Часть 1
11 марта 2021 г., 12:00
Залитый ярким осенним оранжевым светом, коридор встречает омегу тишиной: все учащиеся сейчас ещё на занятиях. Юноша осматривается, кусает пухлые губы, в нерешительности топчется на месте, оглядывается на дверь класса зельеварения, откуда его только что выгнали за неудавшееся зелье, а после медленно бредёт по коридору, разочарованно дуя губы.
Зельеварение Тэхёну не понравилось ещё на далёком первом курсе, когда он только-только начал постигать его. Как оказалось, в нём совершенно нет чувства меры, а развить его не представляется возможным, поэтому каждый раз на уроках происходит что-нибудь из ряда вон выходящее: то оно взорвётся у него в котелке, обливая добрую половину класса зелёной, противно липнущей к одежде и телу, не отстирывающейся жидкостью, то превратится в летающее желе, веселя всех одноклассников, но не в меру строгого профессора Мина и друга отца Тэ по совместительству (собственно, благодаря этому омегу ещё не исключили из школы волшебства). Вот и сегодня произошёл очередной несчастный случай. Правда, на этот раз всё оказалось серьёзнее: зелье вылилось прямо на учителя, за что тот, разъярённый всеобщим весельем, выгнал его с занятий. А Тэхён просто-напросто замечтался и из-за этого переборщил с корнем бадьяна, а проходящий в это время мимо профессор по стечению обстоятельств оказался в самом центре событий. Мистер Мин, конечно, не ругается особо сильно, в случае неудачи обычно просто отпускает Тэ с урока, так как смысла мучить его дольше нет, но омеге все равно немного обидно от того, что как бы он ни старался, ничего не выходит.
Хотя, Тэхён, если честно, не особо переживает по этому поводу — не впервой ему оказываться в такой ситуации, да и он уже не настолько маленький, чтобы переживать. Даже если у него не особо получается выделяться в зельеварении за счёт успехов, он очень хорош в травологии и астрономии, а ещё в истории и рисовании, поэтому зелья — далеко не самое важное и совсем не то, из-за чего он должен переживать. По крайней мере, так он старается себя успокоить каждый раз, когда случается что-то подобное. К слову, получается не очень. Он всегда был слишком требовательным к себе, по первости часто пытался сварить ранее не получившееся зелье сам, что в конечном итоге всегда приводило к ещё худшим последствиям. Говорят, упорство и тренировки помогают преодолеть всё? Только не говорите об этом Тэхёну, потому что с ним это правило явно не работает.
Омега, обдумывая новую неудачу, бредёт по длинному коридору, рассматривая ещё не опавшие, подсвечивающиеся на солнышке, хрупкие оранжево-жёлтые листочки на деревьях во дворе замка. На дворе конец сентября — любимое время Тэхёна, когда деревья на улице стоят в золоте, небо над Хогвартсом высокое, голубое, прозрачное, и, когда омега наблюдает листья на его фоне, внутри него что-то замирает, словно он вот-вот взлетит. То же самое ощущение было, когда ему впервые удалось взлететь на метле — ощущение полной свободы и лёгкости. Сентябрь — это безумно красивое время, особенно здесь, в замке, где величие его архитектуры соединяется с осенью, золотой, тихой, мягкой, дарящей последние лучи тепла. Особенно хорошо это время проводить на берегу озера вблизи замка — там нет надоедливых старшеклассников, которые в последний год обучения становятся совершенно неуправляемыми и стараются успеть сделать все проказы до того, как начнётся подготовка к наступающим на их нос экзаменам.
Озеро — самое любимое место Тэ в Хогвартсе после теплиц. Там, на его берегу, на пожухлой сухой траве, в тени деревьев, он часто делает зарисовки растений, природы вокруг. Там он в хорошую погоду засматривается на горы за озером, покрытые деревьями, которые скрывают в себе великие тайны волшебного мира, там он делает домашние задания, читает, пишет письма родным, в конверты которых вкладывает рисунки. В пасмурную погоду он прогуливается по его берегу, засматриваясь в даль, где леса на противоположном берегу прячутся в тумане. Ему безумно нравится цвет озера в ясные дни — глубоко голубой, с переливами. Он обожает рассматривать растения на его берегу, сушит их в книгах, потом расклеивает в альбоме, подписывая название, после приписывая к нему всю информацию, которую узнает от мистера О, который преподаёт травологию, или из книг по травологии, подаренной мистером Мином на его шестнадцатый День рождения.
Кстати говоря, о травологии. Тэхён обожает растения. Ещё в детстве он всегда интересовался цветами, деревьями, травами, а когда был зачислен в Хогвартс на Пуффендуй, на первом же занятии по травологии понял, что именно этот предмет будет его любимым. Начиная от теплиц, где было невероятно уютно, куда он впоследствии часто приходил на прогулку, заканчивая учителем, который всегда рассказывал безумно интересно, а ещё позволял Тэхёну выращивать свои растения в глубине теплиц и учил новеньким заклинаниям, которые позволяли выращивать растения быстрее — ему нравилось абсолютно всё. Нравилось приходить в утро воскресенья в теплицы, когда свет только-только пробирается сквозь лианы, листья, когда лучи утреннего солнца ярко подсвечивают алые цветы, когда птицы над головой, под прозрачной крышей щебечут тихо-тихо, а всё вокруг ещё только-только просыпается.
Ещё ему нравится делать зарисовки растений, превращая их потом в живых существ. Рисование — его вторая страсть, которую он открыл в себе на втором курсе. Тогда он ещё мало что умел, но теперь, учась уже на пятом курсе, прочитав довольно много книг по рисованию и натренировав руку, рисует довольно неплохо. Настолько неплохо, что многие ученики даже просят нарисовать их портреты, чему Тэ только радуется, потому что так можно получить что-то вкусненькое в качестве оплаты или тот же реферат по зелью.
Хогвартс Тэхён любит: любит его атмосферу, любит занятия, любит преподавателей, любит свою комнату, где живёт вместе с Чимином и Джином, откуда открывается невероятно величественный вид на озеро и его окрестности. Тэхён настолько любит это место, что, когда приходит пора уезжать на каникулы, даже несколько огорчается вопреки тому, что там, дома, его ждёт семья. Огорчается даже тому, что уроки зельеварения прекращаются.
Омежка подходит к высоким резным дверям библиотеки, решая, что, раз уж образовалось свободное время на ближайший час, можно заняться повторением нового заклинания, о котором сегодня рассказал профессор Ким. Библиотека — ещё одно его любимое место в замке. Тэхёна привлекают высокие стеллажи с книгами, старенькие корешки, свечи, что висят в воздухе над дубовым столом, окна, откуда льётся яркий в солнечный и тусклый в пасмурный день свет. Юноша проходится между стеллажами в поисках книги, что посоветовал ему преподаватель в качестве помощника с новым заклинанием, внимательным взглядом ловит резкие переходы между светом и тенью, радуясь, что сегодня удалось побыть в библиотеке одному. Такая возможность выпадает очень и очень редко, так как обычно именно здесь или же в зале для еды ученики в Хогвартсе выполняют домашнее задание, из-за чего побыть одному, в иногда необходимой тишине обычно не удаётся.
Юноша находит нужный стеллаж, проходится взглядом по старым потёртым корешкам, а когда находит нужную книгу, радуется и тут же тянется к ней, пытаясь достать. Как назло, она слишком высоко, поэтому он не один раз тянется, прыгает, делает всё возможное, но достать нужную книгу не может, из-за чего в конце концов надувает губы, решая, что, нужно, судя по всему, всё же вернуться в читальный зал за палочкой, как назло оставленной в сумке (если бы здесь сейчас был Чимин, он бы в который раз упрекнул бы младшего за его излишнюю неосторожность — он всегда оставляет палочку в сумке, не беря её с собой). Омега, однако, всё же тянется в последний раз, пытаясь достать корешок, и он даже ощущает его шероховатость кончиками пальцев, когда вместо его руки книга попадает в чужую.
Тэ удивленно ойкает, оборачивается и тут же сталкивается со взглядом тёмных глаз того, кто так легко достал нужную ему книгу. И тонет в густо коньячного цвета глазах без шанса вдохнуть необходимого свежего воздуха и спастись. Перед ним Чон Чонгук. Тот самый гриффиндорец, о котором ходит так много разговоров: он хорош во всём. Если Тэхён хорош только в травологии и рисовании, то Чонгук буквально идеален. Он из хорошей, довольно известной семьи мракоборцев, учителя его всегда хвалят, ставят в пример младшим, а омеги печально и влюблённо вздыхают ему вслед, надеясь на то, что ежегодный зимний бал удастся провести вместе с ним (правда, на ежегодный зимний бал Чонгук всегда ходит без пары). И Тэхён их полностью понимает.
Он сам в Чонгука влюблён, по-настоящему влюблён, ещё с третьего курса, когда увидел, как альфа тренируется на поле для квиддича. Чонгук красивый: у него тёмные густые волосы, которые тот в последнее время не стрижёт, от чего чёлка, разделённая пробором, слегка спадает на глаза (Тэхёну безумно хочется коснуться их хотя бы раз), такие же тёмные глаза, острая линия челюсти, пухлые губы, атлетичная, в меру подкаченная фигура с сильными, с переплетениями вен руками, которые сейчас не скрывает задранный по локти свитер, крепкими бёдрами и широкими плечами, за которыми мечтает оказаться любой омега. Ещё он высокий, умный, добрый, надёжный… Его плюсы Тэхён может перечислять так долго, что и дня одного не хватит. И, может быть, Чонгук совсем немного нахален, как спортсмен вспыльчив, а ко многим омегам относится с некоторым пренебрежением, или даже холодом, но…
Тэхён глупо, по-юношески влюблён.
Чонгук — это ещё одна вещь в Хогвартсе, которая ему очень нравится, ради мимолетной встречи с которым он приходит на поле для квиддича, выучив расписание его тренировок, а Чимину с Джином на все их намекающие подмигивания отвечает что-то вроде «я тренируюсь в рисовании человеческих фигур», пока старшие омеги лишь хихикают.
Но Тэхён влюблён в Чонгука не так, как те омеги, которые вьются возле него все время. Тэхён наоборот хранит его в сердце в тайне, украдкой подсматривает за самым завидным альфой, не навязывается ему, потому что понимает прекрасно, что он Чонгуку не нужен: у него ведь так много омег более весёлых и красивых, чем он. Что ему, такому невероятно красивому, сильному, умному, обаятельному альфе Ким Тэхён, по его мнению не отличающийся особой красотой, вечно мечтающий, любящий такую странную травологию и неспособный приготовить самое простое зелье. Тэхён влюблён в Чонгука тихо, так, что никто не замечает. Никто о его неразделённой влюблённости знать не должен, потому что это даже смешно ведь, что такой, как он, влюблён в такого, как Чонгук.
Тэхён часто мечтает о Чонгуке перед сном, даже рисует иногда его украдкой, а потом подолгу ночами рассматривает портрет альфы. Он часто незаметно за Чонгуком наблюдает: в столовой, на соревнованиях, в библиотеке, в школьном дворе. Хотя, на самом деле это не незаметно, но Тэхён, даже замечая изредка взгляды альфы в свою сторону, всё равно гнёт своё, когда Чимин вновь и вновь пытается доказать, что он Чонгуку интересен. На самом деле Чонгук и правда довольно часто ловит его взгляд, замечает на поле для тренировок, улыбается ещё так тепло и ласково, заставляя смущаться. Но ни разу они не сталкивались. За все пять лет, что Тэхён учится в Хогвартсе, они не общались даже несмотря на то, что его ближайший друг, Намджун, встречается на протяжении года с другом Тэхёна, Джином, и последний довольно часто проводит время с альфами из Гриффиндора. Он никогда не видел лица Чонгука так близко, никогда не ощущал манящий аромат кедра так ярко, что голова кружится, поэтому его щёки тут же заливаются румянцем, глаза бегают из стороны в сторону, а пальчиками он принимается перебирать края свитера, пока альфа улыбается и, кажется, заинтересованно смотрит на него.
Что он вообще здесь делает? Сейчас ведь занятия (а Тэхён его расписание знает наизусть лучше, чем своё), и Чонгук, как примерный ученик, наверняка должен быть на них. И почему ему приспичило прийти в библиотеку, когда в неё пришёл Тэхён? Что за шутки вселенной такие? И вообще, ну чёрт, почему именно сегодня? Тэхён никак не ожидал, что именно сегодня судьба преподнесёт этот «подарок», поэтому оделся… ну, не совсем плохо, но вовсе не так, как он бы хотел одеться, если бы предстояла встреча с Чонгуком, да и вообще выглядит он сейчас не самым лучшим образом.
— Кажется, тебе нужна была эта книга? — спрашивает Чонгук, кивая на довольно толстое издание в своих руках. Тэхён же, который даже голоса альфы почти не слышал, лишь изредка его смех, теперь, когда услышал, кажется, готов отдать своё сердце прямо сейчас. Голос его с хрипотцой, но не без мягкости, глубокий, пленяет собой, не давая тэхёновому сердцу выбраться из глубины. В ответ на его вопрос Тэхён кивает коротко и робко, всё время отводя взгляд от чужого, но всё равно возвращаясь, безбожно краснея и надеясь, что не сморозит какую-нибудь глупость. — Заклинания? Я думал, ты любишь травологию, — альфа хмурится, читая название книги.
А сердце Тэхёна заходится в быстром ритме. Чонгук? Знает? Что? Он? Любит? Травологию? Погодите, этого быть не может. Должно быть, он ослышался. Тэхён правда думал, что альфа его не знает совсем, тем более не знает о любимом предмете, потому что для того, чтобы знать это, нужно немало постараться. Ладно, Тэхён сомневался, что Чонгук вообще знает его имя. Да быть этого не может… Тэхён ведь неприметный, самый обычный. Нет, вряд ли Чонгук стал бы специально узнавать что-то о нём. Наверняка он узнал это от Намджуна или Джина. Точно, так и есть.
— Ох… я… да… — Тэхён запинается, не зная, что ответить и вызывая этим улыбку у Чонгука. — Да, мне нравится травология. Но сейчас нужно отработать новое заклинание, поэтому я взял… пытался взять… её, — выдаёт омега, кусая губы. Сейчас он как никогда ранее испытывает ненависть к своему росту в сто семьдесят с лишним сантиметров. Возможно, хотя бы парочка дополнительных могли бы помочь ему достать книгу, и он бы не мямлил сейчас что-то ужасно неловкое перед Чонгуком и не был бы прижат им к стеллажу без возможности выбраться.
— Вот как? — хмыкает Чонгук, разглядывая книгу. — Но сейчас урок. Почему же ты не на занятиях? Прогуливаешь? — альфа заговорщически подмигивает ему, словно сам сейчас не пропускает пару своих занятий. Тэхён, однако, не спешит перечить, лишь отводя взгляд. — Тэхён-и, я думал, ты примерный ученик, — сладкая улыбка альфы внезапно приближается к нему, и Тэ испуганно, не подумав, кладёт ладошки на чужую грудь, слегка отталкивая и глядя на альфу ошарашенными глазами, что, должно быть, веселит старшего, потому что он явно пытается сдержать смех. Ну вот, Ким Тэхён, ты теперь посмешище для него.
— Вовсе я не прогуливаю! — бурчит Тэхён, дуя губы. — На зельеварении кое-что случилось, поэтому меня отпустили, — признаётся омега со стыдом. Всё же вечные провалы на уроках зелья немало его беспокоят. Особенно, когда признаёшься в этом, на минуточку, одному из лучших учеников последних лет, а по совместительству человеку, который тебе нравится, перед которым хочется быть правильным. Таким же идеальным, как он. Всё это глупо, Тэхён вроде как понимает, что это всё подростковое, а казаться идеальным ему вовсе не за чем, но он ещё слишком молод, чтобы обуздать в себе подобные желания и мысли.
— Ох, да, слышал, у тебя часто возникают проблемы с мистером Мином, — усмехается альфа. Ну вот откуда он это всё знает? Не уж-то они с Намджуном и Джином и об этом говорят? Странно это всё немного, но об этом Тэ подумает позже, а лучше спросит у старшего, потому что сейчас он просто-напросто не в состоянии ни подумать, ни спросить. — Держи, — альфа улыбается ему, протягивая книгу.
— Благодарю, — кивает Тэхён, отводя взгляд. Он протягивает руку, чтобы забрать издание, но случайно касается руки Чонгука, и так как очень наблюдателен, не может не заметить этого. Его щёки вспыхивают, и он, кидая последний взгляд на альфу, сбегает. Сбегает как можно быстрее в гостиную своего факультета, чтобы спрятаться там и постараться угомонить бешено бьющееся в надежде на взаимность сердце.
Ему никак, ну никак нельзя надеяться на что-то большее, чем случайный разговор в библиотеке после того, как альфа помог ему, потому что это не значит ровным счётом ничего. Чонгук добрый, и он не мог не помочь ему, поэтому не стоит искать в его действиях подтекст, даже если сознание напоминает Тэхёну о том, что обычно альфа с омегами холоден. Нельзя ему надеяться, потому что знает, что взаимности ему не видать. Ему нельзя верить в глупые мечты, потому что в конечном итоге это приведет к разбитому сердцу и слезам в подушку. Он это прекрасно понимает, но, когда возвращается в спальню, когда пытается прочесть книгу, которую ему помог достать Чонгук, все мысли его в конце концов сводятся к одному — к глубоким тёмным омутам, ласковому голосу и тёплой улыбке.
***
Октябрь приходит неожиданно. На смену тёплым сентябрьским дням приходят холодные, влажные, немного тоскливые, когда на занятия ходить не хочется совсем. Вместо этого очень хочется остаться в кровати, где тепло уютно, и даже когда профессор Ким рассказывает о новом интересном заклинании, взор устремляется в сторону окна, наблюдая за стекающими капелькам, серыми, клочковатыми тучами и туману вдалеке. Ещё совсем недавно яркий и разноцветный, пейзаж за окном теперь с каждым днём становится всё более мрачным, серым. Небо, недели две назад ярко-голубое, теперь затянуто низкими тёмно-серыми тучами, из которых часто накрапывает противный дождик. Тэхён честно старался не надеяться на то, что ему удастся встретиться с Чонгуком вновь, возможно, даже познакомиться поближе после той встречи в библиотеке, но все мысли за последние две недели были только лишь об этом. Утром, за завтраком, на занятиях, за обедом, за уроками, во время прогулки до совятни, чтобы отнести написанное папе письмо, перед сном — он всё время вспоминал тот первый разговор с альфой в надежде на то, что удастся поговорить с ним хотя бы ещё разочек. Он настолько утонул в мечтах и переполняющих сердце чувствах, что профессор Мин, после занятия в начале октября, когда зелье Тэ взлетело на воздух в первые же минуты, заметивший, что омега теперь вообще не способен на приготовление зелья в виду того, что стал ещё более рассеянным, чем обычно, отпускает его с занятий сразу же, автоматом ставя «удовлетворительно» во избежание катастрофы, предварительно поговорив с директором о подобной возможности и наградив Тэхёна кучей докладов. Но дни летят, на дворе стоит уже конец октября, когда листья на деревьях почти облетели, застилая собой весь школьный двор. Солнце уже не прогревает воздух, как это было в сентябре, его лучи чаще кажутся холодными, воздух становится более прозрачным, а густые туманы окутывают замок чаще. Дни летят, а Чонгук ни разу больше не заводил с Тэхёном разговора. Правда, омега по прежнему иногда ловит его взгляд на себе, да и Чимин стал замечать это чаще. Ещё альфа теперь чаще проводит время в библиотеке, причем каждый раз размещается он всегда напротив Тэхёна, что омегу ужасно смущает, но разговора не заводит. Сам же Тэхён смущается безумно, чтобы сказать ему хоть что-нибудь, тем более после того, как так позорно сбежал тогда, и поэтому даже взгляда не поднимает, строча очередной доклад по зелью. Зато у Тэхёна появился тайный поклонник. Письма от него приходили поначалу через день-два, а теперь же приходят каждый день. Чаще всего это греющие душу напоминания надеть шарф со свитером, потому что на улице холодно, а ещё комплименты тэхёновой внешности. Всё это омегу смущает дико, потому что, как бы он ни старался, а узнать, кем является его тайный поклонник, не мог, что немного расстраивает, хотя он должен признать, что появление такового ему очень льстит, ведь какому омеге не понравится, когда за ним ухаживают? Хотя, конечно, по ночам юноша не раз ловит себя на мысли о том, что очень бы хотел, чтобы тайным поклонником оказался именно Чонгук, и даже если он понимает, что этого быть не может, то всё равно раз от раза представляет перед сном, как альфа пишет ему очередное послание и заклинает его, чтобы утром оно оказалось на прикроватной тумбочке Тэ. Сегодняшний день исключением из правил не стал: наутро, проснувшись, Тэхён, разбуженный уже уходящим из комнаты Чимином, нашёл на тумбочке очередной вручную сложенный конвертик с посланием, которое на этот раз было длиннее, чем прошлое. На этот раз альфа, писавший ему, позволил себе поразмышлять о в последнее время бушующей погоде и о том, что игра, запланированная на этой неделе, наверняка будет сложной из-за дождей, и его команде нужно хорошенько потренироваться, и он будет рад, если Тэхён будет болеть за него, а не за свой факультет. Кроме того, альфа высказал в письме надежду на то, что омега вновь придет на его тренировку, так как это подбадривает его. Омега слегка хмурится, спросонья ещё не понимая смысла написанных слов и глупо пялясь в окно, пока шестерёнки в просыпающейся голове не начинают двигаться, и он не понимает, что теперь он на шаг ближе к разгадке о том, кем именно является его тайный поклонник. Омега, проснувшийся чуть позже обычного, когда, взбудораженный, прибегает в столовую с круглыми глазами, слегка опоздав и оглядываясь по сторонам, подбегает к своему столу, к Чимину, и как можно тише, но так, чтобы была понятна его возбуждённость и взволнованность совершённым открытием, выдавая: — Это кто-то из капитанов команд по квиддичу! — Чимин непонимающе хмурится, и не успевает он спросить о том, что за ерунду Тэхён несёт, как перед его носом оказывается очередное послание, и он, вчитываясь, округляет глаза так же, как младший омега пятнадцатью минутами ранее. — Это кто-то из них, я уверен, Чим! — Тэхён счастливо улыбается, взглядом незаметно проходясь по столам трёх других факультетов в надежде найти капитанов команд, словно это поможет понять, кто из них так красиво ухаживает за ним. — Тэ, — Чимин, перечитывая послание ещё один раз, распахивает глаза ещё шире, прикрывая открытый в виде буквы «о» рот ладошкой, дабы не запищать, пока Тэхён выжидающе поглядывает на него, в то же время ловя от чего-то тёплый взгляд Чонгука на себе — их столы стоят рядом, а альфа всегда сидит довольно близко, поэтому омега с уверенностью может сказать, что сегодня его взгляд несколько другой, не такой, каким он был прежде, и это заставляет его щёки загореться. — Ким Тэхён, быть этого не может! — Чимин вскрикивает, широко улыбаясь и привлекая всеобщее внимание, так, что на них заинтересованно, а некоторые недовольно, поглядывают даже учителя, не говоря об учениках, а младший омега, краснея и оглядываясь по сторонам, пинает его под столом, после устремляя взгляд в сторону Чонгука и замечая его от чего-то довольную, направленную в его сторону ухмылку. — Тэхён, это Чонгук! Это точно он! Он — капитан команды у Гриффиндора, — выдаёт Чимин, и в ответ на услышанное Тэхён замирает, округляя глаза. — Нет, нет, нет, быть этого не может! — юноша мотает головой, из-за чего его светлые кудрявые волосы, ещё лохматые от сна (он, взбудораженный посланием, даже не расчесал их, спеша поскорее рассказать обо всём другу), смешно подпрыгивают. — Я ни за что не поверю в подобные глупости, Чимин! — вопреки словам, однако, Тэхён неуверенно переводит взгляд на широкую спину завтракающего альфы, словно пытаясь понять, прав ли его друг в сделанном открытии. Но ведь быть не может, чтобы Чон Чонгук ухаживал за ним на протяжении нескольких недель! — Но всё говорит за него! Подумай сам: он — капитан команды, не Пуффендуя, он просит тебя, чтобы ты как прежде приходил на его тренировки! Чёрт, Тэ, да ты ведь ходишь только на тренировки Гриффиндора, и даже если их время совпадает с другой командой, ты вечно пялишь на него! Теперь-то мне становится ясно, почему в последнее время он так часто уделяет тебе внимание! А я ведь говорил, — Чимин, грозясь пальцем, радостно улыбается и оглядывается в сторону старших альф за столом Гриффиндора, а после вновь поворачивается к другу, довольно жуя булочку. — Это точно он, Тэ! — Ты это по спине понял? — Тэхён скептически выгибает бровь, отказываясь верить в происходящее, но всё же соглашаясь, что в этом есть доля логики, и как бы он ни отнекивался, всё приводит к Чонгуку. Омега, опуская взгляд, смущённо улыбается, позволяя себе поверить и болтая ногами в воздухе от счастья, пока взгляд вновь и вновь возвращается к спине альфы. — Чимин, что же делать? — юноша тяжело вздыхает, стараясь подавить глупую, лезущую наружу улыбку, что в итоге, конечно, не получается. Его сердце бьётся бешено, а Чимин, замечающий и чувствующий радостное состояние Тэхёна, только хмыкает: — Тэхён-и, детка, ты весь светишься, ещё немного, и ослепишь всех здесь, — Пак улыбается, а Тэхён поднимает на него взгляд горящих глаз и улыбается ярче, смущённо жуя булочку и пряча взгляд карамельных, искрящихся радостью глаз за стаканом с апельсиновым соком. — Может быть, ослепишь хотя бы ненадолго профессора по превращениям? Я так и не выучил заклинание с прошлого урока, а сегодня она наверняка спросит, — в отчаянии предлагает Чимин, на что Тэ только закатывает глаза, бурча в ответ, что нужно было меньше строить глазки профессору Мину, на что щёки друга вспыхивают.***
Тэхён устало водит пером по слегка желтоватому пергаменту, переписывая свойства полыни и в конце концов позволяя голове ненадолго упасть на стол — он находится в библиотеке за очередным докладом по зелью уже второй час, и это настолько долго, что помещение уже давным-давно опустело. Сначала всё было не так плохо: он с помощью ушедшего полчаса назад Чимина нашёл почти все необходимые ему книги, в которых без труда нашёл всю нужную информацию, которой, однако, оказалось так много, что к этому времени он успел написать лишь половину. Рука, кажется, сейчас отвалится, и Тэхён безэмоционально устремляет взгляд в окно. Погода сегодня на удивление прекрасная: впервые за долгое время выглянуло солнышко, его золотые лучи, словно в напоминание о том, что осень ещё не кончилась, настойчиво, словно соскучились по замку, пробираются в каждую щёлочку, являя глазу летающую в воздухе пыль. День, который как никакой другой идеально подходит для игры в квиддич, которая назначена на пять, день, который так осчастливил тэхёнового тайного поклонника, о чём тот оповестил его в утренней записке. Тэхён, вспоминая о записке, смущённо улыбается, доставая её из внутреннего кармана мантии и прочитывая вновь, вновь проходясь взглядом по витиеватому почерку, который, как Джин признал несколько дней назад, принадлежит Чонгуку. Младший омега, правда, ещё не до конца верит в происходящее, но не верить в то, что его тайным поклонником является именно Чонгук, уже не получается, так как за него говорит слишком много фактов: внимание, которое оказывает ему альфа, нежные улыбки, послания, написанные его рукой и сообщающие о том, что он — один из капитанов. Кроме того, пылающее любовью юношеское сердце так хочет, чтобы тем, кто ухаживает за ним на протяжении уже почти месяца, оказался Чонгук, что не верить в это не представляется возможным. Вспоминая о недописанном докладе, юноша тяжело вздыхает и обречённо кидает понурый взгляд на кучу книг и свой, с каждой строкой становящийся всё корявее от усталости, почерк. Нужно успеть сделать как можно больше, прежде чем начнётся сегодняшняя игра в квиддич между Гриффиндором и Слизерином, и омега уже берётся за перо, собирая в себе все оставшиеся силы для того, чтобы наконец закончить работу, когда внезапно ощущает знакомый аромат и, ещё не успев сообразить, слышит над ухом: — Привет, Тэхён-и, — омега резко оборачивается, и его глаза сами собой округляются, когда он видит Чонгука, уже переодетого в форму для квиддича, счастливо улыбающегося, с растрёпанными, кажется, от бега, волосами — он выглядит немного по-разбойничьи, но от этого, Тэхёну кажется, становится только привлекательнее. Альфа усаживается на скамью, перекидывая через неё одну ногу, а Тэхён кусает губы, отводя взгляд, безумно волнуясь в неведении о том, зачем Чонгук пришел сюда, зачем завёл разговор и сел рядом, и делая вид, словно безумно занят делом. В голове омеги всё внезапно мешается, и он, наверное, слишком очевидно принюхивается к аромату альфы, потому что тот незаметно усмехается. — Не видел тебя на трибунах, поэтому решил проверить, придет ли мой талисман удачи на игру, — тэхёново сердце пропускает удар, а сам омега забывается и оставляет на пергаменте маленькую кляксу, на что альфа смеётся и забирает у юноши перо. — Не волнуйся ты так, — ласково берёт чужие руки в свои. Это не тот Чонгук, которого знают все остальные. Чонгук, которого все знают, немного сорванец, пусть и хорошо обучающийся за счёт того, что всё схватывает на лету, Чонгук, которого все знают, довольно холоден, пусть и чертовски горяч и обаятелен. Чонгук, которого все знают, немного наглый и даже дерзкий, но никак не осторожный, чуткий и ласковый, каким Тэхён, именно Тэхён, а не кто-то другой, видит его сейчас, от чего сердце юноши сжимается, а в глазах сверкают искры. Чонгук, которого все знают, конечно, довольно хороший, пусть и слегка высокого мнения о себе, но он никогда не встречался с омегами, никогда не проявлял подобную нежность с к кому-то из них, из-за чего все они были вынуждены лишь обречённо вздыхать и мечтать о нём. Этот Чонгук, сидящий перед ним, вроде бы тот же самый, но Тэхён от его осторожного к себе отношения и ласкового, полного тепла взгляда ощущает себя по-настоящему важным, особенным для альфы, и сердце его трепещет. Быть не может, чтобы всё это было правдой! — Я и не волнуюсь совсем, — бормочет омега, кусая губы и пряча взгляд за светлой челкой, пока альфа, ласково улыбаясь, старается встретиться с ним взглядом. Да нет, ещё как волнуется на самом деле, потому что Чонгук сам пришел к нему, а его слова только подтверждают, что это именно он его тайный поклонник, потому что в утренней записке тот звал Тэхёна на сегодняшнюю игру. Потому что в ней он назвал Тэхёна своим талисманом, залогом удачи, сказав, что сможет выиграть только тогда, когда будет знать, что омега наблюдает за ним и болеет за него. Остаётся лишь у альфы спросить, но это намного труднее, чем сделать выводы о том, кем именно является его поклонник. Омега робко посматривает на Чона, кусает губы и, набравшись как можно больше смелости, неловко выдаёт, — Это ты писал мне те послания каждое утро? — и тут же прячет взгляд, вновь кусая губы и уже порываясь снова сбежать и уже навсегда, чтобы альфа никогда и ни за что не нашёл его, потому что слишком стыдно, и как вообще он мог ляпнуть такое? Однако Чонгук, уловив движение омеги, лишь крепче берёт за руки, довольно улыбаясь бойкости омеги. — Да, это был я, Тэхён-и, — юноша вновь ощущает, как сердце делает кувырок, и если бы он сейчас был с Чимином, то наверняка бы запищал, но теперь он лишь глупо хлопает глазами и не знает, куда бы ему податься: головой о стол или телом в объятия альфы, чтобы тот никогда больше не отпустил. Омега задыхается в накрывающих ощущениях, забывает дышать, сердце его колотится бешено, а сам он не знает, что сказать, то открывая рот, то закрывая, вновь рождая на губах Чонгука улыбку. — Всё думал, когда ты поймёшь, но решил не ждать и взять всё в свои руки, — Тэхён опускает взгляд, по-прежнему не зная, что сказать. Что всё это вообще значит? Он уже может считать Чонгука своим альфой или ещё нет? Это не слишком наивно и глупо с его стороны? Он вообще может на что-то надеяться? — Так что, Тэхён-и, будешь моим талисманом? — альфа улыбается, ожидая ответа, а когда омега смущённо и ещё толком не осознавая бормочет «да» (как он вообще мог позволить себе отказать?), внезапно утягивает ничего не осознающего юношу с собой, вглубь библиотеки, чтобы, если смотритель придет в библиотеку, то не помешал. Там, когда убеждается, что им точно никто не помешает, что их точно никто не найдёт, Чонгук прижимает омегу к стеллажам с книгами, тяжело дыша от желания поцеловать наконец-то того, кто нравится ему ещё с прошлого года. Чонгук влюблён в омежку ещё с прошлого года, когда увидел того, сидящего у дерева рядом с озером и делающего какие-то зарисовки в после забытом им же альбомчике. Омега, наверное, уже и не вспомнит про него, но Чонгук, нашедший тогда довольно толстый альбом с рисунками, прежде чем найти владельца, из излишней любопытности и наглости посмотрел рисунки, с удивлением найдя среди различных зарисовок людей и растений себя. Он был нарисован несколько раз: на метле, в столовой, портрет по памяти, и каждый рисунок был подписан немного слащавым "Чонгук-и" с сердечком и датой. Вот тогда альфа его и заметил. Неприметного, казалось бы, среди других, более открытых и наглых, омегу с Пуффендуя с большими карамельными глазами, светлыми, вьющимися волосами, пухлыми губами и привычкой забывать где-нибудь свои вещи, которые Чонгук, находя, отдавал Джину. Альфа, сам того не замечая, отдал и своё сердце омеге, безумно симпатичному и милому, такому, какого хотелось сжимать в объятиях и никогда не отпускать. Он поначалу с подобных мыслей смеялся только, ведь юноша ещё совсем маленький, но потом, когда чувства за лето не испарились, не исчезли, а окрепли, засели глубоко в его душе и пустили корни, когда вновь увидел медовый взгляд, направленный в свою сторону, понял, что от взгляда светлых глаз ему уже никуда не деться. Он всё чаще замечал его среди толпы учеников, неосознанно искал среди них, в столовой ловил взглядом никому не заметные мелочи: то, как Тэхён смешно сдувал мешающуюся прядку отросших волос, то, как он смешно жмурился на солнышке, когда то проникало в окна зала, то, как смущался, когда рядом сидящий Джин наверняка по чонгуковой наводке что-то вновь рассказывал о нём омеге, то, как губы кусал, когда взглядом с чонгуковым встречался. И Чонгук обязательно обо всём этом омеге расскажет, но чуть позже. Тэхён же, удивленный, ещё ничего не знающий, лишь хлопает широко распахнутыми глазами, а щёки его заливает ярким румянцем, когда альфа укладывает свои ладони на его талию под мантией и прижимается всё ближе. Тэхёну однозначно не хватает воздуха, и ему кажется, что он сходит с ума, потому что так не бывает, потому что не может быть, чтобы Чонгук сейчас был так близко, чтобы он, Тэхён, стал его талисманом, его омегой. — Ты мне нравишься, Тэхён-и, и уже очень давно, — ласково улыбается альфа, целуя омегу в кончик носа и вынуждая его смешно и мило зажмуриться и сжаться от накрывающего с головой смущения. Его ладошки сами собой ложатся на альфьи плечи и сжимают форму для квиддича, когда он, открывая глаза, сталкивается взглядом с чужим, наполненным бесконечными теплыми чувствами. — А ещё от Джина я знаю, что тоже нравлюсь тебе, и тоже очень давно, — усмехается альфа, вдыхая сладкий омежий аромат, пока юноша проклинает старшего друга, но обещает себе поблагодарить его любимым сладким шоколадом из Хогсмида. — Нам нужно будет поблагодарить Джина, — смущённо лепечет омега, когда альфа склоняется всё ближе и ведёт носом по особо ярко пахнущей шее, сжимая чужую осиную талию всё крепче и согласно урча. Определённо, они должны будут поблагодарить Джина за содействие, потому что, если бы не он, Чонгук бы ещё долго не набрался смелости подойти к такому хрупкому, маленькому и милому омеге, как Тэхён. — Так ты пойдёшь на сегодняшнюю игру? — альфа заглядывает в чужие карамельные глаза с надеждой, а когда юноша кивает в ответ, спрашивает, — Тогда я могу кое о чём попросить своего омегу? — Тэхён, медленно тая, вновь угукает, смущённо улыбаясь и до сих пор не веря в происходящее. — Раз уж ты мой талисман, то ты должен приносить удачу, — альфа медленно приближается, и Тэхён теряется в его глубоких, утягивающих на самое дно глазах, уже ощущая чужое дыхание на собственных губах, пока альфа наглядеться не может на с уголков подсвеченные солнцем медовые омежьи, обрамлённые веером густых ресниц, чьи тени падают на горящую алым щёку. — Могу я поцеловать тебя? — альфьи губы уже почти касаются пухлых омежьих, но он не спешит, стараясь действовать медленно и осторожно. — Прямо… Здесь? — юноша удивленно распахивает глаза, вынуждая согласно урчащего альфу вновь улыбнуться его невинности. — Но это библиотека… Я… — Тэхён потеряно хлопает ресницами, глядя прямо в глаза альфы. — Не думаю, что это правильно… Что, если нас кто-нибудь увидит? — брови омеги обеспокоенно сходятся вместе, и Чонгук, не сдержавшись, целует их, ощущая, как до этого напряжённый омега расслабляется. — Все давным давно на поле для квиддича, и кого волнует, что правильно, а что нет? Мы ведь хотим этого, котёнок, — тэхёновы щёки вновь загораются алым, когда он слышит ласковое прозвище, и омега в неуверенности кусает губы и отводит взгляд, пока альфа, влекомый желанием поцеловать снящиеся в снах пухлые алые губы, ощутить чужую податливость, одарить лаской, выплеснуть все бурлящие глубоко чувства, снова приближается, оказываясь так близко, что игнорировать его взгляд уже не получается, и Тэхён снова чуть крепче сжимает его плечи ладошками. — Ну же, Тэхён-и, мне нужен твой поцелуй на удачу, — Чонгук, словно подталкивая, тычется носом в чужую щёку, еле ощутимо прикасаясь губами к уголку чужих, и когда омега, поддаваясь, всё же медленно прикрывает глаза, а его реснички подрагивают от волнения, сковавшего все его тело, ласково прижимается своими губами к чужим в первом поцелуе. Тэхён, ощущая альфьи губы на своих, медленно рассыпается на кусочки, обвивая крепкую шею Чонгука руками и позволяя пальцам забраться в его тёмные волосы и в порыве чувств оттянуть, вызывая глухой полустон. Он поддаётся, робко старается повторять действия альфы, у которого от чужой неопытности лишь ещё больше распаляется огонь внутри, плавит все внутренности, выжигая. Альфа целует медленно, ласково обхватывает губами чужие и топит омегу в нежности, вжимаясь в него все сильнее и в конце концов подхватывая под бёдра, чтобы целовать юношу было удобнее. Тэхён же обвивает ногами чужой торс и сгорает под чужими прикосновениями, когда наглые ладони альфы проникают под мантию и свитер, оглаживая горячую кожу на тонкой омежьей талии, пока губы беспрестанно ласкают чужие. — Скоро игра, — замечает омега, когда альфа ненадолго прекращает поцелуй, чтобы отдышаться, но вместо этого покрывает легкими прикосновениями губ чужое личико, пылающее от безмерного счастья и смущения. В ответ на замечание юноши Чонгук только угукает в его губы, вновь обхватывая их своими в требовательном поцелуе, вынуждая неумело отвечать и тянуться за лаской, позабыв обо всём на свете. Руки альфы несдержанно сжимают чужие бёдра, перемещаясь на округлые ягодицы, и Тэхён, ощущая, как ладони сжимают его, еле слышно стонет в поцелуй, пуская по телу Чонгука дрожь, вынуждая его целовать яростнее и совсем забыть о предстоящей игре. Как вообще можно думать о какой-то никому не нужной игре, когда в твоих руках наконец-то находится желанный омега, когда он ластится котёнком, и пусть ещё неумело, но пытается отвечать на поцелуй? Как можно не забыть, когда ещё только-только начавший проявляться тонкий, сладкий омежий аромат ненавязчиво пробирается в лёгкие, вызывая при этом в теле альфы прилив тёплой, окутывающей всё нутро волны? Чонгук целует, бесконечно целует, перемещаясь поцелуями со скул на шею и выцеловывая уже её, пока омега, яростно вдыхая воздух и забывая обо всём в руках альфы, запрокидывает голову, жмуря глаза от накрывающего удовольствия и зарываясь пальцами в волосы своего альфы.
