Розовая тень

…послушай, Анжелина, я не понимаю, что я сделал не так; не знаю, что делать с такой, как ты. chase atlantic — angeline

      Анжелина ненавидит Мексику: за изнуряющую жару, за тихуанскую суматоху, за Алехандро Варгаса. Она снова здесь, и даже воздух — безветренный и слегка пряный из-за недалеко находящегося рынка специй — такой же, как шесть лет назад. Воэн вынуждена работать с некогда пределом своих мечтаний, смотреть в его чёрные глаза и вспоминать их общее прошлое.       Анжелина — военный инженер и в её обязанности входит конструирование, ремонт, обслуживание и эксплуатация военной техники и сложных автоматизированных систем управления. После своего прибытия женщина сразу же приступает к работе, зная, что когда Варгас будет оповещён о нахождении Воэн в мастерской, то он придёт. Захочет посмотреть на неё, спросит, как дела у её отца и нелепо пошутит, ожидая озорного смеха, как во времена их молодости.       Только она больше не выглядит наивно и очаровательно; отец умер полгода назад от влажной гангрены, а глупые шутки не вызовут даже слабой улыбки. Анжелина оказывается права: Алехандро является к ней, чтобы взглянуть на почти забытые черты точёного лица, блондинистые длинные волосы и в совиные, когда-то излучающие тепло, небесно-голубые глаза. — Ну здравствуй, Анжелина.       Теперь же выражение её лица холодное, как и взгляд — пронизывает до костей, а обрезанные волосы собраны в пучок. Бегло и незаинтересованно осматривает пришедшего, создавая самодельное взрывное устройство. — Привет, — сухо отвечает она и принимается проверять состояние аккумулятора. — Не рада меня видеть? — Варгас продолжает улыбаться, будто бы их никогда не разделяли ни тысячи миль, ни долгие годы. — Странный вопрос. Мы не виделись шесть лет. Чего ты ждал?       Она и в самом деле изменилась за это время: голос становится более пониженным, командирским. — Вот именно, hermana. Мы не виделись шесть лет, были друзьями, всё-таки. — «Друзьями»? — скептически усмехается, злясь то ли на него, то ли на себя. — Уйди, прошу тебя.       Варгас не понимает её агрессивной реакции: ожидает тёплый приём и не получает его. — Не совсем «друзьями», ты права, — Воэн понятия не имеет, чего тот от неё хочет. — И теперь мы друг другу никто, Алехандро, — прямо говорит женщина, смотря на него безучастно с некоторой застарелой обидой. — Поработаем вместе, как тогда, и уеду в США. Не будем усложнять, хорошо?       Анжелина желает вырвать из груди тянущие её вниз противоречивые чувства, полученные в две тысячи девятом, затем в две тысячи шестнадцатом. Она тогда молода и прекрасна, как в песнях Рей, и бесконечно глупа. Влюбляется в Алехандро сразу же, говоря себе: «однозначно мой типаж». Ценит в нём стремление помочь нуждающимся, несокрушимость и стойкие убеждения; мужчина взрачный, притягивающий своей страстностью и заслуживающий зелёные галочки по всем пунктам идеального мужчины Анжелины.       Она очень его любила.       Однако сейчас стоит погасить постепенно воспламеняющееся, чтобы не сгореть заживо; не нужно входить в глубокое озеро, чтобы ненароком не утопиться; нет больше необходимости дорожить Алехандро. — Хорошо, — кивает, явно раздосадованный и недоумённый. — Я всё равно был рад тебя увидеть.       «Лжец», — так и норовит вырваться, однако Анжелина вовремя остепеняет себя.       Алехандро оставляет её в тотальном одиночестве с мутным осадком, как во все прошлые вечера две тысячи шестнадцатого.       Последующие дни Воэн делает всё возможное, чтобы не пересекаться с Варгасом. На базе общая раздевалка и только там возрастает вероятность встретиться. Анжелина стоит в одном спортивном топе и штанах, когда Алехандро и Руди заходят, чтобы раздеться и принять душ. Мимо проходит военный врач — давняя знакомая Воэн. — А ты всё так же хороша, — она идёт к своему шкафчику. — Первая красотка здесь. — Ты преувеличиваешь, Ронда, — Анжелина часто получает комплименты то от женщин, то от мужчин — кто только не пытался ухаживать за ней, несмотря на военное время. — Отнюдь, — продолжает Ронда. — Кстати, не знала, что ты родила.       Воэн обдаёт крутым кипятком: никто не должен был узнать. Алехандро же поворачивает голову, шокированный ошеломительной новостью. — С чего ты взяла? — сжимает пальцами до их побеления дверку шкафчика. — А разве у тебя шрам не от кесарева? — смотрит на её дугообразный разрез, находящийся чуть ниже пупка.       Вопрос бестактный, раздражающий женщину. Нет смысла препираться, ведь Ронда является врачом, которую трудно будет обмануть. Теперь же всё внимание Варгаса сосредоточено на Анжелине, и она ощущает его тяжёлый взгляд на себе; становится страшно, больно. — Да, — нервно прокашливается, — это так. У меня… дочь. — Когда ты успела? — собеседница широко улыбается. — Замуж ещё поди вышла? Странно, я даже ни о чём не слышала.       Алехандро подходит к Анжелине с серьёзным выражением лица, но он озадачен, немного эгоистичен из-за осознания, что эта женщина, как оказывается, живёт другой жизнью, в которой его больше нет. — И сколько ей лет? — интересуется Варгас, пытаясь радушно приподнять уголки губ. — Три, — торопливо отвечает Воэн и откровенно лжёт.       Она быстро надевает на себя форму и грубым движением закрывает шкафчик.       Её дочери не три года, и Анжелина не замужем. После Алехандро у женщины никого не было: и думать не хотела о ком-то другом, когда носила под сердцем его ребёнка.       Воэн помнит всё до мельчайших деталей: неприветливый Сальтильо, восемьдесят шесть градусов тепла, вот-вот настанет долгожданный вечер отдыха. Алехандро тогда говорит, что иметь одинаковые инициалы забавно; это напоминает ему о связи с ней. Напоминает о том, что Анжелина, — его всесторонняя поддержка, дорогая подруга и просто прелестная женщина, похожая на Амайю Саламанку.       Но разве к простой подруге подходят близко, усаживают на стол и целуют; разве называют «mi niña» и обожают обнимать сзади, чтобы положить подбородок на плечо.       Алехандро делает всё это по-дружески, ведь любит он другую женщину.       Анжелина возвращается в мастерскую и судорожно закрывает лицо руками. Она даже не думает скрыть шрам, так как за долгие годы к нему привыкает. Наверняка поползут нежелательные слухи, и многие захотят спросить про её дочь.       Про её отца.       Воэн перед сном молится, прося кого-то невидимого уберечь её от чужих расспросов. Не спит целую ночь, прокручивая в голове некогда сказанные Алехандро слова:

Анжелина… Ты же моя hermana. То, что было между нами… Блять. Как помутнение, что ли. Всё было круто, но я поступил неправильно. Думаю, ты чувствуешь то же самое.

      Нет, она никогда не чувствовала, что делала что-то неправильное. Любила до последнего, ждала до последнего.       «Дура дурой», — она колупает ногтем стену, и внутрь него забиваются ошмётки от штукатурки. «Он всегда любил Валерию, и когда они расстались, я радовалась. Просто была подружкой, боже…» — горько усмехается, ненавидя себя за набирающее обороты отчаяние.       Ей тяжело встречать утро и представлять развитие последующих событий. Однако встаёт с гордо поднятой головой и отправляется проверять на дефекты военную технику. И всё идёт гладко, пока члены отряда не собираются, чтобы передохнуть в столовой. Анжелина пытается отказаться, но Ронда тащит её за собой, убеждая, что встреча старых друзей сплотит их ещё больше.       Кто-то пьёт чай, кто-то кофе; Анжелина бы выпила чего покрепче. Как назло приходит Варгас со своим верным товарищем Руди — мужчиной с печальными щенячьими глазами, как всегда говорила Воэн.       Они разговаривают на отвлечённые темы, и женщина радуется, что речь не заходит о её дочери. Как вдруг один парень начинает разговор о своей семье и упоминает племянника, показывая его фотографию на служебном телефоне. — Ему два, — рассказывает солдат, крутя экраном из стороны в сторону. — Надеюсь, скоро увижу малявку. — Анжелина, а у тебя есть фото дочери? — после обращения Ронды, несколько пар глаз внимательно глядят на Воэн. — У тебя есть дочь? — интересуется другая женщина. — Как зовут?       Алехандро хочет услышать историю Анжелины, хочет увидеть её с другой стороны — со стороны матери. Женщина не желает называть имя девочки, тем не менее не собирается уклоняться от ответа, чтобы не возникло ещё больше вопросов. Грубить или вовсе выйти из столовой — плохая идея, тем более с этими ребятами она уже долго работает и вести себя бесцеремонно не стоит. — Алесса, — в горле першит; у Анжелины потеют ладони, поэтому она спешно вытирает их о штаны. — Покажешь, если есть? — не унимается Ронда, хотя Воэн понимает этот нездоровый интерес.       У неё сын-подросток покончил жизнь самоубийством ещё семь лет назад, из-за чего женщина полностью уходит в работу и занимается единственным увлечением: спрашивает о семьях окружающих её людей, дабы почувствовать вновь каково это, когда тебя любят и ждут.       Чтобы не вызывать подозрения, Анжелина достаёт телефон и демонстрирует фото Алессы. Следом незамедлительно скрывает экран, однако Руди выставляет руку вперёд, останавливая женщину. — Подожди, — старается всмотреться в детское фото.       «Родольфо, ну твою же мать…» — несложно догадаться, что мужчина замечает в девочке знакомые черты.       Алехандро подходит ближе, отчётливо видя перед собой ребёнка лет пяти. Кучерявая, смуглая и с ямочками на щёчках; на ней цветастая майка и кусок шоколадного торта в руках. Вся заляпанная и счастливая, совсем не похожая на светловолосую и светлоглазую Анжелину. — Ладно, — убирает телефон. — У меня ещё дел полно.       Воэн напряжена, загнана. Хватает со стола кружку и покидает отряд, оставляя Алехандро в смутных сомнениях. — Alejandro, — обращается к нему Руди. — Creo… que se parece a ti. — Pronto lo sabremos.       Он следует за Анжелиной в мастерскую, окликает. Женщина ударяет боковой стороной кулака по своему бедру, раздражённая и предугадывающая провокационный вопрос Варгаса. — В каком году она родилась? — В семнадцатом, — отвечает молниеносно, затем вспоминает, что тогда ей пришлось соврать. — В девятнадцатом.       Выдыхает шумно, мысленно обкладывая себя матом за непроизвольную ошибку. — Ты не знаешь год рождения своей дочери? — Оговорилась, — приближается к верстаку, следом поворачивается и облокачивается на него, чтобы иметь опору. — Мне работать нужно. — Хочу поговорить с тобой, — настаивает Варгас. — Почему ты тогда резко прекратила службу? Ничего не объяснила и пошла в незапланированный отпуск? — Намекаешь, что я родила от тебя? Думаешь, других мужчин у меня не было? — защищается и нападает, специально задевая. — Спустись с небес на землю, Алехандро. Ты не единственный.       Она бы истерически рассмеялась от собственных слов, так как на самом деле он всегда был единственным с две тысячи девятого, когда Анжелина в первый раз его увидела, по две тысячи двадцать второй, ведь маленькая Алесса — копия Алехандро и напоминает ей об этом каждый день. — Значит, у девочки есть отец, и это не я? — изнутри колют противоречия. — Да, — столь короткий ответ звучит неубедительно. — Теперь я могу заняться работой?       Варгас злится, и ему трудно объяснить причину своего гнева.       Однако и Анжелина имеет право на злость. Валерия и Алехандро, как Милагрос и Иво — сходятся и расстаются, и в этой драме у Воэн второстепенная роль. Анжелина не собирается бороться за мужчину, не падёт так низко, чтобы строить козни против Валерии. Влюблённая безответно, женщина получает полтора месяца любви от Алехандро, когда тот остывает и, кажется, забывает Валерию окончательно.       Он тогда влюбляется в её умение слушать и направлять; Анжелина даже учит несколько фраз на испанском, чтобы быть к нему ближе.

Espero que tu día esté siendo fantástico, Alejandro.

      Её дни тоже идут неплохо, когда руки мужчины касаются талии, губы целуют шею. Затем всё обрывается, ломается, разбивается: ничего целого не остаётся, когда Варгас признаётся, что спутал чувства и совершил ошибку.       И через три месяца что-то сводит Алехандро с Валерией вновь, а Анжелина узнаёт о своей беременности.       «На этом всё», — она надеется, что после тяжёлой беседы их история наконец закончится.       Так как отряд находится не на горячей точке, то есть шанс выйти на связь с близкими ненадолго, — телефоны в таком случае не запрещены. Анжелина пользуется возможностью и звонит своей матери, чтобы спросить о самочувствии Алессы. — Мама, как там моя девочка? — Детка, у неё кашель этот… Господи, замучил малышку. — А к доктору Кэндлер ходили? Что она сказала? — Анжелина забрала бы все недуги, охватившие её дочь.       В мастерскую бесшумно заходит Алехандро, Воэн тем временем блуждает из стороны в сторону, прикладывая ладонь ко лбу. — И жар ещё? Какая температура? Ты даёшь ей ибупрофен? Нет-нет, лучше сироп, конечно… Да, возьми на полке желейных пингвинчиков… Их нет? Чёрт, попроси Мэри сходить, а то Алесса откажется принимать лекарства…       Женщина пугается возрастающей тени на полу, далее поднимает взгляд, чтобы встретиться глазами с её обладателем. — Нет, мам… — Воэн вынуждена продолжить звонок. — Пусть она спит… Встала? Положи трубку, я попозже поговорю с ней…       Неожиданно Анжелина получает уведомление о видеозвонке: её дочь хочет хоть ненадолго увидеть свою любимую маму. — Алехандро, я занята, — если бы она верила в порчу, то сейчас бы подумала о том, что Варгаса несут сюда нечистые силы; как проклятой приходится иметь с ним дело. — Хочу взглянуть на Алессу, позволишь? — из-за Руди — невольного свидетеля их мыльной оперы, который убеждает мужчину разобраться в этом спорном деле, — Алехандро решает не отставать от Анжелины, так как помнит, что последний их секс был без презерватива, и девочка совсем не выглядит на три года. — Нет, — произносит чётко с толикой раздражения. — То есть, отменишь звонок? — ловит её, зная, что женщина не осмелится это сделать. — Да и что в этом такого? Помню, мы даже песню пели для сынишки Дмитрия, может, спою и для Алессы, раз она болеет.       Она знает, что Варгас не уйдёт и будет стоять над душой, поэтому отставляет руку и нажимает пальцем на кнопку принятия вызова. — Мамочка! — слышится от экрана. — Я очень-очень соскучилась! Когда ты приедешь?       Алехандро стоит неподалёку и вслушивается в детский голос. — Скоро, лисёнок, — из-за огромной любви к своему ребёнку и щемящей тоски Анжелине становится плевать на рядом стоящего Варгаса. — Головка не болит? Глазки? — Немножко… Зебра-Кут говорит, что у него тоже болят глазки, поэтому я дала ему ту штучку кислую… — девочка тяжело кашляет, и сердце Анжелины готово разорваться. — И теперь он чувствует себя лучше?       Алехандро не может отвести испытующий взгляд от Воэн: в ней столько трепетной нежности; полные губы поджаты, брови опущены. Такая мягкая и источающая любовь, подламывающая Варгаса, ведь сейчас он думает только об одном.       Когда-то она была такой. В него влюблённой и отдающей, воодушевляющей и преданной. И именно по его вине Анжелина сейчас изолированная и стеклянная, похожая на Снежную Королеву.       Он не вслушивается в их слова, но одна фраза, вылетающая из уст Алессы, заставляет Алехандро отвлечься от мыслей об Анжелине и напрячь уши. — Мамочка, ты же сказала, что поедешь к папочке… Он не хочет со мной разговаривать? — Алесса, — женщина отходит от Варгаса на приличное расстояние и убавляет громкость динамика. — Лисёнок, мне нужно идти, хорошо? Я позвоню завтра… — Нет! Почему ты так делаешь, мама? Тот какашка Томми смеётся надо мной и говорит, что мой папа никакой не защитник, и что его вообще нет!       Девочка начинает плакать, и из-за этого Анжелина не может завершить вызов. — Алесса, доченька, где бабушка? Не плачь, пожалуйста, — у Воэн начинают трястись руки, и она поворачивает голову в сторону Алехандро, выдавая свой самый большой секрет.       У Алехандро есть пятилетняя дочь, о которой он узнаёт только сейчас. Их имена немного схожи, как и сама внешность. Ситуация непредсказуемая, поэтому мужчина действует непредсказуемо. Он неуверенно подходит к Анжелине, следом тянет пальцы к её телефону и плавно направляет экран на себя.       Алесса всматривается в мужчину, всхлипывая. У девочки красные глаза и влажные щёки, но она по-прежнему мила, и улыбка, вмиг освещающая её лицо, пробуждает в Варгасе странные чувства. Однако она глядит так, будто бы знакома с ним, будто бы была встреча, о которой Алехандро не знает. — Папочка! — ребёнок радостно верещит, затем подставляет камеру телефона к себе ещё ближе. — Ой, ты постарел…       Слышать «папочка» необычно, и Алехандро до сих пор не понимает, что происходит. Девочка неумело держит телефон перед собой и с трудом слезает с дивана, чтобы кое-что ему показать. — У меня есть твоя фото… — Алесса не может выговорить слово, — графия.       Анжелина едва сдерживает слёзы: вся та накопленная боль, сжирающая её годами, щипет и дробит её душу от жизненных ударов. Ребёнок показывает его фото, сделанное в Австралии, где есть сама Анжелина и Руди. Им там чуть меньше тридцати, и Варгас действительно выглядит моложе.       Это значит, что Воэн говорила о нём своей дочери. Говорила о том, что у Алессы есть отец, который до последнего понятия не имеет о её существовании. — Здорово, малышка, — ему трудно улыбаться, трудно говорить что-либо. — А ты приедешь? Привезёшь мне того… э-э, папа, я не знаю, как его назвать… Помнишь, ты передавал маме? — девочка начинает чувствовать себя плохо, поэтому голосок становится всё слабее.       Алехандро испытывает беспомощную злость от осознания, что Анжелина всё это время обманывает свою дочь. — Лисёнок, когда я буду дома, то обязательно передам тебе… — вмешивается Воэн. — И папа тоже будет дома?       Только у них никогда не было дома, и они с Анжелиной не семья. — Да, я приеду, Алесса, — после его неосторожных слов женщина резко поворачивается к мужчине, совсем не ожидая этого. — Хочу спать, мамочка… Хочу, чтобы вы с папой мне приснились, потому что я та-а-к соскучилась по вам…       Невыносимо это слышать. Девочка завершает звонок, и женщина вскипает. — Зачем сказал ей, что приедешь? — Воэн повышает голос. — Теперь она будет ждать тебя, ты понимаешь это? — Притормози, Анжелина, я только что, блять, узнал, что у меня есть дочь, — он экспрессивно вскидывает руками. — Ты когда это сказать собиралась? Когда Алесса пойдёт в школу? Закончит университет? Или… стой, держу пари, ты бы сказала ей, что я умер на войне? Ты, блять, нормальная?       Воэн хватается за голову и не может найти себе место. — Me volveré loca, Анжелина, — он в какой-то степени сейчас прав. — Ты реально хотела сказать, что я умер, когда она вырастет? — Успокойся, дай мне всё объяснить. — Ты дарила ей подарки от меня, говорила, что будешь здесь со мной, — наступает агрессивно, не в силах сдержать обоснованный гнев. — К чёрту, Алехандро, — кричит дико и обиженно, но через несколько секунд берёт над собой контроль. — Ты правда хочешь услышать это?       Наконец она может высказать ему всё, поэтому начинает с каверзного вопроса. — Ты бы бросил Валерию, если бы узнал, что я беременна? Принимается ответ только «да» или «нет».       Варгас молчит, мнётся. — Вот именно, — едко усмехается Анжелина. — Что бы это изменило? Вопрос второй: ты был бы со мной, когда у меня начался токсикоз? Был бы, когда мои зубы крошились? О, или когда у меня была угроза выкидыша из-за стресса. Или… когда я хотела ёбанное манго, ты бы пошёл в магазин в четыре утра? — женщина делает несколько шагов к нему. — Ты бы терпел меня, ходил бы на обследования со мной, если бы отпуска совпали? Вытирал бы рвоту с пола, ведь меня так часто тошнило? Я молчу про витамины, которые я должна была принимать, ты бы напоминал о них?       Она оказывается перед Варгасом, наблюдая за тем, как выражение его лица переходит от разгневанного к растерянному. — Знаешь, почему и здесь ответ «нет»? — ей так больно, что хочется выть. — Потому что ты никогда не любил меня.       Мужчина смотрит в её глаза — в душу — где нет места для живого. — Ты был без ума от неё, тогда как я могла на тебя положиться? Я хотела сделать аборт, но было поздно, хотела искусственные роды, но… ты не представляешь, как я тебя любила. — Анжелина… — Алехандро в немом шоке; её откровение сильно и болезненно трогает его. — У неё были колики, зубы резались. Ты бы остался, если бы знал, что где-то там любимая женщина, а здесь нелюбимая, да ещё и с ребёнком, пусть он и твой? — Мы бы что-нибудь придумали. — Нет, уже поздно, mi querido. Но я не монстр, ты пообещал Алессе, что приедешь, так что позволю этому случиться.       Это многозначительное молчание — сливная яма, куда они сбрасывают все свои невысказанные мысли. Ему необходимо полностью переосмыслить полученную информацию и разобраться в испытанных эмоциях, чтобы понять, что делать дальше. — Я напишу тебе адрес, прилетишь в Оклахому, — она так печальна и забита; чешет свои руки до красных линий на коже.       Женщина делает это для дочери, не для себя. Анжелина совершает много ошибок и хочет их исправить. Стоя в сдавливающей тишине, Алехандро вдруг понимает и акцентирует внимание на одной детали: — Алесса Воэн, верно? — Да, иметь одни и те же инициалы забавно, — её усмешка горькая. — Напоминает о нашей связи, не так ли?       Тому, что сделано, подставляй грудь.