Собственность Принца-Полукровки

Он не любит синеоких, только почему-то влип. А такой был одинокий тип. Я ему кричу: «Не трогай!», А душа танцует стрип, Вся такая недотрога. Типа.

  — Смотри, вон он идёт! Джинни обернулась и увидела Малфоя с Забини, что не спеша выходили из Большого Зала. Неделю назад она в разговоре с Блэйзом обозвала их поцелуй ошибкой, которую нужно забыть, и теперь вынуждена была слушать от подруг нытьё о том, как он прекрасен в постели и неотразим вне её. Пользуясь своей харизмой и популярностью, мулат уже перебрал несколько её подруг, давая каждой надежду, а после, забирая её безвозвратно, прозрачно намекнув Уизли о том, что продолжит до тех пор, пока она не сходит с ним на свидание. — Поверить не могу, что ты переспала с ним, Лола! Где были твои хвалёные когтевранские мозги? Он же перетрахал половину школы, — возмущенно повернулась Джинни к подруге. — Со мной у него всё по-настоящему, вот увидишь. Он сказал, что я особенная, — с горящими глазами зашептала когтевранка с тяжёлой косой. — Тихо, он подходит. Слизеринцы поравнялись с ними, и Лолита Орьян, перебросив косу через плечо, лучезарно улыбаясь, помахала мулату: — Привет, Блэйз! Чем займешься после уроков? Может… — она осеклась, когда Забини уничижительно скользнул по ней взглядом. — Прости, как твоё имя? — нехотя остановился он, свысока глядя на хрупкую когтевранку. — Лола, — растерянно взмахнула ресницами девушка. — Чёрт, точно, - щелкнул пальцами Забини, позади которого за всем происходящим с интересом наблюдал Драко. — Не надоедай, Лола, окей? — Но… — отступила на шаг Лолита, с которой он ещё вчера вечером засыпал в одной кровати. — Ты же говорил… — И ты поверила? — ухмыльнулся Блэйз, мельком глянув на покрасневшую от злости Джинни. — Ты для меня даже не существуешь, Лола. Просто забудь, ладно? Он повернулся спиной к застывшей когтевранке, не обратив внимания на навернувшиеся слезы доверчивой бедняжки, и уже собирался идти к лестнице, как вдруг кто-то подставил ему подножку. Под аханья девушек, слизеринец пролетел с высоты своего немаленького роста и рухнул прямо у ног удивленного Драко. — Всё сказал? А теперь меня послушай, — раздался над ним звенящий от гнева голос Джинни. Блэйз прищурился и рывком оттолкнулся руками от пола, вставая лицом к лицу с воинственно настроенной гриффиндоркой. — Ты, возможно, возомнил себя супермачо, повелителем женских юбок? Кто ты такой, Забини, чтобы так обращаться с людьми? Мама не хвалила твои детские рисунки? Папа не учил тебя играть в квиддич? Детских травм полные карманы, смотрю. Если ты запутался с самоопределением, так я помогу: эгоцентричный, самовлюбленный, закомплексованный говнюк, пугающийся любой душевной близости, вот ты кто. Лакшери ребёнок с золотой ложкой во рту, мне тебя жаль, из себя ты ничего не представляешь, и большинство не видят этого лишь чудом, чем ты охотно пользуешься, без сожаления разрушая чужую самооценку. Это вообще твоё кредо: разрушать всё, что не в состоянии отстроить. Если ты думаешь, что самоутверждаться за чужой счет — выход, так я тебя расстрою: пока не разберёшься со своим дерьмом, ты так и будешь несчастен. А в том, что ты несчастен, я не сомневаюсь, — выплюнула Джинни, глядя на Забини снизу вверх. Лицо Блэйза застыло, будто окаменев. Драко уже давно не улыбался, на них смотрели случайные свидетели, а подружки замерли с прижатыми ко рту ладонями. На мгновение, Джинни показалось, что Блэйз её ударит, и, наверное, лучше бы так и случилось, но он только развернулся к ней спиной, с трудом оторвав заледеневший взгляд, и пошёл дальше по коридору. Следом за ним двинулся Драко, покрутив пальцем у виска. Джинни вздохнула. Сладкая месть почему-то отдавала горечью на языке. *** Не в силах справиться с нагрянувшей бессонницей, Джинни выскользнула из башни Гриффиндора. Привыкшая чувствовать себя чертовски правой, теперь она жалела, что при свидетелях так резво газанула на Блэйза. То, как он поступил с Лолитой, омерзительно, но, получается, и она не лучше. Вся эта дерьмовая ситуация плохо попахивала изначально: она ведь сразу догадалась, что Блэйз окучивает её подруг, чтобы она психанула и согласилась встречаться с ним. Хитро, цинично, по-слизерински. Нормально, для того, кто запросто ел чужие сердца. Пахнуло холодом — когда на душе скверно, ноги несут на Астрономическую Башню. Дым обжёг легкие — плохая привычка, одна из тех, что хороша в отдельных случаях. ЗОЖ идет лесом, когда камень давит на легкие, не давая вздохнуть освобождением от чувства вины. — Замёрзнешь. Джинни вздрогнула, но на плечи в лёгенькой худи уже лёг чужой пиджак, обдавая знакомым изысканным ароматом. — Это так тупо, — выдохнула она, глядя, как Блэйз выходит из-за её плеча. — Тупости нынче хватает. Что именно? — Случайно встречаться на каждом углу, как будто по судьбе нам с тобой вместе быть. Помолчали. Блэйз чувствовал, что не могло быть иначе. Если бы они выросли вместе, их бы не связывали понятия о внешности, не было бы счёта нолей, их не могло бы раздавить мнение третьих лиц. Но они узнали друг друга тогда, когда глаза теряют особенное зрение и не видят за плотью ничего человеческого. Их связь — сигнал о том, что они отбились от своих, ввиду изначальной «ненормальности», врожденного любопытства и бунтарства. — Ты знаешь, твой спич сегодняшний прямо в яблоко был. Десять из десяти выбила, умница. — Я хотела извиниться, Блэйз. Я перегнула и не должна была так… — Дослушай, — обронил слизеринец и закурил. — Моя мать действительно никогда не была хранительницей очага, а свою материнскую роль исполняла лишь постоянными подарками. Настоящего отца я никогда не знал, а дополнительные менялись с периодичностью в год. Единственное, что я вынес из семьи, это заповедь «Ничто не истинно — всё дозволено». Так что я полный ноль во всех этих чувствах и психологических аспектах. Я просто боялся, что меня объебут на поле, где я лох, поэтому ебал первым. Помолчали. — Ты же догадалась, да? — присел парень на подоконник. — Что я твоих девок осаждаю не просто так. — Сразу. Так нельзя делать, — фыркнула Джинни. — Никого нельзя осуждать за чистоту крови, вес кошелька, глупость или испорченность. Кто знает, что там у шлюхи за душой, что за закрытыми дверьми у священника. Мне повезло, что в моей жизни появился Гарри Поттер. А если бы не появился, что было бы со мной? — Джинни подошла к слизеринцу, который смотрел на нее блестящими в лунном свете глазами. — Ты, вон, весь из себя богатый, знатный. Это просто людское — чужая трава всегда зеленее. Мы раньше с братьями любили за вами наблюдать в Косом. Панси, Драко, ты. Мантии, брошки всякие там, ботиночки блестящие. Всё мечтали, что когда-нибудь такими станем. А оно вон, как оказывается, всё это время мы были в сто раз счастливее, чем вы. — Поттер твой простой, как две копейки. Упал — так вставай, стена — так ломай. А кошелёк… Зачем тебе деньги? Сама — золото, — стряхнул с сигареты пепел Забини. — Ты владеешь другой ценностью — умеешь доверять людям. Значит, вот как вы живёте, ты, Поттер, ваши друзья. Постоянно рискуете, подставляетесь. Не страшно? Вдруг предадут. — Страшно, — призналась Джинни. — Знаешь, как страшно? Но если не попробуешь, считай, не жил. Блэйз не ответил, молча протянул ладонь. Джинни вложила в неё свою.