Реверс

— Если бы я была вашей женой, Уинстон, то подсыпала бы вам яд в кофе. — А если бы я был вашим мужем, то выпил бы его. Из беседы Уинстона Черчилля и Ненси Астор (первой женщиной в истории Великобритании, избранной в парламент) "...Мы клянемся никогда больше не давать обеты, и наши запреты уже не запреты, а наши клятвы больше не клятвы..." Отрывок из молитвы "Кол Нидрей" Кайло обедал в прекраснейшем настроении. У него не было пар, оттого он, наконец, выспался. Важный клиент Сноука – какой-то там великий ирландский военный – остался доволен приобретённым товаром на аукционе, а значит - ещё одна сделка провернулась с огромным успехом, что сулило как огромные деньги, так и поддержку в раскопках в Камбодже, куда Кайло рвался всей душой. Но, главное, конечно, это предстоящее свидание с Рей. Мужчина до сих пор так и не понял, что сподвигло летчицу сказать ему «да», но это окрыляло. Кайло был уверен, что сама девушка не смотрит на их небольшое небесное приключение, как на свидание, но он рассматривал его именно так. И пусть у неё будет неисчерпаемый запас ехидных подколок, Кайло очень хотел подняться в облака именно с Рей. Ему казалось, что там, на высоте в девять тысяч метров, вдали от всего мира, они, возможно, смогут найти общий язык. Кайло был почти уверен, что сегодня ужинать в этом же ресторане ему не доведётся одному. Наконец, после изнуряющих деньков в Боливии есть возможность просто наслаждаться жизнью. Он как раз пересматривал меню, бегло отмечая взглядом блюда от Эскофье и мысленно подбирая к ним вина – не розовые, нет, сегодня хотелось отдать предпочтение чему-то терпкому и особенному, - когда к нему подсел Кардо. - Извини, я опоздал, - привычно начал друг, и Кайло усмехнулся, нехотя откладывая и меню, и мысли о том, что его ждет, как до ужина, так и после. Сегодня он не будет идиотом, отказавшимся от шикарной девушки. В том, что эта самая шикарная девушка захочет в его постель, он был очень уверен. Рей ведь аж дышать переставала, когда они были в миллиметре друг от друга. Просто так подобные реакции не рождаются. Подобно расширенным зрачкам и учащенному пульсу задержанное дыхание было признаком если не симпатии, то желания точно. - Ничего, - отмахнулся Бен. После того, как Рей согласилась на свидание, он как-то расслабился по поводу своего друга. Ну, хорошо, погладила девочка того по руке – мало ли, всякое бывало. – Выкладывай, что странного ты обнаружил в архивах? - Где пропал твой дед? – отказываясь от кофе, обеда и даже воды, тут же спросил Кардо. – Тебе не кажется странным, что все знают год, месяц, день, но четкие координаты отсутствуют? - Странным? Это первое, что бросилось мне в глаза, когда я начал интересоваться своим дедом. Есть просто информация, что он пропал над Тихим Океаном, не более. Я надеялся, что военные архивы дадут тебе больше. В конце концов, он же Энакин Скайуокер, а не иголка. Его истребитель был на радарах. Однако, отчего-то эта информация утеряна. - Что-то ты не слишком переживаешь по этому поводу, - отметил Кардо, поскольку говорил друг спокойно, даже немного беззаботно. Да и вид у того был сияющим. - Я хочу, чтобы ты сосредоточился на поисках Асоки Тано. Мне нужна любая информация об этой женщине. – уклончиво отметил Кайло, задумчиво постукивая безымянным пальцем по столу. Он всегда так делал, когда размышлял или придумывал новую стратегию. – Она была как-то связана с Энакином, если верить дневникам Кеноби. Кайло промолчал, что связь может быть любовной. Пока не хотел думать об этом. - Мне нужно знать, чем она занималась после войны, где её родные, близкие. В общем, ты и без меня понимаешь. А по поводу координат – я подозреваю, что они канули в лету стараниями Кеноби. Но раз знал он – то и Рей в курсе. Она была очень близка со своим дедом и знает больше, чем говорит. Не пойму, зачем Оби-Вану скрывать место пропажи человека, на поиски которого он, якобы, потратил всю жизнь. - Давай я разговорю Рей, - неожиданно предложил Кардо, и ревность, задремавшая в Бене, резко вскинула свою голову. - Это касается только её и меня, - отрезал он. В конце концов, это была тайна Оби-Вана и, возможно, Энакина. Вряд ли Рей станет болтать с посторонним. Вот внук Скайуокера вполне годился. – К тому же, у меня с ней свидание через два часа. Будет весьма лирично пообщаться о прошлом наших семей. - Вы… свидание? – Кардо растерялся. Вид у него был откровенно сбитый с толку. Даже обманутый. Любопытно, с чего это вдруг? – Но… она же Кеноби. Я думал, твой интерес продиктован только делом. Бен, оставь её, дай шанс мне. Ты же сам сказал… Видимо, Кардо так растерялся, что даже вспомнил о настоящем имени друга. - Сказал, что я против, - напомнил Кайло. Резко. Сухо. Жестко. - Да, потому что у неё, мол, характер паскудный и все такое. - Кардо отплатил напоминанием за напоминание. Раньше Бен не припоминал ничего такого, обычно самый верный рыцарь не огрызался, а здесь прямо опустил забрало, будто в атаку собрался. - Но на деле, она совсем же не такая, как ты сказал. У Рей добрая душа, и сама она такая прекрасная. - Когда это ты успел оценить? - Тогда, когда ты был слеп. - Иными словами, пока я был в Боливии, зарабатывая, между прочим, и на твою беззаботную жизнь, - лениво оскалился мужчина, знающий, что вот как раз таки этот человек, как никто, зависит от их темных дел. - Кардо, заканчивай. Мне нравится эта девушка. Тема закрыта. Найди кого-нибудь в своей категории. - Но я-то в нее влюблен, понимаешь? Это разница. У тебя же к ней чисто потребительский интерес – архивы деда да секс, если ты рассмотрел её красоту, но я искренен. Хоть раз в жизни почему бы тебе не быть тем, кто остается в стороне? - друг как-то странно посмотрел на Кайло, и только сейчас Бен заметил, что у того аж душа сияла. Здорово же Рей его зацепила. И говорил он о ней так же осторожно, как тогда, в кафе, касался. Просто-таки fin amant*, начитавшийся старых легенд. Может, стоило ему напомнить, что рыцари они чисто номинально, и что вот ему, Кайло, не нужны игры в Артура, Гвиневру да Ланселота на потеху всем. Потянуло же тогда в баре Викрула назвать девушку именно тем дурацким именем, и все. Ассоциация засела в голове. - Я всегда делаю так, как нужно тебе, но сейчас, нет, я хочу встречаться с этой девушкой. И хотел до того, как ты вдруг снизошел игнорировать её фамилию, которая, кстати, всегда будет между вами. Кайло долго молчал, осмысливая речь друга. В чем-то он был прав. Ведь у Кардо глаза загорелись ещё когда он даже не знал, кто эта девушка. Просто увидел её и пропал – это было очевидно. Но…блядь, да и у него ведь была не симпатия. И далеко не потребительский интерес. Секс, конечно, входил в планы невозвышенного Кайло, но если бы он хотел просто с ней потрахаться – сделал бы это ещё тогда, когда Рей сама хотела. - Ничем помочь не смогу. Эта девушка важна для меня, потому решение будет за ней. - Важна? Важна настолько, что собираясь на свидание с ней, ты все равно говоришь, что хочешь вытащить из неё нужную тебе информацию? Это так возвышенно. - Возвышенно ровно настолько, насколько ты просишь меня отдать её тебе, забывая, что Рей - не вещь и не трофей. И она достаточно умна, чтобы уметь принимать решения. Давай просто дадим даме право выбора. Кардо махнул рукой, понимая, что он в проигрышной позиции. А Кайло подумал, что да, в небо она пойдет за ним, но…гладила-то она Кардо. А сможет ли он быть таким же бережным? А сможет ли смотреть так, будто кроме Рей мира нет? Словом, и у Кайло не было стопроцентной уверенности, что Гвиневра останется с ним. Хотелось бы ему знать, какую редакцию** легенд об Артуре он читает, но жизнь была сложнее книги. *Fin amant - рыцарь, который должен любить лишь одну даму, жертвуя ради неё даже своей жизнью или честью, если возникнет такая необходимость. ** имеется в виду, что есть много разных редакций легенды об Артуре, где разнится все - от того, как король взошел на престол, до того, с кем осталась или была Гвиневра. *** Вышедшая из машины Рей разрушила сразу три стереотипа о себе, которые успел построить в своей голове Кайло. Он был уверен, что девушка носится на какой-нибудь ярко-красной спортивной машине так, что аж шины воют, ровно как и в том, что несмотря на скорость за рулем, Рей все равно опоздает. Из-за вредности. Также мужчина был готов к тому, что, едва появившись, она начнет ерничать по поводу их полета, ведь их статусы были разные. Военной летчице явно было что сказать гражданскому за штурвалом. Но оказалось, что у Рей был кроссовер – естественно, творение британского автопрома – неброского темно-синего цвета, да и приехала она минута в минуту. Истинная леди – не позволила себе появиться раньше, ровно как и не стала кокетничать с опозданиями. «Вот девушка, которая знает себе цену и не набивает её пошлыми банальностями», - с восхищением подумал Кайло, наблюдая за тем, как она паркуется и выходит. Махнула ему рукой. Такая забавная, но даже в простых джинсах да толстовке, великоватой для неё размера на два, она не прекращала его слегка дразнить, поскольку цвет у кофты был насыщенно-сливовый. В тон её губам. Естественно. Этот цвет - его персональная епитимия. Он согрешил, отказав ей тогда, вот Рей его и поддевала. Кайло было все равно. Появление летчицы здесь сулило ему индульгенцию. Он ещё сотрет эту помаду с её губ. Обязательно. И одного поцелуя будет ой, как мало. - Привет, Бен, - она щелкнула ключами и подошла к нему, не заметив, что впервые назвала его по имени. Кайло констатировал, откровенно любуясь её улыбкой, что Рей выглядела весьма миролюбиво. Кажется, ситуация девушку устраивала. Она приехала не язвить, он, к счастью, ошибся даже в этом. Тогда зачем, зачем она была здесь? Неужели, правда, был шанс исправить все оплошности? Если бы не «Кол Нидрей» Бруха, вырвавшийся из машины и шлейфом из минорных нот тянущийся за Рей, Кайло бы вообще поверил, что она в превосходном расположении духа. Но, господи, кто, будучи в радужном настроении добровольно слушал бы жутковатый плач виолончели? Сколько искренности было в улыбке Рей, а сколько – тревожной фальши? - Необычную музыку ты слушаешь, - медленно проговорил Кайло, осторожно пытаясь понять, в порядке ли она. Кто ж знает эту осу, может, ей, в самом деле, нравилось. Но убедиться стоило. Рей сложила руки в карманы толстовки, даже не пытаясь помешать ветру трепать выбившиеся из хвоста волосы. Профессор Соло, будучи ещё под секундным влиянием от «Кол Нидрея», снова увидел в Рей те резковатые черты, столь любимые авангардистами. Сливаясь с мелодией, она сошла к нему, словно с какого-то наброска «Виолончелиста» Модильяни. Карандашного наброска. Острого и гениального. Экспрессионизм от Парижской школы во плоти. Хотя не от Парижской, нет. Лётной. Её словно заострил не какой-то художник, а ветер и скорость на тех заоблачных высотах, где она парила. - Какой ты ранимый, оказывается, - хмыкнула Рей, а Кайло промолчал, что «Кол Нидрей» звучал в их доме только по грустным поводам. Он до сих пор не понимал, почему в такой британской семье, как его, в дни памяти Энакина, а затем и отца звучали эти старинные еврейские мотивы. Виниловая пластинка со старинной записью, всегда немного зажевываемой на тридцать пятой секунде, навсегда стала символом невосполнимой потери. – Это просто музыка. - Это не просто музыка, - неожиданно огрызнулся Кайло. Игла старинного граммофона так не вовремя впилась ему в сердце. Почему в такой прекрасный день Рей окунула их в атмосферу траура? Она не нарочно напомнила Кайло, что и её он потеряет. Имя Рей вплетется в ноты Кол Нидрея и всегда будет всплывать, когда Лея будет призывать призраков. - Все обеты и заветы, и присяги…мы отвергаем их. – сняв очки, негромко, почти нараспев, произнесла Рей. Забавно, как глядя на него снизу вверх в эту секунду она казалась выше. - Мы клянемся никогда не давать обеты, и наши запреты уже не запреты, а клятвы – больше не клятвы*. Кайло аж током пробило. Она так легко вплетала чужую молитву в реальную жизнь, придавая этому послеполуденному времени какую-то святость. Словно у них неожиданно наступил Йом-Кипур, и девушка обоим решила отпустить грехи предвзятости и гордыни, которые они свершили. Будто хотела очиститься перед тем, как подняться в небо. - Значит, отвергаем? - Иначе, почему я здесь, если бы не отвергала? Запреты уже не запреты, профессор Соло, - повторила девушка, а затем вдруг усмехнулась. – Я слушала Брухта, потому что его любил мой дедушка и привил эту любовь мне. Перед тяжелыми вылетами эта музыка настраивает меня, вот и все. Я не ударилась резко в иудаизм, просто так мне кажется, что я беседую с ним. После того, как она хмыкнула и дала объяснение, волшебство растаяло, но Кайло готов был поклясться, что Кол Нидрей она цитировала с другой целью. Подталкивая его отказаться от предвзятости и начать все сначала. Познакомиться заново. Со второй попытки. К тому же, Кайло отметил, как резко она провела черту, за которую ему было нельзя. «Тяжелые вылеты». Ей предстояли тяжелые вылеты. А что ждало его, когда она улетит? Он никогда ни за кого не тревожился в жизни, но эта фраза полоснула своей привычностью. Ему вдруг – какая глупость – захотелось хоть на минуту обнять девушку, ограждая от столь будничных ритуалов. Но ведь Рей не выглядела недовольной, скорее наоборот. Летчице нравилась собственная карьера. Истинная Кеноби рвалась в бой. - Это мне, да? – выводя мужчину из ступора, полюбопытствовала девушка. В руках у Бена была клубника в прямоугольном деревянном лотке. Неидеально красивая, но ароматная, что свидетельствовало о том, что она не была тепличной. Надо же, он даже отправил кого-то из своих гонцов на уличный рынок, дабы ей принесли клубнику? - Fraise Sarah везти с собой было не с руки, - улыбнулся Кайло, передавая ей лоток. Его просто очаровало то, что Рей не съязвила. Естественно, тронутой она не выглядела, такая девушка привыкла к ухаживаниям, но её заостренность едва заметно сгладилась. - Мне показалось, ты любишь ягоды. Девушка, надевая очки назад и принимая клубнику, кивнула. Ещё бы он не догадался, если она носила на себе Lost Cherry, сыпала вишневую соль в раф, предпочитала розовое вино и… да, fraise Sarah. - Хорошо, раз это мне, то это – Вам, профессор Соло, - она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. – А что касается десерта, я уверена, что Вы угостите меня им. В Савойе. Да? И она первой, не дожидаясь ответа, направилась с парковки в сторону небольшого частного аэродрома. Кайло хмыкнул. Кажется, их планы на сегодняшний вечер совпадали. Она получит свой десерт, а он – свой. Вишневый. Мужчина давно не ощущал у себя такой тяги к сладкому. Хотя сей десерт и не сладкий, в классическом понимании слова. Но не менее желанный. - Где же твой парашют? - полюбопытствовал мужчина, когда они быстро покончили с формальностями, вроде утверждения летного плана да формальной проверки, и вышли на летное поле. - Как? Разве не мужчина, зовущий девушку в небо, должен заботиться о безопасности? – деланно удивилась Рей, зная, насколько двусмысленно звучит эта фраза, особенно сейчас, когда она на ходу ела клубнику. Замедлив шаг, она покрутила головой, пытаясь понять, какой же из трех среднегабаритных самолетов сегодня их. Любуясь ими, Рей вдруг ощутила привычный зуд в пальцах, который бывал перед полетом и некую благодарность к профессору Соло, что он, оказывается, пилотировал чем-то получше, чем сверхлегкий или легкий самолет. Mid-Size Jets интриговали больше. Особенно, когда рассчитывал чуть ли не на дельтаплан. «А ты, и правда, наверное, что-то да умеешь», - подумала Рей, пока мужчина что-то быстро обсуждал с подошедшим к нему техником. Внутри у летчицы что-то дрогнуло. Все так же, как и перед её вылетами. Инструктаж, летный план, обязательная пятиминутка с человеком, отвечающим за техническое состояние. К её огромному удивлению, Кайло, закончив диалог, к которому Рей не стала присоединяться, направился к Falcon 20, сделав пригласительный жест. - Я думала, ты выберешь Гольфстрим, - призналась девушка, продолжая коситься на самолет поменьше. Эта модель Falcon вроде вмещала до двенадцати пассажиров, Гольфстрим же был компактнее - рассчитан всего на восемь. И поскольку профессор Соло не показался изначально ей человеком, выбирающим ту или иную вещь, руководствуясь габаритами, Рей стала любопытна логика. - Мой отец летал на Falcon, - очень спокойно сказал Бен, поднимаясь по трапу. Ветер бросил ему волосы в лицо, добавляя образу какой-то хулиганистости. Будто кожаной куртки и мартинсов было мало. - Твой отец был гражданским пилотом? – удивилась Рей. - Нет, он был простым инженером, но имел вот такое хобби. Рассказывать о том, что хобби Хана был не столько самолет, сколько контрабанда, как-то не хотелось. - Просто инженер, просто профессор, - многозначительно протянула Рей, поскольку ничего простого, на деле, в Кайло не было. Игнорируя салон – естественно – она тут же повернулась в сторону кабины пилотов. Кожаные кресла её не интересовали, а штурвал – очень. Но девушка осеклась. - Оу, прошу прощения, - одернула она себя, закусывая губу и вспоминая о субординации. Она в секунду изменилась. Выровняв спину, застыла, как человек, нарушивший протокол, - конечно, пилот вперед. - Забудь, - с преступной для военной авиации беззаботностью сказал Кайло, поражаясь резкой трансформации. Впервые Рей понравилось, что он не военный, который играет по правилам. Она тут же просияла и первой скользнула в кабину, хоть и села, естественно, на место второго пилота. Кайло улыбнулся ей в спину. Девочка не видела, как зажглись ее глаза, едва она вошла в новый для себя самолет. Как у ребенка в лавке сладостей. Да, такую можно хоть немного удивить хотя бы самолетом, ведь цветы, клубника или ужин в Савойе вряд ли бы вызвали у неё такой интерес. И так приятно было ей дать момент, когда не существовало правил, показать, что с ним себя одергивать не нужно. Наверное, быть такой свободолюбивой птицей, одновременно добровольно нацепив на себя оковы из приказов да инструкций, чертовски сложно. - А твои родители военные, да? - полюбопытствовал мужчина. Здорово было быть с ней вместе в настолько тесном пространстве. С удивлением Кайло уловил, что аромат девушки звучал немного непривычно. Кажется, на сегодня она сняла с себя Lost Cherry. Удивительно, подобного жеста мужчина от неё не ждал, хоть и сам сегодня отложил Ombre Leather в сторону, понимая, что от тяжести аромата в замкнутом и ограниченном пространстве у девушки могла разболеться голова. Но от неё подобная учтивость была в новинку. Правда, вишня все равно осталась лейтмотивом Рей. Да, более легкая, будто она просто сбрызнула волосы мистом с примесью ликера и молочного шоколада, а все же вишня. Невольно, она усиливала его мысли о десерте. Такую конфету хотелось держать на губах мучительно долго, ощущая, как та тает, чтобы раскрыть божественный, алкогольно-вишневый вкус. - Отец, - кивнула Рей, изучая кнопки кончиками пальцев. Бену захотелось, чтобы однажды она и его изучала таким пристальным взглядом и такими почти ласковыми касаниями. – Мать всегда при нем. Её ответ был максимально краток, что говорило о том, что отец служит где-то в горячей точке, отчего Рей не может сказать больше. Так же Бен подметил, что Кеноби она называла ласково «дедушка», а сейчас вот – «отец», «мать»… Сразу было очевидно, кто подарил ей любовь и детство. - Он – не летчик, - добавила Рей. – Но очень храбрый человек. - Храбрый человек в храброй стране, - пристегиваясь, процитировал Бен. Не одна она знала молитву. У него тоже была своя, особенная. Не “Кол Нидрей”, но “Галаада”. Та, которую ему отец читал перед смертью. Маленькому мальчику, который ничего не понимал. Ожиданий отца Кайло частично не оправдал, а “Галаада” в душе осталась**. Ему стала так очевидна вина этой девушки. Она не любила отца и, видимо, это доставляло ей дискомфорт, и то, что он был храбрым, лишь усугубляло её вину. «Ты не виновата, девочка. Любовь ведь должна быть обоюдной. Не вини себя», - подумал Бен, давно переросший любые чувства вины. - Слушай, а это не арендованный самолет, - вдруг дошло до Рей, когда она наткнулась на золотые кубики, висящие на одном из рычагов. – Он…твой? - Да, - спокойно, ни капли не рисуясь, ответил Бен. Провел рукой по штурвалу. Он скучал за своим «Тысячелетним Соколом», поскольку в Боливию, не желая его светить, летел обычными авиалиниями. - Ничего не понимаю, - пробормотала девушка, которая тоже уже пристегнулась. – Ладно, проживание в Савойе, но, мать его, содержание самолета стоит дорого. Да одна эта недельная стоянка стоит, как моя зарплата за месяц, а ты в Британии уже почти семь недель. Кайло незаметно усмехнулся. Его тронуло, что она считала его время пребывания здесь. И тут же он помрачнел, поскольку время убегало, приближая их к расставанию. - Ни хера ты не простой профессор из Йеля, - покачала головой Рей. – Кто ты такой? Ты ограбил лепрекона или Мидаса? Выиграл в лотерею? - Оцениваешь, перспективен ли ухажер? – краешком губ усмехнулся мужчина, понимая, что, естественно, летчица не оценивала его по счету в банке и не прикидывала, как себя продать подороже. Её реакция была естественной, однако Кайло предпочел отшутиться. Потому что на фоне её высоких идеалов он со своей черной археологией никак не дотягивал. Она была из тех, кто отдавал долг стране, он – отбирал. Рей ценила прошлое, он цинично его разворовывал. «Надеюсь, ты никогда не узнаешь», - подумал Кайло, потянувшись за наушниками. Рей тоже хотела надеть свои, но мужчина остановил её, поймав за запястье. Забавно, она по глазам видела твердое “нет” и тут же внутренне ощетинилась. Он смел ей запрещать? - Тебе не обязательно все контролировать. - просто сказал Кайло, поглаживая запястье Рей и наслаждаясь тем, как взгляд её теплеет. Руку она не выдернула. Наконец-то. - Рей, сегодня небо мирное. Выдохни. Он сказал, будто понимал её. Понимал, что для неё облака и высота - это поле боя, напряжение, долг. Понимал и предлагал обменять это на покой и красоту. - Доверься мне. Я дам тебе это. “Я бы все тебе отдал”, - как-то неожиданно подумал Кайло. Это было ему несвойственно. - А что заберешь взамен? - Все, что ты предложишь, - уклончиво ответил мужчина, который хотел бы сказать “ничего”, но так нельзя было отвечать. Он не хотел выглядеть влюбленным простаком. “У всего есть цена. Это хорошо”, - с облегчением подумала Рей. Если бы он вдруг заявил, что просто так, она бы ощутила себя обязанной отдать ему сердце, например. - Борт 4582 готов к вылету, - сказал Кайло, обрывая их диалог. Рей смотрела на Бена, который сосредоточился – но без какого-то напряжения – на том, чтобы разогнать самолет по взлетной полосе, которая была покороче тех, на которых стартовала сама Рей. - Борт 4582, - повторила девушка, а затем, заметив удивленный взгляд Бена, объяснила.- У нас не так. Мы носим позывные. - И какой твой? - вдруг заинтересовался Кайло, глядя теперь только вперед. Набирая скорость. Двигатель заревел. - Изгой-1. - просто ответила Рей. Хотя нет, не просто. Гордо. Упрямо поджав губы, хоть Кайло не мог этого видеть. - Господи, - то ли восхитился, то ли ужаснулся мужчина. - Я думал, что какая-то ведьма. -Ага. Йоркширская. Именно такой у меня был первый позывной, ты угадал. - И что изменилось? - спросил Бен, когда внезапно вместо продолжения рассказа образовалась неуютная тишина, заполненная лишь шумом ветра, царапающим самолет, который готовился взлететь. - Всё. Разбилась и начала жизнь заново. - коротко ответила Рей, сама недовольная тем, что затронула эту тему. Бен же испытал потрясение от того, что юная красивая девушка, рожденная летать, могла разбиться. Буквально ли? Или морально? Он знал, она не скажет. Но позывной “Изгой” просто так не выбирали. Эта Рей была полной загадкой, и чем больше они общались, тем больше секретов становилось, никак не наоборот. - Прямо как у Лавкрафта, - пробормотал Кайло. - Им и вдохновлялась, - неожиданно огрызнулась Рей, словно защищая свое право быть изгоем. Это слово имело глубокие корни, оно было о людях, вырванных из прежней жизни или социального статуса. Потому девушке так оно нравилось. Она воспринимала его со знаком плюс, без негативного оттенка. Порой, быть вырванной, а точнее вырвавшейся, было наградой, никак не проигрышем. Но сравнение с романами Лавкрафта вдруг нагнало на неё мурашки. Бен Соло не понимал, о чем говорил. Там, у того американского писателя, вдохновляющегося творчеством Эдгара По, монстры были лишь на страницах. Захлопни книгу и спи спокойно. Она же знала, что было нечто пострашнее безымянных монстров за золотой аркой. - Не дыши так сердито, помехи в эфире создаешь, - пошутил Кайло, отвлекая девушку. - Я знаю, что такое носить непонятные никому слова не как клеймо, а как титул. В конце концов, я же внук Скайуокера. Ты понимаешь. Рей благодарно кивнула. Подумала, что за ней многие красиво пытались ухаживать. Она была девушкой, не обделенной вниманием, и её сложно было удивить. Опера, хороший ресторан, уик-энд в горах. Она привыкла к дорогим подаркам, изысканным комплиментам, восхищению. Привыкла настолько, что почти все пропускала мимо ушей и очень редко награждала кого-то близостью, о которой забывала на утро, получив физическое удовольствие и не ощутив ничего душой. Но в поведении Бена было нечто другое. Не казалось, что он пытался произвести впечатление. И не создавалось ощущение, что все, что он делает – лишь ради секса. Хоть Рей и видела по его горящему голодному взгляду, что он хотел её, все же на переднем плане было что-то другое. Что-то, пугающее её. - Какие у нас координаты? - Курс на Лондон. Кстати, о координатах. Скажи, дед никогда не говорил тебе точные координаты пропажи Энакина? В момент, когда самолет оторвался от земли, Рей, всегда испытывающая легкость, вдруг ощутила, что…осталась там, внизу. Вся красота момента исчезла, и вместо невесомости её придавила тяжесть. Минуту назад она решила, что красивые ухаживания не ради того, чтобы она раздвинула ноги. Почти поверила, что Бен взял её в небо просто так, и вдруг… Да, его, в самом деле, не интересовал секс – разве что как приятный бонус. Он искал лишь своего деда. А ей показалось, что этот момент – ради неё. - Нет, - просто солгала девушка, ощущая жжение между лопаток, где, собственно, координаты и скрывала. Забавно, если бы он с ней переспал тогда, когда она этого так хотела, их желания бы обоюдно сбылись. Она бы получила разрядку и не впуталась в эти чувства, а Бен бы считал нужные ему широту и долготу, сняв с неё одежду. - Жаль, - искренне ответил Бен. Как ему надоело биться в закрытые двери. Закрытые нарочно из-за предвзятости или упрямства – он же ощущал, что Рей знает. Но он тоже имел право знать! Энакин был его дедом, и неужели было преступлением хотеть найти того? Хоть немного. Раз он был так дорог Кеноби, а теперь его внучке – что ж она не позволяла ему очистить репутацию своего героя? К чему такая жестокость? Самолет лег на крыло, чтобы равномерно набирать высоту. - И на многих девушек это производит впечатление? – полюбопытствовала Рей, все ещё ощущая колючий ком там, где должно биться сердце. - Понятия не имею, - слегка сдвинув наушники, равнодушно отметил Кайло. Самолет слегка тряхнуло, когда он полностью зарылся в облака, погружая обоих в тучи, полные дождя. Мужчина отметил, что летчица совсем не нервничает. Нет, конечно, он бы скорее удивился, если бы легкая турбулентность её смутила, просто…это было лестно, что она не нервничала и не комментировала его манеру. Не давала советов. То ли он делал все правильно по её меркам, то ли Рей, правда, устраивало абсолютно все. – Ты – первая. – добавил он просто. Потому что это была правда. Нет, конечно, пассажиры на «Тысячелетнем Соколе» бывали. Рыцари, например. И другие девушки, женщины – тоже. Но они поднимались на борт и рассаживались по салону. Не заходили в кабину. И не были приглашены с романтической целью. Только если Кайло милостиво кого-то захватывал с собой в каком-то там случае крайней необходимости. Летать он любил сам. И разделить полет с Рей вот так – рядом, в одной кабине – правда было чем-то абсолютно особенным. - С чего такая честь? «С того, что я влюблен, как сопливый мальчишка. Влюблен в тебя, Рей. Господи, влюблен во внучку Кеноби. Где мое благоразумие?» - Ты же мечтала полетать со Скайуокером, - заметил вместо своего сентиментального ответа Кайло, бросая быстрый взгляд на приборы и выравнивая самолет. Облака остались внизу, они же утонули в бесконечной голубизне и покое. – Разве не потому были все твои шпильки? - Мечты сбываются, но я помню, что загадывала другого Скайуокера. - Так ты тоже не Асока Тано, - Бен сказал раньше, чем сообразил, насколько легко и без сомнений он принял то, что у дедушки был кто-то более особый, чем Падме, а ведь он прочитал всего пару предложений о ней. Но эти строки от Оби-Вана объясняли столь многое. Особенно, отдаленность и холодную отстраненность его бабушки всякий раз, когда речь заходила об Энакине или, например, полное отсутствие фотографий в её особняке. – Я к тому, что у него уже была его идеальная летчица. Тебе, определенно, нужен иной Скайуокер. Тот, что с тобой в одном временном потоке. - Какая сногсшибательная самоуверенность, - восхитилась Рей, думая, что таки да, черт его дери, он прав. Ей определенно нужен другой Скайуокер. Менее легендарный, более приземленный, однако, настоящий. Из плоти и крови. Плоть интересовала особенно. - Как ты на нем долетел из Коннектикута, он же больше четырех тысяч не преодолевает? – сменила тему девушка. Скользить на грани и резко переключаться было её стихией. Рей знала, что это несколько разочарует Бена, но в том и прелесть игры. Накалять обстановку, заводить его и менять курс. Девушка поняла, что немало удивлена тем, как Бен расслабился с момента, когда сел за штурвал. Он, в самом деле, был хорош. Да, иной стиль, более спокойный, нежели у неё, да ведь и не истребитель же. Профессор Соло был похож на человека, который наслаждался каждой секундой полета. Внимательный, но без той боевой собранности, бывшей у всех знакомых Рей летчиков. Её даже не смущали девять тысяч метров и ни сантиметра выше. Она летала на высоте в два раза длиннее. Но сейчас все казалось идеально правильным. Стараясь не показывать свое искреннее волнение, Рей смотрела на облака. Это было удивительно – купаться в них, не думая ни о чем. Совершенно иные ощущения. Было так удивительно спокойно, словно они проходили сквозь её любимую «Энигма-вариацию» Элгара и сейчас вокруг звенели ноты, образуя Нимдор. Этот момент, и правда, был как Адажио**, ведь несмотря на скорость свыше восьмисот километров в час, Бен управлял самолетом очень неторопливо, размеренно, позволяя ей ощущать каждый момент. Рей, всегда предпочитающая Престо***, вдруг захотела, чтобы он в таком же ритме провел её и через другие удовольствия. Ради него она готова была замедлить собственную скорость и снизить высоту. Девять тысяч метров и немного за восемьсот километров было идеально. А Нимдор**** продолжал звучать у неё в голове, навевая девушке ассоциации между профессором и тем героическим воителем из агадических преданий, гордыня которого была столь велика, что он приказал возвести Вавилонскую Башню. Гордыня, которая Рей всегда восхищала, ведь что может быть прекраснее стремления человека к небу? И если не было крыльев, то, правда, как его было ещё коснуться? Для неё Вавилонская Башня никогда не была символом отречения от Бога, лишь первой лестницей в небо. «Нимдор», - снова и снова повторяла она, думая, что искала Скайуокера, а нашла нечто более древнее, сокровенное и волнующее. Человека, который возвел свою персональную башню, не взирая на обстоятельства. Ведь сейчас, как никогда, Рей понимала, что в нем, скорее всего, было желание быть пилотом, но что-то не срослось, а он – не сломался и нашел свой путь. Кайло покосился на неё. На сердце потеплело. Рей была довольна. Все было не зря. Она была такой красивой в эту минуту, когда солнце заигрывало с её локонами, что он не удержался и коснулся рукой колена девушки. Без какого-либо намека. Просто погладил, куда дотянулся. Словно желая разделить с ней этот миг, ощутить близость, когда вокруг все было настолько красивым. Девушка повернулась к Кайло. Удивительно, но не стряхнула его руку, к чему он привык. Отстегнулась. И наклонилась к его уху. - Руки на штурвал, профессор Соло, - почти пропела она, отдавая свой приказ. Это было жестоко. Он не вел себя с ней так, будто они были военными, но…да, она-то была. В ней мягкости не было. Только правила. И нежелание, чтобы он прикасался к ней. Снова и снова. Это больше не походило на упрямство. Кажется, он, действительно, ей не нравился, и даже небо тут было бессильно во всех смыслах. А ведь ему всего-то хотелось погладить её. Никакой пошлости не было. Какая могла быть пошлось среди облаков? Кайло убрал руку и теперь держал штурвал обеими руками. Рей заметила, что вот теперь он напряжен. Костяшки побледнели, а на скулах заходили желваки. Отстегнувшись и отложив клубнику, Рей наклонилась к мужчине поближе. Снова. Только в этот раз значительно ближе. Неожиданно нежно погладила его по волосам, ероша их. - Сердишься, когда кто-то смеет приказывать? – полюбопытствовала она, ставя на нем первый поцелуй. В шею. – Такой грозный профессор, да? Никто не имеет над тобой власти? Все должны лишь подчиняться? Второй поцелуй был в щеку. Третий – в краешек губ. Как мучительное напоминание обоим, что они ещё ни разу ими не соприкоснулись, но едва рука Кайло потянулась к ней, она покачала головой. - Руки. На. Штурвал. Я же четко выразилась. - Отправишь меня на гауптвахту? - Оставлю без десерта. – пообещала Рей, снова целуя его в щеку. Видела, как он слегка дернул плечами в неком нетерпении, однако нарочно касалась губами почти невинно, а пальцы запутывала в его волосах и слегка ласкала ими шею. Знала, что Бен бы оценил и её губы, и пальцы в других частях своего тела, видела это, но… Рей всегда верила, что соблазняет не короткая юбка, а случайно мелькнувшая щиколотка. Не нужно было ходить с глубоким декольте, чтобы тебя хотели. И не стоило приставать, лишь слегка подразнивать. Он это заслужил. Он отверг её дважды. Ей нравилась вот эта вся его беспомощность сейчас. Что он изнывал от желания, сцепив зубы. Девушка прекрасно знала, что здесь и сейчас быть ничего не может. Безопасность. Здравый смысл. Да и не стал бы профессор портить красивый момент. Самая большая ирония заключалась в том, что девушка, в отличие от Бена, знала, что этой ночью её ждут другие небеса, а значит мужчине рассчитывать не на что. В этом была и суть её поддразнивания. Так же Рей, естественно, собиралась дать Кайло желаемое. Просто не сегодня. Так уж сложилось. Но завтра она готова была и на Савой, и на десерт, и на его постель. Даже не хотела. Жаждала. – Блядь, да положи ты руки на штурвал, - рявкнула девушка. – Ты не дисциплинирован. - А ты, похоже, любишь подчиняться. «Со всеми, кроме меня. Мне ты не поддаешься, Рей». - Смотря где. Вот в небе – да. Умение слушать и выполнять приказы может спасти жизни. - И чью жизнь ты спасла сейчас? - Твою, глупый. Кайло рассмеялся и больше не убирал руки со штурвала. - Хороший профессор. - Девушку можно свести с ума и без рук. Рей тут же сузила лукавые глаза, опуская глаза на ту часть тела, которой он, наверное, мог свести её с ума, а затем, нарочно медленно скользнула взглядом выше. На его губы. - Думаете, вашего красноречия достаточно? - Почему нет, я отлично владею языком, - со смешком ответил Кайло, зная, что можно думать и об его ораторском искусстве, а можно язык воспринять слишком буквально. Какую бы из этих двух догадок Рей не решила бы проверить – он бы её не разочаровал. - Хотите клубнику? – Рей вернула себе корзину на колени и выбрала сочную ягоду. Сменила тему. Откусывая клубнику, подумала, что ещё не время проверять его умения. Аж глаза закрыла на секунду от наслаждения. Чертов профессор. Как же удачно выбрал, божечки. Она разве что не простонала от удовольствия. Даже высота не смогла изменить вкус, а ведь восприятие соленого или сладкого резко снижалось с набором высоты из-за сочетания сухости и высокого давления. - С руками на штурвале не получится. – он пожал плечами, и этот жест можно было сравнить с разведением рук. Мол, он беспомощен перед её же приказом. - Я помогу, - с несвойственной доброжелательностью промурлыкала Рей, не замечая, как Кайло включает автопилот, и что руки на штурвале уже не нужны. Она наклонилась к нему с ягодой и тут же тихо охнула – мужчина, слегка развернувшись, обхватил ладонями её лицо. - Я. Предпочитаю. Вишню. – четко сказал он, наконец, касаясь губами губ Рей, дотягиваясь, наконец, до запретного. Вторгаясь своим языком в её рот, и стон девушки послужил доказательством того, что да, он им владел мастерски. Ему так давно хотелось поцеловать её, что это желание аж толкало в спину, заставляя целовать жарко, яростно и порывисто, однако мужчина в какой-то момент обуздал порыв и заставил себя быть нежнее. Знал, что лишь это может произвести впечатление на девушку, которая выросла и провела всю жизнь среди грубоватых военных, скупых на ласку. Не зря же она была спокойна после удара и немного растеряна, когда Кардо с трепетом заправлял волосы ей за ухо. Хотя такие поцелуи – максимально нежные – были тем ещё испытанием для мужчины, привыкшего просто брать, что он хотел – от бесценных артефактов, похороненных в земле, до девушек. Потому подобное было не в стиле Кайло Рена. Оттого момент вышел таким особенным, ведь сейчас они оба учились. Он – быть нежным, а Рей эту самую нежность принимать. В какой-то момент мужчина ощутил пальцы Рей на ладонях и уже был готов, что она скинет его руки, но нет. Она погладила его ладони. И сделала рывок, чтобы быть ближе. - Да, ты права, я плохо подчиняюсь приказам. – нехотя обрывая поцелуй, чтобы отдышаться, сказал Кайло. - Дилетант. – фыркнула Рей, но глаза её сияли. Ярче, чем заходящее солнце, заключившее их в объятиях. - Оса. – не остался в долгу Кайло. Он хотел поцеловать девушку ещё раз, но заметил что Рей бросила быстрый взгляд на часы. Серьезно? Здесь и сейчас она считала минуты? – Ты куда-то спешишь? - Да, мне нужно встретиться с Кардо, обещала позволить ему сфотографировать те дневники деда, к которым ты не добрался. Рей сказала это так просто, но, порой, именно простота и убивала. Она говорила, её губы все ещё задевали его, однако момент рассыпался прямо вокруг них. Имя Кардо было выстрелом в упор. Мужчина медленно отстранился, не желая выглядеть обиженным, но вместо того нового, неизвестного чувства, будоражащего его, в сердце змеей заползла ревность, ужалившая и отравившая все вокруг. С ума сойти, какая, мать её, ирония. Он поднял её в небо, Рей же вознесла его к солнцу, и сейчас это солнце сжигало его крылья. Легенда об Икаре никогда, оказывается, не была легендой. Жестокая, жестокая правда. Девушка собиралась к Кардо, выходило, небо с ним ничего не значило. Более того, она собиралась отдать ему архивы. Просто. Без торга и прочего. Взять и отдать. И вместо радости, что дело движется, Бен ощутил лишь глухую тоску. Но, желая забрать себе хоть этот момент, протянул руку и все так же нежно погладил девушку по щеке, как бы выражая благодарность за то, что миг хотя бы состоялся. Рей, восстанавливая дыхание, подумала, что как для триумфатора, добивающегося архивов любой ценой, замкнувшийся Бен Соло выглядел недостаточно сияющим. Его глаза стали вдруг такими бесстрастными, хотя вроде он и не изменился. Молчание, разлившееся между ними, было таким холодным, словно окно вдруг дало трещину, и минусовая температура просочилась в кабину пилота. Рей поежилась. Впервые ей было холодно в самолете. *** - Профессор Соло, ну можно чуть быстрее, - весьма недовольно протянула Рей. Они спускались по трапу, и девушка проявила нетерпение. Она глядела на часы все чаще, поскольку опаздывала уже на собственное ночное приключение. Туда, куда опаздывать нельзя. - Не волнуйся, Кардо не очень пунктуален, даже ради…архивов. Рей, уже успевшая коснуться ногами земли, резко остановилась, отчего Бен едва на неё не налетел. Её глаза полыхнули гневом, поскольку слово «архив» прозвучало грязно. Как продажный секс, например. А она же специально решила позволить Кардо искать то, что, возможно, пропустила она лишь потому, что слишком много перечитывала эти дневники, и какая-то деталь могла приесться. Отдала, чтобы между ней и Беном не осталось ничего кроме этого притяжения. Ведь тогда бы профессор получил заветные бумаги из рук друга, а значит, они могли продолжать свои игры, убрав деда из уравнения. Это было важно для Рей. Не торговать своим наследием. - Какого хера, а? – спросила она, разворачиваясь. – Ты хотел архивы, ты их получишь. Или, сука, важно кто именно первый их увидит? Кардо же твой человек. «Никакой, блядь, разницы, действительно», - зло подумал Кайло, для которого дело было ой, как не в архиве. - Тебе так хочется первенства, что ты из-за этого бесишься? Но ведь, как я поняла, он лучше других рыцарей, включая вас, ваше превосходительство, разбирается в старинных бумагах. Или тебе важно, чтобы именно ты пришел в мой дом. Разве цель не оправдывает средства? Её огромные глаза полыхнули огнем гнева, обещающим к чертям поджечь все. «Цель оправдывает средства». Она напоминала Бену ту цену, что он уплатил за одну ночь в архиве, и как бы показывала, что играет по-другому. Или так же. Все ли должны были воспользоваться одним и тем же ключом, чтобы попасть в кабинет? Секс на лестнице был частью сделки с любым мужчиной? Кайло вдруг понял, что ничего не знает ни об этой девушке, ни о её методах. - Раздражает, что ты играешь не по правилам, - признался Кайло, ощущая, что все. Предел. Он больше не может сдержать это в себе. – Ты же сольешь ему что-нибудь не то. Отдашь самые малозначимые эпизоды, а правду скроешь так глубоко, что никто не найдет. Его время в Британии истекало, таяло, как на том полотне Дали, а она играла против него на всех фронтах. Что же, дьявол, такого он ей сделал, что Рей была столь жестока. - Вот значит, что ты думаешь? - Да! – рявкнул Кайло. – Признайся, тебе нравится это. Нравится ощущать власть в своих руках. Надо мной, над Кардо, над прошлым. Видимо, тебе так часто говорят «руки на штурвал», обездвиживая, что ты не можешь удержаться, чтобы не провернуть этот трюк с другими. Ты – единственная, кто знает хоть что-то, но… блядь, Рей, я тоже имею право! - Имеешь. – тихо кивнула девушка. Бросила на него хмурый, тяжелый взгляд из-подо лба. Рей ненавидела, когда кто-то на неё повышал голос. Ненавидела. – Выходит, я такая сука? Подожди до утра и посмотришь, то или не то получил Кардо. Но потом, чтобы не надоедал мне со своими извинениями, потому что на хер они мне не нужны, понял? В этом была её сила. Когда он на неё крикнул, Рей лишь спокойно понизила тон. - Рей… - Я опаздываю. - Рей, прекрати. Прекрати это все. Я просто ищу своего деда, это не преступление. Мы же можем быть в одном самолете. Лететь к одной цели. Тебе же тоже интересно. – он протянул ей руку. То ли пытаясь объявить перемирие, то ли предлагая сотрудничество, то ли желая уловить тепло ладони перед тем, как она пойдет к Кардо. К Кардо, блядь! Эта ночь будет принадлежать другу, не ему. А девушка? Кому будет принадлежать она? - Нет, неинтересно, - отрезала девушка, но руку неожиданно пожала. – Но я буду в этом самолете с тобой. Стану частью твоей команды. Не ради тебя. И даже не ради Энакина. Ради своего деда. Чтобы стереть с твоего лица это самодовольно-оскорбленное выражение человека, видящего во всех Кеноби предателей. Когда мы закончим, ты напишешь о нем. Целую распрекрасную монографию, понял? И не забудь в предисловии написать, какой профессор Соло был самоуверенный, упрямый идиот. - А если я окажусь прав? Вдруг твой дед, в самом деле, предал…. - Для меня ничего не изменится. Он – мой дед, - с твердостью, вызывающей только восхищение, сказала Рей, ощущая, что время превращается в поток плазмы, вдруг вырвавшийся из центра галактики и закручивающийся в спираль со скоростью около тысячи километров в секунду******. Скорость света просто обиженно плакала в углу против таких цифр, а Рей нетерпеливо ежилась, опаздывая все больше и больше. Кайло посмотрел в такое спокойное лицо, ощущая себя неуютно против её железобетонной веры. И против спокойствия, особенно контрастного на фоне его вспышки. Он хотел наклониться, чтобы запечатлеть прощальный поцелуй, но Рей сделала шаг назад. Не хотела, чтобы губы ещё с привкусом злых слов касались её. - Коснись меня ещё хоть раз, и никто не получит архивов, - четко, по слогам, сказала она. И пылая от злости. И… давая Бену Соло последний шанс показать, что все это – не ради архивов. Если он скажет «плевать», проявит непокорность, вроде той, в самолете, возможно, она таки не просто очередной ключ. Но там, где Рей видела шанс, Бен увидел глухую стену. Сотрудничать летчица хотела, а вот быть с ним – ни в коем случае. Продолжала очерчивать свое жесткие границы. Кайло застыл, как ошпаренный. Он замер не потому, что испугался, что девушка не даст ему доступ к дневникам. Плевал Кайло на них. Просто потому, что фраза заставила его задуматься, быстро анализировать. К Кардо она прикасалась, а к нему - нет. Подарила поцелуй, да, но скорее в порыве, и при этом не сводила взгляда с часов, торопясь к Кардо. Вспомнил, как лучший друг сказал, что влюблен. Впервые за пятнадцать лет Кайло слышал от того такие слова. Но ведь и он тоже. Тоже впервые влюблен, дьявол! Так почему ему нужно было отступить? Ответ был до безобразия очевиден. Потому что Рей его не выбрала. Она не хотела его рук и губ на себе, что всячески демонстрировала. Правда, не хотела. Возможно, эта та версия легенды о Короле Артуре, где Гвиневра навсегда остается с Ланселотом? Вдруг они вдвоем именно в такой редакции старой сказки? «Ты не можешь её заставить», - добровольно отступая, решил Кайло. Бороться за любовь, наверное, было можно, но не против единственного друга. И уж тем более, не переламывая волю девушки, не хотевшей его. Первый раз в жизни Бен Соло ставил чьи-то желания выше своих. - Раз таковы твои условия – хорошо, - кивнул мужчина, стараясь выглядеть покладистым. Глаза Рей вдруг странно полыхнули. Злее, чем обычно. - Прекрасно. Знаешь, в залог нашего… союза, я дам тебе кое-что. Сначала – слово. Обещание. Кардо получит все архивы, которые нужны. Все, – ей впервые в жизни захотелось, чтобы никаких бумаг не было. Потому что цена оказалась слишком высокой. – Я не собиралась сливать ему не то. Но раз ты такой сомневающийся, кроме моего слова ты получишь то, что так жаждешь… Кайло. Она больше не звала его «Беном» или «профессором Соло», что ему нравилось. Именем, которое он выбрал и которое вдруг показалось холодным, острым, режущим пальцы. Не успел мужчина сообразить, что девушка делает, как она начала стаскивать с себя толстовку. Едва ли не впервые в жизни Кайло впал в некий ступор, когда перед ним раздевалась девушка. Поскольку не мог понять значения этого жеста. И потому что ощутил горечь. Снимать с неё одежду он планировал сам. И явно не на летном поле. Оставшись в одной тонкой майке, Рей, словно не замечая холода, развернулась к Кайло спиной, убирая волосы, чтобы он мог рассмотреть её затылок и часть спины без преград. И тут мужчина понял. Понял, что она хотела сказать таким необычным способом. Вдоль хребта Рей горизонтально, как и на руке, шел ряд цифр. Не загадочный набор. А координаты. - Последний полет Энакина. И…мой первый, - каким-то странным голосом сказала Рей, пока Кайло, как завороженный изучал цифры, вытатуированные на нежной коже. – Когда я стала летчиком и получила звание да право на первый полёт, я летала туда. Зависла над штормовым морем, чтобы сказать «спасибо, мой герой». Чтобы показать, что никто не забыт. Девушка говорила прекрасные и оглушающие по смыслу слова и не шевелилась. Стояла к нему спиной, ощущая, как на глаза наворачиваются слезы. Злости. Обиды. Разочарования. “Вот дерьмо”, - подумала Рей. Но ничего не могла сделать. Она получила свое доказательство. Что и этот мужчина был жесток. Такой же, как и тот, другой, которого она безумно любила в свое время. Тот, который научил её тому, что любовь - это боль, ужасная, ужасная, ужасная боль. Девушка даже ощутила привкус крови во рту, как бывало, когда она была недостаточно послушной. Ей показалось, что сказав “нет”, Бен ударил её наотмашь. Забавно, что её, умеющую терпеть и не такие удары, это так скосило. “Давай, добивай, - обреченно думала она, начиная тихонько дрожать от ветра, - переписывай свои координаты, ты же так их, сволочь, жаждал. Давай покончим с этим всем и прекратим это. Ты получишь эти координаты, но не мое сердце” Рей, как никто, знала, что упавших добивали. Этому её тоже обучила любовь. Знала, что беспомощность вызывала желание пнуть ещё и ещё. Потому съежилась в ожидании, когда Бен ударит её в спину – то есть момента, когда щелкнет, например, камера телефона, свидетельствующая о том, что он забрал координаты себе. Она моргнула. Слеза скатилась по щеке. Да что ж ей так не везло-то с мужчинами-то. Её хотели столь многие, а она выбирала садистов. Вавилон, не успев подняться, разрушился у неё на глазах. «И там, при реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе********», - про себя шептала Рей. Сегодня день был такой. Наполненный глубоким смыслом. День, когда, видимо, иудейские корни бабушки прямо-таки давали о себе знать. От Кол Нидрея до сто тридцать шестого псалма. Сегодня она, видимо, была, не британкой, раз находила утешение у народа, потерявшего не раз все. Ее реки вавилонские вышли из берегов, заставляя душу захлёбываться. В следующую секунду Рей ощутила ладонь Бена на своих плечах. Согревающие. Сильные. Цепкие. А затем - легкий, невесомый поцелуй куда-то туда, в татуировку. Девушка снова вздрогнула. Эту тактику она тоже знала. Поцелуи после боли. Когда руки, причинившие вред, стирают кровь с твоего лица. И шепот “ты сама виновата, малютка, зачем ты провоцируешь”. Странно, что Бен, прижимая её к себе, вдруг окунул её в пучину воспоминаний, которые не имели над ней власти. - Только не так, Рей. Не такой ценой. - прошептал мужчина, прижимаясь лбом к её затылку. Кайло не видел лица девушки, но что-то было не в порядке в этот момент. Добровольная капитуляция казалась принудительной. Как, будучи не лучшим пилотом, в небе он продержался ровно, но едва ступив на землю сделал ошибочный вираж?! - Я не хочу отбирать их у тебя. Он на секунду отстранился, набрасывая толстовку ей на плечи, а затем обнял крепче. - Вот так-то лучше. Простудишься же. - следующий поцелуй он оставил на виске. Рей продолжала стоять, окаменевшая. Только слезы были живыми, и они скатывались уже градом. Она ему не верила. Наверное, он просто запомнил эти цифры, а теперь разыгрывал из себя хорошего парня. Дернув плечами и не попрощавшись, девушка ушла, оставляя растерянного Кайло за спиной и не видя его то ли виноватого, то ли опустошенного взгляда. Она безнадежно опоздала на встречу с Кардо, потому пришлось звонить Арми и просить её выручить. Разогнавшись на максимальную скорость, Рей таки вовремя долетела до базы. Она на автомате переоделась в летный комбинезон, ругая себя всеми словами, что небо с Беном Соло едва не стоило ночных полетов, которые были не романтикой, а тем, что она отлично знала. Работой, долгом и величайшей честью. Рей уже пришла в себя и лишь на секунду позволила себе слабость, прижавшись на миг лбом к борту своего Тайфуна. Затем села в истребитель. - Изгой-1 на связи, - вышла в эфир она. Полностью собранная. Готовая подчиняться и вслепую идти по приборам. Но.. не успела девушка подняться в воздух, как поступил неожиданный приказ вернуться на базу. Рей чертыхнулась. Она знала лишь одного человека, обладающего властью бесцеремонно нарушить ход всего. Кажется, ей предстояла встреча с дедушкой и это, блядь, было, как всегда не вовремя. *Рей частично цитирует Кол Нидрей. Давайте разберемся. Есть молитва Кол Нидрей (Все обеты), которую в синагогах читают в начале вечерней службы в Йом-Киппур, а есть концерт для виолончели, написанный Максом Брухтом, как плач по жертвам Первой Мировой Войны. Судя по тому, что Рей легко цитирует именно молитву, она не делает различия между произведением и религией. Кайло же вздрогнул конкретно из-за музыки. ** “Галаада” - книга Мэрилин Робинсон. Молитва, которую Хан перед смертью читал маленькому Бену, очень удачно повторяет сюжет произведения, ведь там умирающий отец молится за своего сына. “Я буду молиться о том, чтобы ты вырос храбрым человеком в храброй стране. Я буду молиться о том, чтобы ты нашел способ быть полезным” *** вдруг вы забыли , то напомню, что Адажио - это медленный музыкальный темп. **** в контраст, быстрый музыкальный темп. ***** так, тут нужно объяснение, при чем тут Энигма, Элгар и Нимдор. В общем, есть у сэра Эдварда Элгара музыкальное произведение, состоящее из 14 вариаций на одну тему. Каждая вариация имеет свой темп (адажио, аллегро, престо, модератто и так далее) и свое название (например, Дорабелла или Нимдор). Кстати, есть теория, что под названиями композитор зашифровал имена своих реальных друзей. Кто был Нимдором в его жизни - мы не знаем, но Рей вот нашла свой образ. Кстати, весьма противоречивый, потому что в одних легендах он – герой, царь и воитель, в других – жестокий тиран, преследователь Авраама и так далее. ****** 1024 км/с, если быть соооовсем точным. ******** 136 Псалом из Псалтыря. Кстати, хоть я – атеистка, «реки Вавилонские» - один из моих любимых псалмов. *** Фуууф, полетели, блин, долетались. Вроде приземлились, а вроде разбились. И мастерство тут далеко не при чем. Старые травмы, новые обиды - смешалось, кажется, все. Кайло одержим и Рей, и историей деда, что спутывает ему все вокруг. Рей проваливается в собственное прошлое. А на фоне этого их влюбленность растет, растет, растет и заставляет их ошибаться все сильнее. Ждем момент, когда занавес обвалиться к чертям и кто-то скажет первый "Да нравишься ты мне, а остальное - ерунда". Есть ставки, кто сделает роковой шаг?)))