Мой страшный сон

— Сдавайся, мальчишка, — грозный голос отца набасисто отдавался в ушах, а затупленный меч некасаемо пригвоздил парнишку к жесткому стволу, одному из многих, к каким его не раз прикладывали со злости.       Мальчик мог выдавить из себя лишь досадную ухмылку, прокаленную неиссякаемым рвением одержать победу, а его глаза взором выжигали мшистый бугорок, куда было закинуто средство его главной защиты. — Нет, — чуть различимо сказал он. — Щенок! — мужчина сорвался на крик, бросая сына на колкую лесную подстилку. — Упрямишься?! Упрямься с дворовым отродьем, но не со мной!       Майкл рывком заставил встать подростка, когда взялся за шкирку короткошерстного жилета, треснувшего под его обостренным усердием. — Ты — сслабый мальчишка, позор семьи, шакал среди викингов. Твой удел — бегать за юбкой матери, — оскорбления сыпались градом на бедного парня, но он сдерживался, понимал, что, если пустит хоть слезинку, отец и вовсе озвереет. — Отец! — откуда-то сбоку донесся басистый возглас.       Элайджа, запыхавшийся, стоял с раскинутыми руками, бравый меч был готов встать на защиту брата. Вслед за ним прибежала златокудрая сестра, испуганная вестью о том, что отец увел сына в лес, захватив с собой оружие. — Прекрати, прошу, отец! — Ребекка припала к его ногам, чтобы разжалобить.       Майкл в замешательстве оглядел окруживших его детей, сжал челючть и ушел, оставляя после себя следы — каждых хрустел разочарованием. — Ребекка, — прогорклый хрип вышел из истощенной гортани.       Еще не отрыв глаз, Никлаус почувствовал, как железная тяжесть сдавливает его затекшие члены, как по всему телу ощущается тупая, ноющая боль. Веки словно были намагничены, слипались от тошнотворного духа вербены, делающей каждый вдох таким, точно его надо заслужить. Пахло и ядовитым аконитом, сводящим каждую клеточку тела с ума.       Рецепторы, казалось, атрофировались, но одно Майклсон знал — усмиряющие дозы были кобылиными и вводились ему постоянно.       Наконец гибрид нашел в себе немного от оставшейся силы, чтобы приоткрыть наполнившиеся влагой глаза.       Он, распростертый на бетонном покрытии, был прикован цепями к колышку, вогнанному в пол. Сквозь водянистую пелену Никлаус различил блики ослепляющей лампы, одиноко торчащей из потолка, хотя не отличающейся ярким свечением.       Тишину в четырех душных стенах нарушил щелчок замочной скважины. Подобие наркотического опьянения хоть и было сильным, гибрид смог развидеть вставшую над ним женщину.       К нему свисала, точно пышная львиная грива, копна смоляных мелких-мелких кудрей, а лицо обтянутое бронзовой кожей, разглядывало его с холодным отвращением. — Ведьма, — враждебно прошипел Клаус, звеня сковывающими руки цепями. — Угадал, — мановением жилистой руки она заставила мужчину застонать от нестерпимой боли, напористо пронзившей головные сосуды. — Запомни меня как ведьму, — она чуть ли не зевая, прервала пытку. — Ты пожалеешь об этом, — ему было наплевать, что он говорил ей эти угрозы снизу вверх, потому что они имели свой вес. — А теперь представь, что я смогу противостоять тебе с бессмертной отметкой, потому что грядущий ритуал ты пропустишь — будешь гнить здесь и вспоминать о временах, когда ты был полновластным обладателем своей судьбы, — рассказывала Ананке, рисуя в мечтах свой триумф. — Подойди поближе и ты уже не будешь властна над своей судьбой, — огрызнулся гибрид, жалея о том, что не нашел ее раньше и при более благоприятных обстоятельствах.       Бланк приблизилась к его изголовью, а Клаус безуспешно рванулся из оков. — Увидимся в твоих снах, — ведьма воткнула ему в шею холодную иглу, из которого засочилась ядреная смесь, быстро растекающаяся по спазмированным венам.        Клаус опять забылся.

***

— Есть кто дома? Ребекка? — Кэролайн прибежала к лесному домику, сердце билось в диком ритме.       Перед ней возник старший Майклсон, его черты были полны невозмутимостью. Форбс не доводилось произнести хоть слово в сторону первородного, высушившего ее. — Ребекки нет дома, я могу быть чем-нибудь полезен? — девушка словно проглотила язык. — Клаус…он…мы пошли к ведьме, но…мне кажется, что-то не так. Клауса убили?! — у Кэролайн потекли слезы, которые вынудили Элайджу по-настоящему забеспокоиться. — Успойся и расскажи все сначала, — вампир притронулся к ее подрагивающим плечам, чтобы помочь ей собраться с мыслями.       Девушка поведала все, как он и просил, и прежние спокойствие Элайджи значительно подорвалось. — Ты должна как можно скорее показать мне этот дом, — с большой настойчивостью проговорил он, Кэролайн согласно кивнула.       Они мигом вернулись на то место, где ещё какой-то час назад Форбс переживающим взором провожала Никлауса. — Стой, а если она его…убила? — ей трудно давалась самодисциплина и сейчас. — Держи себя в руках. Я уверен, что он жив. Никлаус бессмертен, его не так просто убить. Наша семья первородная, мы — самые первые вампиры, от которых произошли все остальные. Но Никлаус к тому же гибрид, он сильнее всех нас. — Что значит гибрид? — Он и вампир и оборотень, — древний встретился с непонимающим выражением девушки. — Что? Есть ещё и оборотни? О них я только читала комиксы. — Как будто о существовании вампиров ты много чего знала, — это заставило мужчину приподнять уголки губ. — Но что ты собираешься делать? — девушка начала переваривать необходимую информацию, но убеждения Элайджи временно утихомирили ее. — Для начала просто поговорю. Если не поможет, что очень вероятно, то придётся выдумать другой план по спасению моего брата. — рассуждал он. — Но тебя я буду вынужден попросить остаться под прикрытием. — Мне говорят это уже второй раз за день, правда, ничем хорошим первый раз не закончился, — это вырвалось само, разбавленность брала верх, потому как Кэролайн ничего не могла сделать для похищенного Майклсона — по незнанию настигнувшей «их» угрозы она была лишь свидетелем, который дал необходимые показания. — Здравствуйте, мне нужна Ананке Бланк. Не могли бы вы ее позвать? — со сдержанной вежливостью проговорил вампир. — Это важно. — Нет, уходите, — женщина собиралась захлопнуть дверь перед носом незнакомца, но спокойный голос позади остановил ее: — Так вот ты какой, Элайджа Майклсон, — Ананке скрестила руки на груди и с горькой усмешкой смотрела на первородного, о котором слагали легенды. — Уже думала не увидимся, — наглый тон Элайджа ненавидел. — Где мой брат?! Что ты с ним сделала? — Какая разница — он же бессмертный? — старший Майклсон стиснул зубы. — Ты можешь быть следующим… — Я не желаю играть в твои игры. Верни Никлауса, иначе ты пожалеешь. — Он так же говорит, сразу видно, что вы с ним одной крови, — самоуверенность Ананке зашкаливала, и это так напоминало Клауса, когда он досконально продумывал свой план, веря в его безотговорочное претворение в жизнь. — Клаус — мой козырь, а ещё теперь он мне не мешает, а тихо спит, правда, иногда бредит. Но. Уже не мешает. Так зачем мне его возвращать? — хитрый прищур серых глаз выводил Элайджу из себя, но ведьма была права и неприступна, оставалось найти ее слабое место.       Элайджа испарился вместе со своими непросчитанными просьбами. — Ведьма нашла способ заточить моего неосторожного брата, — делился Майклсон с вампиршей, когда покинул порог Ананке. — Все гораздо сложнее, чем можно было бы подумать.       Казалось, Кэролайн перенеслась в какое-то средневековье — настолько ей были чужды ведьмы, оборотни, таинственные «заточения», ведь еще недавно она узнала о кровососах, кем собственно стала и сама. И древнего Форбс слушала с предельным интересом, как будто он посвящал ее в сказочные реалии квеста, необыкновенно серьезного и неотлагаемого, первопричиной которого стала опасность, в какую попал ее друг своеобразный наставник. Но квест изначально не предполагал участие школьницы-вампирши, она стала случайным претендентом на место. — Но как нам его спасти? — Кэролайн вжилась в роль отважной спасительницы. — Нам? — удивлённо сказал Элайджа. — Это не твоя война. Ты не будешь в этом участвовать.       Нельзя было точно понять, вздохнула девушка от облегчения или от категорического несогласия с вынесенным вердиктом. Она просто нервно прикусила нижнюю губу, обдумывая ответ. — Но вы же выиграете войну? — Не будем загадывать, — древнему наскучило отвечать на неочевидные вопросы девчонки, с которой общался его младший брат, и она заметила, как он насупился.       Кэролайн не знала, как попрощаться, поэтому сказала, что она уходит, чего мужчина, наверно, с нетерпение ждал. Его отказ в ее помогши она расценивала как оскорбление, хотя, по правде говоря, решение было правильным: риск, угроза, опасность — это не то, к чему призывали девушек. Но Форбс движимостей элементарное волнение за судьбу вампира, однако Элайджа говорил о похищении Клауса не так эмоционально, и она не смогла бы поставить себя на его место.       «И как тут нужно себя вести? Забыть, что Клауса пытаю и держат в заложниках из-за того, что я ничего не могу сделать?» — зашла девушка домой с вовсе не веселыми думами.