tiger moon

Акутагаве никогда не нравился яркий свет. Доказательством этого служит его практически прозрачная кожа, которая легко получает ожоги. В отличие от его сестры Гин, которая несмотря на наличие такой же светлой кожи, любила жару. Акутагава открыл глаза, прищуриваясь, смотря на яркое небо и прикрывая глаза из-за яркого света. Никогда в своей жизни он не был так рад нахождению под солнцем. Он жив. Осознавая это, он набирает воздуха в грудь и медленно двигает пальцами. Он думает о том, что, наверное, сейчас выглядит глупо и задаётся вопросом о том, сколько частей его тела остались на прежнем месте. Он бы поменял свой подход к ситуации, но если бы он моргнул, то его голова начала бы болеть, и он бы окончательно принял тот факт, что он был единственным выжившим. Это было не из-за того, что он не доверял своим товарищам, а потому что он видел большую часть из них мёртвыми ещё перед тем, как корабль затонул. Его спина болит из-за мелкозернистого песка, на котором он лежал; левая сторона его тела налилась свинцом от погружения в соленую воду. Его правая рука сильно нагрелась на солнце, доказывая то, что он лежал на солнце уже довольно продолжительное время. Обычно он носил свой плащ, поэтому ощущения сейчас были не привычными. У него нет его плаща. Он приподнимается, широко распахивая глаза, в попытках осмотреть местность- Человек. Акутагава инстинктивно активирует его способность, но сейчас в ней нет смысла, поскольку вокруг его тела недостаточно ткани. И всё, что ему остаётся — это сжимать мускулы, пока его глаза встречаются с самой очаровательной парой глаз, которую он когда-либо видел. Фиолетовый и жёлтый. Акутагава пытается встать, но сразу же спотыкается, подворачивая ногу. — Не трогай меня! — кричит он незнакомцу, когда тот приближается, чтобы помочь. — Блять, не приближайся ко мне! Незнакомец скрещивает руки на груди и неуверенно улыбается. Акутагава приподнимается, поддерживая локтями свой вес. У незнакомца серебристые волосы и самая глупая причёска, из тех, что Акутагава когда-либо видел: криво остриженная чёлка слегка закрывает его лоб, а более длинные пряди падают на правую щёку. Его кожа на несколько оттенков темнее кожи Акутагавы, а фигура довольно крепкая, словно ему привычны физические активности. Также Акутагава подмечает, что парень полуобнажён. Тут Акутагава вспоминает оглянуть себя и корчится, видя опухоль на левой лодыжке. Так вот почему он упал. Его одежда порвана до неузнаваемости, без сомнения это результат столкновения с обломками и огнём. А кожа покрыта противными ранами, самая большая из них была на его правом бедре. Словно по сигналу, его разум регистрирует тяжесть ран и боль, простреливающую ногу. Крошечные уколы пробегают по его рукам, когда он пытается их поднять. А на рубашке красуется огромная дыра прямо там, где- Стоп. — Что за нахер? — тихо спрашивает он у самого себя, дотрагиваясь до своего живота. Весь его живот. Его сердце будто падает куда-то. Он умер. Он был был мёртвым. — Ты кто? — выговаривает он, таращась на незнакомца и чувствуя вкус соли и воды у себя во рту, из которого чуть не выплёскивалась желчь. Всё ещё он был в порядке. Он должен быть. Ему просто нужно сосредоточиться. Ему нужно задать вопросы, чтобы понять, что происходит. — Где я? Что ты от меня хочешь? Почему я всё ещё жив? — Меня звать Ацуши, — говорит незнакомец, поджимая ноги. — Я… как ты. Акутагава вздыхает, выпуская воздух из груди. Нет, пожалуйста, не сейчас. — Пират? — Пират…? — страх наполняет лицо Ацуши, и так он почему-то похож на инопланетянина. Акутагава желает проявить агрессию, но вместо этого, всё, что он делает это садится и смотрит на горизонт, где море встречается с небом. По ощущениям его тело вот-вот развалиться, но вид моря всегда успокаивал его. Он прищуривался, окончательно принимая тот факт, что его товарищи мертвы. Ему забавно то, как сейчас небо было самой ясной синевой, а море — самой спокойной. Он не знает, что произошло, но он уверен, что он не должен быть здесь. — Успокойся, — говорит Акутагава, складывая руки на коленях. Он и сам не знает, для кого предназначены эти слова: для него или для незнакомца. Его язык мокрый, губы обветрены, но он понимает, что должен что-то сказать сейчас. Ему больно говорить, но сидеть в тишине и вслушиваться в свои мысли было бы ещё больнее. — Разве похоже на то, что я могу навредить тебе? — по правде говоря, он с лёгкостью смог бы это сделать. Но ему не хочется это упоминать. — Ты не навредишь мне? Акутагава сдерживает смешок. Будь вежливым, говорит он самому себе. Ему нужны ответы. Он не может выбирать насилие в том состояние, в котором он находится сейчас. К тому же, он не был уверен, в том, насколько силён Ацуши. — Не наврежу. Может я и пират, но… Пират никто без своей команды. — У меня нет причин атаковать тебя… — пока что. Ацуши всё ещё сидит в нескольких метрах от него. — Мы так похожи, — они повторяют в один голос, пялясь на землю и будто читая слова с неё. — Мужчина. — Где мы? — спрашивает Акутагава, ещё раз оглядываясь, пытаясь получить хоть какую-нибудь зацепку, которая укажет на, то где они находится. Возможно, корабль затонул где-то недалеко. Возможно, некоторые его товарищи тоже выжили. Он думает об этой навязчивой ложной мысли. Даже несмотря на то, что он прекрасно понимал, что вероятность выживания хоть кого-то из товарищей по команде была невероятно мала, она никогда не могла быть нулевой, что значило, что он всегда сможет надеятся на чудо, на волшебство. Хоть позитив и был не в его стиле, надеятся — было единственным, что он сейчас мог. К тому же, принятие того факта, что все его товарищи по команде были мертвы означало так же принятие того факта, что он никогда уже не сможет спасти сестру. Но он понимал что уже давно сдался. Он дал себе истекать кровью на палубе корабля, которой он не такое уж и долгое время считал своим вторым домом. Он спокойно сдался и истёк, даже не пытаясь сопротивляться, будто наплевав на печальную судьбу своей сестры. Будто бы он был такой лёгкой жертвой, которую можно было настолько легко победить. Он опускает голову. Его наполняет мерзкое чувство — вина. После долгой паузы Ацуши заговорил. Акутагава уже успел забыть, что он что-то спрашивал. — Остров. Пират кусает губу. Он приподнимает брови: — Любой, у кого есть мозг понимает это. Какие наши координаты? — Ко-ор-ди… — приоткрывая рот, Ацуши смотрит с непониманием. Он мотает головой. — Я не знаю. — Не похоже на то, чтобы ты знал мой язык, — комментирует Акутагава, волнуясь и интересуясь об Ацуши. Он рассматривает риск того, что это всё уловка, чтобы заполучить из него информацию; но похоже на то, что они и вправду одни на острове, поэтому, возможно, к Ацуши стоило прислушаться. Он знал, что у него не было много вариантов. Кусая палец, Ацуши смотрит на песок. — Люди… Я не много разговариваю. У Акутагавы уходит несколько секунд на то, чтобы проконтролировать свой гнев; ситуация уже начинала действовать на его нервы. — Я не доверяю тебе, — говорит он, понимая, что его слова звучат как угроза. — Но я голодный и усталый, поэтому отведи меня куда-нибудь, где мы сможем поесть, — его живот урчит, будто соглашаясь. Он сомневается в том, что Ацуши умеет готовить. Он выглядит так, будто не знает многого об этом, но, возможно, Акутагава сможет научить его чему-нибудь. Хотя станет ли он учить кого-то в таких условиях? — Я могу дотронуться до тебя? — У меня ведь нет выбора, не так ли? — причитает он, приобнимая Ацуши за плечо, когда тот приблизился. Ему неприятна такая близость с кем-то, кого он только встретил, но он понимает, что его дискомфорт сейчас не имеет значения. — Где? — Дом, — Ацуши сжимает бедро Акутагавы. — Маленький. — А мне будто нужна ёбанная гостиница люкс, — растягивая слова, саркастично говорит Акутагава, пытаясь не навредить своей лодыжке. — Меня только что убили и воскресили. Я не такой конченный, чтобы волноваться где мне ночевать сейчас. — Что это значит? — Что что; значит? Ацуши пожимает плечами: — Слово, которое ты сказал. Акутагава закатывает глаза всё ещё отходя от того, что его смертельные раны просто так прошли. — Я много слов сказал, — он пытается не выдавать свою панику, не желая думать о ней сейчас. Сначала ему нужно разобраться с настоящей ситуацией, а волнение о других проблемах может подождать. — Ты сказал, что тебе что-то нужно, — говорит Ацуши, пока они проходят сквозь густые заросли. Пока что Акутагава не знаком с большей частью местной флоры, что было неудивительно, ведь он вырос в месте с довольно… скудной растительностью, но он знает некоторые из тех растений из-за его опыта с Чёрным Ящером. — Гостиница люкс, — он повторяет. Он бы не стал этого делать, если бы ему не нужно было бы отвлечь себя от своей же тихой паники. — Скажи это. Ацуши следует его поручению, говоря медленно и очевидно будучи не знакомым с этими словами. И, как полагал Акутагава, вероятно, он вообще не особенно привык к разговорам. Акутагава также и не заметил того, чтобы Ацуши использовал язык, привычный ему, что могло привести его только к одному вопросу. Как Ацуши оказался здесь? — Мы на месте, — возглашает Ацуши, расслабляясь. Акутагава даже и не заметил на сколько Ацуши был напряжён, пока не увидел его выдыхающим в облегчении, когда они забираются в маленький коттедж, сделанный из банбука и листьев банана. Назвать это коттеджем было бы неправильно. Это было скорее канопу, сложно даже так это назвать. Акутагава не был на земле в течение последних нескольких месяцев, но даже он точно мог сказать что, положение жизни здесь было в очень плохом состоянии. Это очень плохо. — Где ты зажигаешь огонь? — спрашивает он, садясь на землю, также покрытую листьями. Он кусает язык перед тем, как он сможет сделать едкую ремарку. Можно было бы подумать, что он не испытывает никаких сожалений по поводу своего нынешнего положения, но даже у пороховых обезьян на корабле были лучшие жилые помещения, чем это. Ацуши двигается, оглядываясь так, будто кусты вокруг него могут ответить на вопрос. — Ээ… огонь. Ну- Мир, должно быть, гадит ему. Слова уже вырвались из его рта до того, как он успел их обдумать, а его голос приподнялся на несколько октав в недоверии: — Ты не знаешь что такое огонь? Он ожидает увидеть гнев со стороны Ацуши, и, возможно, эти слова ранят его, но тот просто наклоняет голову и слабо улыбаясь. — Прости. — А как ты готовишь тогда? — Г-готовлю? Вдох, выдох. Его не должна утомлять такая незначительная вещь. Он выше этого. Он не какой-то там идиот со вспыльчивым характером, который- — Блять! — Ацуши съёживается от его внезапного крика, отходя на несколько шагов назад. Акутагава почему этого не замечает, прижимая пальцы к глазам, будто бы это действие может успокоить растущее давление в груди, которое сжимает его легкие до боли. Он должен был бы быть мёртвым. Почему он застрял здесь с всего лишь несколькими ранами? Где корабль? Есть ли шанс, что кто-то ещё выжил? Что насчёт Фукучи и его товарищей по команде? Почему он здесь? Кто такой Ацуши? Увидит ли он Гин снова? Почему здесь так влажно? Его дыхание сбивается, зрение затуманивается в углах. Он даже не подозревает о своих трясущихся плечах и покрасневших глазах, застывших мышцах. Он не должен быть здесь. Его друзья- — Пират, — мягкий голос зовёт его. Кажется, будто он где-то далеко, но Акутагава всё равно слышит его. — Не плакай, пират. Акутагава всё ещё часто дышит, чувствуя себя преданным своим собственным телом, несмотря на внутреннюю способность контролировать свои эмоции. Он замечает то, как нежные пальцы проходят сквозь его сухие спутавшиеся волосы, а тепло на пояснице возвращает его к реальности. Ацуши. — Пират грустить, — сказал он, ещё приближаясь к Акутагаве и тем самым окружая его запахом сосны и цветов. — Почему? Он заставляет себя ответить, даже несмотря на его трудности с дыханием, выдавливая из себя каждое слово. Ему было тяжело формулировать слова. И он не грустит. Чувство, которое он испытывал намного сильнее абстрактной грусти. Но всё же… — Я не мёртв. Пауза. — Да. — Моя сестра… Чёрный Ящер- — он издаёт звук, похожий на всхлип. Пытаясь скрыть это, он сжимает глаза. Нет. Нет, перестань. Он блокирует свои мысли, пока они не превращаются в бесцельную пустоту. Он должен быть сильным. Сейчас не время быть рабом эмоций. — Я хочу пить, — говорит он спустя целую вечность. Всё его тело болит, но он будто бы этого и не чувствует. Пульсация в груди перешла во что-то более управляемое. Пустое. Хорошо. Ацуши вскакивает так, будто он ждал этого знака, чтобы сделать что-то, отличное от сидения рядом с Акутагавой. — Принести воду и еду, — он отходит, останавливаясь, чтобы посмотреть назад. — Пираты есть рыба? Акутагава посмеялся бы, если бы ему не казалось будто его язык весит тонны. Пират, который не ест рыбу… Вероятно, он теряет контроль над реальностью, если его разум воспринимает это как юмор. — Да, этот пират ест рыбу. Когда Ацуши окончательно исчезает в деревьях, Акутагава издаёт вздох облегчения. И что теперь? Были времена, когда он проводил всё свободное время дома, но после того, как он побывал в море, он не думает, что когда-либо сможет долго оставаться на одном месте. Но всё же он застрял здесь в одиночестве. Вокруг него влага и насекомые, садящиеся на руку. Он стряхивает их и снимает с себя разорванную рубашку в попытках стряхнуть с неё соль и песок. Высокие кокосовые деревья в нескольких метров от него, а его его пересохшее горло отчаянно жаждало капли сладкой жидкости. Белый песок с берега давно исчез, сменившись грубой почвой, которая способна питать все растения вокруг острова. Акутагава оглядывает свои босые ступни и корчиться при виде грязи под ногтями. Получается, он носил свои довольно высококачественные ботинки только для того, чтобы жесткий океан снял их. Он ударяет землю рукой, чувствуя как костяшки встречаются с галькой. Несмотря на солнечную и влажную погоду, ему холодно. Природа, невинное жужжание цикад и полное отсутсвие человеческих звуков ощущается одновременно слишком громким и слишком тихим. Акутагава ненавидит это. Он не может оставаться на этом острове. — Гин, — кашляет он, проводя ещё чистыми пальцами вокруг своих губ, чтобы убедиться, что он не забыл то, как произносить её имя, и что он всё ещё здесь, чтобы исполнить своё обещание. — Гин, я вернусь. Я вернусь и спасу тебя, я обещаю. Его видение затуманивается, голова начинает болеть. Когда он ложится, банановые листья давят на его спину, но он не обращает на это внимание, закрывая глаза. Во что бы то не стало, он сбежит из этого адского места. Он сделает всё, чтобы сбежать с этого острова и вернуться к своей семье. Громкий шорох разбудил его спустя долгое время, шея дернулась вверх, чтобы проверить незваного гостя. Акутагава готовит язвительное заявление, но вместо этого он лишается дара речи. — Пират! — здоровается Ацуши, широко улыбаясь и маша рукой. Будто бы его вообще не пугает тот факт, что он весь покрыт кровью.