Мой страшный сон

      Вечером Кэролайн возвращается домой от Гилбертов, с Еленой они обсуждали совместный проект по экологии, который потом должен воплотиться в неприкосновенный зачёт. Девушка застаёт хмурого Джереми, один раз вышедшего из своей комнаты, чтобы сообразить себе калорийный перекус для мозгов. Форбс собирается уходить, когда с работы вернулась уставшая Джена — тетя Елены — плюхнувшаяся на кресло рядом с девочками и расспрашивающая о дневных успехах.       Кэролайн все не выпускала из разума мысль о том, что она уже не та, кем была вчера, позавчера и все пролетевшие семнадцать лет. Теперь она проводила осязаемую только для неё черту между собой настоящей и прошлой беззаботной жизнью. Теперь все казалось ей ненастоящим, потому что лишь единственное воспоминание об открывшимся ей бессмертии словно парализовывало мозг. Девушка проклинала и без того проклятое бессмертие, не знала, как рассказать близким, и стоит ли вообще посвящать их в свои заклеймённые тайны.       Вампирша продумывала проект, но в то же время витала в грозовых тучах, которые насквозь пропитались дождевой водой. Форбс осенила необычная для девочки-подростка идея пройти через стройку, ведь так было короче.       Она пролезла под ограждающими стройку листами железа и встретилась взглядом со смуглым мужчиной, сидевшим на большом каменном блоке. По своим обостренным чувствам она поняла, что он перевязывает раненый палец и обрабатывает антисептиком единичные ссадины на лбу, доставшимся ему, видимо, после нелегкого труда.       Мужчина с равнодушием разглядывал девичью тень, что было совсем недальновидно. Вокруг не было ни единой души, но Кэролайн возненавидела за это именно себя.       Молниеносный рывок бесшумно разрядил влажный воздух, чуть поднимающий невидимую во тьме пыль. Глухой стон секунду колебал сумеречное спокойствие, пока за оградой мирно журчали сверчки. Кэролайн выпустила бездыханное тело из объятий, ужасаясь своей ненасытностью, безвольностью, которая вынудила девушку убить невинного человека ради удовлетворения омерзительной вынуждающей потребности. Но так она думала, когда здравый смысл пробуравливал негу опьяняющего наслаждения.       Она хотела написать маме, что еще задержится у подруги, но вовремя вспомнила о ночном дежурстве и решила попросту ничего не сообщать. Как Форбс не любила детективы и триллеры, все же она не рассчитывала, что в жизни ей придется прятать труп.       Кэролайн опустилась рядом с мужчиной, подбирая дальнейший план. Девушке вспомнилось, что Клаус что-то говорил о необходимой ей помощи. Это стало отправной точкой. Красная шапочка побежала в лес.

***

      Никлаус без слов следовал на место преступления, но никакого вердикта для Кэролайн не было вынесено. Он не обвинял ее, как истязала себя Форбс, не порицал ее, и она думала, что это жест сочувствия.       Во главе с девушкой собрались остатки семейства Майклсонов, гибрид констатировал факт: — Ты убила его. Молодец.       Глаза Кэролайн округлились. Ей не верилось, что сейчас он может пускать неуместные смешки. Клаус смотрел на нее с заговорщицкой ухмылкой, казалось, полной одобрения. Только сейчас ей приоткрылся занавес его загадочной фигуры, оголяя самые явные наклонности. — Но…что мне делать? — Ребекка с Элайджей с жалостью наблюдали за ступорившейся вампиршей, которая впервые убила, испытывая вполне нормальные терзания совести и ожидая, что ее осудят, но помогут встать на верную ступень. И ее хвалят. Хвалят с дьявольским огоньком в глазах. — Завтра его найдут копы, странные отметины на шее сбросят на выдуманного зверя. А ты? Тебе нужно научиться себя контролировать, — начал было гибрид с откровенной серьезностью.       Вообще девушке вырисовывалась устрашающая картинка, где шериф — никто иная как Элизабет Форбс — осматривал мертвеца, составляя туманный протокол, представляя белёного зверя, бродившего по окраинам, от которого необходимо обезопасить местных. Но никак не представляя собственную дочь, какая калачиком спит в одной из комнат их дома, какая ежедневно с заботой готовить горячие тосты на завтрак и обнимает на удачу, осветляя пасмурное настроение. — Может, его лучше куда-нибудь спрятать? — с неуверенностью подала голос Форбс, рассчитывавшая на одобрение. — Страшишься закона? — Клаус испытывал новообращенную на прочность, хотя в его мозг уже забралась мысль помочь хрупкой на вид вампирши с уборкой улик.       Изредка Кэролайн пускала неравнодушный взор в Элайджу, потому как он покончил с ее жизнью — даже не извинился. Но если до встречи с ним она ненавистно кляла его, то, когда их разделяло расстояние в паре шагов на окунувшейся в ночь стройке, все прошлые эмоции куда-то улетучивались. Лицо первородного было наделено маской благородства, в чём имел место ещё костюм, Элайджа выглядел старше Никлауса, мудрее, но спокойнее. Однако что тут можно сказать? «Зачем ты меня убил?»? В какой раз уже было совершенно неясно, что делать в ситуации, связанной с вампирами. И Форбс видела, как брат и сестра Клауса терпеливо ожидают, когда он покончит с образовавшейся неурядицей и вернётся к тому, чем был занят.       В семейном кругу его уважали и, наверно, остерегались. — Милая, когда в следующий раз будешь убивать, позови меня, — Майклсон тащил за собой мужчину по колючему щебню, ещё более обезображивавшему его, — я имею огромный опыт в таких делах, — Кэролайн передернуло: сначала после ласкательного слова, потом от нескольких последних. — Итак. Что предлагаешь? — гибрид заглянул в мечущиеся зрачки. — Ну…ты же сказал, у тебя большой опыт…может, закопать? — с надеждой ответила Кэр. — Разве у тебя есть желание копать могилу? — бросила небрежный смешок Ребекка, до этого молчавшая, как рыба. — Предлагаю сжечь, — отозвался Элайжда. — Но… — Форбс не успела возразить, как труп вспыхнул от спички, незаметно подброшенной Никлаусом.       Пространство вокруг загорелось ослепляющим заревом, но через минуту до слуха донёсся громкий визг полицейской сирены. Шериф прибыл на полянку, с фонариком осматривал обуглившиеся останки, безрезультатно рыща в темноте.

***

      Четверка успешно скрылась через кроны развесистых деревьев, укрывающих их от лишних глаз. Они оказались у дома Майклсонов.       Форбс помогли избавиться от тела, и она могла идти. Однако девушка не знала, с каким тактом нужно уходить, когда оставляешь явных свидетелей преступления, особенно древних вампиров. — Ник? — Ребекка позвала его, чтобы войти домой. — Ждите меня там, я провожу эту милую особу ради безопасности человеческого рода, — уклончиво ответил Клаус, подошедший к сконфуженной излившим вниманием Кэролайн. — Что, у тебя нет вопросов ко мне? — простодушно спросил он после второй минуты молчания. — Я как раз думала, — она собиралась с мыслями. — Ты много людей убил? Или даже нет смысла спрашивать? — сказала Форбс, но тут же поняла, что это слишком глупый вопрос. — Дорогуша, я, конечно, отличный счетовод, но считать всех, кого я убил за десять веков? Попахивает сумасшествием, не кажется? — девушка вздохнула, будто ожидала услышать что-то противоположное, чуму гибрид мысленно посмеялся. — Как ощущения? — произнёс он будто невзначай. — Выглядишь отлично, но цену этому можно поубавить, если овладеть самым ценным — контролем. — Но как? Ты так просто говоришь о контроле, тогда когда я не имею ни единого представления о нем, — девушка выставила руку вперёд, с легкостью ломая молодую ветку.       Майклсон немного подумал насчёт правильно ответа, пока рассматривал проблески городских огоньков перед собой. — Так уж и быть. Преподам тебе один урок. Не отставай, — вампир исчез, а Кэрол без раздумий последовала за новым учителем по таинственной вампирологии.       Она нагнала его в сквере, освещаемом одиночным фонарем, когда в поле зрения попала быстро передвигающаяся тень в темном капюшоне с рюкзаком за плечами.       Никлаус обменялся с Кэролайн взглядом и пришвартовал чёрный капюшон к холодной и шершавой от неровного покрытия стене. — Кэролайн, приступим к занятию, — вычурно продекларировал он, и Форбс стала ожидать преподавательских указаний. — Первое: внушение. Сконцентрируйся на том, что именно хочешь внушить. Нужен непрерывный зрительный контакт и концентрация всей своей воли на объекте, — распинался Клаус, не обращая внимания на остолбеневшего прохожего, но увлечённый этой затеей с Форбс. — Давай.       Практикантка успокоила человека так, как делала Ребекка. — А теперь — зелёный свет. Но ты поймёшь, когда следует остановится, по его сердцебиению. Вообразит, что ты — связующее звено между жизнью и смертью. Лишь от тебя зависит, будет ли он жить или умрет без единой капли крови.       Вампирши собранно кивает и вцепляется в расслабленную глотку. Каждый считанный глоток — как бьющая в голову приятным судорожном затяжка. Каждый отчетливый стук сердца — как слуховой оргазм, скатывающийся с ушных косточек. Из жара бросает в холод, а нахлынувшая эйфория гасит все благородные устремления.       Сквозь плотную пелену грёз до Кэролайн донеслось упрекающее рычание: — Кэро-лайн, — она отпускает парня, даруя жизнь. — Сейчас немаловажная вещица — твоя кровь.       Клаус просвещал Форбс, однако был не первым за сегодняшний день. Когда его сестра обучала ее, девушка восприняла это как нечто снисходительное. Никлаус же передопросил это с большей непринужденностью, отчего раздумий об отказе не появлялось. Она признала, что его компания самая приятная из всех Майклсонов, и впервые видела в нем не только строгого брата Ребекки, но личность, обособленную от этого мира полупроницаемым куполом, ключ для которого доставался не всем. То, каким он был с семьей, и то, каким был с ней наедине — две разные вещи.       Когда Никлаус давал частные уроки, девушка видела, как ярко в его глазах горел фитиль энтузиазма, ему было это не в тягость, и он оказывал ей огромную услугу, поэтому наполовину с излишком внутренней силы в грудной клетке засели чувства приязни и светлой благодарности. Разумеется, пара занятий / только первый шаг на пути к настоящему самоконтролю, но он был сделан, был очень важен.       Майклсон с победоносной улыбкой приблизился к Форбс: — Умница, — он по-собственнически смахнул каплю свежей крови с ее пачканых губ, словно намазанных вызывающе красной помадой, пробуя металлическую жидкость на вкус и запах, не отрываясь от лица молоденькой вампирши. — Я все-таки была неправа. Эти ощущения непередаваемы, — переняла его озорной настрой Кэролайн.       С десяток секунд первородный вглядывался в с недавних пор знакомы черты. Гибрид возвел брови вверх, точно две тонкие запятые, что предвещали их следующее не менее странное столкновение как-нибудь в другой раз. — Твоя мама не ищет тебя? — наконец спросил Клаус. — Только если в роли того, кто убил человека и сжёг свежий труп, — нервно усмехнулась она. — Что? Неужели? Твоя мать — полицейский? — Она не просто полицейский. Она — шериф Мистик Фолс, — сказала Кэролайн с нескрываемой гордостью, что в ее случае казалось слегка комичным. — Интересно… — задумчиво заключил Никлаус, избавляя девушку от дальнейших расспросов. — Меня ожидает семейный совет, но, думаю, ты не забудешь, где нас можно найти. — Спасибо, — Клаус думал, что ему послышалось, но Форбс произнесла это с большой достоверностью. Гибрид пропустил через себя это редкостное для него слово: он не помнил, когда слышал его последний раз в свой адрес, тем более — произносил его.