Розовая тень

…почему ты собираешься бросить меня, Роксан? Это сжигает мой разум; хочешь свалить от меня? Оставить с самим собой, Роксан? chase atlantic — roxanne

      Сука должна была сдохнуть. Но до сих пор дышит и откровенно насмехается, будя в Ваасе зверское желание вонзить нож в лёгкие, прокрутить несколько раз и наслаждаться исступлёнными криками: о, да, он бы посмотрел, как она истекает красной кровью, как пропитывает земли Рук собой и рыдает подобно салемской ведьме на очистительном костре.       Но с её глаз не стекает ни одна слеза; смеётся, смеётся, смеётся. Самонадеянная и скованная цепями, продолжает вести себя вызывающе, провоцируя Монтенегро. — О, — плавно протягивает и становится ещё ближе к впритык стоящему мужчине, далее скользя языком по его щеке и оставляя влажный след, — возьмёшь меня?       Ударить бы пленницу, бросить гнить в помойной яме, однако Ваас засматривается: на её вспотевшее продолговатое лицо, на два селенита, нацеленных на него, на шершавые губы. Однозначно не в его вкусе, но такая воспламеняющая, дерзновенная.       Она ловит его немалый интерес, знает, что скорее всего Ваас возьмёт её силой, из-за чего пользуется возможностью сбить его с толку. И шансы столь мизерны, но девушка не боится сумасшедшего, не боится того, что лишится конечностей или будет жестоко убита. — Может, будет куда лучше, если я захочу тебя? — так и тянется к нему, чтобы возбудить. — Разве я не буду слабее, желая? А потом власть… страдание, — Ваас готов искромсать её, однако выжидает, вслушиваясь в каждое косноязычное слово. — Подчини, принеси боль. — Да она ебанутая, — поворачивается к своим подельникам, повышая тон и усмехаясь, ведь такой бесшабашной смелости он ещё не видел. — На каких колёсах ты сидишь?       Зовётся Роксан, как в пьесе «Сирано де Бержарак», и картавит, над чем с особым удовольствием потешается Монтенегро. Оставляет её в живых и пинает, как шавку, и это животное больно кусается, оставляя глубокие дыры. Девушка несёт несвязный бред, специфически шутит и не рассказывает о себе: о том, как оказывается на проклятом острове, чем конкретно занимается. Прибивается подобно беспризорной скотинке и не слушается, затем слушается; огрызается и обнажает щербатые зубы. Определённо чокнутая, определённо та, чей парадоксальный образ запечатлён в его угорелой памяти. И имя её — разрушительное заклинание.       Роксан.       «Р» — реактивное вещество; из-за неё воздух состоит из химикатов. «О» — охеревшая, так как смеет вольничать и называет Вааса «mauka», однако он понятия не имеет, что это значит. «К» — кудрявая и курносая, кричит и кусается, когда они остаются в каморке Монтенегро наедине. «С» — саботаж, который временами Роксан устраивает, выводит Вааса из себя, из-за чего он оставляет порезы на её загорелой коже. «А» — алкозависимая, приносящая просроченный бренди своему боссу и распивающая вместе с ним. «Н» — назойливая и ненужная, однако Ваас не знает, отчего в его кокаиновых галлюцинациях всё равно присутствует та, которая заслуживает сущих мучений. — И снова здесь, — она выкуривает косяк, исподлобья смотря на Монтенегро. — Смотри, я же так и привыкнуть могу — буду приходить по ночам.       Тело Роксан поддаётся вперёд, и девушка выдыхает папиросный дым ему в лицо. — Где ты, блять, шлялась? Доставила товар? — его помутневшие глаза безумны, губы поджаты. — Конечно, босс, — любое слово, вылетающее из её рта, расценивается Ваасом как неприкрытый вызов. — Переживал? Сомневался? Злился?       Он рывком делает несколько шагов вперёд, вскоре хватая её за шею и притягивая к себе. — Опять хуйню собираешь? — Ваас замечает кривоватую, язвительную улыбку. — Выводишь пиздец как, — сжимает пальцами сильнее, желая перекрыть доступ к кислороду. — Могу вывести ещё больше, — Роксан бросает косяк на пол и хватается за его паховую область. — Тебе пиздец, — истерически хохочет, — Ёбанная мазохистка! — Вау, — чувствует эрекцию. — Тебе же тоже это нравится, mauka.       Роксан целует импульсивно, прокусывая губу Вааса и смакуя вкус его крови. Он останавливает её, резко отодвигая от себя — на коже девушки останутся синяки. — Ты точно ебанутая, — сдавленный смех оседает на дне его потерянного рассудка. — Надо было давно тебя трахнуть.       Монтенегро тащит девушку к своей кровати и бросает на смятую пыльную постель. Лежа на ней, Роксан приподнимается на локтях и далее тянет Вааса на себя. Вцепляется в майку, принуждая мужчину нагнуться. Женские черты лица демонические, искажённые; он борется со стремлением придушить за самоуверенную наглость, но слишком вожделеет её, поэтому подносит руку к подбородку, надавливая большим пальцем на него. — Ждал, пока захочу? — она припоминает давний разговор, — Проверишь так ли это?       Охватывает запястье Вааса, спуская его ниже. Острые ключицы, тонкая ткань изношенной футболки, через которую просвечиваются тугие груди, и ремень на мешковатых штанах; Монтенегро резким движением ломает бляшку и стягивает с Роксан одежду и ботинки. Она остаётся в серых трусах, слегка раздвигая ноги, и он видит на белье мокрое пятно. Давно пленённый единовластием и неуёмным тщеславием, наперёд думает над тем, как воспользуется ею и выкинет наружу, а затем будет подзывать, когда приспичит удовлетворить потребность.       Роксан снимает футболку, оставаясь почти обнажённой, и её взгляд цепкий, словно девка напрашивается и не осознаёт в когти какого зверя попадает. Ваас кладёт ладонь на её промежность, болезненно нажимая, и девушка обвивает его шею руками, вновь целуя. Язык проникает внутрь, ощущает привкус недавно выкуренных сигарет и перегара. Он отвечает на поцелуй, однако предпочитает брать инициативу в свои руки и быть ведущим. Роксан отстраняется, далее прижимаясь вплотную и касаясь губами скулы, но ласка длится недолго: она кусает Вааса, оставляя бордовые следы от зубов.       И ему нравится это. — Bárbaro.       Подминает её под себя, и Роксан, не желающая быть снизу, зажимает торс мужчины бёдрами и прилагает все свои усилия, чтобы перевалить его на другую сторону и сесть сверху. Ваас недоволен, однако ждёт, смотря на её бледно-розовые соски. Девушка сползает, расстёгивая попутно ширинку. Вмиг останавливается, слезает с него и отходит в сторону. — Что-то не хочется больше, — выдавливает из себя короткий смешок, специально беся Монтенегро. — Ты охуела? — подрывается и впечатывает девушку в стену. Разворачивая к себе спиной, слышит её хихиканье. — Чего ржёшь, дура блять?       Спускает штаны, следом рвёт на девушке трусы. — А кто новые покупать будет? — не в тему молвит Роксан и прижимается задницей к его возбуждённому члену.       Васс входит резко, причиняя ей боль; одной рукой сжимает грудь, а другой оттягивает за волосы.       Он ошибочно полагает, что управляет Роксан, подчиняет и пользуется, как туалетной бумагой. Но Ваас — слабовольный трус, которого на самом деле очень просто лишить равновесия.       Она начинает с секса: приходит и забавляется. Монтенегро по-прежнему орёт и бесится, когда та ведёт себя не так, как хочет он; но всегда ищет её глазами в толпе наёмников. Роксан бежит по первому зову, а затем скрывается где-то, не выходит на связь. И следом вновь появляется, особенно обожает это делать ночью, чтобы сесть на лежащего Вааса сверху. Чтобы расцарапать его спину ногтями, чтобы искусать и пожаловаться на некоторых извращенцев, распускающих руки.       Слушает её и впадает в бешенство, когда его «вещь» хотят трахнуть. Монтенегро издевается над обидчиками, тушит сигареты об их язык и делает так, чтобы ни один мужчина на этом острове не подошёл к ней.       Но ведь никто и не лезет к Роксан, зная, что контактировать с приближённой Вааса — смертельная русская рулетка. Теперь эта особа для них опаснее и безумнее, чем предводитель, который медленно становится псом на привязи.       Он получает от неё странный эффект, то ли похожий на отходняк после мета, то ли после кокаина. Психопатия в совокупности с одержимостью Роксан даёт плоды: Монтенегро бьёт себя ладонями по голове, когда долго её не видит и принимается мучить рабов неумолимо с полным отсутствием сочувствия. Роксан.       Когда случаются проблемы с поставками, когда изничтожает ломка, в его одурманенной голове — противная наглая девка, возомнившая себя госпожой. Роксан.       Часто представляет её голой и смеющейся, чрезмерно умничающей и кричащей; теперь не только его член бурно реагирует на её образ, но и что-то мелкое и полудохлое внутри даёт о себе знать. Роксан.       Она является обратно только через три недели. — Ты где была, блять? — В отпуске, — Роксан пьяная и шатается. — В море плавала, ходила в тот… э-э, бар? Не ебу. — Тебя — суку — убить мало, — его ноздри расширяются, Ваас злится на девушку за то, что смеет оставлять его. — А что, дрочить устал? Ну пойдём тогда, — берёт его за руку, затем тянет за собой в сторону ангара. — Пошла на хуй. — Так я и собираюсь, — снова по ушам режет громогласный хохот. — Или уже не актуально? — она выпячивает губы и смещает густые брови к переносице, демонстрируя наигранное расстройство.       Желает вдарить ей хорошенько, оставить на коже отметины — наказание за непослушание, однако всё, что он делает — сильно толкает её вперёд, цедя сквозь зубы: — Актуально, блять.       Роксан. Роксан. Роксан.       Шепчет на ухо заманчивые вещи, настраивает против Хойта, крутит и вертит Ваасом как ей заблагорассудится. Монтенегро не замечает, как зацикливается на Роксан и как ловит себя на абсурдной мысли: зациклена ли она на нём так же?       Но он ничего о ней не знает. Женщина-призрак, женщина-револьвер, женщина-таракан. Ни разглядеть, ни застрелить, ни догнать. — Собираешься кинуть меня? Да?       Они опять в его комнате: лохматая и накуренная Роксан закусывает губу и довольно гогочет, глумясь над Ваасом. — Куда же я от тебя денусь? — кладёт ладони на его лицо, сжимая щёки. — Мой котик, мой зайчик, мой ёжичек. — Заткнись нахуй, — сбрасывает её руки, так как терпеть не может сюсюканья. — Если в твоей тупой башке хоть мелькнёт мыслишка подставить меня, бросить, блять, или ещё что… — внезапно замолкает. — Идиотка, ты хоть слышишь меня? Я убью тебя к ебеням, поняла? — О, да, убей меня, — она вытаскивает из его кобуры оружие и подставляет к своему лбу. — Давай, mauka, я выстрелю и облегчу тебе жизнь. Прошу, прошу, прошу! Умоляю, мой господин.       Как только Роксан намеревается снять пистолет с предохранителя, Ваас перехватывает её пальцы и забирает оружие. — Не позволил это сделать? Какая милость, — её некогда заплывшие глаза чётко фокусируются на Монтенегро.       Роксан делает к нему шаг, не отводя взор, покоряя, почти ставя на колени. Она отражается в его зрачках, как окутывающая и травмирующая бестия. — Я просто слишком тебе нравлюсь.