Мой страшный сон

— Не волнуйся, со мной она будет в безопасности. Обуздает свои силы, станет бессмертной. — Далия, ты думаешь, что это меня успокаивает? У меня нет иного выбора, — мать уже скорбящим взором в последний раз смотрела на пятилетнюю розовощекую дочку, заботливо закутанную В тепленький тулуп, пыталась вживить в сознание каждую родимую черточку, каждую родинку пухлого лица. — Ты сама пошла на это. Не я заставила тебя, Эстер. Свою часть я выполнила, теперь пришёл и твой черед, — Далия стиснула ручонку Фреи, пока та рыбьими глазками наблюдала то за расстроенной мамой, то за подозрительно спокойной теткой.       Эстер наклонилась к девочке, во взгляде которой читался немой вопрос, долго не могла оторваться от нее, а потом благославительно положила руки ей на плечики и оставила остывший поцелуй на горячем лбу. Слеза пробуравила липкий снег, затем ещё одна и ещё.       «У неё все будет хорошо, все будет хорошо», — заговаривала она сама себе зубы, однако вера в свои слова так и никогда не проснулась.

***

      Гостья проснулась от странного ощущения воды под собой: старый диван насквозь был мокрым от дождевой влаги, пропитывавшей серо-бурую ткань всю ночь, пока отключенная незнакомка становилась главной темой семейных обсуждений.       Опомнившись ото сна, она вскочила и прощупала не высохшую спину, затем склеившиеся волосы, пульсирующую волнение шею. — Выход — там, — внезапно заявил о своем присутствии Никлаус, хмуро указывающий на предварительно запертую изнутри дверь. — Нет, Клаус, подожди! Где Элайджа и Ребекка? — взбудораженная гостья не переставала удивлять. — Итак. теперь послушай меня, дорогуша. Здесь я задаю вопросы, а их с каждым твоим словом становится все больше, — в диком непонимании его бровные дуги не переставали выгибаться. — Откуда ты и кто ты такая? И без магических фокусов, — тут в его взгляде блеснул озорной огонек.       Она быстро потянулась к месту, где всегда висел ее драгоценный кулон, но не нашла его. — Где он? Мне нужен камень. — Для особо невнимательных: требую здесь тоже я, — наконец самодовольная ухмылка растеклась вязким сиропом по его руту. — Я жду. — Я — Фрея Майклсон, ваша давно позабытая сестра, и я пришла, чтобы помочь. У вас же есть проблема? Не так ли? Только не говори, что ты обо мне ничего не слышал. — Мою сестру — Фрею Майклсон, — рисованно начал он, — унесла болезнь лет так тысячу назад. Она сейчас -не больше, чем горка из костей где-то под землей. На тебе же непозволительно много мяса, — недовольный тем, что его хотят обмануть, Никлаус желал проучить самозванку. — Конечно, вы не знаете, какую тайну скрывала всеми любимая Эстер, — серьезным тоном защищалась она, а от громогласного имени Клаус поджал губы. — Она солгала всем о том, что потеряла первую дочь из-за чумы, она отдала меня на вечные муки своей сестре, сделав меня пожизненно пленницей. Взамен на заклинание.       Гибрид слушал ее с умным выражением, будто поучительно-грустную сказку, передававшуюся из поколения в поколение. — Красиво рассказываешь, с надрывом, с поделанной искренностью, но я не верю тебе. Ищи доказательства поубедительнее.       Фрея не была рада такому приему, когда хотела лишь помочь своей потерянной семье. Она рефлекторно оглянулась по сторонам и ответила: — Мне нужно увидеть Элайджу и Ребекку. Так думаю, Финна ты до сих пор не выпускал. И Кола, — с разочарованием рассуждала девушка. — И не выпущу, — злостно проскрипел он, как железные цепи, что стесняли его еще пару дней назад. — Где они? — гостья не отставала от намеченного курса. — Вот возьми и найди их сама — ты же ведьма, — хитрый прищур уставился на нее. — Отдай мне кулон, — выглядела она угрожающе.       Майклсон почтил ее отказом, однако тут же схватился за спинку близстоящего дивана в неожиданном падении в очередном принципе головных болей. — Да вы все сговорились! — в буйстве чувств выкрикнул гибрид, не хотевший сдаваться.       Ведьма забрала принадлежащий ей магический предмет и оставила первородного с кровящей ненавистью к вернувшейся единоутробной старшей сестре.       Побежденный Клаус решил, что с Фреей разберутся брат с сестрой., поэтому она не стоит его нервных клеток. Хотя нет — он только и думал о том, как с ним обошлась ведьма, однако поначалу строила из себя невинную овечку, забежавшую не в то стадо.       Теперь по расписанию была проверка своей подопечной.       На пути к дому Форбс Никлаус встретился с небывалым происшествием — на экране смартфона высветилась иконка с именем «Кэролайн», отчего гибрид чуть нк потерял управление, сделав пару зигзагообразных виляний колесами. — Кэролайн?       Из трубки донеслось сеачала протяжное молчание, прерываемое спертыми вдохами, а затем падающее в яму «да». — Что случилось? — он пытался быть максимально доброжелателен с ней.       Она не отвечала, и тогда в голову Клауса стали закрадываться плохие мысли. — Кэро-лайн, — это всегда нетерпеливое произношение ее имени, слетающее исключительно с уст Клауса Майклсона, будто хлестало внутренности Кэролайн плетью, вымоченной в солевой растворе, заставляло девушку сжаться, усемирить скребущихся внутри стальными когтями демонов и почувствовать вину за что бы то ни было. — Ее нет, — похоронно сказала вампирша. — Где она? — да, они определенно говорили об одном человеке; Клаус зажал педаль газа. — Я не знаю! С самого начала это была дурацкая затея! — Впусти меня, — спокойно сказал гибрид, пока на девушку нахлынуло ступорившее цунами из эмоций.       Она в смятении отворила — перед ней был Клаус, еголицо кипело сдержанностью, Майкрософт пытался не выплеснуть на неё лишнего, но ситуация так и провоцировала.       Ресницы вампирши подрагивали а момент импульсивно принятого решения, она настолько противоречила своим недавно брошенным словам, что пропустила гибрида до крайности невозмутимым «Входи». — Да я везде посмотрела, — протестовала она, глядя на обыскивающего дом Никлауса. — Прости! Прости, Клаус!       Мужские ладони обнадеживающе легли поверх загнутых локтей, и он задумал таким способом выровнять неслушавшееся дыхание. Форбс не могла понять, что делает Майклсон, тогда как нетрусливый от осознания собственной безответственности. — Ты говорила ей не выходить из дома? — проницательный взгляд сине-голубых устремился на расклеившуюся Кэролайн. — Говорила. — Но ты забыла внушить ей? — вопрос был риторическим. Все стало ясно по глазам, соскользнувшим на пол.       Клаус отступил от девушки, разрывая остужавшие полуобъятья, истерически улыбнулся и сказал, что если Стефани нашла ее мать, то пиши пропало. — Я должен проверить ее квартиру. — Я поеду с тобой, — заговорила Кэролайн, искавшая попытку исправить свой промах. — Зачем? — пытливо спросил он. — Я знаю, куда она могла пойти, если ушла сама. — Откуда? — гибрид с сомнением взглянул на вампиршу. — Игра есть такая. Правда илии правда называется, — девушка усмехнулась собственной попытке проявить остроумие, каким обыкновенно буквально искрился Майклсон.       Первородный в заминке склонил голову набок. Короткое «хорошо» одолжительно прозвенело в неловкой тишине, и они в вынужденной спешке последовали наружу. — К великому сожалению, твоё умение развязывать чужие языки не сработало, — Майклсон, с невеселой гримасой державшийся за руль, косым взглядом посмотрел на пассажирское сидение. — На тебе тоже не работает, — можно было подумать, что Форбс не придала сказанному никакого значения, однако Никоаус заинтересовался ее фразой.       Их глаза, точно помесь двух синих энергичных волн, встретились где-то на краю морской бездны, и девушка на секунду забыла, как дышать. Яблочки щёк налились жгучим жаром, затуманивающим девичий разум; приятные ноющие покалывания обволакивали грудную клетку. Она опустила пронизанные краевыми паутинками белки, будто они могли нашептать чего лишнего без ведома хозяйки. — Что ты делаешь сегодня вечером? — Я? Как всегда ничего, — пролепетала она. — Так уж ничего? — задиристо переспросил он, однако Форбс проигнорировала это. — Не желаешь пройтись где-нибудь? — Где-нибудь- это где? — В лесу? — Кэролайн чуть заметно закатила зрачки, предполагая услышать что-то более подходящее. — В лесу? — неуверенно повторила девушка. — Типо как маньяк и жертва? — Типо как маньяк и его напарница, — лукаво усмехнулся Клаус, наблюдавший за взбодрившейся вампиршей. — Тогда я свободна.