Мой страшный сон

      Относительно новый кабриолет, выделяющийся красным металлом на фоне бурой плаксивой осени, подъехал к трещащему от крупных капель дому. Две фигуры: мужская и женская — хлопнули блестящими дверями. Мужская — двигалась непринужденно и прямо, женская — явно хотела поскорее зайти в укромное местечко, брезгливо крутила головой из стороны в сторону, чтобы согнать струи, слетающие с ржаных колосков прически.       Девушка в ожидании застыла на пороге, как бы пропуская хозяина вперед. Вместо тихо посапывающих комнат слух явил недремлющие, оживленные: Элайджа и Ребекка эмоционально разговаривали со сбежавшей поутру ведьмой; Никлаус обрадовался тому, что они отошлют ее куда подальше без его помощи. Кэролайн только странно косилась на новое лицо в этом доме.       Леденящий оскал гибрида будто охладил комнату, где стало и душно, и зябко одновременно. Три дискуссирующих «родственника» сначала смерили взором появившегося Клауса, затем переглянулись, посылая друг другу секретные невербальные сигналы. — Что за шум, а драки нет? — воодушевленно отчеканил гибрид, не забывший про стоящую позади Форбс.       Своим видом Элайджа дал понять, что не одобряет брошенной в них реплики брата: — Никлаус, ты опоздал на семейный совет. Опять, — он повернул голову в сторону Кэролайн, — к тому же привел эту юную особуя, чьих ушей здесь быть не должно.       Вздувшиеся на лбу первородного венки, казалось, налились закипающим железом, губы сильно сжались, чтобы в следующий миг разжаться с еще большей силой. — Во-первых, это моя территория, и я решаю, кому оказать честь своим гостеприимством — вот как раз этой ведьме тут не рады, — он выплюнул жесткие слова, а его подбородочный выступ в нетерпении поравнялся с кончиком носа. — Что касается Кэролайн… Элайджа, черт возьми, будь более учтив и обходителен с нею. Она — наша гостья.       Девушку обуял пламенный стыд, у нее появилось впечатление, будто она увеличилась до исполинских размеров, заслоняя обставленное какой-то раритетной утварью помещение. Последовала гнетущая тишина, отдавшаяся неугасающим гулом в висках. Элайджа как ни в чем ни бывало продолжил: — Она поможет защитить сердце отца от колдовства Ананке, — первородный выразительно взглянул на белокурую Фрею. — Сейчас это самый что ни на есть подходящий шаг. — И вы ей поверили? Вам так легко заговорить зубы — брат, вы меня разочаровываете, — воскликнул Никлаус, денно и нощно вынашивающий идеи по противостоянию Ананке Блак, но пока не нашедший выигрышного билета. — Внезапно объявляется и заявляет, что она — Майклсон, наша погибшая тысячу лет назад сестренка. Конечно, почему бы не пустить ее в дом и не посвятить в дела семейные?! Мой сейф уже показали? Ой…у меня же его нет… — высмеивал он все и вся, не желая выходить из сценического образа неверящего брата. — Если у тебя есть идея получше, то мы внимательно слушаем, — Ребекка задумала испепелить Клауса не речью, так кислотным взглядом.       Никлаус оценивающе разглагольствовал насчет Фреи, несмотря на ее личное присутствие. Сконфуженная чужой перебранкой, Кэролайн поспешила выйти, чтоб не упасть в глазах первородных еще ниже, туда, где сваленой горой лежат трупы, полегшие от их смертоносных клыков.       Девушка почувствовала запах запекшейся под нескончаемым чередом ливней перегнивающей листвы; все живое вокруг помертвело, мир стал тусклым, отталкивающим. Она подумала о том, что сейчас лучше вернуться домой, все еще гадая, зачем Майклсон привез ее сюда.       По прошествии некоторого времени не переубежденный Клаус наконец выбрался наружу для поиска брошенной в одиночестве девушки. Он звал ее, но безрезультатно — ему даже не приходило мысли о том, что Форбс могла уйти, не известив его об этом.       Кэролайн не отвечала на телефон, поэтому Никлаусу пришлось самолично подкатить свою карету к ее крыльцу. На звонки в дверь так же никто не откликнулся, однако дверь оказалась незаперта, о чем гибрид понял, когда беспрепятственно вошел в гости.       Клаус, раздраженный затяжной тишиной неслышно поднялся в комнату девушки. Она сидела с поджатыми под себя коленями, подле нее лежала приятных цветов записная книжка, в которой Кэролайн что-то с ученическим старанием писала. Когда гибрид стал в дверном проеме, девушка, не поднявшая глаз, только с непривычной легкостью поприветствовала его. — Ты, я вижу, очень занята написанием мемуаров, — стрелял он тем, что видел, — Кэролайн? — А ты уже закончил свои…дела?       С минуту вампир смотрел на игнорирующую его присутствие вампиршу, затем потребовались доли секунды, чтобы дневник оказался у него на руках. С тактом, с чувством, с расстановкой он начал зачитывать первую попавшуюся строку. -…отношения с его семьей оставляют желать лучшего, но мне кажется, что это все бессмысленно, и я также остаюсь обычной школьницей, а он — древним вампиром со свои багажом проблем. — щеки девушки стали пунцовыми от нечеловеческого стыда, — мне грустно, потому что, я думаю, он не чувствует ко мне то, … — голос осекся, а в мозгу Форбс прозвучало незамыловатое окончание: «…что чувствую я». В этот момент она кляла себя за то, как не отобрала вовремя дневник, пустила его в свой дом и вообще встретилась с ним.       Майклсон посмотрел на нее каким-то щенячьим, полным сочувствия взором, в противоположность Кэролайн, от мужского лица отлилась краска, он только сейчас ощутил, каким моральным уродом казался со стороны. Пустыми глазами Никлаус сканировал ее согнувшуюся на кровати фигурку, желавшую по вине гибрида провалиться сквозь землю. — Понравилась? — спросила она с надменным отчаянием, сама начала стягивать ватные ноги с постели на пол. — Кэролайн! — Теперь можешь идти! — Кэролайн. — он прижал разгоряченную девушку к матрасу, нависая над ней, словно хищник над своей добычей.       Время будто остановилось, негодование предательски сменилось смущением, выплеснувшимся из веера ресничек маленькой соленой капелькой, вызвавшейся забрать толику напряжения.       Кэролайн не могла оторвать влажного взгляда от гибрида — он был над ней, осторожно прижимавший девичьи запястья к мягкой постели. Форбс, не скрываясь, смотрела на губы напротив, такие пугающие и манящие в то же время, и это движение было поймано без пути обратно.       Расстояние между ними сократилось, вампирша почувствовала прикосновение губ, нежное, словно по-джентельменски спрашивающее позволения. Девушка ответила с трепетом, с ангельским волнением, каким она захотела поделиться, поведать в поединке чувств, как давно и как сильно желала ощутить это содрогающее душу тепло, побуждающее проснуться от зимней спячки пылающие цветы жизни.       По всему телу разлились ручейки счастья, когда Клаус, вцепивший напряженные руки в подушки, целовал ее страстно, но и аккуратно, словно вампирша была фарфоровой куклой. Как только каждый дюйм алеющего рта был исследован, гибрид тихонько спустился к ключице и заботливо прислонился к выпирающей косточке, завершая на сегодня поиски ценного клада.       Мужчина шумно перекатился на место рядом с Форбс, заложил ладони за голову, пока она довольно улыбалась и загадочно смотрела в потолок. — Ты все еще хочешь пойти со мной в лес? — лукаво уточнил он.       Она кокетливо усмехнулась, однако предпочла не отвечать на вопрос, а только согласно опустила миниатюрную ручку на ровно вздымающуюся грудь гибрида.