Мой страшный сон

      Молодая девушка глядела приоткрытую форточку, впускающую в комнату холодный воздух. Она присела на двуспальную кровать, в которой ей предстояло провести сегодняшнюю ночь и, наверно, несколько последующих. Справа завиднелось короткое движение: позолоченная ручка двери повернулась, пропуская Кэролайн внутрь. — Хочешь пообедать? — гостеприимной вежливостью предложила она, однако вампирши хотелось не есть, а поглубже воткнуть в уши наушники и просто отдохнуть. — Если честно, ты читаешь мои мысли, — Стефани с фальсифицированной радостью гостя спустилась и навернула пару бутербродов с дивно пахнущим салатом.       Для Форбс все происходящее казалось нереальным. Барменша не протестовала и не вырывалась только из-за внушения, прекрасно поработавшим с ее нервными окончаниями. Почему все опять были уверены, что Кэролайн согласится участвовать в этой афере, девушке оставалось лишь догадываться. Но по доброте душевной она не стояла в стороне — ее отзывчивость часто путали с ее обязанностями. — Иди посмотри телевизор. — Но я не как-то не хочу. Может, сыграем в настольную игру? Я видела, у тебя есть Монополия, — гостьяпосмотрела щенячий взглядом. — Иди посмотри теле-визор, — настойчиво произнесла Кэрол, сконцентрировавшаяся на зрачках напротив. — Я пойду телек посмотрю, — Стефания уже беспрекословно прошла в гостиную: вампирша облегченно выдохнула.       Сейчас она была не в духе; ее мысли вертелись вокруг гибрида, после возвращения из плена возомнившего себя тем, кому отказать невозможно. Форбс должна была «нянчиться» со взрослой девчонкой, делить с ней свой кров и постель, зная, что барменшу разыскивает ее мать — ведьма, сумевшая на какое-то время обезвредить самого Клауса.       Девушка плюхнулась на нервно скрипнувшую кровать и начала слушать музыку, однако она все не успокаивалась, будто бы ей хотелось заняться не этим.       Бланк села на пастельный ковёр в позе лотоса и следила за движениями инопланетного корабля, попавшего в космическую перестрелку. Еще раз оглянувшись, Кэролайн проскользнула во двор, чтобы нанести кое-кому неожиданный визит.

***

— Прелагаю сжечь ее дом, — категорично отрезал Клаус, вертящий дешёвую зажигалку между пальцев. — Ты же понимаешь, что, если это не сработает, она примется за нас с ещё большим усердием, — говорил Элайджа себе под нос, когда застегивал именные пуговицы на своей рубашке, пытаясь разглядеть своё серьезное лицо в грязном зеркале. — Ты действительно не мог отыскать места получше? Мой гроб куда уютнее. — Конспирация, — разом ответил он на оба вопроса.

***

      Туго зашнурованные сапоги солдатского типа вышагивали своеобразный марш по наводнённым ливнем улицам, длинные ноги скрывали штаны цвета ворона. С недлинных овсяных копен стекала подстуженная вода, омывающая не раскрашенное косметикой лицо. Девушка, казалось ментально находилась не здесь, не на сырой улице маленького городка. Ее блюдца сосредоточенно выискивали что-то.       Белокурая странница потуже затянула свой непроницаемый плащ и дернула за выпирающий посеребрённый полупрямоугольник на двери.       Мужчина за барной стойкой настороженно взглянул на посетительницу, как на повелевающую водной стихией. — Вам дать полотенце, — с сочувствующей интонацией сказал он.       Она посмотрела на него с нескрываемым удивлением и спросила: — Мне нужны Майклсоны. Вы знаете Майклсонов? — девушка пыталась достучаться до нейронов владельца, чтобы он выдал ей необходимую информацию. — Клаус Майклсон? Ребекка Майклсон? Элайджа Майклсон?! Вам о чём-нибудь говорят эти имена?       Но тот лишь странно повёл плечами: «Не припомню таких».       Необычная посетительница устало кивнула и запустила пальцы под верхнюю одежду, нащупывая нить, на которой висела подвеска — синий камень-кристалл, какой она компульсивно сжала. — Я чувствую, они здесь. Я найду их… — шептала девушка себе в шею. Она, не просохшая, растаяла в вечернем дожде, ведомая неиссякаемой внутренней силой.

***

      Неспеша Кэролайн шла к бару — она настолько не спешила, что зашла за жвачкой в киоск, забрала у Бонни как-то оставленное маленькое складное зеркальце и выбрала более длинный путь.       Исполосовавшие небосвод кустистые тучи предвещали скорое изменение погоды, Форбс ускорила шаг.       Внезапно сзади подул неестественно тёплый ветерок, на ее плечо с робкой осторожностью легла чья-то мягкая рука. Кэролайн оглянулась, но позади предстал не смеркающийся сквер, а одарённая утренним светом оранжерея, где в стройном порядке один бутон был краше другого.       В нос ударил разноголосый аромат, непривычно кружащий голову; цветочная галерея сначала показалась ей маленькой, однако с каждой секундой зрение доказывало обратное. Слух ласкало мерное жужжание местных обитателей — одна оса проделала несколько восьмёрок над блондинистой макушкой, изучая запах Кэролайн, сладкий и манящий. — Нравится? — из-за живой витрины, обвитой ещё не созревшими виноградными листиками, вышел Клаус, одетый в шикарный белый костюм, слепящий глаза.       Только когда вампирша увидела парадный наряд первородного, она обратила рассеянное внимание на своё одеяние: Кэролайн стояла в том же изумрудном платье, что одела на школьный вечер. — Как ты это сделал? — с улыбчивых уст слетел возглас, полный детского восторга. — Прикосновение погружает в сознание. Мы сейчас в моем воображении, — он призывающем протянул ладонь девушке, — я покажу тебе кое-что. Не возражаешь?       Как только Кэролайн дотронулась до него, она ощутила палящий жар, одновременно горячащий и холодящий кожу.       Майклсон привёл девушку к пышной клумбе, выделявшейся среди прочих, точно ценилась владельцем более всех. — Это может показаться глупым, но… — ямочки смущения заиграли над приоткрытыми губами, — даже не думал, что скажу это. Мне нравятся эти цветы, они для меня — символ тихого бунтарства в живом мире. Смотри!       Гибрид щелкнул пальцами, и солнечный свет тут же погас: за пределами оранжереи воцарилась немая тьма. Спрятанные до этого в тесном сплетении лепестки в миг раскрылись, являя изящные малиновые цветы с розовой крапинкой. — Это Ночная красавица — Миралибис иначе. Они начинают распускаться на заходе дня и полностью раскрываются именно ночью вопреки всем остальным, — Клаус сорвал хрупкую «красавицу», сестры которой остались мирно вдыхать свежесть волшебной ночи. — Опять же странно. Теперь это растение ассоциируется с тобой. Ребяческая игра слов, но все же…       Люди не видели, — никого здесь не было — но видел случайно пролетевший мотылёк, видела старая декоративная пальма, как в глазах у тех двоих, что застыли в порочной неопределенности, всплыло что-то ломающее изнутри, что-то запрятанное и тайное. — Это все очень красиво и… — ее зрачки метались от синего галстука к его синим глазам, — так…мило…       Но Кэролайн боялась прямо посмотреть ему в глаза, чтобы избавиться от проклятой неопределенностью между ними. Ее трясло, как в лихорадке, страх сделать следующий шаг сковывал по рукам и ногам, а Майклсон, как назло, медлил, продлевая столь мучительную пытку неизвестностью.       Рука Клауса аккуратно вплела сорванный цветок в выпадающие прядки за ухом вампирши, пока она, как вкопанная, стояла и лишь ждала чего-то предрешающего.       Однако ничего не последовало. Взор нашкодившего ребёнка перенесся из воображаемого сажа в реальность, где по правде уже белёсый полумесяц печально смотрел на Землю, и оглушающие раскаты грома неразлучно следовали за властным хлыстом грозы. — Мне надо домой, — сдержанно произнесла Кэролайн, избегая зрительного контакта с гибридом. — Тебя подвезти? — Наверное. — Наверное, — отстранённо вторил он, заметивший замешательство в юном лице. — Спокойной ночи, — сказал Клаус, когда девушка выходила из машины. — Да, и тебе.       Ему вспомнились ее сегодняшние слова о приглашении, и живот скрутило ноющим комом, где смешались и воздушные бабочки, и прожорливые тараканы. Единственная вещь отчетливо вставала в его мозгу: Форбс стала белой рябью на рентгеновском снимке, светлым пятном в темном царстве, пускай преднамеренно она ничего для этого не делала.       Они не были близки, редко разговор заходил дальше пары вопросов из-за нагрянувших проблем, но с их первого столкновения под закоренелым эгоизмом восставала некасаемая чувственность, осмотрительность и интерес. И, в первую очередь, не хотелось давать ложных надежд — ни себе, ни новообращенной вампирше.       Надвинутая крыша красного кабриолета постукивала под натиском шустрых капель, Никлаус подкрутил громкость нейтральной мелодии, негромко звучащей из динамиков. Щетки неустанно скрипели, никогда не очищая верхние края переднего стекла, о чем не раз от нечего делать с досадой задумывался гибрид. Черт ногу сломит — и не одну — в такую отвратную погоду, поэтому желание заперетелтся в доме и не видеть, что происходит за окном, мотивировало поддать газа.       Клаус не заметил, как на замасленную ливнем дорогу выскочила темная фигура, блеснувшая под светом дальних фар. Он каким-то образом успел затормозить, а человек слегка облокотился руками на скользкий бампер. — Ну за что мне это? — рассерженный гибрид вышел из тёплого салона в лесной холод, чтобы избавиться от мокрого препятствия. — Клаус? Клаус Майклсон? — надломленно спрашивал измученный женский голос. — Что ещё? Кто ты такая?! — он немного растерялся, ведь своё пребывание в Мистик Фолс не афишировал. — Я искала вас! Нашла! — кричала она в собиравшийся туман, вся измокшая. — Имя. Назови своё имя. Кто тебя послал? — Никто. Я… — девушка свалилась с ног, но Никлаус успел подхватить не, с саднящим сожалением посадил на сухие, чистые сидения. — Фрея… Я Фрея…