Огонь и вода

— Голова пухнет, — в очередной раз жалуется Танджиро Агацуме. — Ты знаешь из-за чего это может быть? — И понятия не имею, — вздыхает Камадо. — Врешь, — беззлобно хохотнул Зеницу. — С чего ты решил? — чуть не выдал себя красноволосый. — Когда ты лжешь, у тебя нос забавно дергается, — подмигнул блондин. — Не хочешь говорить — не говори, я понимаю. Но все же постарайся не гробить свое здоровье. В конце концов, я тоже за тебя переживаю. — Не стоит, Зеницу, — неловко улыбнулся Танджиро. — Все хорошо. — Смотри мне, — несколько напрягся Агацума. — Что случится — пеняй на себя. — Вот и отлично, — вздохнул Камадо, крепко сжав принадлежности для рисования, что не скрылось от внимания Зеницу. — А ты все рисуешь и рисуешь? — Да, у меня даже что-то начинает выходить. Но я все еще буду стараться, — просиял. — Что же, тогда удачи! — блондин помахал рукой. — И тебе! — красноволосый махнул ладонью в ответ.

***

— Танджиро-кун! — в который раз обращается к нему Шинобу. — А? — удивленно смотрит на нее подросток. — Ты сегодня какой-то задумчивый, — вздохнула женщина. — Все нормально? — Да, вполне, — кивнул юноша, но Кочо этому не очень-то и поверила. — Если что-то не так — ты всегда можешь ко мне обратиться, — она старалась сказать это как можно более доброжелательно. — Хорошо, Шинобу-сан, — парень вернулся к рисованию.

***

Солнце медленно катилось по небосклону, приближаясь к горизонту, но до заката оставалось еще много времени. Ветер трепал короткие красные волосы, пока сам их обладатель блаженно жмурился от тепла, исходящего от весеннего солнца. Он сначала и не заметил ничьего присутствия, так что крупно вздрогнул, когда к его плечу коснулась чья-то шершавая теплая ладонь. — Ты сегодня слишком задумчивый, — заметил Томиока. — Что-то случилось? — Да нет же, все в норме, — неловко отмахнулся младший. — Как знаешь, — не стал приставать с расспросами, однако сел рядом. — Сегодня тепло. — Да, даже очень, — кивнул парень; по его виску катилась капелька пота. — О чем задумался? — склонил голову брюнет, взглянув синими глазами в глаза напротив. — Да так… Томиока-сан, что вы знаете о… Демонах?.. — Слишком мало, чтобы рассказывать, — заметив, как опустил голову Танджиро, он успел сделать кое-какие выводы. — А для чего тебе? Может, хотел картину нарисовать? — А? Ага… Думал, вы можете сказать мне что-то дельное. — А я снова разочаровываю людей, — вздохнул, прикрыв глаза, Гию. — Нет, Томиока-сан, я не- — Это имел в виду, да, Танджиро, знаю. Лучше скажи, что ты знаешь о таком человеке, как Музан Кибуцуджи? — Но это не чело- — Значит, ты тоже это видишь, верно, Танджиро-кун? На это красноволосому нечего было ответить, поэтому он просто кивнул. — И нашу «смерть» ты тоже видел? Побледневший Камадо вновь кивнул. — Что думаешь насчёт этого? Что чувствуешь? — Чувства похожи на те, что я испытывал с том странном сне, но… — Но? — Томиока придвинулся чуть ближе. — Я не думаю, что это мои чувства. Точнее, чувства меня из настоящего. — А разве это важно? — они столкнулись взглядами. — Не знаю, — вздохнул младший. — Если ты сомневаешься, значит, это не означает «нет»? — Что вы имеете в- Договорить ему не дают чужие губы, удобно расположившиеся на его собственных. Поцелуй выходит нежным, чувственным, но коротким. Отстранившись, Гию увидел промелькнувший в винных глазах страх. — Я не причиню тебе вреда, Танджиро. — Он касается большой ладонью щеки Камадо, проводит по скуле, поднимается выше, к шраму. Тот несмело подставляется под руку, дрожащими веками закрывает глаза, постепенно расслабляется. — Все-таки, не сдержал я свое обещание. — Томиока-сан- — Гию. Просто Гию. И не стоит меня убеждать в обратном, — блаженно вздохнул брюнет. — Просто в следующий раз я такого не допущу. — Гию, — смущенно начал Камадо. — Да? — откликнулся старший. — Я люблю… Тебя… — он покраснел до кончиков ушей. Томиока на это лишь тихо хохотнул, приобнял Танджиро и прошептал ему на ухо: — Я тебя тоже.