Мой страшный сон

      Латунный сосуд размером с две сведенные вместе ладошки был уже наполовину полон вязким содержимым. Кровавая жижа еще стекала, а алые струи казались продолжением двух оголенных запястий, приподнятых над емкостью. — Надеюсь, этого достаточно, — сказала Фрея, забирая добровольно отданную кровь древних вампиров.       Она разложилась на застеленном прозрачной клеенкой столе: посредине лежало человеческое сердце, происхождение которого могла знать только Ребекка, добывшая его, прямо около девушки стояла чаша со свежей кровью, справа прерывисто шелестели пожелтевшие страницы книги с заклинаниями. После того, как листы еще пару раз перевернулись туда-сюда, ведьма с пошатывающейся уверенностью погрузила руки в емкость, закрыла глаза и преступила к магическим нашептываниям, за которыми неотрывно следил Элайджа с сестрой.       Черты сосредоточенного лица постепенно сменялись на более чувственные, мучительные, но девушка сопротивлялась наложенному барьеру, пока не проиграла в неравной схватке с непоколебимыми духами.       Она разгневанно высвободила пятерни и приложилась ими о невиновный стол, оставив со временем соединившиеся красные капли. — Все-таки без него нам не обойтись, — решительно заключила Фрея, бросившая окровавленную тряпку куда-то в сторону.

***

      Каким-то образом Кэролайн хорошо сдала тест по истории, в котором были вопросы из разряда «Сколько звезд на флаге США». В черепной коробке беспорядочно сновали неприятные предзнаменования относительно скорого расставания с тем, кто приласкал ее юное сердце и беззаботную душу словами, прикосновениями, восхищенными взглядами.       Ее имя произнес знакомый голос позади, и если в самом начале учебного года она страшилась его обладательницы, то сейчас девушка в некоторой степени обрадовалась светлому личику, нацеленному на нее, безусловно, с какой-то просьбой. — До-ро-гуша, — процедила вампирша со свойственной лишь ее брату интонацией, — как давно у тебя эта сумка? Она определенно вышла из моды. У меня есть знакомый в одном шикарном бутике неподалеку, который отдаст любую за копейки.  — Оу, — Кэролайн смекнула, что благосклонность Ребекки чего бы то ни было стоило. — Спасибо, — Форбс заклинила свой взгляд на облитых переливающимся румянцем щеках Майклсон.       Ребекка не имела привычки разглагольствовать о пустых мелочах, поэтому сразу перешла к делу: — Мне нужно, чтобы ты достала нам кровь Ника. — Кого-то укусили? Я не думаю, что он будет сильно противостоять, если я его попрошу.       Майклсон немного зависла от того, как быстро протороторила это молодая вампирши. Она отрицательно повела головой. — Кровь нужна для того, чтобы Фрея связала сердце нашего отца с человеческим. Так она сможет перенаправить потоки энергии, и Ананенков не осуществит задуманное, — Ребекка не была уверена, что Кэролайн поймёт все, но основной смысл должен был дойти до неё. — А разве не проще попросить у него? — Нет! Он не даст. Клаус не верит ни единому слову Фреи, поэтому все, связанное с ней, его уши пропускаю мимо.       Девушка озабоченно склонилась в закрытой позе. Обманывать Клауса никоим случаем не хотелось, однако сложившаяся ситуация незамедлительно требовала того. Кэролайн отверженно взглянула на Ребекку, желая найти поддержку в ее лазурных глазах, и нашла ее, откопав ту поверхностную гордыню, что делало из сестры Клауса внешнюю Ребекку.       Прозвенело несколько монотонных гудков прежде чем обаятельный голос Клауса пощекотал мочку уха. — Кэро-лайн, — мягко сказал он, удивляясь ее внезапным звонком, но сейчас было не то время, чтобы принципиально не набрать первой.       Вампирша осведомилась, как его дела и чем он занят, поняв, что особо не отвлекает первородного, она решила встретиться с ним. — Клаус, — Кэролайн никогда не баловала гибрида произношением его имени, — ты… не хотел бы увидиться? Сегодня. — Конечно, если ты этого хочешь…когда? — Сейчас? — она не могла поверить, насколько прямолинейно буквально за минуту заставила тысячелетнего гибрида сорваться ради неё из-за простой ее прихоти.       По прошествии пятнадцати минут они уже сидели в баре. Посетителей было мало, и Донован с быстротой мастера обслужил их, поставив на стойку два исходящим паром латте. Форбс признательно улыбнулась Мэтту, отчего уголки губ Никлауса еле заметно начали загибаться книзу. Но ими был избран столик подальше, и близкий приятель сестры уже не мозолил гибриду глаза. — Ты просто хотела увидиться или… — он притянул ее бархатную ладошку на себя, с чувством целуя тыльную сторону и вдыхая медовый запах ее девственного тела.       Кэролайн приоткрыла рот, будучи не в силах устоять от столь соблазнительного телодвижения По розовеющим губам пробежала волна мышечной памяти, воссоздающей ту эйфорию, какая вчера накрывала с головой. С щемящим сердцем она глядела на переплетенные воедино пальцы, мечтала, чтобы это мгновение длилось вечно.       Майклсон хоть и не выдавал никаких громогласных слов, не дарил ей чересчур роскошных подарков, не падал ей в ноги, но было бы глупо утверждать, что между ними отсутствует та духовная связь, какую возбуждают гормоны счастья и привязанности. И эта до боли хрупкая тишина стоила многого — теперь запоминался каждый вдох и выдох, каждое сокращение и расслабление неутомимой сердечной мышцы, счет шел уже не на дни и даже не на часы. Понадобилась огромная сила воли, чтобы оторваться на секунду от этих гипнотически завораживающих глаз, в каких горела ярким пламенем морская пучина. — Такое дело, я хотела тебя попросить. — Да? — с рвущимся нетерпением отреагировал он, не отпуская ее рук. — Мне нужно немного твоей крови. Совсем капельку, — ей трудно было роднять на него сконфуженный взгляд — просила она не для себя.       Мужчина не оценил оригинальность женского желания и всмотрелся в девушку, вызывающую теперь неясные подозрения. — Зачем?       Дальнейшая попытка увильнуть от истинной цели при расспросе накрылась медным тазом, ведь Кэролайн не могла так искусно врать, как требовали от нее обстоятельства. — Разве ради своей семьи ты не можешь проявить немного доверия? — сказала она, однако тут же усомнилась в том, насколько сильно он дорожит всем этим. — Кэролайн, это не твоя забота, — строго заявил он. — Ребекка может пудрить мозги кому угодно. Но не тебе. Ты должна поверить мне, никакой Фрее не удастся помешать Бланк, — гибрид рассмеялся в пустоту. — И что же будет? — она скривила нижние веки в приливе нежной участливости. — Против нее подействует более мощное оружие.       Никлаус таинственно кончил, а больше Форбс из него вытянуть не удалось. — Бекка, дорогая! — Клаус развалочным шагом настиг сестру, спокойно шедшую по улице и никого не трогавшую. — Ты хотела моего целительного эликсира? Так будь же благодарна судьбе и своему острому языку, — воскликнул он нарочито громко, так что мог привлечь внимание случайных свидетелей.       Ребекка растерялась, на автомате переплетая пальцами заветную красную склянку. Вампирша не знала, как отвечать на этот широкий жест снисходительности, поэтому лишь нелепо, как заводная кукла, произнесла «спасибо».       Она, не находившая сил оправиться от внезапной щедрости брата, потупила рассредоточенный взор в родную фигуру, пока не заметила, что Клаус уже исчез в неизвестном направлении. Была ли это первая заслуга Кэролайн или все же просветление гибрида, вампирше оставалось только бросать в мозговую топку спорные догадки.       Последний ингредиент для завершающего заклинания находился в ее руках, настало время вернуться в ожидающий новостей «штаб».

***

      Периодические постукивания карандаша о поверхность стола, заполненного докучливыми учебниками и тетрадями, все разносился по комнате, в такт отталкиваясь от душных стен. Однако это не помогало: голова Кэролайн все так же скучающе нависала над домашним заданием, а идеи повально не вспыхивали в перегруженном думами мозгу.       Она читала, но между строчек, буквы вместе со смыслом уплывали куда-то далеко, за оконную раму, за меркнущий в дымной заре горизонт. Певчие птицы давно улетели в теплые края, ровно как и настроение Форбс — оно упало ниже плинтуса. И не в первый раз за столь короткое время. «Почему я?»       «Почему я, а не кто-то другой?» — бессмысленный вопрос терзал ее неокрепшее мироощущение, и она проматывала еще не зажившие воспоминания об истоках новой жизни.       Все свалилось на нее так внезапно, несвоевременно, что принятие давалось трудно, неподъемный груз ложился поверх ее не очень взрослых соображений.       Вот и теперь Кэролайн тайком пьет кровь — в лучшем случае из украденных кем-то пакетов с яркой маркеровкой больницы, общается с первородным гибридом, чье имя навело бы на многих просвещенных стынущий в жилах страх и леденящий трепет. Общается. Очень сложно дать этому слову правильное и конкретное объяснение, соразмерное с действительностью. Честно и красноречиво могут говорить лишь дрожащие в легком перевозбуждении кисти, влажные губы, ищущие друг друга словно воздух и легкие. Но в нашем мире люди желают полагаться на слова, часто не несущие за собой мысленной опоры. Шаткую гарантию вселяет непомерная надежда, питает ложью вдоволь настрадавшиеся сердца. Но они — не люди.       Кэролайн намеревается сделать из комнаты еще один шаг, и ее опережают — раздается громкий дверной звонок.