она заприметила Ребекку. Чувства обострились, но теперь ее отвлекали злость и ненависть. Заметившая ее первородная обомлела, застыла, как вкопанная, ведь не ожидала свидеться с бывшей смертной так скоро. С жестким шагом и орлиным прищуром Форбс достигла цели.
— Ребекка, — процедила она сквозь невыносимо чешущиеся от предвкушения встречи зубы. Майклсон молча смотрела на девушку, изучая преобразившиеся черты и зажившую шею.
— У тебя не получилось от меня избавиться, и знала бы ты, как я тебя ненавижу, — она сошла на судорожный шёпот.
— Мучает жажда? — каверзный вопрос заставил Кэрол врасплох, глубокий вдох наполнил кислородом легкие, а глаза от прокола упали в пол. — Я ничего другого не думала услышать, но со мной тебе стоит обходиться с большей учтивостью, потому что никакое бессмертие тебя от моего гнева не спасёт, — наклонилась Майклсон к самому уху, вызывая легкую дрожь по спине, — так что лучше дружи со мной, а не набивайся в плюшевые враги, дорогуша.
Кэролайн беспрекословно последовала за Майклсон, и в эту минуту ее действия казались абсолютно правильными.
За пару метров от туалета Форбс отчётливо услышала, как струя воды ударяла о керамическую раковину и мельчайшие капли разносились в разные стороны, падая на на грязный от мокрых следов пол. Слышалось ровное дыхание девушки, заканчивающей мыть руки, пульс ее притягательных венок. Ребекка и Кэролайн зашли в дамскую комнату, сначала лишь один мимолетный взгляд был брошен ученицей на вошедших, но, когда Ребекка облокотилась на металлическую дверь, в ее глазах промелькнуло непонимание.
— Давай, смелее, — Ребекка ожидала неумелого представления, а Кэролайн сделала несмелый шаг навстречу своей жертве, — давай же!
Голова не могла отвернуть жаждущий взор от белых ключиц, приподнимающийся вместе с грудью. Миг. Форбс вцепилась острыми клыками в человеческую плоть, и девушка отчаянно вскрикнула.
— Замолчи, — приказала Майклсон, та повиновалась, пока вампирша высасывала из нее красный нектар. — Думаю, тебе хватит, — обратилась она уже к пьющей кровь, — остановись!
Форбс отстранилась от обомлевшей девушки, по ее подбородку стекали алые полосы, а лицо возвратилось из зверского в свое обычное состояние.
— Дай ей свою кровь, ну же, — шатавшаяся без протеста приняла руку ко рту, — а теперь скажи, что она ничего не помнит, и нас здесь не видела.
— Ты ничего не вспомнишь, и нас здесь ты не видела, — повторила она все в точности, и зачарованная с опустошенными зрачками вышла из помещения.
Кэролайн взглянула на сестру Клауса, ожидая чего-то.
— Ждешь аплодисментов? — дразнила ее древняя. — Теперь почти всегда будет так, если, конечно, не слетишь с катушек и не станешь кровожа-адным потрошителем. Мой совет тебе: никакой робости и страха, лишь банальная предосторожность. Сентиментальный нежить хуже жестокого человека. Теперь это — твоя жизнь.
— И много же ты убила? Тебя, наверно, даже совесть не навещала, — язвила Кэрол.
— Больше, чем ты можешь сосчитать. Но я не на исповеди, — усмехалась Майклсон, порываясь уйти восвояси, но вспомнила о чем-то и начала рыться в сумке, доставая утерянный телефон Форбс, — дальше справишься сама, а это твое, да? Кстати, Элайджа не со зла на тебя накинулся, это просто вековой голод. Прощай, — Ребекка исчезла, ее слова заставили молоденькую вампиршу расстроиться.
«Он не специально тебя убил, » — о, как это успокаивало, аж хотелось раскрошить зеркала до стертых окровавленных костяшек, которые бы напомнили о том, что она еще испытывает поистине что-то человеческое — боль.
***
Когда солнце еще стояло над горизонтом, бар наполнялся звуками поднимающегося и опускающегося на столы стекла. Клаус не замечал голоса других посетителей, его внимание было приковано к пускающей заинтересованные взгляды брюнеткой, стоящей за барной стойкой и бесстрастно обслуживающей разносортных клиентов. — Как тебя зовут, дорогуша? — спросил гибрид после второй стопки согревающего глотку бурбона. — Стефани, — она одарила его дружелюбной улыбкой. — Клаус, рад такому приятному знакомству. Выпьешь со мной? — По какому поводу? — добродушно отвечала она, не отталкивая грубостью. — Разве нужен повод? — он вскинул бровь и почти весь разговор с барменшой улыбка не сползала с его самоуверенного лица. — За знакомство, — Стефани чокнулась с Клаусом, выпив до дна. — Плутовка. Отделалась апельсиновым соком? — Я на работе, так что пока не могу, — она отвела взгляд зеленых глаз. — А когда же сможешь? — Майклсон изучал ее личико с наливными щечками, прикрытыми древесными кудрями. — Завтра. — Как насчет прогулки? Допускаю, ты устала от этих душных стен. Стефания начеркала что-то на салфетке и передала ее Никлаусу. Он кивнул и убрал заветные цифры в карман своей черной куртки. — Здравствуйте, — через мгновение Стефани поздоровалась с тем, кто подошел к бару в в такой ранний час. — Чего желаете? — Желаю поговорить по душам со своим братом. Из выпивки, пожалуй, ничего. Сердце Клауса пропустило пару сбивчатых ударов, а нос учуял знакомый запах накрахмаленной рубашки, смешанный с аурой терпкого парфюма, и серьезные намерения старшего Майклсона. Никлаус сразу сопоставил возвращение Элайджи и отсутствие Ребекки, приплетая сюда и обращение Кэролайн. Когда Клаус обернулся, его рот изобразил дугу, которая обыкновенно раздражала собеседника и не сулила ему ничего хорошего. Появление Элайджи вызвало у него удивление, какое он так мастерски скрыл под маской фамильярности. — Эла-айджа, вот так встреча! Какими судьбами? — барменша наполнила стакан гибрида янтарной жидкостью и забрала купюру, лежавшую между вновь встретившимися братьями. — Я не буду сейчас тебе припоминать, как ты со мной обошелся, но… — Но мне теперь надо наказать Ребекку… — прикинул он, как уже с удовольствием делает это. — Нет. Ты этого не сделаешь, Никлаус, — несмотря на умение Элайджи вести дипломатические переговоры, сводный брат в его сферу влияния не входил. — Ты же осознаешь угрозу, которая нависла над древом Майклсонов. Но, может ты справишься сам? — Я справлюсь. Вы будете только мешаться, — в своей излюбленной едкой манере заговорил гибрид. — У меня же есть теперь Кэро-лайн. Не посвятишь меня, каким чертовым образом белая и пушистая школьница обратилась? — Я иссушил ее после пробуждения, а Ребекка умудрилась дать ей свою кровь за пару часов до смерти. Нелепое стечение обстоятельств, — Элайджа поправил рукав черного костюма и продолжил, уходя в шепот, — у тебя есть какой-то план касательно ведьмы? Клаус томно вздохнул, вставая с просиженного места. У выхода он обернулся на наблюдающего за ним Элайджу и, не церемонясь, спросил: «Ты идешь?» Он не забыл подмигнуть на прощание хорошенькой барменше, которая была не намного старше Кэролайн.***
— Добро пожаловать в наше временное пристанище, — с доброй иронией произнес Никлаус, обводя рукой внутренности их уединенного дома. — Где Ребекка? — поинтересовался Элайджа. — Я хотел задать тебе тот же вопрос, — Клаус стоял напротив брата. Его вдруг поглотил эффект дежавю: Ребекка не раз заставляла братьев заботится о ее отсутствии, а она была нелегкой добычей. Роком был задуман порочный круг, неотделимо связывающий Клауса, Элайджу и Ребекку. Эти трое, как магнитом притягивались друг к другу со своими неприятностями, однако на этот момент их объединяла одна большая проблема. — Она там, где меня нет, а это уже о чем-то говорит. Бедняжка. Как она там в одиночестве? Зачем тогда было будить брата? — бравада ядовитых фраз лилась с его уст, но за тысячу лет старший Майклсон обрел иммунитет против этой волчьей спеси. — Ты привел меня сюда, только чтобы как следует почесать своим языком? — Нет, хотел поинтересоваться, как тебя нравится изменившийся Мистик Фолс, — не переставал он. — Ты издеваешься? Последнее, что я помню, как был в Новом Орлеане и отстаивал свои, но не волнующие тебя права. а теперь я просыпаюсь в Мистик Фолс и узнаю, что сердце Майкла отделили от него самого, а вдобавок оно украдено какой-то ведьмой, настоящие цели которой нам неизвестны. Да, у меня все в полном порядке, ведь меня решают разбудить лишь тогда, когда проблема корнями упирается в древо Майклсонов. Несите чай с тортом, — эта пламенная речь помогла ненадолго заткнуть Никлауса, — а вы еще с этим ничего не желаете, Никлаус, — он не докончил свои небезосновательные обвинения, встречаясь с удивительно понимающим братский взглядом. — Либо он не выспался, либо переспал, — заключила Ребекка, вошедшая в комнату, будто возомнила, что гнев Клауса из-за ее самодеятельности будет нейтрализирован его занимательной беседой с Элайждей. Сестра заметила, как брат хотел испепелить ее одним взглядом, но с предосторожностью воскликнула: — У нас, кажется, гости. Она оказалась права. На пороге возникла женская фигура. Дикость в опухших глазах настораживала, волосы растрепанными копнами ниспадали на нервно вздымающиеся плечи, а руки были запачканы тем, от чего у всех остальных, находящихся в комнате умеренно возбудилось обоняние. — Клаус, я убила человека! — Кэролайн не знала, что делать, ввзывать к помощи оставалось только Клаусу.
