Розовая тень

…вижу в её глазах — девочка потеряна; но, Кэсси, если ты останешься со мной, то я никогда не остановлюсь. chase atlantic — cassie

      Кэсси влюблена в стрегу, и когда алкоголь в венах слишком силён, она, кажется, влюблена и в Соупа.       Старше его на четыре года, но выглядит на девятнадцать; напористая и шумная, любящая чёрный юмор и постоянно говорящая о своём добермане по кличке Атлант. С ума сходит от азартных игр и донимает каждого здесь, словно назойливая младшая сестра. — «Правда или действие»? Или в карты на раздевание? — когда Кэсси пленяет неукротимый пыл, она коварно улыбается, и кончик её языка оказывается у уголка маленького рта.       Упираясь ладонями в бока, Франсис обводит цепким взглядом присутствующих. — Какой смысл играть, если ты постоянно выигрываешь? — Соуп откидывается на спинку стула и складывает ноги на край стола.       Хоть он и проявляет таким образом нежелание тягаться с ней, однако в глубине души намеревается бросить вызов. — За это время могли бы и научиться, — женщина театрально вздыхает, сжимая пальцам переносицу и поднимая голову вверх. — Хотя… обыграть вторую Лотти Дено… кто посмеет, мальчики? — Артистка, — комментирует МакТавиш, продолжая смотреть на неё нахально и жгуче.       И есть в его глазах что-то очень нехитрое и чувственное, из-за чего многие в отряде удивлены, по какой же интересной причине эти двое до сих пор не сошлись. — Так во что будем играть? Полно времени, — не унимается Кэсси. — Я бы сыграл в «правду и действие», — отзывается Кайл, усаживающийся на стул. — Наливайте ещё что-нибудь, добавим «алкогольное правило», как тогда. — Нам что, по пятнадцать? — Гоусту подобные игры не по душе. — Заняться больше нечем. — По факту нечем, — Джон в предвкушении: хочет в очередной раз узреть истинную сущность Кэсси Франсис. — Несите запасы, потом и в карты можно будет.       Райли отказывается сразу же, так как все «действия», которые женщина ему загадывает связаны с Джоном. То на коленях у него посидеть, то руку поцеловать, и после очередного такого заказа Гоуст не выдерживает и зарекается больше не играть с ними.       Мужчина остаётся наблюдателем, и остальные пятеро: Кэсси, Соуп, Газ и двое новых членов отряда — Молли и Дик, садятся за круглый стол. Подростковая игра идёт часами, алкоголь заканчивается, щёки Кэсси окрашиваются в алый. И Молли, подружившаяся с ней, замечает, как само пространство вокруг МакТавиша и Франсис меняется; рядом с ними другим становится жарко. Поэтому она планирует подтолкнуть кого-то из них друг к другу, и после вращения бутылки, которая горлышком нацеливается на Кэсси, Молли просит её подарить поцелуй Джону.       Франсис не выпивает пиво и не робеет, ведь это такой пустяк — поцеловать мужчину. Женщина подскакивает с места, кусает свои губы. Приближается к Джону, затем отодвигает его стул рукой, поставленной на боковые устои. Пролезает между ним и столом, следом садится на деревянную поверхность. Кэсси возвышается над МакТавишем, провоцируя его давно зародившиеся чувства вырваться наружу. Две её ладони ложатся на мужское лицо, после чего Франсис тянется к Джону в неодолимом желании поцеловать. Не медля делает это, и Соуп поднимается, кладя свои руки на её ноги, а затем на талию.       Он прижимает женщину к себе так сильно, что кажется, будто под его пальцами рёбра сломаются. Напор мощный, ведь МакТавиш давно истощён стремлением коснуться её кожи, тела.       И Соуп всегда отрицает это. Отрицает то, что хочет знать о ней больше, и дело не в знании любимого цвета: ему и так известно — синий — а в том, что от этого они не становятся ближе. Кэсси терпеть не может укроп и круглые не размельчённые специи; в детстве хотела быть дизайнером, поэтому играла в игры «Барби»; мечтает сфотографироваться в юбке для фламенко, которую когда-то пообещал купить ей Алехандро, когда те встретятся в Мексике, и смеётся над любовью, считая её ненужной.       Но и этого недостаточно, ведь Джон до сих пор её не знает. Кэсси играется с ним, считает то ли другом, то ли братом, и ведёт себя так, будто бы готова стать его любовницей. Как бы Соуп не пытался не воспринимать Франсис всерьёз, женщина кровавыми секирами рубит его душу, сердце и разум на куски. — Стол не сломайте, — Гоуст наблюдает за тем, как пара увлечена процессом.       Кэсси, берущая свои действия под контроль, отстраняется от Соупа. Некогда просящая безумной страсти, она возвращает себе образ игривой, но безразличной. — А что такое, лейтенант? — отходит от Джона и делает несколько шагов в сторону Райли. — Не переживай, и ты когда-нибудь с кем-нибудь да сломаешь стол, — она поддаётся вперёд, соблазнительным голосом продолжая. — Сольёшься в диком или нежном поцелуе, выберешь, как тебе нравится.       Гоуст собирается ответить ей в грубой манере, однако Кэсси уверенно наступает, принуждая мужчину вслушиваться в каждое слово. — Твои руки будут скользить по плечам, по бёдрам… Тогда ты запомнишь как она целует, как стонет, как выковыривает твоё маленькое сердечко пальцами, — лейтенант стоит прямо, не шевелится. — Может быть, ты услышишь, что тебя любят…       Как болотная гадюка впрыскивает смертельный яд, пусть её язвительные фразы являются лишь дурацкой забавой. И Кэсси — актриса собственного спектакля — коротко смеётся, чтобы следом сказать: — В любом случае всегда есть твой верный товарищ Джон МакТавиш, не пропадёте, — своими безобидными шутками раздражает Гоуста, однако тот уже начинает к ним привыкать. — Тебя нужно кодировать, Франсис, — Райли легонько толкает её в плечо, чтобы Кэсси отошла от него. — И игры для идиотов, если честно. — Ладно-ладно, мальчишки, — обращается женщина к членам отряда. — И дама, — не забывает про Молли. — Пора расходиться, весело было.       Её мало кто понимает. Всегда задорная, как маленькая местная потешница, не имеющая других, более глубоких или отрицательных эмоций. Из-за своей мелкой комплекции в массивной экипировке выглядит смешно, и сама же над собой беспрерывно шутит. Соуп никогда не видел её расстроенной или злой, рассеянной или встревоженной. И Франсис — опытная снайперша — даже стреляя в чью-то голову, умудряется говорить поразительные глупости, сопровождая их заразительным смехом.       Однажды после операции в Касабланке, блуждая ночью у базы и выкуривая сигарету, Джон замечает сидящую Кэсси на хлипком деревянном ограждении. Тогда она поворачивает голову, и на миловидном лице нет свойственной ей самодовольной улыбки. МакТавиш решает присесть рядом, но тонкие брусья не выдерживают веса, из-за чего они падают на пыльную землю. Сержант посмеивается из-за произошедшей нелепости, а женщина, вставая и отряхивая штаны, поворачивается к нему и строго проговаривает: — Не понимаю, что смешного. — Мне льстит падать вот так с восхитительной женщиной.       Вырывается неожиданно, и Франсис не оценивает флирт по достоинству. Тогда он видит в Кэсси нечто невообразимое, чего сам не может объяснить.       После этого Джон влюбляется в неё.       Кэсси трудно разгадать: говоря о себе всё, она говорит ничего. Соуп путается, и ему непонятно, готова ли она вступить с ним в отношения, готова ли раскрыться полностью. И эта любовная забава — пуля в его лоб, так любезно полученная от знакомой снайперши.       И теперь, после нежеланной игры и желанного поцелуя, находясь в помещении в полном одиночестве, МакТавиш размышляет. Ему надоедает прочерчивать красные линии мыслей, ведь в итоге они всегда ведут к конечной цели — Франсис. Сколько бы женщин ему ни приглядывалось в прошлом, образ одной на протяжении трёх лет появляется во снах и наяву, словно фата-моргана.       Не проходит и двадцати минут, как Кэсси возвращается. Её глаза не должны налиться розовым, чтобы Джон понял, что та пьяна: это видно на её коже, усыпанной красными пятнами из-за принятого алкоголя. — Ты ещё что ли взяла? — ему не нравится то, что она с собой делает из раза в раз. — Почему нет? Только послезавтра начнём бороться со вселенским злом, сержант! — Франсис с грохотом ставит бутылки пива на стол. — Зачем ты пришла? Собиралась одна пить? — Я знала, что ты здесь. Пришла. К тебе, — её блестящий взор одновременно наивен и затейлив. — Прекрати, — осточертевает не знать, как именно женщина к нему относится; осточертевает предугадывать её последующие движения; осточертевает испытывать неприятное чувство от неоднозначности и невыясненности.       Она садится перед Соупом на стол, как во время игры, и слегка наклоняется. — У меня кокетливое настроение, — тянется ещё ближе, намекая продолжить недавно начатое. — Приходи трезвая, Кэсси, тогда и поговорим об этом, — когда женщина в таком состоянии нет смысла сближаться, как бы Джон это ни хотел.       Из-за чрезмерного наклона в его сторону, Франсис теряет равновесие и летит прямо на Соупа, ударяясь подбородком о его лоб. Мужчина пытается поймать её, однако Кэсси скатывается в бок, из-за чего они вдвоём падают на пол. — Блять, — Джон обречённо смотрит в потолок, далее поворачивается к смеющейся во весь голос Франсис. — Ну и что смешного? — О, — она вмиг вспоминает, — Льстит вот так падать с восхитительным мужчиной, — женщина приподнимается на локтях, а следом подползает к сержанту, чтобы положить голову на его грудь.       МакТавиш ошарашен услышанными словами, и глядит на Кэсси вдумчиво, немного настороженно. Франсис стремится поцеловать его, но Джон останавливает её, отодвигая от себя. — Я же уже сказал, — нехотя поднимается с пола, тайно желая пролежать с Кэсси на нём хоть всю ночь. — Будешь трезвая — приходи. — Ты скучный, — разочарованно заявляет она. — И что мне теперь делать? — Идти спать, как вариант.       Кэсси встаёт на ноги, пошатываясь. — А если бы вместо меня была Яра? — Франсис щёлкает языком. — Послал бы так же?       Соуп пускает короткий смешок и следом подавляет его, замечая вмиг меняющееся выражение её лица. Женщина хмурится, скрещивает руки на груди и затем начинает постукивать пальцем по своему предплечью, ожидая его дальнейших слов. — У меня ничего с ней не было, — сразу оправдывается, далее задумывается. — Ты откуда вообще узнала? — Твой верный товарищ сказал. Лейтенант тот ещё сплетник, — однажды Райли роняет фразу, связанную с миссией в Афганистане, которая не может не проскочить мимо ушей Кэсси: тогда она слышит «Соуп» и «Яра», соединяя имена и получая очевидный вывод. — Ревнуешь, значит? — доволен тем, что наконец вызывает у неё определённые чувства. — Уж побольше тебя живу, чтобы понять, что это давно переросла, — Джон готов расхохотаться, видя её ревниво-гневливое лицо. — Я не получила ответ на свой вопрос. — А нас что-то связывает? Мы ходили на свидания, Кэсси?       Франсис подходит впритык к МакТавишу, огорчённо вздыхая. — Её не оттолкнул бы? — Блять, ты реально не понимаешь? — ему надоедает играть в эти нечестные игры, где он никогда не выходит победителем. — Ты пьяная, несёшь всякий бред. Поговорим, как придёшь в себя.       Женщина встаёт на носочки, касаясь щекой его щетины, и заговорщицки шепчет: — Так «да» или «нет», — она отдаляется от уха, немного поднимает голову, чтобы посмотреть в его утомлённые глаза, и клонит её набок, вопрошая. — Оттолкнул бы, а тебя нет. Теперь довольна? — Соуп не может выдержать зрительный контакт, поэтому направляет взгляд в пустоту.       Франсис подтягивается, чтобы поцеловать, и мужчина моментально отвечает ей тем же, не в силах больше сдерживаться. Целует её пламенно, так как знает, что, скорее всего, никогда больше не ощутит на себе женских губ.       Но он не хочет пользоваться её состоянием, поэтому хватает за локти и резко отодвигает от себя. — Иди спать, Кэсси.       Знает, что Франсис не придёт к нему трезвая, не рискнёт проявить симпатию. Извечный круговорот однотипных событий ломает Соупа, крошит его душу.       И всё это из-за Кэсси — потерянной женщины, влюблённой в алкоголь.