Реверс

"Мои вкусы просты. Я легко удовлетворяюсь наилучшим" Сэр Уинстон Черччиль Две недели спустя - Что за дерьмовое лето, - выругался Кайло, когда, выходя из такси, он утопил свои джорданы в луже. Набросив капюшон черной толстовки, мужчина вышел и, пряча лицо от проливного дождя, направился в сторону корпусов – из-за строгой пропускной системы такси дальше шлагбаума не пропускали. Плохая погода заставила мужчину не только сменить очки на линзы, но и явиться на базу далеко не в профессорском образе. Уставший после изнуряющего ночного перелета и турбулентности, он, выйдя из аэропорта, оценил погоду и решил, что один раз нерадивые «студенты» переживут его внешний вид. «Просто признай, что соскучился по ней», - ехидно пропел в голове тот, второй, голос, явно принадлежащий разуму. Голос, который Кайло предпочел бы не слышать, потому что…блядь, да, не ливень заставил его игнорировать отель, а осознание, что если он сядет в такси прямо сейчас, то увидит Рей уже через каких-то сорок минут, а никак не три часа, - боже, да послушай себя, ты просто влюбленный школьник». Это было смешно – спешить к девушке, которая была не его, однако он, проведя две недели на не самых легальных раскопках в Боливии, думал о Рей почти все время. Копаясь в земле, он очень много времени провёл в размышлениях о девушке, поскольку, в отличие от рук, мысли его были ничем особо и не заняты, потому он снова и снова возвращался к ней. Забавно, но чаще всего Кайло вспоминал то, как он касался ладонью её щеки, очерчивая синяк, чем те, другие, сносящие Рей крышу прикосновения. Хотя именно тогда, задыхаясь ему на ухо, она была собой. Страстной, пламенной, требовательной, но он отчего-то видел другой образ. Нежный и немного зажатый в стенах кабинета. Трогательный. Какое-то глубокое, ровное сияние Рей было куда приятнее, чем вечно горящий пожар в её глазах, который девушка демонстрировала всему миру в моменты, когда снимала свои авиаторы. - Кайло, наконец-то, думал, окоченею, пока ты явишься! – Викрул, уже с минут десять поджидающий друга, стряхнул дождь со своего капюшона и протянул руку. - Знаешь, иди ты на хрен, - рявкнул всегда такой приветливый профессор Соло. Подумал, что ему, как всегда, досталась самая грязная работа, а Викрул тут изображает из себя сахарную вату, испугавшуюся британской непогоды. Можно подумать, Тиуанако был курортом, и он прямо-таки горел желанием вместо своей уютной постели в Савойе или дома ночевать в продуваемой всеми ветрами палатке, дабы найти те древние осколки, кои вдруг понадобились Сноуку. Но такова была обратная сторона медали, которая оплачивала Кайло не только его достаточно расточительный образ жизни и исследования, но и финансировала несколько дорогостоящих хобби, кои мужчина имел, компенсируя ими неспособность стать летчиком в ВВС, как мечтал в детстве. Это было даже забавно, что прославленный профессор из Йеля, знаменитый своими невероятными взглядами и умением разгадывать различные тайны из давно минувшего прошлого, имел и другую, более темную, зловещую славу одного из лучших черных археологов. И дело было не только в потрясающем нюхе на древности, но и в умении строить элегантные схемы вывоза этих древностей так, чтобы правительство не заинтересовалось ими. Кайло разработал почти гениальную систему декларирования таких вещей, позволяющую им потом вполне законно появляться на Сотбис. Мужчину всегда забавляло, что на полученные не самым чистым путем деньги, он со своими рыцарями потом мог спокойно заниматься теми расследованиями, к которым лежала душа. Порой на очередной конференции он тихо смеялся про себя, когда их расхваливали, ведь по сути они были и теми, кто историю разворовывал. Их и рыцарями-то прозвали в исторческом сообществе за то, насколько благородно они служили науке. Но без денег не было бы и тех сенсаций, к которым рыцари руку приложили, потому Кайло считал, что с милейшей Клио он в полном расчете. “Я хоть в чем-то сын своего отца”, - с горьким смешком констатировал Кайло за стаканом рома да сигарой какой-то особо глубокой ночью. Сбой в схеме случился лишь раз, когда они только начали работать со Сноуком – их главным спонсором, как на законных, так и «темных» заданиях. Тогда два человека, наиболее приближенных к Бену, решили, что можно справиться и без него, воспользовавшись схемами, которые лишь начинали обкатываться. Кайло анафемировал их без жалости, нарочно провалив все явки и позволив их арестовать. Не то, чтобы он сильно оскорбился, что его предали два лучших друга, скорее сделал это для укрепления духа верности в своем маленьком братстве, ведь все они были связаны между собой, и от умения держать язык за зубами зависело так многое. Его тот случай, правда, разучил верить в реальную дружбу. Он доверял разве что Кардо, и то лишь потому, что тот был максимально бесхитростен. Остальные рыцари были отличными парнями, с которыми классно шутилось, выпивалось, работалось, но с ними Кайло всегда был начеку. - Старик Сноук счастлив? - Будет счастлив, когда дело закончится, - Кайло зевнул, ощущая, как усталость не отпускает. Все же заниматься такими делами – раскопками, подкупом, шантажом и перенаправлением товара через границу – требовало немало выдержки. – Завтра тебя ждут в Кристис. Я уже договорился с оценщиком, он все сделает, но окончательную сумму готов сказать лишь после того, как увидит воочию. Твоя цель – выбить на пятнадцать процентов больше, чем он оценит. Среди них всех Викрул был вторым после Кайло, кто умел ловко жонглировать фактами и добиваться нужной стартовой цены для лотов Сноука. - А после уже и посмотрим, будет доволен Сноук или нет, - Кайло дернул плечом, сбрасывая непримечательный черный рюкзак, в котором были поистине бесценные находки. Они должны были быть переданы в музеи Боливии, но судьба распорядилась иначе. И вместо того, чтобы лежать под стеклом, они, замотанные в темную ткань, хранились – временно – у Кайло. Мужчина не особо сильно волновался. Знал ведь, что Сноук, обладающий политическими амбициями, все равно часть найденного отдаст в Боливию, чтобы прослыть героем. Кайло в этой истории места не будет. И хорошо. В таких делах лучше оставаться безымянным. Свои минуты славы он получит, когда осенью улетит на легальные раскопки в Камбоджу. Там, конечно, тоже его ждало не ложе в «Савойе», но… «Ты не забегай вперед, ещё получи разрешение на эти исследования сначала», - напомнил себе мужчина, с удовольствием грея руки в теплом помещении. Частично из-за будущих раскопок в Камбодже он и согласился так внезапно, без подготовки, сорваться на рискованное дело в Боливию. Сноук обещал содействие, а это сейчас было даже важнее денег. - Как обстоят дела с нашим делом? – скупо спросил Кайло. Все две недели связь у него работала с перебоями, потому он посвящал драгоценные минуты обсуждению тому, как легально вывезти в Британию найденные вещи. - Ну, Кардо продвинулся дальше всех. - Я даже не сомневался, - снова зевнул мужчина. В умении находить в архивах самое ценное - Кардо не было равных. Но что-то в этой фразе было не так. Викрул как-то очень странно посмотрел на друга, будто думая, стоит ли добавить что-то ещё, но в последнюю минуту передумал и промолчал. Лишь пятнадцать минут спустя Кайло понял значение почти ехидной фразы, когда вошел в кафе, дабы позавтракать. Увидев Кардо и Рей, мирно общающихся за одним столиком, он остановился. В первую секунду подумал – неужели его заинтересованность внучкой Кеноби так очевидна, что Викрул был столь многозначителен в одной фразе? Впрочем, он всегда был куда более наблюдательным, нежели другие рыцари. Секундная искра в глазах могла рассказать Викрулу больше, чем весь невозмутимый вид. Кайло, ощущая, что аппетит напрочь пропал, все же не стал уходить. Подходить, впрочем, тоже. Делая вид, что происходящее за столиком его никак не касается, мужчина подошел к вечно сонному бармену и заказал привычный флэт уайт. Но нет-нет, да и косился в сторону Кардо и Рей. С одной стороны, ничего из ряда вон выходящего не происходило. Они просто мирно болтали между собой, но с чего это вдруг ладонь Рей лежала у Кардо на запястье? Бен с радостью бы поверил, что это какая-то очередная демонстрация, вроде той, что он наблюдал пару недель назад, однако, ни летчица, ни лучший друг понятия не имели о его появлении сегодня. Обычно Кайло возвращался без предупреждения. В этот раз он контактировал только с Викрулом, поскольку тот помогал ему в деле Сноука. «Какого черта ты это делаешь, я же скучал по тебе!» - со странной, несвойственной и грустной злобой подумал мужчина. Забавно, кажется, скучал лишь он, а вот Рей подобрала себе другого историка, и её не смущал ни гражданский статус Кардо, ни то, что он – американец. То есть, все то, что ей так не нравилось в нем самом. Он отвернулся, чтобы заплатить за кофе, повторяя себе, что все это – ничего не означает. Но что «это» и для кого «не означает» ему не хотелось выяснять. Слишком много эмоций пришлось бы поднять в самом себе, а к анализу Бен, уставший и заебанный, сейчас был не готов. В конце концов, какое-то там касание ладони явно не свидетельствовало о том, что Кардо пользовался у Рей успехом. Беседа могла быть вполне дружеской. «Но ведь тебя-то за руку она ни разу не взяла», - прозвучал все тот же ехидный голосок, только теперь уже с ревнивыми нотками. И это, увы, было правдой. Забавно, но в эту минуту ему захотелось узнать – что бы ощущал он сам, если бы вот так её ладонь покоилась на его запястье? И что нужно было, черт возьми, сделать, чтобы это произошло? Кайло уже было собирался выйти, как Кардо свободной рукой вдруг поправил локон, который, как всегда, выбивался из причёски Рей, а она лишь рассмеялась и качнула головой, чтобы прядь снова выпала. Призывая Кардо повторить движение, что он и сделал с особой бережностью, которая вот ему, Бену, не была присуща. Не сильно обласканный вниманием друг вел себя с девушкой так, будто она была бесценной вазой, потому и прикасался вот так. Очень аккуратно, и Рей, наверняка, это чувствовала. А вот от него девушка отшатнулась дважды, когда он проявлял нежность. Не позволила коснуться, хоть ему и хотелось. Не дала узнать Бену, способен ли он быть столь трепетным. Продолжая удерживать себя в руках, Кайло вышел. Сказать ему Кардо было нечего – в конце концов, друг предупредил, что хочет приударить за Рей. Но кто бы мог подумать, что именно, блядь, его попытки увенчаются успехом? Бен настолько привык быть первым во всем в компании своих друзей, что осознание того, что могли предпочесть не его, больно ударило по самолюбию и потрясло до глубины души. В конце концов, Кардо ведь был…лишь Кардо. Несуразные толстые линзы, скучная стрижка, серый свитер да полное неумение очаровывать. - Да что ж сегодня, сука, за день такой ублюдочный, - выругался мужчина, поскольку, когда начал спускаться по ступеням, дернул от злости рукой сильнее, чем нужно, и часть кофе вылилась на его свитер. Остановившись, он швырнул стаканчик в урну с такой силой, будто это флэт уайт заигрывал с Рей, а не Кардо. - Привет, Бен, - Кассиан, как раз поднимающийся по лестнице, удивленно посмотрел на профессора. – Не с той ноги встал или не успел вернуться, а уже достали? - Не выспался, - рыкнул Кайло, ощущая такую отчаянную злость, что хотелось крушить все подряд, а не вести светские беседы. Как их вести, когда в голове набатом билось «Какого, мать его, хера, ну какого? Что это, сука, только что было?». Он очень хорошо осознавал, что ему не понравилось увиденное. Очень. Хорошо. Ведь мысленно, невзирая на пофыркивания со стороны Рей, он был полностью убежден, что понравился ей. Все её «пошел вон» да отшатывания Кайло принял лишь за реакцию обиженной девушки, но что.. что, если он ошибся? Что, если нет, и он все понял неправильно, и летчица была равнодушна к нему? Это было бы весьма иронично, особенно на фоне того, что сам Бен был готов перейти любую черту. Даже то, что Рей носила фамилию Кеноби вдруг стало волновать куда меньше. Выходит все эти внутренние драмы были зря? Пока он искал оправдания своим…симпатиям, Рей, по сути, ничего от него не ждала? - Ты прямо с самолета? Ох, нелегкий предстоит денек. Что ж ты не передохнул, тебя же заменяет этот… ну, друг твой. - Да я просто чертов энтузиаст. Обожаю свою работу. Очень. Кассиан вдруг присмотрелся к профессору, лицо которого было мрачнее сегодняшних туч. А потом вдруг хмыкнул, видимо, сопоставив в голове странное рвение к работе, недосып и то, у какой эскадрильи Кайло должен был читать пары. - Понятно. Ну, не сгорел бы ты на работе, энтузиаст. Заходи ко мне после пар. Выпьем, глядишь и настроение лучше станет. У меня кое-что припрятано на критичный случай, когда сгораешь от любви к работе. Бен кивнул, уловив некоторые ударения, превращающие обычные фразы - в двусмысленные. Неужели его состояние всем очевидно? Или Кассиана тоже кое-кто однажды ранил в самое сердце, вот он и рассмотрел собрата по несчастью? - Может и загляну, если не усну. Что ж, возможно, выпить – это то, что ему было нужно. Забавно, желание напиться из-за женщины давно – точнее, никогда – не посещало Кайло, а здесь прямо ужасно захотелось. “От этих Кеноби сплошные проблемы. Что в прошлом, что в настящем- подумал он, уже жалея, что выбросил флет уайт. - Ни секса, ни кофе, ни разгадок, ни настроения. Заебись.” Поднимаясь в аудиторию, Бен вдруг хмыкнул. Не удивительно, что дедушка предпочел пропасть без вести. Если его друг имел характер, как Рей, то странным казалось то, что они всю войну прошли плечом к плечу. *** Когда Рей в компании все того же Кардо первой появилась в аудитории, ещё и за пятнадцать минут до начала лекции, Кайло ощутил, как маска приветливого профессора начинает покрываться трещинами. Она что, в самом деле, закрутила роман с его другом? Какого спрашивается, дьявола, летчица все ещё держала Кардо за руку? Он что был таким беспомощным, что не мог найти аудиторию сам?! - О, лейтенант звена Кеноби, я вижу Кардо обучил Вас пунктуальности, - после того, как пожал руку другу, равнодушно заметил Кайло. А внутри у него продолжал бушевать костер, который ещё сильнее разгорался от мелочей, что неосторожно подбрасывала Рей. Сначала все те касания в кафе, а теперь… к нему на пары она либо не ходила, либо опаздывала, а здесь такое, блядь, похвальное рвение. Ну, просто лучшая, мать его, ученица, а не заядлая прогульщица Кеноби. - С возвращением, профессор Соло, - почти любезно поздоровалась девушка, с неким удивлением рассматривая внешний вид Бена. – Знаете, когда преподаватель интересный – не грех прийти и пораньше. Кардо столько интересного знает, вы даже не представляете. - Да? Надо же. - Он говорил сдержанно, почти равнодушно, но ему хотелось хорошенько встряхнуть Рей за плечи. Это к нему она должна приходить пораньше. Девушка, никак не отреагировав, направилась к своему привычному месту на заднем ряду. Кайло же задумался – что же такого интересного поведал ей друг? Рей, наблюдающая за тихой беседой двух друзей, про себя усмехнулась. Покусывая кончик ручки, она щурилась и выглядела довольной кошкой. Как забавно было наблюдать за злящимся профессором, который пытался удержать себя в руках. Она видела его растерянный взгляд в кафе, хоть и не подала виду, но ведь боковое зрение у неё было развито просто отлично. Позволяя Кардо заправлять свои волосы, Рей, наверное, спиной ощущала волну гнева, исходящую от другого мужчины. Но выражение его лица, когда она вошла в аудиторию, было бесценным. Что ж, не зря она согласилась неделю назад на робкое «давай выпьем». Шла на встречу – не на свидание – скорее от скуки и – совсем чуть-чуть – желания узнать, куда так резко испарился профессор Соло. Ответ на вопрос она не нашла, зато краем уха услышала беседу Кардо и другого мужчины, кажется, Викрула, который назвал дату возвращения Бена. Дальше все было делом техники. Филигранной, отточенной годами. Она осторожно – очень осторожно – флиртовала именно сегодня с Кардо. Так, чтобы не дать ему лишней надежды, но быть достаточно дружелюбной, дабы тот осмелился прикасаться к ней. Рей таким образом искала разгадку фразы «ты мне интересна». Хотела понять, бросил эти слова Кайло просто так, чтобы потом она впустила его в архив, либо же она, действительно, интересовала его. Сам факт того, что эти слова зацепили, ужасно раздражал Рей. Да какая была разница? Но… что-то изменилось в ней во время того ужина в «Савойе», когда они смеялись над знакомыми обоим шутками и историями. Осознание, что они, как ни странно, очень похожи, и вот то предательское «хорошо» спровоцировали то, что фраза зацепилась за неё, пустила корни и взволновала. Девушка была уверена, что собственный опыт убережет её от глупостей, вроде размышлений «нравится она кому-то или нет», поскольку привыкла нравиться всем, а здесь… профессор Соло был слишком неочевиден. Ей хотелось понимать, что же представляет ценность для него – архивы дедушки или она сама? И если она – то что с этим делать? Сейчас определенно для романов было не время. О том, что её сердце забилось чаще, едва она увидела фигуру в черном, Рей предпочла не задумываться. Как и то, что ей не хватало профессора на лекциях. Кардо был хорошим преподавателем, но когда рассказывал Бен – аудитория замирала. Он просто сидел на своем стуле, согнув одну ногу в колене и положив на это самое колено руку, а все – порой включая и её саму – завороженно слушали. - Поговорим сегодня о битве за Британию, - начал профессор с таким видом, будто не канул в лету на две недели, а вышел на пару минут за кофе. – Начнем с Портсмута, который первый подвергся бомбардировкам из-за того, что там располагалась морская база… Рей встрепенулась. Битва за Британию. Портсмут. Божечки. Сердце девушки сжалось. Эта тема была персонально для неё. Они продолжали ту ночь, ту связь, которую оборвал Армитаж. Ведь именно об этом профессор читал в дневниках деда. Бен что-то рассказывал, привычно жестикулируя руками, а Рей слышала в этом только «я скучал по тебе», ведь именно поэтому он выбрал эту тему. Чтобы наполнить все вокруг особым моментом, который они безнадежно упустили. Вокруг падали бомбы, а она не сводила с него пристального, горящего восторгом, взгляда, не играя. В какой-то момент, Бен посмотрел на неё, оборвав свою речь. Кажется, их взгляды пересеклись едва ли не впервые. Мужчина едва заметно улыбнулся, и его взгляд потеплел. В эту минуту он словно получил некую компенсацию, обретая твердую почву под ногами после того, как дьявольская девочка сбила его с ног. Рей сглотнула. Ей показалось, что её истребитель подбили, и она, сгорая, падала на землю, но с каким-то сладковатым чувством радости, которое захлестнуло её. Радости и почти животного страха. Потому что Рей было уже знакомо это ощущение, и она знала, что хоть состояние свободного падения могло затянуться на годы, соприкосновения с землей никак не избежать. Таков закон притяжения, сила тяжести требовала жертв, о которых Ньютон даже не догадывался, выписывая свою формулу. Проклятая гравитация не была постоянной, когда речь шла о чувствах. «Ты разобьешься, Рей, разобьешься», - панически подумала она, рефлекторно дернув рукой, будто пытаясь нащупать штурвал, но поверхность была гладкой. Старая, позабытая боль уколола её так сильно, что потемнело в глазах. Боль, служащая напоминанием, но… кажется, гравитационное поле Бена Соло было сильнее страхов и притягивало её против воли. “Мне конец”, - обреченно прозвучало в голове, но не ошарашило. Рей это осознавала и до секунды, когда их взгляды пересеклись. Когда одной одинокой ночью снимая напряжение она выдохнула его имя. Против воли. Оно сорвалось в порыве экстаза и ошарашило Рей так, что она ещё долго не могла отдышаться. Лежала в тишине, вслушиваясь в желания своего тела и ужаснулась. Как так вышло? - Я считаю, что сохранять Портсмут было неразумно, ведь в начале войны мы потеряли много отличных техников, что сказалось на дальнейших проблемах с истребителями, - подал голос кто-то из глубин аудитории. Рей вдруг встрепенулась, отбрасывая свои странные мысли и замедляя собственное падение. Портсмут держал её дед. И Энакин. Она аж вытянула голову, пытаясь понять, кому из эскадрильи пришла подобная чушь в голову, когда поднялась целая дискуссия. Бен, пару минут молчавший, позволил летчикам спорить. Косился на Рей, которая, склонив голову к Армитажу, что-то зло говорила, но, кажется, считала, что спор – ниже её достоинства. Просто испепеляла взглядом тех, кто поддерживал бессмысленность удержания Портсмута. В молчаливом гневе она была чертовски хороша. «Я – полный идиот», - вдруг констатировал Кайло, ощущая, как волна возбуждения захлестывает его. Обычно на парах он всегда сохранял холодный разум, юные студентки в коротких юбках никогда не будоражили его, даже когда откровенно пытались склеить себе профессора, но сейчас он и думать ни о чем не мог, кроме как об упущенной возможности переспать с такой девушкой, как Рей. Какую ночь она могла ему подарить! Подарила ли она уже такую ночь Кардо? Эта дурацкая, абсурдная догадка аж обожгла Кайло. - Осуждать всегда легко, особенно, с разницей в восемьдесят лет. Давайте смоделируем ситуацию. Представим, что мы в сорок первом году, и попробуем принимать решения согласно ситуации. Мне нужен один доброволец. Профессор Соло вскинул голову. Рей скрестила руки, ожидая, что сейчас он позовет её и они буду разыгрывать нечто на глазах у всех, но мужчина неожиданно опустил взгляд чуть ниже. - Кайдел, дорогая, не составите мне компанию? – он махнул рукой в пригласительном жесте и слегка улыбнулся одними уголками губ. Армитаж неожиданно встрепенулся и ошарашенным взглядом посмотрел сначала на профессора, потом на Рей, затем снова на преподавателя. «Вот значит как, ублюдок», - зло подумала девушка, глядя на то, как Кайдел с превеликим удовольствием направилась к Бену. То, что профессор Соло и его длинные пальцы ой, как интересовали закадычную подругу, Рей прекрасно знала, время от времени слушая их с Роуз вздохи «ах, какой же он шикарный мужчина».Их обоих - Роуз и Кайдел - интересовало, чем же закончилась та пятничная ночь, когда Рей увела Кайло за собой, но девушка лишь улыбнулась. Потому что та ночь не закончилась. Казалось, она длилась до сих пор. С собственнической ревностью Рей осознала, что не хотела бы, чтобы Кайдел стала следующей, с кем Бен по ночам будет…экспериментировать. Интересно, а Кайдел бы он потащил в постель или тоже бы отверг? Её аж передернуло, как профессор Соло, попросив девушку стать чуть-чуть правее, на секунду - бесконечно длинную секунду! - опустив руку ей на талию, чтобы слегка скорректировать движение Кайдел. Та довольно зарделась. “Мстительная сволочь”. Рей вроде понимала, что поведение Бена лишь говорит о том, что его зацепило то, что она флиртовала с его другом, но видеть его руки не там, где нужно, было до дрожи неприятно. Ей показалось у неё аж зубы свело от досады. Потому что она, увы, не забыла жар от его ладоней на своей талии. Ладоней, который очень быстро забрались ей под платье. “Ну вот почему, раз тебе не все равно, что я заигрываю с твоим другом, ты не переспал со мной, а, профессор Соло? Фамилия Кеноби слишком хороша для тебя, правда? Ну так пойди и отымей Кайдел, с ней куда меньше проблем”, - пытаясь успокоиться, Рей сердилась сильнее. - Одного добровольца недостаточно, мы можем разыграть всю эскадрилью сорок первого, - протянул Хакс, незаметно под столом взяв Рей за руку. Он не позволит этому придурку флиртовать с Кайдел на глазах у подруги. Ему плевать было, о чем профессор думал и что между ним и Рей происходило, но допустить того, чтобы человек, который только снова начал что-то чувствовать, ощутил боль, он не мог. «Убей в ней желание чувствовать что-то хорошее, и я просто тебя пристрелю». - зло подумал Армитаж, сжимая руку Рей, которая дрожала. Сердце парня сжалось. Рей была более хрупкой, чем пыталась показать. Чувства могли её ранить. Чувства уже ранили её. К ней нужен был особый, бережный подход, а этот американец вел себя так, будто ему не важно с кем развлечься. Сейчас, когда мог бы подарить Рей незабываемые моменты, которые происходили всегда, когда симпатии лишь зарождались. Как можно было променять милую улыбку Рей, которая бы появилась, угости этот Соло её чашкой кофе, на ухмылку Кайдел, которая спала со всеми подряд? Зачем размениваться? Он что, в самом деле, не понимал, как ему повезло? - Отличная идея. Хорошо, спускайтесь все. Но ни от Армитажа, ни от Рей не укрылось то, что он сделал шаг поближе к Кайдел и слегка провёл пальцами по ее запястью. Летчица привычным жестом коснулась длинной серьги в ухе. Громче сказать о том, что его конкретно задели её прикосновения к Кардо, было невозможно. Но почему же Рей не ощущала вкус победы, а лишь горечь человека, который в эту секунду проигрывал что-то важное. - Дорогая, будешь моим капитаном? – весело проворковал Хакс, передразнивая профессора Соло, как-то незаметно оказываясь между ним и белокурой красоткой, которая уже не раз делала ему такие прямые намеки. Рей тихо фыркнула. Армитаж был неподражаем. О лучшем друге и мечтать было глупо. Порой ей казалось, что милый Арми больше переживал за её отношения - любые - больше, чем она сама. - Итак, давайте поделим роли, - Кайло подтянул к себе стул и присел, привычно согнув колени. Рей села на первую парту, беззаботно болтая ногами и вполуха слушая, кто каким генералом хотел быть. Выдохнула. Наконец, он был достаточно далеко от Кайдел, которая уже переключила свое внимание на Армитажа. У Рей же мелькнула очень шальная идея. - А кем будете вы, лейтенант звена? – обратился к ней профессор, поскольку Рей продолжала молчать. – Наверное, ответ очевиден? - О, Кеноби я всю жизнь, - Рей сузила глаза, поскольку Кайло, как и все, решил, что она точно примет на себя роль дедушки. – Для разнообразия мне бы хотелось быть кем-то проще. Не принимать решения, а попытаться подчиниться. Потому я хочу быть кем-то неизвестным. Пускай меня зовут…ну…допустим, Асока? Красивое было бы имя. Асока Тано. Да, я буду сегодня сержантом Тано. Звучит хорошо, правда, профессор? - Тогда Кеноби буду я, - радостно подхватил Армитаж. Распределение ролей и званий продолжилось, а Бен не мог отвести от Рей взгляд. Никто, кроме него, не знал, что она выбрала очень реальное имя, а не придумала первое, что взбрело в голову. Зачем девушка делала это? - Профессор, а как же Вы? – Кайдел игриво накрутила локон на палец. – Примерьте и на себя чью-то роль. - А пускай будет Скайуокером. – голос Рей прозвучал острее бритвы, и Бену показалось, что она просто вскрыла ему вены тем, как небрежно это бросила. Армитаж аж поперхнулся воздухом. – Знаете, был летчик такой, Энакин. Побудете ради разнообразия военным. Она – нарочно или нет – задевала его, давая сейчас побыть тем, кем он всегда мечтал. Ранила. Убивала. Метко играла в свой морской бой, затапливая этот корабль. А, возможно, Рей проявляла не жестокость, а пыталась сказать куда больше, ведь Асока была влюблена в Энакина. Вдруг она это хотела транслировать. Что он ей интересен не меньше, чем она ему? - Хотя нет, вы же не умеете летать и не поймете. - Почему Вы решили, что не умею? Ваша шпилька неуместна. – вдруг спросил Кайло и впервые увидел, как Рей изумилась вполне искренне. Впрочем, как и половина других летчиков, которые прислушивались к беседе. Не развивая тему дальше, профессор Соло предложил каждому участнику высказывать свои приказы согласно ролям, но Рей, позабыв обо всем, смотрела на свои алые кеды. Могло ли так быть, что он умел летать, или фраза была сказана просто в запале? Девушке вспомнилось, как в тот вечер в баре кто-то из друзей Бена бросил, что без неба он, как джентльмен, её не оставит. А вдруг имелась в виду не пошлость в виде оргазма, а реально небо? “И многих ты возносишь, Бен Соло?”, - невесело подумала Рей, потому что не хотела быть одной из. Она привыкла всегда быть единственной. Все слова, которые сейчас Бен говорил, разыгрывая спор с «Кеноби-Хаксом» звучали так убедительно, будто он, правда, что-то в этом понимал, но, возможно, он просто был очень хорошим теоретиком, не более. «Но он, определенно, Скайуокер», - грустно подумала Рей, думая, что если на лицо он был совсем не Энакин, то этот «спор» с Хаксом за позиции, за воздух, за приказы звучал так, как она читала во всех дневниках деда. Были в его словах и гнев, и безрассудство, и запал, однако на безумного авантюриста он не был похож. Лишь на человека, который просто видел цель и шел к ней сквозь любое препятствие. То есть, сейчас профессор, правда, преобразился в Энакина. В её героя. Ей вообще очень понравилась беседа “Кеноби” и “Скайуокера”. Лучший друг, например, наконец, имел возможность побыть в роли героя, а не внука военного преступника, да и роль храброго летчика очень шла профессору Соло. Рей вдруг задумалась, как эти двое похожи. Прошлое, поступки их дедушек, влияло на их настоящее. Темные пятна истории переползли и на их жизни. - Ты идешь, Рей? – спросил после пары Армитаж. - Иди, догони Кайдел и позови её на свидание. - Она тебе не конкурентка, - очень тихо сказал друг. Он понял, что предложение продиктовано неким дискомфортом. Девушка словно хотела устранить препятствие между собой и профессором, но даже слепому было видно, что их историку Кайдел была по барабану. Иначе почему он во время импровизированного “спора” все время искал глазами Рей, будто пытаясь получить одобрение? Рей продолжила сидеть на столе. А Бен не пошевелился, продолжая оставаться на стуле. Их обоих не волновало, что люди вокруг собирались. Они просто сидели и смотрели друг на друга. Бен Соло и Рей Кеноби. Энакин Скайуокер и Асока Тано. Профессор и летчица. Внук опороченной легенды и внучка предателя. Кем они сейчас были друг для друга в эту секунду? Наверное, откинув все образы и маски они были просто влюбляющимися мужчиной и женщиной, которые до одури боялись именно этого чувства. - Шпилька? – наконец, выговорила Рей, когда Кайдел, бросающая на обоих подозрительные взгляды, покинула аудиторию последней. Это слово было таким емким. Так Энакин звал Асоку. Свою Асоку. - Ты неплохо вжилась в роль, хоть и промолчала все время. Одной…шпильки было достаточно. – он снова повторил слово, имеющее глубокий, сокровенный, интимный смысл. - Так сильно уколола? «Да, блядь, в самое сердце. Не видишь?» - мысленно огрызнулся Кайло, поднимаясь. Она сидела на столе – такая собранная и манящая, беззаботно болтающая ногами, но ему замереть никак не удавалось. Хотелось подойти ближе, ближе, ближе. Эта двухнедельная тоска и ревность толкали в спину. - Ужалила. – поправил её Бен. Он знал, что сократил дистанцию больше положенного. Они были так близки друг к другу. Но мужчина не спешил касаться. Наслаждался тем, что мог рассмотреть её ближе, чем в снах. Снова улавливать аромат вишни, который щекотал ноздри. Боже. С ума сойти, как он соскучился. Это так глупо и бессмысленно, ведь он даже не жил в Британии и через месяц планировал покинуть страну. – Оса. - Ужалив, осы умирают. – напомнила Рей, но в этом забавном прозвище что-то было. Опасное и манящее. - Ну, ты не из таких. Назло не умрешь, чтобы жалить ещё и ещё. У тебя же такой характер. - Ты, правда, умеешь летать? – перевела тему Рей, осознавая, что Бен опирается обеими ладонями о столешницу таким образом, словно заключая её в своем пространстве. Гравитационное поле уже не притягивало, оно трещало от напряжения. Если она его ужалила, он одним взглядом разводил костер у неё в душе, заставляя гореть за непонятно какие грехи на нем. Рей перестала болтать ногами. Знала, что больше всего хотела бы ими обхватить этого мужчину, находящегося столь близко. И руками. И губами. И..душой. Но просто замерла. Однажды она уже бездумно позволила всему происходить и оказалась отшита, как глупая девчонка. Но как же хотелось снова ощутить его близость. Особенно, после того, как он вышел из её дома и пропал на две недели. “Нельзя такое чувствовать, Рей, нельзя привязываться, он же скоро уйдет навсегда. К чему это все, глупая, тебе же снова будет больно. Просто беги подальше. Прямо сейчас”. Но голос разума девушка не слушала. Продолжала сидеть, заключенная в почти объятия и ждать чего-то от профессора. Казалось, они оба позабыли о флирте, ревности и прочих подколках. Это было слишком мелочно. Между ними вроде был миллиметр расстояния, но в том миллиметре была вся томная горечь проведенных порознь ночей и жар несбывшихся желаний, которые они могли реализовать только вместе. - А что, есть сомнения? Или если человек не военный и не носится на истребителе, то у него нет шанса подняться в небо самостоятельно? – он едва заметно нахмурился. Это хобби – дорогое, толкнувшее его на темную дорожку впоследствии – стало единственным спасением для Бена, которого не взяли в летную академию. Порыв отчаяния, проявление воли, желание летать – вот чем стало его трехгодичное обучение, которое он прошел, уже вляпавшись по уши в черную археологию. Порой Бену казалось, что, лишь поднимаясь в небо, он смывал всю грязь своих темных делишек с себя, и что лишь в облаках страшная цена имела смысл. Да, он не участвовал в конфликтах, не имел звания, не поднимался на истребителе, но научился ценить то, что обрел. - Да Вы полны секретов, профессор Соло. И как успехи? - Поднимись со мной в небо и посмотришь. Рей задержала дыхание. Это звучало слишком прямо. Забавно, но её в небеса не звал никто. Видимо, потому что все остальные мужчины из окружения были в своем уме и знали, что она любому даст фору. - О, нет, на высоте свою жизнь я доверю лишь себе. «В конце концов, профессор, гравитация – слабейшее взаимодействие, если верить физике, потому я выпутаюсь из вашего поля», - подумала Рей, отрицательно качая головой. Флирт - флиртом, игры – играми, а жизнь…. нет, она бы свою жизнь не вручила дилетанту. - Всегда у штурвала, да? – усмехнулся мужчина, наклоняясь к уху Рей. – Не устаешь от этого? Всегда гордая, смелая. Неужели тебе никогда не хотелось рассмотреть небо, не думая о войне, не слушая эфир? Просто насладиться моментом. Я дам это тебе, если ты пойдешь за мной. - он говорил так завораживающе о том, чего Рей никогда не имела. О покое в небесах. Для военного летчика такие вещи были недоступными. - Я даже с Армитажем не летаю. Почему должна согласиться? - Видимо, я особенный. - Видимо, вы – самоуверенный болван, - рассмеялась Рей. Бен отстранился. Его взгляд сулил столь многое. Полет. Но как она могла взлететь с ним, если уже падала? А ещё в его темных глазах Рей видела обещание, что, если она рискнет, то не забудет это небо никогда. – Но хорошо, я дам вам шанс. - Выдохнула Рей, пододвигаясь ближе. Теперь их губы были в миллиметре друг от друга, но расстояние никто не сокращал. - Только захвачу парашют. Не разочаруйте меня, профессор Соло. Едва он протянул руку, чтобы коснуться её, Рей привычно отшатнулась, спрыгнула и, бросив что-то «сбросьте смс, где и когда летаем», вышла. Её тело ныло, но Рей знала, что поступила правильно. Его прикосновения были слишком приятными, слишком, потому нельзя было позволять этому мужчине прикасаться к ней. “Пусть сперва думает, чем прикасаться ко всяким Кайдел. Или он решил, что раз я согласилась на встречу, то все можно? Нет, в этот раз расположение придется заслужить”, Да, гравитация, в самом деле, была слабейшим взаимодействием, но поскольку она действовала на любых расстояниях, то и оставалась важнейшей силой во Вселенной, а игнорировать физику Рей не могла. Да и не хотела. В конце концов, раз ему хватило смелости позвать её в небо, стоило посмотреть, откуда у этой смелости основания. Ведь, черт побери, он же был Скайуокером. Должны же гены были дать хоть какой-то результат. Да и что отрицать-то? Она же всегда мечтала подняться в небо со Скайуокером. И пусть Бен Соло не был героем её сказок, возможно, он был именно тем Скайуокером, который нужен ей. *** Ну что, ревность - двигатель отношений. Стоит Рей коснуться кого-то, как Кайло уже перестал думать и о её фамилии, и о других глупостях. И наоборот. Потому что если профессор Соло скучал по летчице, то она все же сложнее принимает симпатию, но ревность зацепила и её. Посмотрим поднимуться ли они в двоем в небо - как думаете, состоится полёт или нет? И если состоиться, не взорвется ли самолет от напряжение, что царит между ними. А ещё я рада, что мы смогли рассказать вам немного больше о Бене. Оказывается, парень не такой уж и чопорный профессор))) Но нам кажется ему идет быть черным археологом)))