Синдром восьмиклассника

«Могло быть и хуже» – думает про себя Шигео, нарезая последнюю дольку морковки и методично кладя ее на подготовленное место. С воображением у него так себе, в отличие от Рейгена, который носится у него за спиной по всей кухне, что-то выдумывая, придумывая и припискивая иной раз так, что заглушает музыку из радио. Опекун к этому поведению привык, всё-таки мальчику всего двенадцать. Хотел бы Кагеяма похвастаться таким же количеством энергии. – Аратака-кун, – он разворачивается и отрывает взгляд от проделанной работы, обнаруживая блондина носящимся вокруг стола. На месте тот сидеть, казалось, не умел. По радио передают, что сегодня будет особенно жарко. Это чувствуется уже сейчас, даже с настежь распахнутым окном над раковиной. Нагретый весенний воздух легко шевелит короткую тюль, то вынося её на улицу особенно сильным потоком ветра, то возвращая в дом, будто ребенок, наигравшийся с чужой игрушкой. Лучи настолько ярко и хорошо пробиваются через небольшое окошко, что попадают даже на холодильник, что слева от плиты напротив. На нём скудное количество магнитиков и жёлтая записка со списком продуктов, в самом конце которой кривым – трудно выводить аккуратные иероглифы, когда рука еле дотягивается, – детским подчерком добавлено: "мороженое!!!". Моб дожидается, когда ребёнок навернет очередной круг и приподнимает руку за его спиной, незаметно ловя его за шиворот школьной формы силами, затем использует ладонь той же руки, чтобы повернуть Рейгена к себе лицом за плечо. Тот мгновенно успокаивается и распахивает глаза, завидев бенто. – Аратака-кун, посмотри, – блондин принимает из рук взрослого контейнер и разглядывает. Все, на что у Моба хватило фантазии – это выложить на поверхность риса поджаренное яйцо, образующее солнце, морковку в виде лучей, зелень, образующую траву, и изрезать бедную сосиску маленькими квадратиками, изображая дом с крышей, дверь и окно. У Рейгена и то нарисовать то же самое на бумаге получилось бы лучше. – Оно... совсем не милое! – расстроенно тянет школьник, жалобно сведя брови. Он вновь обращает свой взгляд к Шигео, продолжая жаловаться: – Мама Экубо умеет делать милые! Я хотел зверушек там..! Жучков... Только не тараканов! – Зачем кому-то вообще украшать бенто съедобными тараканами... – искренне не понимает Моб, почти чувствуя вкус этих неприятных насекомых, которых так боится Аратака. – А каких зверушек ты бы хотел? Кагеяма всерьез задумывается о том, что просьба о помощи с приготовлением "милого" бенто могла бы стать неплохим поводом для приглашения Томэ. Он мог бы воспользоваться моментом и рассказать матери о духе. И чувствует, что это будет весьма нелёгкий разговор. Рейген за это время придумывает, чего бы ему хотелось увидеть в своем следующем обеде, и загорается детским нетерпением и радостью, когда с улыбкой отвечает: – Собачку! Несколько перемен подряд Экубо ретируется из класса быстрее, чем Аратака успевает собрать учебники с парты. Блондин недовольно надувает щеки, предполагая, что одноклассник его избегает. Вчерашний их разговор все ещё оставлял неприятный осадок, но прерывать из-за этого общение? У Рейгена нет других друзей. Поэтому с очередным звоном на перерыв, которого мальчишка ждал так сильно, что постоянно отвлекался и не мог сосредоточиться весь урок, блондин вскакивает с места, смахивая школьные принадлежности в сумку, и незаметно следует за Экубо, скрываясь в толпе. Будто дух не чувствует присутствия его ауры.

Будто Экубо не знает вкуса горьких эмоций Рейгена.

Но все равно позволяет однокласснику "проследить" за собой до кабинета двумя этажами выше в конце крыла. На полу его уже ожидает акварель – черная и красная, – и дощечка размером с выпрямленную руку школьника. Рейген приближается как раз к моменту, когда брюнет раздражённо распахивает черную школьную куртку и присаживается к доске, продолжая вырисовывать на ней неприятно улыбающееся лицо. – Экубо, давай... – Я занят, – резко и грубо перебивает его дух, подкрашивая широко растянувшийся рот черным и дуя на акварель, чтобы быстрее высохла. Блондин сжимает крепче пальцами лямку сумки, хмурясь. – Можно с тобой поиграть? – он делает шаг ближе. – Я не играю, Аратака. Я занимаюсь своим клубом, – Экубо небрежно бросает использованную кисточку на пол, берет вторую, более толстую, и мокает ее в красный цвет. – С каких пор у тебя свой клуб? – Рейген почти завораженно следит за тем, как одноклассник старательно вырисовывает алые круги на щеках получившейся рожицы. Почему-то эта картинка заставляет Аратаку напрячься лишь сильнее. – Со вчера, – мальчик поднимается, осматривая проделанную работу, вытирает ладошку, по неосторожности испачканную в красной акварели, о черную штанину, затем поворачивается к другу, протягивая ему навстречу ту же самую руку. – Вступить хочешь? Блондин косится на, судя по всему, логотип клуба, чувствует мурашки на спине и лишь сильнее сводит брови, чуть сжав край школьной куртки. – Прости, я уже состою в клубе, – он возвращает взгляд на редкое приветливое выражение лица Экубо, и тот недовольно фыркает. – Ну и ладно, – пусть дух и промыл мозги остальным четырем участникам, – пришлось потратиться ещё и на учителя, так как клубу нужен был куратор, – Рейген ему все ещё был нужен для подпитки сил. Чьими же негативными эмоциями он продолжит питаться, если уйдет его главное блюдо? Да и опекун сразу заметит неладное. Кстати о нем... – Мама написала, что Шигео-чан пригласил её в гости. – Это же хорошо, да? Мы все равно хотели их свести, – Рейген не замечает хитрую, злорадную ухмылку на губах духа, когда тот отворачивается, чтобы докрасить второй круг на следующей щеке на дощечке. – Ага, – кивает тот, прекрасно понимая, что поступившее Томэ приглашение очевидно должно было привести к его раскрытию. Только не поверит девушка Мобу. И Экубо этому поспособствует, пребывая рядом. Он хочет попробовать на вкус отчаяние эспера. Должно быть, вкуснее, чем мальчишеское. – Я пойду к тебе после школы. – Хочешь начать сегодня? – вопрос скорее риторический, для уточнения, так как Рейген сам не замечает, как слишком внимательно наблюдает за тем, как брюнет поднимает доску с пола и вешает на внешнюю сторону двери в кабинет своего новообразовавшегося клуба. – Мы устроим им свидание. С каждым днем все теплее. Закатные лучи апрельского солнца уже достаточно греют кожу, чтобы Рейген мог уверенно последовать примеру одноклассника и расстегнуть школьную форму. – О... – мальчик тормозит за спиной торопливо идущего впереди Экубо, заставляя того обернуться и остановиться, пока блондин уставляется куда-то в зелёную, молодую траву. Когда брюнет опускается рядом и прослеживает за заинтересованным взглядом друга, замечает объект его внимательного изучения – по тоненькой, едва на первый взгляд заметной тропинке между травинками, ползут муравьи. Один за другим, как идеальные... последователи за своим Богом. Экубо апатично глядит на эту картину и переводит взгляд на Аратаку, который настолько заворожен зрелищем, будто никогда не видел, что наблюдает за насекомыми чуть ли не пустым взглядом, но все равно очень сосредоточенно, даже приоткрыв рот. Наверное, задумался о чем-то. – Скажи, Аратака, тебе одиноко? – спрашивает дух, и так наперед зная ответ, но Рейген и здесь умудряется его удивить, задав встречный вопрос. – Без тебя? – мальчишеские руки сжимаются в кулачки на коленях, и это тоже не ускользает от внимания Экубо. Но секунду спустя блондин вдруг будто очухивается, вернувшись в реальность, и смотрит на спокойное лицо одноклассника. А потом немного неловко смеётся. – Это ты так меня снова в свой клуб пытаешься завербовать? – Больно надо. Захочешь – сам придёшь, а ты захочешь. Тебе ведь интересно, чем мы там занимаемся, – утверждает, а не вопрошает дух, делая вид, что не заметил ту секундную заминку. Он и не рассчитывал на то, что ребенок так к нему привяжется. Но оно краснощёкому на руку. Аратака снова разглядывает цепочку муравьев. Под оранжевыми лучами заката кажется, будто весь спектр цветов свелся к одному единственному оттенку – ядерно оранжевому. Откуда-то сзади, через дорогу, из-за чересчур низкого, но надёжного забора, – тоже под таким насыщенным светом солнца рыжим, – звук лающей домашней псины кажется особенно громким и неуместным, когда Рейген произносит: – Ты мой лучший друг, Экубо. Дух не отвечает на это. Молча сидит рядом с Аратакой на корточках. Со своей стороны к однокласснику Экубо едва ли что-то чувствовал, но было бы ложью, если бы он сказал, что Аратака ему не интересен. И что у него на него не построены грандиозные планы, в которых тот сыграет далеко не последнюю роль. Брюнет поднимает мрачный взгляд на одноклассника. – Растопчи их, Аратака.