Розовая тень

…правда в том, что я заметил, как ты постоянно наблюдала за мной. chase atlantic — consume

      Саюри Сато уверена, что была знакома с Хоранги ещё на небесах. В прошлых жизнях, где она была гейшей, а он самураем; где она — вонхва, а он — куксон.       Будь предан государю, с родителями почтителен, с друзьями искренен, в бою храбр и убивая живое, будь разборчив. Он соблюдает все заповеди, серьёзен и молчалив, и Саюри готова вставать на колени и просить Дайкокутэна, чтобы тот оберегал её мужчину от глаз враждебных, от рук жестоких.       Только он никогда не был её мужчиной. Хоранги почти сорок, и обращать внимание на девушку двадцати пяти лет — несусветная глупость, тем более в условиях постоянного стресса, войн и переездов.       Умелый оператор, беспрекословно выполняющая приказы, таскается за Ким, подобно личному слуге. Преданно поднимает голову, чтобы получить его взгляд, услышать любое слово, адресованное конкретно ей. Однако Хон Джин отстранён и иногда прикрикивает на Саюри, чтобы та перестала ходить по пятам.       Она верит в судьбу, духов и верна своей культуре; идеализирует Хоранги, вознося его до уровня божества. Не ведёт себя, как сумасшедшая фанатка, хотя многие в КорТак такой её и считают. Сато, живя в двадцать первом веке, чересчур старомодна: говорит о приметах и карме, тем не менее её пространные речи интересно слушать, и это не вызывает негатива. Девушка всегда знает, что рассказать, но будто бы отдалена от реальности.       Хон Джин же близок к реальности, избитый её жестокостью. В своё время бежит от кредиторов, утопая в неподъёмных долгах, и изолируется от холодного окружения. Ни добрые духи, ни справедливые божества не протягивают ему руку помощи, однако судьба — красивая и жестокая — надрывно смеётся. Ему не за что благодарить высшие силы, не за что ставить у статуэтки Просветлённого тонкие свечи. — Тебе следует прекратить.       Саюри нравится его монотонный и одновременно бархатистый голос. Завораживает, когда Ким смотрит на неё сверху вниз, как старший, как наставник, чьи поучения необходимо впитывать в себя, словно святую воду. — Прекратить что? — она стоит напротив, поднимая голову вверх. — Не стоит ходить. Не стоит разговаривать. Не стоит выполнять всё, что я скажу.       Ему не нужно её общество, привычнее оставаться незаметным и хищным тигром: быть одиноким и контролирующим исключительно свою жизнь. — Почему же? — Саюри приподнимает уголки губ, не понимая прямого намёка отстать от него.       Она не делает ничего дурного и пытается быть дружелюбной, но для Хоранги даже это слишком. — Работаю один, agassi, — Попрошу не контактировать со мной.       Сато — сбившаяся с пути косуля, и её глаза — тёмные бисерины, питающие доверие к каждому находящемуся здесь человеку. Ему неясно по какой причине она постоянно рядом; японка по своему менталитету должна быть сдержанной и уважать личное пространство, однако всегда первая начинает разговор и ошивается рядом. — Поняла, — Саюри послушна, — Впредь не побеспокою.       Очевидно влюблённая девушка стращает, шатает его дух. Такая дурость — поддаваться на военных базах низменным страстям, а потом быть в ожидании кончины брата или сестры по оружию, женщины или мужчины по сердцу. У Хоранги достаточно здравомыслия, чтобы не упиться соблазном, поэтому он дистанцируется от Саюри.       Отдаляется, потому что на её губах мятный бальзам и такого же вкуса жвачка во рту, и когда она говорит, он чувствует ментоловый запах. И этого аромата так много, что возрастает шанс свыкнуться с его распространением. Отдаляется, потому что мистические истории, якобы с ней произошедшие, перестают казаться бредовыми. Отдаляется, потому что Саюри Сато — будто бы нереальная, принуждающая думать о нереальных вещах в нереальном мире.       Девушка действительно больше его не беспокоит. Лишь смотрит с немым восхищением, с какой-то непонятной Хон Джину верностью, которую он не успел заслужить. Послевкусие от тет-а-тета глазами терпкое, но ему легче от мысли о том, что Саюри сводит контакт к минимуму.       Тигры умирают и оставляют свои шкуры; люди умирают и оставляют свои имена.       Спустя месяц на границе с Израилем и Палестиной Хоранги оказывается раненный в западне, но Сато, вовремя подоспевающая, спасает его. Саюри удаётся справиться с противником и помочь мужчине добраться до вертолёта, однако вонзённый метательный нож в животе с каждым шагом делает её всё слабее.       После прибытия им оказывают медицинскую помощь, и состояние Саюри критическое из-за повреждённой брюшной стенки. После операции её переносят в лазарет, надеясь на силу организма справиться с ранением.       Проходит неделя, и мужчина ни разу её не навещает. — Сато тебе жизнь спасла, а ты даже не спросил о её самочувствии. Не осуждаю ни в коем случае, просто меня навряд ли бы кто закрыл своей грудью.       Хоранги размышляет над этими словами, но ничего не предпринимает. Когда девушка приходит в сознание, она не видит перед собой дорогого человека. Ждёт появления, хотя он и не должен быть с ней. Сама когда-то вылепила идеал и сейчас страдает, осознавая свою ненужность.       Думает о прошлом, когда тётка-шарлатанка заставляет Саюри пудрить мозги прохожим, зазывая в запущенную квартиру, чтобы погадать на судьбу. Девушка тогда продаёт тонкие свечи с обычными уличными травами, неумело ею сделанные, так как денег не хватает на более качественные материалы. Они обманывают народ, говоря лживые предсказания; питаются дешёвым рисом и запивают его соевым молоком; едва платят квитанции и временами пропускают сроки оплаты, так как живут в откровенной бедности.       Сато убеждает себя, что в мире есть светлая надежда, что можно помолиться, и тогда чьё-то благословение очистит грехи, в которых её обвиняет единственная родственница. Саюри бежит от той реальности, находя себя настоящую только на службе и начиная жизнь с белого листа.       Он мог стать её светлой надеждой. Внимание девушки цепляется за Хоранги из-за его нетипичной внешности: тяжёлый взгляд, мешки под глазами, выразительная челюсть и поджатые губы из-за лёгкого напряжения, словно он управляет ситуацией, людьми. Строгий и немногословный, и однажды подставляющий указательный палец к своим губам, таким образом прося Саюри говорить тише, когда они вместе отправляются на задание.       Девушка выдумывает его своими привычками и только через столь долгое время понимает, что это того никогда не стоило.       Теперь Саюри потухшая, оклёванная неоправданными ожиданиями. Так просит спасения у других и в итоге не может спасти себя сама. Хоранги наблюдает за ней, ни разу не ловящий женские взгляды, некогда направленные на него.       Ким помнит одну женщину из своей давней жизни. Хон Джин, набирая микрозаймы в том вшивом Хвасоне, тянет невесту на дно. Она не ослеплена почтением к нему, и через какое-то время начинает проявлять брезгливое презрение, в конце концов разрывая помолвку.       Хоранги не собирается разочаровывать ещё кого-то.       Разочаровывать Саюри.       Ведь на него ещё никто так не смотрел, никто не проявлял глубокое уважение просто за его существование. Нужно было подойти к её койке, взять за руку в знак поддержки и поблагодарить за помощь: она рисковала своей жизнью и заслужила хотя бы немного добрых слов.       Поэтому он решает ответить ей тем же и постоянно быть поблизости на миссиях, чтобы в случае чего закрыть своей грудью. Но всё случается с точностью наоборот: Сато опять уберегает и помогает наложить повязку на окровавленную ногу. И после возвращения на базу, после лечения ранения медиками, мужчина, хромая, подходит к ней.       Саюри — надёжная помощница, цветущая глициния. Прекрасна и юна, самоотверженна. Хоранги вдруг думает о том, что хотел бы узнать о её жизни в Японии, о том месте, — Хоккайдо — о котором она так часто говорит. — Я благодарен тебе, Саюри, — впервые зовёт по имени.       И эта простая фраза воскрешает чувства Сато к нему. — Всегда готова помочь, — негромко произносит девушка, жуя жвачку. — Главное, чтобы с Вами ничего не случилось, Хоранги-сама.       Его взор суров и нескромен. Хоранги подходит ближе, протягивает ладонь к лицу, а следом направляет её голову к себе, чтобы неспешно поцеловать в лоб.       Встретив тигра, не теряйся.