Спи со мной. Грёзы

Идиотка. Какая же я идиотка, что послушала Яна вместо того, чтобы держаться от него подальше. До сегодняшнего дня он был уверен, что я обычная девушка, которая зарабатывает на жизнь фотографией и любит хорошую музыку. Со странностями, но обычная. Теперь я — девушка с серьезными проблемами, которые коснулись его напрямую. Мне бы хотелось, чтобы Ян внес мое имя в черный список во всех мессенджерах и социальных сетях. Однако, зная его, можно не сомневаться: он во что бы то ни стало попытается спасти меня, а я не могу допустить, чтобы пострадал кто-то еще. Именно поэтому я почти убегаю из его дома, отправив короткое сообщение: «Прости, это все из-за меня. Пожалуйста, не пытайся выйти на связь — это небезопасно. Мне очень жаль, что все так вышло». Проверив, что сообщение доставлено, блокирую номер Яна. Мы обязательно поговорим, когда все закончится. Но не сейчас. Оказавшись на улице, оглядываюсь по сторонам, подобно загнанному зверю. Мне чудится, что Асаф наблюдает за мной, что его цепкий внимательный взгляд сверлит затылок, добирается до мозжечка и заставляет потерять равновесие. Споткнувшись, резко оборачиваюсь. Никого. Кажется, паранойя доведет меня до безумия быстрее, чем сам Асаф. Останавливаюсь, пока не начался приступ паники, наклоняю голову и пробую досчитать до ста. Вдох. Выдох. Вдох. Испытываю невероятное желание очутиться в центре необитаемого острова, где не бывал даже Робинзон Крузо. Без людей. Без собак. Без всех, кому можно навредить, чтобы запугать меня. Проблема лишь в том, что это желание неосуществимо. Хотя… «Привет, Олав! Как дела? Слушай, а на твоей лодке никто не живет? Я могу провести там пару дней? Ты бы очень меня выручил». Ответ приходит раньше, чем я успеваю отчаяться. «Не вопрос, Ли. Ты знаешь, где ключи. Справишься с ней?» Мысленно благословляю Олава и набираю: «Буду не одна, разберемся ;)» Я не умею управлять лодкой, но надеюсь, в арсенале джиннов есть опция «завести катер и отплыть от набережной, не утопив его». Если Зейн так легко пробрался в Колизей, то с этой задачей точно справится. Осталось сбить со следа Асафа. Он не чувствует во мне магию, а значит, следит за мной, как за простым человеком. Я не выходила в сны, переписываясь с Зейном в мессенджере, поэтому никто не знает, что сегодня вечером мы встречаемся в аэропорту. Настроение улучшается. В этой партии козырей больше у нас. Два-ноль, больной ублюдок. Все, что мне нужно — продержаться до встречи с Зейном. У него есть план. «Наверное», — ухмыляется внутренний голос, но я ему не поддаюсь. В конце концов, на моей стороне — могущественный джинн, пусть и одетый как эпатажная модель с недели моды. Вдвоем мы справимся с Асафом. Мне необходимо запутать своего преследователя, и я начинаю с самого очевидного — спускаюсь в метро. Подземка идеальна, когда нужно спрятаться от кого-то, затерявшись в толпе. Не спеша иду по платформе и в последний момент перед закрытием дверей запрыгиваю в ближайший вагон. Проезжаю одну станцию, а затем выскакиваю за секунду до того, как поезд отправится дальше. Перехожу на другую линию и несколько раз меняю поезда, пока не добираюсь до большого торгового центра. Что там просил Зейн, красную помаду? Его желания исполнятся с лихвой.

***

Плотные черные чулки. Юбка-карандаш. Высокие каблуки. Блузка с длинными рукавами. Очки без диоптрий. Красная помада. Поправляю темные пряди волос, которые окончательно сделали меня похожей на какую-то другую, незнакомую мне самой женщину — хороший парик способен сотворить чудо. Удовлетворенно улыбаюсь, когда Зейн не узнает меня и рассеянно продолжает разглядывать снующих по залу пассажиров. Как иронично: вчера Ян встречал меня в этом же аэропорту, скрываясь от навязчивых поклонниц и папарацци за журналом для домохозяек, а сегодня чужой образ примеряю на себя я. Иду к джинну, подмечая, что в этот раз он одет нормально — в простые синие джинсы и белую футболку. Тоже не стремится привлекать к себе внимание? Если так, то попытка провалилась: путешественники и сотрудники аэропорта регулярно бросают на него заинтересованные взгляды. Особенно женщины. Слишком чувственные губы, слишком сильные руки с браслетами на запястьях, слишком яркие зеленые кудри, которые так и хочется пропустить сквозь пальцы. На него невозможно не смотреть. Зейн не замечает меня, пока я не касаюсь его плеча. Оглянувшись, он прищуривается и скользит глазами по моему лицу, будто увидев впервые. — М-м-м, ролевые игры… — по-кошачьи протягивает джинн и накручивает на палец длинную прямую прядь не-моих волос. — Обожаю разнообразие… и красивых брюнеток. — Больше, чем блондинок? — шепчу, подойдя к нему вплотную. От его близости кружится голова. — Зависит от того, кто спрашивает в конкретный момент… — шепчет в ответ Зейн. — Чертов Казанова. — Чуть касаюсь губами его шеи, оставляя след от помады. — Лучше. — Он проводит пальцами по светлому шелку блузки, и я чувствую, как по коже бегут мурашки. Джинн действует на меня, как наваждение, как мощнейший афродизиак. Я приехала, чтобы обсудить вышедшую из-под контроля ситуацию с Асафом, а вместо этого готова отдаться ему прямо в зале прилета. Единственное, что останавливает меня — мысль о том, зачем он прибыл на самом деле. — Я могла бы изображать сбежавшую из офиса развратную секретаршу бесконечно… — Поправляю очки на переносице и облизываю губы. — Но меня намного больше интересует другая игра… Прикрыв глаза, Зейн гладит мое бедро через ткань юбки, а я продолжаю: — Эта игра называется «Спасись от психопата, пока он не превратил тебя в труп». Есть мысли, как выиграть, не лишившись между делом рассудка или головы? Джинн тяжело вздыхает. — Ли, опять ты все портишь. — Ну так что? — настойчиво повторяю я. Закинув за спину спортивную сумку с вещами, Зейн направляется к выходу. — Все предельно просто. Ближе к утру мы наведаемся в твою квартиру и попробуем найти Асафа по оставленному следу магии. Скорее всего, в это время он будет спать. Внезапная атака даст нам преимущество и позволит его… обезвредить. Я даже не хочу знать, что имеет в виду Зейн, говоря «обезвредить». Альтернативы все равно нет — как ни посмотри, ситуация складывается дерьмовая. — Начнем через несколько часов. Есть идеи, как провести их максимально приятно? — Подмигивает джинн. Изображаю задумчивость, а затем одергиваю юбку, в вырезе которой на долю секунды мелькает кружевная резинка чулка. — Только если ты обладаешь волшебной способностью управлять катером…

***

Никогда не видела такого звездного неба над Осло. Млечный Путь отражается в воде, и блики тонут в небольших волнах, чтобы тут же разбиться о борт лодки. Рассыпанные до самого горизонта созвездия едва заметно мерцают, исчезая лишь на мгновение — когда я зажмуриваюсь, делая глоток холодной водки. Она быстро и рвано обжигает горло, и я получаю от этого необъяснимое удовольствие. — Боишься? Зейн сидит на корме, облокотившись спиной об окно рубки. Я разглядываю луну сквозь стопку с алкоголем, устроившись напротив. — Да. — Не вижу смысла строить из себя героя. Мы собираемся напасть на того, кто истязает людей во сне и не гнушается жестоким убийством животных в реальности. — А тебе не страшно? Зейн пожимает плечами. — Не думаю, что он сильнее меня. Смотрю на его мускулистые плечи и не сомневаюсь в том, что это правда. Зейн сильнее — во всех смыслах. Надо быть дураком, чтобы бросить ему вызов, но и Асаф ясно дал понять, что пойдет на все ради своей цели. — Существует ли кто-то, способный одолеть джинна? — Ты задаешь правильные вопросы, девочка. — Усмехается Зейн. — Другой джинн. Вернее, ифрит. — Неужели у вас, как и у людей, существует кастовая система? — Удивленно поднимаю бровь и поворачиваюсь к нему, чуть не уронив стоящую рядом бутылку. — А ты что думала? — Смеется он. — Это сложно объяснить. Просто запомни, что настоящие повелители огня, ифриты, при желании могут испепелить любого — и человека, и джинна. Пазл не складывается. Неправильная форма одной из центральных деталей нарушает всю гармонию картины. — Как в этом случае Асафу удается пленять и… «выпивать» джиннов? Он ведь не ифрит? Использую произнесенное Асафом слово и тут же об этом жалею. Становится не по себе, словно, оперируя придуманным им определением, я ступила на запретную территорию, и он меня услышал. — Не ифрит. — Кивает Зейн. — Именно поэтому я и хочу поскорее разобраться с тем, откуда у него столько силы и что он собирается с ней делать. Но когда все начнется, тебе не стоит вмешиваться — это может быть травмоопасно. Я понимаю, что «травмоопасно» означает «самоубийственно», и осознание этого действует на меня самым странным образом. Страх вдруг уступает место адреналину. Эта ночь может стать последней, а я запиваю ее сорокоградусным алкоголем, рассчитывая, что это поможет успокоиться. Глупо. Утро наступит независимо от того, испугана я или нет. Мы здесь, мы вдвоем, и это единственное, что действительно важно. Почему бы не использовать предрассветные часы так, чтобы после было бесконечно сладко от одного лишь воспоминания? Снова смотрю на Зейна, и его взгляд моментально меняется. В эту секунду мне кажется, что огонь вот-вот разгорится в глубине моих собственных зрачков. — Поцелуй меня. Зейн приподнимается, и я тянусь к нему. Он впивается в мои губы так жадно, что ярко-красная помада остается и на его губах. Это выглядит настолько грязно, настолько порочно, что мне невыносимо хочется провести по ним языком, почувствовать смешанный с шафраном едва уловимый привкус водки, послать к черту правила приличия. И я делаю это. В темных глазах вспыхивает пламя, Зейн касается моего рта большим пальцем, еще больше размазывает помаду, поднимает юбку, обнажая бедра, завороженно разглядывает вплетающиеся в ажурное кружево узоры татуировок. — Ли, поехали со мной в Италию, в Неаполь? Или в Париж… Тебе нравится Париж? — Пальцы рисуют на коже абстрактные линии. — А можно в Мексику, на Карибское побережье… Куда захочешь. Джинн не улыбается. Голос звучит серьезно, и я понимаю, что он не шутит. Замираю, а после мягко направляю его руку между своих разведенных бедер, получая удовольствие уже от того, как ярко сияет пламя в его глазах. — Зачем? Он сдвигает белье и проникает в меня пальцами. Медленно двигает ими внутри, тяжело дыша мне в шею, пока я расстегиваю пуговицы блузки. Ощущаю пульсацию внизу живота, ощущаю, как изголодалась по его рукам. Боже, он лучший любовник из всех, что у меня были… Приходя в сны к другим, я и подумать не могла, что такое наслаждение можно испытать в реальности. Зейн ломает все, во что я верила, заставляет меня забыть о том, что когда-то мне не нравились прикосновения, и делает это без всякой магии. — Будем кайфовать вместе… Путешествовать, есть вкусную еду… Кстати, я совсем не знаю, что тебе нравится… Кроме этого. — Он вдруг касается самой чувствительной точки, вызывая громкий, неприличный стон. — Хочешь, будем постоянно заказывать пиццу или ходить каждый день по разным ресторанам. Ты пробовала киббех? Хотя о чем я говорю, конечно, нет… Я покажу тебе красивейшие бухты из всех созданных Аллахом, и ночами мы будем плавать в кристально чистой воде, абсолютно голые. А если не захочешь к морю, я увезу тебя в мегаполис, в Токио, в Шанхай или в Лос-Анджелес… Послушай, девочка-джинн, я подарю тебе целый мир, мы будем заниматься любовью двадцать четыре часа в сутки, бодрствуя и засыпая… Не прекращая ласкать меня, он другой рукой помогает избавиться от блузки и берет мой сосок в рот, посасывая и покусывая, заставляя вздрагивать от удовольствия. Тело дрожит. Балансируя на грани оргазма, ладонями поднимаю лицо Зейна к своему и глубоко его целую. — Ты это все пообещал и Эве, чтобы она переехала в Неаполь? Он смеется, отвечая на поцелуй — сексуальный до такой степени, что это кажется преступлением. Как бог, его бог, мог создать его таким? Зейн почти доводит меня до точки, в которой все чувства сосредотачиваются между ног, чтобы взорваться на пике, но останавливается в последний момент. Он будто дразнит меня, показывает, как хорошо может быть с ним, если забыть обо всем, подчиниться и умолять о наслаждении. — Ревнивая киска. Я с тобой здесь… сейчас. Этого мало? Я поддерживаю правила игры, расстегиваю ширинку Зейна и обхватываю возбужденный член рукой. Слегка подталкиваю джинна в грудь, заставляя лечь, а сама склоняюсь над ним. — Ты прилетел в Осло только потому, что должен разобраться с тем, кто угрожает джиннам… Зейн наблюдает за мной, закусив губу. Поднимаю вверх футболку, целую его напряженную грудь и спускаюсь ниже, заставляя прерывисто выдохнуть, когда сначала мое горячее дыхание, а потом язык касаются члена. — Не только… — едва слышно шепчет Зейн. Я делаю все для того, чтобы услышать, как он стонет от наслаждения, как сам просит не останавливаться, а когда это происходит, медленно поднимаюсь, облизываясь: — Вкусно… Одно простое слово, но сказанное в этот момент, оно производит эффект разорвавшейся бомбы. Зейн внезапно оказывается сверху, прижимая мои руки к палубе — как в том сне, когда он выторговал у меня желание. — Невыносимая девчонка… — И без того низкий голос звучит хрипло от возбуждения. Зейн стягивает с меня парик, зарывается пальцами в светлые пряди волос и целует — так страстно, что я понимаю: он больше не играет. Мы выбрали друг друга. Зейн — мое проклятие и благословение. «Я люблю тебя», — чуть не вырывается у меня, но я ничего не говорю. Это не любовь, Ли, это качественный секс и гормоны, снова и снова подталкивающие тебя в объятия этого великолепного мерзавца. Он берет меня грубо и жадно, и я обхватываю его поясницу ногами, помогая входить глубже, радуясь, что мы находимся в полутора километрах от берега и никто не слышит мои срывающиеся на крики стоны. Шалея от желания стать еще ближе, я думаю о том, что двигающийся внутри член Зейна — самое правильное, что может быть между нами. Лучшее, что может быть. «Ты уверена? — возникает предательская мысль, — а что, если это не предел? Уезжай с ним, Ли, уезжай туда, куда он предложит, уезжай с билетом в один конец…» Я представляю, как мы трахаемся в мансарде с видом на Эйфелеву башню, или на побережье Карибского моря, или у панорамных окон Эмпайр-стейт-билдинг. По сути, не имеет никакого значения, где он срывает с меня одежду. Главное — чувствовать его пальцы и губы. Фантазии смешиваются с реальностью, и я уже с трудом отличаю действительность от генерируемых воображением образов. Еще один стон — от невозможности прожить эту жизнь, которой у нас никогда не будет. Слишком она неправдоподобна, слишком красива, чтобы сбыться… Зейн расценивает этот стон иначе. Он целует меня, по-прежнему не отпуская запястья, и шепчет: — Я хочу, чтобы мы кончили вместе… Улыбаюсь и вскрикиваю, когда он резко выходит из меня, и так же резко вновь заполняет полностью. — Любимая сказка и заветное желание девственниц… — Ты помнишь, что лежишь под тем, кто профессионально исполняет желания? — порочно шепчет Зейн, и облизывает свои пальцы. Рука скользит ниже. Он ласкает меня одновременно с тем, как член двигается внутри. Мысли, страхи, сожаления — все исчезает. Остается вожделение. Влечение, которому нельзя противиться. Животный инстинкт. Неконтролируемая похоть. — Давай, девочка, кончай… — произносит Зейн, и одной этой фразы становится достаточно, чтобы разбить мой мир и превратить осколки в звезды, которые я вижу, закрыв глаза и выгнув спину. Судорожный крик сливается с рычанием джинна, когда он прижимает меня к себе. Мы обнимаем друг друга, не в силах разомкнуть объятия, мечтая остаться в этой секунде, в которой нет ничего, даже нас. Есть лишь сжавшаяся до точки вселенная и оргазм — один на двоих. Когда мы наконец ложимся рядом, пытаясь отдышаться, Зейн поворачивается ко мне и молча гладит мое лицо, расслабленно приоткрытые губы, ключицы, грудь, живот, изгибы бедер. Его прикосновения остаются на коже невидимыми искрами, от которых исходит контрастирующее с холодным морским воздухом тепло. — Обещай мне кое-что? — прошу я, как совсем недавно Бьянка Буджардини просила меня. — Хочешь загадать желание? — Ухмыляется Зейн. — Вроде того, — говорю я, перебирая пальцами его зеленые кудри. — Если мы переживем эту ночь, давай в следующий раз займемся сексом в обычной кровати? Джинн улыбается, прежде чем поцеловать меня — наверное, в тысячный раз с момента нашей встречи. — Везде, где ты захочешь…

***

Захожу в квартиру, чуть не споткнувшись о валяющуюся у порога сломанную книжную полку. Морщусь. Зейн присвистывает, входя за мной: — Такое ощущение, будто у тебя в гостях с тщательно организованным терактом побывал весь Талибан с воскресшим бен Ладеном во главе. Оглядевшись вокруг, он останавливает взгляд на пластинке Queen, которую так и не забрал Ян. Касается винила и ненадолго замолкает, а после переводит взгляд на меня. — Ты разбила мальчишке сердце. — Кажется, мы пришли за тем, чтобы найти магический след Асафа. — Обрубаю я, не желая знать, что еще увидел или почувствовал джинн. Зейн усмехается и вдруг притягивает меня к себе. — Не бойся, Ли. Я не собираюсь устраивать сцены ревности. — Он проводит пальцем по моей щеке. — Мне неважно, что было в твоем прошлом. Вчерашний день слишком эфемерен, чтобы придавать ему значение. Ведь сейчас ты со мной, а не с ним. Молчу. Что это — тысячелетняя мудрость или полное отсутствие интереса к тому, с кем и как я провожу время? Впрочем, ответ все равно ничего не изменит. Я с ним — в этом Зейн прав. Он целует меня в висок и проходит в спальню. Берет в ладонь пух и через пару секунд сдувает его обратно на подоконник. Трогает выпотрошенные подушки, вспоротый матрас, зияющую дыру монитора. — Сын шакала… — Ты его чувствуешь? — негромко спрашиваю я. — Да, — с отвращением бросает Зейн. — Грязная магия, черная. Не тороплю его и, опираясь на дверной косяк, отсчитываю минуты. Наконец джинн оборачивается. Прищуренные глаза вновь горят, и впервые за все дни, что я его знаю, не от возбуждения. — Поехали. Мы мчимся по улицам, поворачивая туда, куда указывает Зейн. Он обнимает меня, сидя сзади на мотоцикле, и я вспоминаю, что однажды все это уже было: дорога, его горячие ладони на моем животе, зашкаливающий спидометр. Тогда я вырвалась из его рук, оставив одного мчаться в ад на максимальной скорости, теперь же мы едем по этому маршруту вместе. — Налево. Пересекаем площадь и останавливаемся на светофоре. Мигающий красный сменяется зеленым и, немного подумав, Зейн произносит: — Сейчас прямо. Вскоре мы выезжаем на шоссе. Поворачиваюсь к джинну. — Он не в городе? — Похоже, что нет. — Качает головой Зейн. — Но мы приближаемся. Через двадцать километров он показывает на небольшой придорожный мотель недалеко от трассы. — Здесь. Снизив скорость до минимума, медленно подъезжаю к мотелю и паркуюсь. Меня трясет при мысли о том, что мы нашли Асафа, но я стараюсь не выдать свой страх. Черт возьми, я просто устала бояться и лишь нервно улыбаюсь, думая о том, что скоро все решится. Как именно — другой вопрос. Мы крадемся вдоль покрытого красной черепицей длинного одноэтажного здания с рядом дверей. Зейн останавливается у одной из них и тянется к ручке. Я перестаю дышать. Он вот-вот повернет ее и войдет внутрь. А что, если Асаф не спит? Что, если в эту секунду он стоит с другой стороны и прислушивается к нашим шагам? Ладони потеют, пульс учащается. От напряжения сводит челюсть, костяшки сжатых в кулаки пальцев белеют. Чуть помедлив, Зейн отходит от двери и идет к следующей. Я выдыхаю, но спустя мгновение все повторяется. Он опять ненадолго замирает, не касаясь ручки. Когда я уже собираюсь отойти и от этой двери, уверенно открывает ее и входит внутрь. Застываю на месте, ожидая нападения или крика, но ничего не происходит. — Ли, ты можешь войти, — хмуро бросает Зейн. Нерешительно переступаю порог. Кровать аккуратно заправлена, словно номер только что подготовили к заселению, и только упавшее на пол душевой грязное полотенце в красных разводах свидетельствует о том, что горничная еще не убиралась. Отворачиваюсь, чтобы не видеть его. Если Асаф действительно был здесь недавно, то я догадываюсь, чью кровь он с себя смывал. Бедный Чейз. — Он никуда не спешил, — задумчиво произносит Зейн, — при этом след обрывается в мотеле. Будто Асаф знал, когда мы придем, и специально привел нас сюда… Зачем? Продемонстрировать свою силу? — Или ясно дать понять, что мы не догоним его здесь, в физическом мире, — говорю я. Джинн слышит это, и на его скулах начинают играть желваки. — Ли, бороться с ним во сне — плохая идея. Там его возможности практически не ограничены. Стараюсь не думать об окровавленном полотенце, но оно вновь возникает перед глазами, как отражение на сетчатке. Асаф уже зашел слишком далеко, вломившись в мою квартиру и убив собаку Яна. Что он сделает дальше, если я не помешаю ему или не отдам кольцо? Мама, Ян, его семья, Олав… Все под угрозой. Я не могу продолжать прятаться. — Я выйду в свой сон. Позволю ему найти меня там, сыграю роль приманки. А когда он придет, мы убьем его. С намерением лишить жизни в реальности. Это ведь так работает? Выразительно смотрю на живот Зейна, на спрятанный под футболкой шрам, который оставил на его теле Асаф. — Об этом не может быть и речи. — Отрезает джинн. — Слишком опасно. Выхожу на улицу и завожу мотор мотоцикла. — Он не оставил нам выбора.