Огонь и вода

— Фух, я так спать хочу! — Камадо лениво потянулся вверх, пока за ним поодаль шел Зеницу. — Говорил же, что не стоит играть в свои игры, а ты все нет и нет, — буркнул Агацума. — Да не в играх дело, — отмахнулся парень. — Я пытался рисовать, но у меня опять ничего не получается. — Прямо вообще-вообще ничего? — Прогресс есть, но его слишком мало, — он резко остановился возле нужного им кабинета. — Надо больше стараться. — Надо, — тихо согласился.

***

— Танджиро? — Шинобу оглядела красноволосого, который в открытую клевал носом. — А? — он резко вздернул голову, тут же зевая. — Да, Шинобу-сан? — Может, сегодня тебе не стоит заниматься? Кажется, ты плохо себя чувству- — Нет, все нормально! — отрицательно помахал головой Камадо. — Я справлюсь. — Как знаешь, — она обеспокоенно взглянула на парнишку, который уткнулся в свой мольберт. Секунды медленно перетекали в минуты, а те в часы. Медленно, словно резина, тянулось время, глаза слипались. Камадо не слышал щелчок затворяемой двери.

***

Боль пронзала все тело при каждом малейшем движении. Винные глаза медленно распахнулись. В художественной мастерской никого не было. Аккуратно встав и размявшись, Танджиро собрал все свои принадлежности и попытался открыть дверь. Та не поддавалась. Пытаясь не паниковать, он подошел, чтобы открыть окно. Ручка также не сдвигалась с места, и он вспомнил: окна закрывались во избежание несчастных случаев. Паника волнами накрывала его с головой, слезы медленно стекали с глаз, руки дрожали. Нужно отвлечься. Нужно отвлечься. Нужно… Взгляд цепляется за оставленные масляные краски и кисти щетины. Кажется, это принадлежности Гию, которого почему-то на занятиях сегодня не было. Он же не обидится, если взять немного его красок?.. Достав свою деревянную палитру, Камадо замер, не зная, что ему рисовать. За окном разгорался закат. Выдавив немного масла на поверхность, парень набрал краску на кисточку и едва прикоснулся к девственно-чистому холсту.

***

Томиока шел по пустым коридорам школы, где со стены на стену скакали солнечные зайчики и закатные лучи. — Сегодня как-то поздно, — прошептал он себе под нос. Он уже хотел было сворачивать к лестнице, чтобы спуститься на этаж ниже, но затем услышал довольно громкий чих, а за ним судорожный вздох. Определенно, звук шел из мастерской. Но кто же там мог быть в такой поздний час? Достав ключ, который ему дала Шинобу-сан, брюнет тихо вставил его в замочную скважину и провернул на автомате три раза. Перед ним предстал Танджиро, который нетерпеливыми мазками расставлял акценты на вечернем небе. Красный, оранжевый, местами розовый, синий и лиловый. Облака, загоревшиеся от раскаленного солнца, будто настоящие, вот-вот вытекут за пределы холста. Птицы нетерпеливо прятались в ветках деревьев, которые, казалось, едва покачивают своими ветками, прямо как те, за окном. Камадо заметил чье-то присутствие лишь тогда, когда горячее дыхание обдало нежную кожу его шеи, тело словно пропустило электрический заряд, и над его ухом, обрамленном красными прядями, раздался тихий шепот: — Лучше не делать тенями черным цветом, а блики белым. — Томиока-сан? — парень испуганно обернулся. — Красиво как для первого раза, — кивнул то ли себе, то ли парнишке брюнет. — Томиока-сан, я это… Ну, ваши краски взял… — Да ничего страшного, пользуйся на здоровье, — отмахнулся синеглазый, но тут же посерьезнел. — Танджиро-кун, ты плакал? — Я? — он нервно хохотнул. — Нет, ни в коем случае. — А если ты не будешь врать? — несколько склонил голову старший. — Немного, — вздохнул Камадо. — И по какой же причине? — У меня клаустрофобия, — отмахнулся тот. — Ничего страшного, вам не стоит брать в голову. — Сейчас ты себя лучше чувствуешь? — Уже лучше, — прикрыл глаза красноволосый. — Пора домой, не находишь? — мягко улыбнулся Гию. — Да, пора. Идемте? — Пошли, однако прежде надо привести кабинет в порядок. Общими усилиями краска была сложена на место, холст отставлен к остальным, а масло отмыто от рук Камадо. Видно, так старался, что пальцы испачкал. Школа их провожала абсолютной тишиной. Когда они вышли, тут же в лицо дунул теплый ветер. На небе загорались первые звезды. — Красиво, не правда ли, Томиока-сан? — Томиока, — кивнул головой брюнет. — Томиока, — исправился младший. — Вы уже уходите? Они остановились на пустом перекрестке. — Да, — кивнул тот. — До встречи, Танджиро-кун. — До встречи, Томиока. — Не бросай рисование, ладно? — на дне синих глаз блеснула надежда. — Не буду, — красноволосый широко улыбнулся.