"I Can't Feel My Legs"

– Все, – сообщил я Минхо, устремляя на него панический взгляд. Я старался не смотреть на телефон, он временно стал самым опасным предметом на планете, но при этом я c головы до пят обратился в напряженный слух, тонко настроенный на один-единственный звук: оповещение о новом сообщении. «Все будет хорошо». Ага, как же… Я написал это, лишь бы успокоить его заранее, а получается, что все равно соврал. Ничего хорошего не будет. «Динь-динь». Так быстро?! Сердце кувыркнулось в пищеводе и упало в живот. Минхо и я, как по команде, синхронно опустили глаза на телефон. Теперь он казался мне бомбой, которую ни в коем случае нельзя трогать, но, превозмогая себя, я протянул к нему руку и приподнял, только ближе не подносил. Телефон подрагивал в такт ладони. 21:19 Ёнгам: «О..го..» Дальше было пусто, но пока я пару раз перечитывал прерывистое междометие, пришло еще одно сообщение: 21:20 Ёнгам: «Он? Это парень? Он тебя отверг?» Два с половиной вопроса выстреливали на меня из экрана. Непонятна была их интонация. Обычное любопытство? Тревога? Или хен сейчас пришлет «Да как он посмел, пойду ему наваляю!»? Третий вариант насмешил, и я хмыкнул через нос. – Что там? – поинтересовался Минхо. Я молча повернул к нему дисплей и приблизил к лицу, чтобы он прочитал сам: – А ты говоришь «деликатно отстанет». Это было шутливое возмущение, потому что согласно своему характеру Джинки-хен вряд ли будет выкапывать глубокие подробности. Например, спрашивать, к кому конкретно я неровно задышал. Младший закончил читать: - Ну, он явно в шоке, - резюмировал донсен. - Да, хорошо, что он не знает, что это про него, - я убрал телефон от Минхо и взялся отвечать. 21:21 «Да, парень» 21:21 «Нет, я не признавался ему. И не буду. Я и так знаю, что он скажет «нет» На месте лидера я бы тут же посоветовал не быть таким уверенным и рискнуть признаться, исходы бывают всякие в жизни, даже самые невозможные. А если откажут, будет лишним пинком под зад, чтобы забыть. Больше никогда никому этого советовать не буду. Пиликанье раздалось почти сразу после отправки. Мне так и представлялась картина, как хен держит в руках свой телефон в ожидании сообщений от меня, его встревоженный вид... 21:21 Ёнгам: «Если тебе захочется выговориться, я всегда тебя выслушаю и поддержу» 21:22 Ёнгам: «Могу приехать хоть сейчас». От предложения швырнуло в жар, но воспользоваться им я не мог. Выговариваться Джинки о чувствах к нему же, делая вид, что это не про него, сидя наедине у меня дома, когда я уже нетрезв - так себе идея. - Господи, - прошептал я, - какой же он... Добрый, заботливый, самоотверженный, хороший, внимательный, вежливый... Бесконечный список. Я опять показал Чхве переписку. - Я так и думал. Ну что, я больше не нужен? - усмехнулся он. Я засмеялся: - Да, кыш отсюда, - я указал подбородком в сторону выхода, - сейчас приедет кое-кто получше. Но никто никуда не двинулся. Пошутили и ладно. «Да, приезжай, пожалуйста, я тебя обниму и не отпущу». Я выжигал такое сообщение глазами на экране, но пальцы порхали по совсем другим буквам. 21:23 «Спасибо, хен. Нет, не надо сейчас никуда ехать. Отдыхай :)» 21:23 «Не волнуйся» 21:23 «Я тебя люблю» Я перечитывал последнее предложение, паника подкралась к горлу. Как я умудрился это написать?! Пьяный идиот. Где мои тормоза? Я шепотом ругнулся. Хорошо, что лидер воспримет это, как обычное дружеское «люблю», хоть и смотрелось оно странно в контексте разговора. - Меня надо от него изолировать и отобрать телефон. - Что такое? - забеспокоился Чхве. Я прочитал ему вслух свои ответы, особенно выделив последнее. - Он не поймет скрытого смысла, не переживай. - Это да, - я поднял голову, - но мне теперь опасно с ним даже пить! Я могу нечаянно признаться с открытым смыслом. - Если мы будем пить все вместе, я тебя подстрахую. - Как? С кляпом наперевес? - хмыкнул я. Донсен задумчиво отвёл глаза: - Например, сяду между вами. Ты же не будешь через меня ему признаваться. - Кто меня вообще знает. Я в себе уже не уверен. «Динь-динь». 21:24 Ёнгам: «Хорошо» 21:24 Ёнгам: «Я тоже люблю тебя» Черные буквы в белых облачках чата болезненно вырыли канавы в душе. За коротким «хорошо» чудилось, что я все-таки стал головной болью для хена. Пожалуйста, пусть мне только чудится. А дежурное, пусть и искреннее, дружеское ответное признание добивало. Я хотел, чтобы оно было другого, более глубокого оттенка… Я мучился сам и мучил других. А прошло всего два дня. – Я все испортил. С этими словами я распластался руками по столу, не выпуская телефона, и с глухим стуком больно опустил потяжелевшую от алкоголя голову лбом на столешницу. – Что он ответил? – спросил Минхо. Я отдал телефон донсену, не поднимая головы: – Я всех напряг. Тебя, себя. Хена. Я не хочу его напрягать. Не хочу, чтобы он переживал за меня больше, чем нужно. Хочу, чтобы он был счастлив. Прерывистый выдох вырвался из ноющей груди. Я зажмурился и накрыл ладонями голову, закусил губу: – А сам усложнил ему жизнь. Ножки стула с шуршанием проехались по полу, приближающиеся тихие шаги вокруг стола, и вот Минхо уже стоит рядом со мной и мелко поглаживает по спине. А из меня все лилось и лилось: – Я не хочу хотеть, чтобы он был моим, – горло пересохло и схлопнулось, я сглотнул, – а у меня не получается. Я ХОЧУ этого. Как уберечь его от меня? Зачем я вообще в него влюбился? Тут же вспомнились суперумные слова, которые я сказал ранее, что «я такими глупыми вопросами не задаюсь», и горестно хмыкнул: – Ты прав. Это хороший вопрос. Знаешь почему? Я резко поднял голову так, что она, пьяная, закружилась. Уставился на Чхве. Он выжидательно молчал. – Чтобы узнать, ради чего всем приходится страдать. Тирада закончилась, и я улегся лбом на стол еще раз. Донсен, еще немного помолчал, видимо, чтобы убедиться, что я больше ничего не скажу. – Хен, я думаю, ты преувеличиваешь масштаб страданий окружающих, – начал он сеанс успокоения, продолжая осторожно водить по лопаткам, – за себя могу сказать точно: меня ты не напрягаешь. Вычеркни из списка. Но ему не нужно было бы приезжать сюда, если бы не я. Тоска с отчаянием черным дымом лезли из меня, окутывая плотным облаком, через которое слова Чхве не приносили должного эффекта. – И ты не знаешь, как отреагировал Джинки-хен. Вряд ли это показалось ему катастрофой. Не накручивай. Побереги себя. Давай решать проблемы по мере поступления. Из меня полез особенно черный и густой дым, и я глухо сообщил очевидное: – Главная проблема уже наступила. Я. – Эй, прекрати, – ладонь младшего потрепала меня за плечо, отчего голова безвольно болтнулась из стороны в сторону, лоб больно заелозил по столу, но я не реагировал, – ты ни в чем не виноват. Ты влюбился не по своей воле. Я обреченно вздохнул. – А завтра убедишься, что с хеном все в порядке. Возьми тайм-аут до завтра. А лучше ложись спать, чтобы не думать лишний раз. Под беспорядочные поглаживания донсена я стал убеждать себя, что может Минхо прав. Может, я преувеличиваю. С чего я вообще взял, что Онью-хен воспримет это близко к сердцу? – Ладно, – я медленно поднял голову. Лоб ныл, наверняка красным стал, – но спать пока не буду. Рано еще. Младший вернулся на место напротив, а я решил сменить тему. Эта пока себя исчерпала своей бесконечностью. Можно еще черт знает сколько ходить по кругу: ныть и слушать размытые советы и утешения. Самое главное я получил: от присутствия Минхо и его заверений стало чуточку легче, черные клубы вокруг меня разредились. Осталось дожить до завтра. – Спасибо, – серьезно поблагодарил я. Минхо кивнул и улыбнулся одними уголками губ. – Ты, кстати, как, готов морально к съемкам клипа? Надо отдать должное Чхве, он тут же ловко свернул в новое русло разговора: – Волнуюсь, но в хорошем смысле. Так давно этого не делали, я уже соскучился… Мы допили всю бутылку, проболтали еще около часа, потом разошлись. Напоследок Минхо похлопал меня по плечу перед дверью с сочувствующим видом. В его глазах так и читались непроизнесенные вслух «Крепись. Держись. Не падай духом». В кровати перед сном хотелось не ждать до завтра и позвонить Джинки сию же минуту, чтобы проверить, как он, услышать его голос, но, стиснув телефон, я сдержался. Время было уже позднее, не хватало только его разбудить, и переполошить этим еще сильнее. * 11:40 Минхо: «По крайней мере, не задумчивее, чем обычно» Такое сообщение я прочитал от донсена во время поездки в агентство. Чхве сейчас ехал в одной машине с лидером. Они жили поблизости, и забирали их обычно вместе. А я ездил с Тэмином по той же причине. Если Минхо так пишет, это хороший знак. Обычно по Джинки видно, когда он не в настроении или чем-то обеспокоен, невербалика его выдавала. Скрывать внешние проявления своих собственных чувств у него всегда получалось не ахти. Мемберам так точно были очевидны перепады его настроения. Я заблокировал экран и прислонил затылок к спинке сиденья. Спасибо Пламенной Харизме за досрочную щепотку успокоения, хоть я и не просил шпионить за лидером и докладывать о его состоянии. Знал, что все равно, пока я сам лично не увижу глаза Онью-хена, переживание так и будет мучительно ковырять меня чайной ложкой. А Тэмин, как назло, опять задерживался. Я высматривал его на тротуаре из окна машины. Пальцы нетерпеливо стучали по бедру. Минут через десять томительного ожидания Его Задерживающееся Величество соизволило выйти из-за угла. Тэмин спешил, почти бежал. Он уселся на соседнее сиденье и захлопнул дверь, менеджер тут же завел машину. Сдерживать испепеляющий взгляд было нереально. Ну сколько можно! - Йа, Ли Тэмин. Ты когда научишься выходить вовремя? Обычно я возмущался молча, было бесполезно говорить макнэ что-либо. Но сегодня экстренные обстоятельства. Тэмин сложил ладони в извиняющимся жесте и несколько раз поклонился: - Простите, простите, простите! - Не простим, не простим, не простим, - в тон ему ответил я, - опять последние приедем. Время - самый ценный ресурс! И нервы окружающих тоже. - Хен, ну я не нарочно, - он сделал жалобное лицо, - наушники куда-то потерялись, я бегал искал по дому. Еле нашел. Наушники у него потерялись… Я возмущённо вздохнул, качая головой, и отвернулся к окну. Короткая перепалка закончилась. Тэмин не продолжал оправдываться, а я молчал. За стеклом проплывали здания на Каннамских улицах, но я не видел их, смотрел в себя, в елозившее беспокойство. Фактические двадцать минут пути ощущались, как два часа, не меньше. Как только мы въехали на парковку, двигаясь между рядами, справа от нас я заметил белый минивен со знакомыми номерами. Мое предсказание сбылось, лидер и Минхо приехали раньше нас. Может, оно и хорошо, не нужно ждать встречи еще дольше. Осталось только дойти на своих двоих, я и увижу хена. Из салона, а потом и из лифта я выскочил самым первым. Я тормозил, как мог, чтобы не бежать, очертя голову, в репетиционную, идти с Тэмином вровень, но то и дело оказывался на полметра впереди него. Ноги сопротивлялись и зудели, когда я одергивал себя и замедлял шаг. Я вцепился в дверной проем, ведущим в танцевальную студию, и резко остановился. Превратился в сканер местности, искал ориентир, без которого не мог дальше передвигаться. Начал с левой стороны, там стояла кучка танцоров у стены, нужного человека там не оказалось. Мимо меня в помещение тенью прошмыгнул Тэмин, и в этот момент я услышал негромкий и такой родной смех. Я тут же прыгнул взглядом в направлении звука. Джинки стоял ко мне полубоком с другой стороны студии, перед ним пара танцоров и Минхо. Меня он пока не видел, но зато я мог видеть уголок его улыбающихся губ и прищуренного от смеха глаза. Хен смеялся вполне искренне, его смех факелом отгонял от меня монстров беспокойства, они, шипя, отступали. Я пошел на ориентир, отмечая, что его улыбка передалась мне по воздуху и я сам уже улыбался, только не так широко, а одними губами. Минхо завидел меня и помахал рукой: – Привет! Танцоры разрознено повторили за ним. Онью обернулся как раз тогда, когда я коротко поднял ладонь, здороваясь на ходу. На моих глазах улыбка хена на кратчайший момент окаменела, а потом превратилась в… смущенную: – Привет, – взгляд его напряженно подрагивал, будто он силился не отводить его от меня. Когда я встал рядом с кучкой собравшихся, он все-таки, не выдержал, отвел глаза в сторону. Я успел мельком увидеть его наливающееся краской ухо перед тем, как обратиться к Минхо: – Что тут у вас происходит? – как бы между прочим дружелюбно поинтересовался я. А про себя думал о скрытой стороне этого вопроса. «Что за реакция на мое появление?» Я еще раз посмотрел на лидера и его маковое ухо. Какой удобный индикатор, только сигналит он сейчас непонятно о чем. Хен вскинул глаза на остальных: – Я… сейчас приду, – он развернулся и пошел к стене. К той самой, где стояли бутылки с водой. Мой взгляд приклеился к его спине, облаченной в белую футболку. – Да рассказываю тут, как… Слова парня-танцора поплыли мимо ушей, слух не улавливал их смысл. Сознание было охвачено предположением, очень смахивавшим на правду, что хен сбежал именно от меня. Джинки поднял одну из бутылок и неспеша откручивал крышку, чуть опустив голову. Выражение его лица я не видел, он так и стоял спиной. Предположение скреблось и скреблось по черепу. Какая ирония, Джинки убежал от меня, прямо как я от него позавчера. Даже в то же самое место. Но причины смущения хена я пока не понимал. Я повернулся к рассказчику и посмеялся над его историей вместе с Минхо, совершенно не зная, над чем смеюсь. Второй танцор уже не реагировал, видимо, слышал рассказ в который раз. Я поднял указательный палец после того, как все прекратили смешки: – Минутку. И направился за хеном, продолжая отзеркаливать ситуацию, произошедшую здесь два дня назад.