my king

За окном кареты мелькают пышные ели вперемешку с соснами, говоря о скором приближении границы. Тэхён всю недолгую поездку устремляет взгляд лишь на пейзажи родного края, наслаждаясь здешними красотами и заодно упорно не ставя во внимание вихрь мыслей. Сердце всё ещё быстро отбивает взволнованный ритм, напрочь отказываясь забывать взгляд северного монарха. Пронизывающий до самых тёмных уголков души, он плотно засел в памяти принца, явно не желая менять место нахождения. В попытках отвлечься Тэхён смотрит на свои ладони, на безымянном пальце одной из которых совсем скоро будет красоваться кольцо из тёмного металла — дань традициям севера. Кольцо, которое наденет на него человек, ставший детской любовью годы назад, спасая от одиночества. Путь судьбы извилист, и осознание, что тот юноша с яркой улыбкой ныне правитель огромного государства, ощутимо ударяет по воспоминаниям Тэхёна. Он не видел дорогого друга с момента начала войны на материке и встретить его подобным образом, в момент сосредоточения боли за свою судьбу, кульминация которой — свадьба с предназначенным человеком, оказавшимся тем, кто стал спасением от холода, — являет Тэхёну переизбыток эмоций. Помнит ли он его и помнил ли все эти годы? Ведь воспоминания омегу не отпускали, наоборот, согревали бывалым теплом. Неконтролируемое желание ещё хоть раз взглянуть в тёмные омуты сковано сдержанностью и буквальным физическим препятствием. Человека меняет время, и становление наследника королём вовсе не из ряда вон выходящее явление. Даже о самой личности, Тэхён изменился тоже, но в Чонгуке это виделось иначе. Его властность пробирала до костей, будто одним лишь взглядом он сумеет подчинить, подавляя волю к сумасбродству. Тэхён всерьёз начал задумываться, умело ли его детское мышление тогда игнорировало задатки воинственной силы в милом друге перед ним, или же они действительно приобщились со временем. Но взгляд Северного монарха другой. При виде Тэхёна он казался невозможно нежным, таким же, как несколько лет назад, будто не было между ними долгой безмолвной разлуки и через мгновение они вновь будут в уютной компании друг друга всё в том же летнем саду южного дворца. Чонгук напоминает Тэхёну грозу. Раскат грома посреди тёмного неба ослепляет своей яркостью, оглушает ярким звуком, вселяет страх, одновременно с тем позволяя проглядеть путь в темноте. Гроза оставляет после себя раскалённое небо, и именно столь опасное природное явление так манило с малых лет. Пугая, заставляет вглядываться в небосвод, и деться уже некуда. Размышления принца прерывает резкий громкий звук, отдалённо напомнивший треск сухих веток. Тэхён переглядывается с напуганным Минхе, ехавшим с ним вместе. Повозка останавливается с раздавшимся голосом Чонгука. — Остановить движение! — раздался чёткий приказ монарха. Спрыгнув с лошади, явно обеспокоенный Чон помчался к принцу, заодно осматривая поломку. На удивление принца, альфа ехал верхом на своей лошади, не в карете. В начале пути он сказал не волноваться, ведь будет совсем рядом охранять покой омеги снаружи. Карету он оставил лишь принцу и его слуге, вероятно, не стесняя ещё большими обстоятельствами. — У нас слетело колесо, Ваше величество. — дрогнувший голосом от страха перед гневным лицом монарха промямлил кучер, опустив голову. — Замены нет. — констатируя факт, король огляделся, понимая, что придётся оставить повозку здесь, доезжая до ближайшего поселения верхом. — Посадите слугу к одному из стражи, принц поедет со мной. — не придаваясь особому гневу из-за неблагополучной ситуации, король постучал в дверцу кареты. Тэхён, открывший монарху, с минуту рассматривал сосредоточенное выражение лица Чонгука, совсем позабыв о приличии, внешнем происшествии и о том, что с ним прямо сейчас ведут диалог. Чонгуку, заметившему заторможенность принца, пришлось повторить дважды, умело скрывая улыбку: — Позвольте? — он протянул руку, нежно беря в свою ладонь принца, с упоением отмечая безмолвно покрасневшие кончики ушей захватившего сердце пред ним. Тэхён, сам того не замечая, сводил короля с ума, и тому стоило невероятных усилий концентрироваться на ситуации вместо него, столь завораживающего юноши с блестящими глазами. Конь северного правителя явно похож на своего хозяина внешне грозным видом и полным спокойствием к происходящему. Жеребец несколько больше лошадей королевской свиты, с острым взглядом, безразлично гуляющим по суетящимся людям вокруг. Даже без постоянного надсмотра жеребец стоял смирно, лишь изредка поглядывая на Чонгука, помогающего принцу оседлать его. — Небольшая поломка, но для её устранения времени понадобится больше, чем доехать до следующего поселения. — читая вопрос в глазах омеги, сходу отвечает Чонгук, ободряюще улыбнувшись. — Не бойтесь, здесь недалеко мы сделаем привал, где вы сможете отдохнуть. Там до северных земель будет недалеко. — продолжил Чонгук, будто успокаивая юношу, позволяя тому неприлично близко прижиматься к себе, аккуратно обвив торс руками. Принц, кивнув для порядка, продолжил безмолвно рассматривать пейзажи вокруг в поисках успокоения, пусть те не могли и на долю увлечь разум, заполненный слежкой за собственным дыханием и ритмом сердца. Эмоции Тэхёна как на ладони, и он благодарит всех богов, что причина его неровного дыхания смотрит на дорогу, уверенно ведя за собой людей. Тепло сильного тела манило, а запах, навевающий самые драгоценные воспоминания из детства, медленно усыплял бдительность. Тэхён жался всё ближе, умиротворенным взглядом рассматривая границу государств, почти засыпая. Чонгук лишь незаметно улыбнулся, ощущая чужое прикосновение, пока его взгляд снова не стал пронзительно холодным, рассекая путь. Тэхён пересекает границу печально прикрыв глаза, неумышленно сильнее прижимаясь к Чонгуку.

* * *

На привале король не задерживается долго. Узнав о наличии свободного коня в деревне на территории королевства, он сообщает об этом будущему супругу, а тот лишь кивает благодарно, утаивая сокровенное желание продолжить совместную поездку, одновременно столь смущающую от внезапной близости и согревающую от весенних ветров. Ехать верхом с Чонгуком было до того комфортно, что Тэхён бездумно провалился в недолгий сладкий сон. Но царство Морфея во главе с дорогим сердцу другом приходится отложить, и Ким быстро седлает лошадь, трогается с места, держась наравне с Чонгуком. Ко дворцу Северного государства королевская свита подъезжает в глубокую ночь. В свете луны тёмное, будто поглотившее свет построение кажется ещё более таинственным в ночной мгле. Рассмотреть здание целиком почти не получается — блики небесного тела по-своему украшают вид, но не дают его полного обзора. В памяти отчётливо останутся высокие сосны, образовавшие аллею, ведущую в замок, и холодок, пробежавший по телу не столько от завораживающего вида, сколько от температуры территорий северных земель. Перед парадным входом дворца собираются главные люди государства. Несмотря на поздний час, не встретить будущего второго правителя будет исключительным неуважением, поэтому здешний верховный совет и несколько придворных во главе с дворецким приветствуют прибывшего монарха и его будущего супруга в низком поклоне. Многие формальности откладываются на завтрашний день по большей части инициативой Чонгука, явно подметившим полусонное состояние принца, поэтому Тэхён почти сразу проходит в замок, освещённый ночными огнями. В восточном крыле тёмного дворца Тэхёну выделяются покои по соседству с королем. Больших размеров комната контрастировала с общим видом замка: светлые, приглушённые тона цветом напоминали бежевый оттенок более густой раскраски. Взгляд приковывает открытая дверь на просторный балкон с обзором на один из садов. Тэхён мысленно надеется, что направление укажет ему на юг, чтобы мысленно обращаться к родным землям каждый раз. Придворные замка заносят вещи принца, здороваются с ним ещё раз и желают доброй ночи, зажигая свечи в комнате. С отблеском тоски Тэхён сравнивает мягкие тона с южным замком. Минхе прерывает поток мыслей омеги и сообщает, что селится в комнате рядом, сопровождая. Нахождение рядом доброго друга несомненно радует. — Вам нужно принять ванну, Ваша светлость. Завтра состоится свадьба. — вещает бета, раскладывая вещи Тэхёна, основную часть которых составляли книги, и те принц с особым трепетом попросил положить подле ложа. — Уже завтра, значит... Так скоро? — Тэхён звучит лишь слегка удивлённо. Спешка с церемонией пугала не сильно, но надежда познакомиться хотя бы глазком с устройством двора до начала действа теплилась в душе. На вопрос Минхе отвечает одним сопереживающим кивком, будто извиняясь, и Тэхён натянуто ему улыбается, прося размять плечи. Дорога утомила его сильнее, чем когда-либо. Долгие поездки члену южной династии знакомы с юношества, но не их период действительно истощал. Затягивали собственные мысли: о Чонгуке, детские черты характера которого будто сохранились неизменно и всё так же пылали согревающим пламенем для Тэхёна в купе с чем-то новым, необъяснимым волнением в сердце при каждом сосредоточенном взгляде монарха; о родном королевстве, в думах которого покоя омега почти не знал, безнадёжно скучая — волновало многое и, стараясь абстрагироваться от одного, иное не покидало голову. — Вы чем-то обеспокоены? — учтиво интересуется бета, ведя омегу в купальню. Путь ему проложили здешние придворные, которых Минхе счёл приветливыми, пусть первое от них впечатление сквозило исключительной сдержанностью. Холод обширных земель находил сосредоточение в безмолвной грации их жителей, однако дружелюбные сердца теплели своей отзывчивостью. Стоящая полукругом купальня находилась в конце восточного крыла. Тэхён выдерживает небольшое молчание, ступая к дверям. Сделанные из тёмного дерева двери открывать пришлось с небольшим усилием. Помещение с широкими окнами, занавешенными плотной тканью, освещалось лишь большими свечами по периметру. В воздухе витает приятный аромат здешних трав, расслабляя и будто убаюкивая принца. В широких каменных горшках квадратной формы стоят маленькие ели в каждом углу комнаты, рядом с ними, у окна, широкая керамическая скамья со множеством трав и бутыльками эфирных масел. В центре купальни — круглое углубление, заведомо наполненное водой. Всё у той же стены стоит небольшая печь, рядом с которой расположились массивные деревянные вёдра. Тэхён разувается, ступая босиком по керамической плитке приглушенно-серого цвета. Сняв все одежды, которые Минхе учтиво сложил на скамью из всё той же керамики с незамысловатым узором, принц садится на выступ в небольшой глубине купальни. Тёплая вода приятно обволакивает тело, уровнем доходя до ключиц. — Стать правителем чужого тебе государства не может не быть волнительно. — Тэхён тихо отвечает на недавний вопрос, привлекая выбирающего масла в углу комнаты Минхе. Бета поворачивается к принцу, в руках держа один из экстрактов пахучего растения, отдаленно напоминающее смесь еловых шишек и брусники. Минхе подходит ближе, присаживаясь на поверхности рядом с принцем, и растирает на его плечах приятную смесь. Тэхён ободряюще ему улыбается, но продолжает. — Это не просто династический брак между знатью, это политический союз нового типа, и далеко не каждый из них приветствуется народом. — Омега выдаёт тяжкие последствия без сомнений. Тоска по родному дому с пересечением границы сменилась на волнение о Северном правительстве, частью которого станет омега. В отличие от здешней династии, Тэхён никогда не посещал чужие земли даже с дружественным визитом, а об устройстве северных земель пусть и знал от королевского совета, на заседаниях которого присутствовал с юношества, сравнительно недавние изменения в присоединении Восточного королевства не обговаривали так сильно. Тэхён чувствовал себя потерянно, думая о том, какие надежды или злостные слова могут положить на него, нового правителя из чужих земель. — Вас пугает непринятие людей? Ваше Высочество, оставьте сомнения, ваше очарование растопит их сердца, если понадобится, и я уверен, вас посвятят во все детали управления страной. Не забывайте: ваш супруг — действующий монарх. — Минхе звучит до того непринужденно и оптимистично, что Тэхён невольно тянется с доверием к его словам. — Знакомство с этими местами, несомненно, состоится, но я не могу отрицать, как сильно это тревожит меня. Я представляю себя на месте народа: только недавно прошло объединение совершенно разных земель под покровительством принца, ставшего королем в трагичных обстоятельствах — покушении на жизнь его семьи, — и тут же приезжает второй правитель из чужого государства. — Вы не думаете, что свадьба нынешнего короля будет одним из радостных событий для жителей этих земель? Как бы то ни было, я наслышан о славе Северного короля, даже люди из объединенных земель со скрипом на сердце признавали, что его покровительство сильнее, благополучнее для их жизни. Король признан любовью народа, а обзавестись собственной семьёй — большое дело для каждого правителя. Я помню времена скрепления союза вашего отца, поверьте, тогда сердца всех горожан сияли как никогда! — оптимистично заключает придворный, стараясь перенаправить курс мыслей будущего короля. — Возможно, так и есть. — Тэхён прикусывает губу от мыслей о матери. Он потерял её в угоду своего рождения и видеть мог лишь на портретах. Поговаривают, для отца она была подобно солнечному свету, одаривая теплом каждого встречного на пути. Бескорыстно добра, открыта ко всем, кто протянет ей руку, будто родом из семьи простого купца, знающего всех в городе. Королева была уроженкой Западных земель, и её особый, свежий взгляд на многие вещи, вкупе со стратегическим мышлением развития общества, модернизация, присущая землям захода солнца, сыграли большую роль в государстве. Жители юга часто приговаривали с теплом, как Тэхён похож на покойную правительницу, на что юноша лишь тоскливо улыбался. Крупицы слёз безмолвно скатываются по щекам. Тэхён скучает по человеку, которого не видел никогда, но причиной гибели которого стал. Имеет ли он право печалиться о своей судьбе, когда прервал чужую? В мысли вонзается отторжение отца и присущая строгость, по телу проходит не забытый разряд острых эмоций глубоких переживаний. Сердце сжимается в беззвучном крике, но минутная слабость отпускает нехотя, Тэхён уповает на свою слабость и содрогается в резкости. Минхе, замечая состояние принца, второпях извиняется, но принц лично прерывает его, натягивая улыбку вновь. Темы разговора меняются одна за другой; Тэхён не придает им значение. Стараясь сохранять ясность ума, он прикрывает душевные терзания, отдающиеся глухой болью. Взгляд туманится в усталости, медленно отступают заботы о волнении за родное королевство и будущую помолвку, забывается изматывающий день. Это его долг, и Тэхён исполнит данность достойно, бесчисленные разы потушит пламя, испепеляющее его сердце тихой болью, во благо единственной, призрачной возможности отплатить за свою жизнь. Лунный свет скрасит его одиночество молчаливой ночью холодного замка.

* * *

Церемония сбивает с ног непозволительно рано. Тэхён, стоящий словно падший ангел, в тёмно-синем одеянии, смотрел на широкую дверь. Рядом с ним близкий советник короля, говорящий наследнику отпустить тяжкие думы, приветливо улыбается, время от времени одаривая омегу сдержанными комплиментами. Принц вежливо кивает в ответ, пустым взглядом проходится по своим одеждам, порой оборачиваясь к окну. Посреди ночи он выходил подышать свежим воздухом, а от придворных узнал, что балкон действительно выходит на юг. Отныне взгляд, полный печали, утыкается в приоткрытые двери, ведущие в место, что укажет на родные места. Мысленно Тэхён где-то там, в раскидистых лесах лежит на поляне, наслаждаясь тёплым деньком. Сейчас же чёрная мантия на хрупких плечах, всё та же лёгкая блуза, букет цветов, врученных принцу ещё день назад и до сих пор не завядших, поражающих своей особенностью омегу, и полупрозрачная тёмная фата, заканчивающая облик. Одеяние принадлежало северным землям и лишь серебряная, цвета волос юноши, корона с вставленными в неё рубинами напоминала о принадлежности наследника к Южному королевству. Дубовые двери открывает стража. С первого шага слышатся воздыхания о чудесных одеяниях принца от стражи комнаты и придворных, остановившихся в уважительном поклоне. Тэхёна ведут в центр замка по широким коридорам тёмного дворца. Минхе, оставшийся в комнате, подбадривает омегу мысленно, отправляя в путь, сопровождаемый двумя придворными, главным советником государства, статным мужчиной лет сорока, отвечающим на каждый вопрос Тэхёна, беседы с которым сквозили непринуждённостью, и двумя альфами королевской стражи. Взгляд цепляется за высокие колонны по сторонам от каждого окна, рядом с которыми располагаются карликовые ели в горшках, подобные тем, что стояли в купальне, и традиция с большим количеством северной растительности в замке приятным впечатлением заседает во внимании омеги, так сильно старающимся избегать волнения. Тёмная материя северного замка отличается особой величественностью, точно каждый шаг ступающей по ней персоне будет пронизан утонченным холодом. Тэхён, что привык к яркому сопровождению светлых тонов, уже не столь удивлён особенности тусклых оттенков здешних земель. Внимание приковывает присущая только северянам сквозящее сдержанной грацией утончённость окружающих его людей. Воспитанный в традициях аристократической кротости, Тэхён как никто другой был знаком с правилами хорошего тона, однако в применение они шли в исключительное время приёмных дней или же во время визита гостей; в иной раз не было необходимости беспрекословно следовать заповедям, отвечающим происхождению. В северном дворце изящество будто было врождённой характеристикой, неотъемлемым составляющим личности каждого жителя холодных земель. Однако даже чарующая особенность севера не может быть конкурентом всепоглощающему волнению южного принца. Глаза утыкаются в пол, и Тэхён впервые замечает, как его наряд схож с ночным небом в глубокую зимнюю ночь, но этот день с самого начала не дал и свободной минуты. Пробуждение, пусть и резкое от вновь неспокойного сна, Тэхён встретил чёткостью действий и полной концентрацией на словах вошедшего советчика, абсолютно не чувствуя нынешнего безумного ритма сердца, или же умело его игнорируя. Непоколебимость не сходит с лица, но душевные колебания набирают силу с каждым шагом. Тэхён не слышит сопровождающего мужчину рядом, увлеченно рассказывающего об устройстве замка. Кажется, в его словах ответ на вопрос об особенной любви северян к тёмным оттенкам, который омега так же, как и весь разговор, неумышленно пропускает. Он бы рад вслушаться, да не может — в голове гулом слышится лишь каждый стук сердца, и чем ближе к главному залу — тем тяжелее дышать. Залы, казавшиеся бесконечным лабиринтом, с небывалой скоростью остаются позади, и юноша под руку советчика аккуратной поступью приближается к алтарю тронного зала. Помещение рассмотреть удаётся лишь частично: Тэхён видит алого, насыщенного цвета ковёр, ведущий к монарху, духовой оргáн в просторных стенах разносится величественным эхом, за ним поспевают громкие возгласы горожан, собравшихся перед дворцом, просторная лоджия которого выходит прямо на них. Крики людей сквозят радостью, порой восторгом, и, на удивление, сие успокаивает взбудораженную душу небывалым откликом. Рядом с северным королём бесцветно стоит священник Южных земель. Цветы в руках незаметно подрагивают от сильной хватки. Стоя у алтаря, Тэхён незаметно пробегается взглядом по одеяниям Северного короля, смотревшего на омегу почти не моргая. Мантия из тёмных мехов подчёркивала широкую линию крепких плеч, а сапфирово-синяя рубашка, в тон полупрозрачной блузе принца, идеально сидела на фигуре правителя, выделяя мышцы, так и манящие внимание принца. Крупная корона из чёрного металла, украшенная лишь такими же по цвету алмазами — воплощение хладнокровного владычества династии. Все одежды Чонгука так и твердили о холодном величии, лишь видом своим вселяя страх. Отрицать притягательность альфы не было смысла, поэтому, подняв наконец глаза, Тэхён беспристрастно тонет в омутах напротив. Чонгук незаметно для чужих глаз улыбается легко, неотрывно смотря в ответ, откровенно разглядывая принца безо всякой сдержанности. Сердце пропускает глухой удар, будто оповещая омегу об участи быть очарованным в собственной погибели. Процесс начинает громкий голос священника, былой до того гул в зале собравшихся верхов общества затихает. Всепоглощающее внимание сцепляет королевскую пару, люди очарованы ими, подобно они очарованы друг другом. — Ваше светское Величество, король Северного Соединённого королевства, владыка народа преданного, верой и правдой несущего волю вашу, согласны ли вы взять в мужья принца Южных земель, урожденного Ким Тэхёна? — низким голосом проговаривает священник Южного королевства. — Согласен. — уверенно произносит Чонгук, пронизывающим взглядом впившись в стоящего пред собой. Тэхён взгляда отвести не смеет, лишь медленно сходит с ума от неизвестного напора внутри. — Ваше светское высочество, наследник великих Южных земель, принц сердец народа обители плодородия, согласны ли вы стать верным спутником Северного короля, Чон Чонгука, продолжить этот путь непростой, принимая в сердца желания народа северного? — Согласен. — Тэхён вкладывает в ответ всю уверенность и силу, и когда звучит столь стойко, мысленно кивает сам себе, старается думать о народе, о важности исполненного долга, но обмануть себя получается лишь на мгновение, ровно до тех пора, пока в омутах напротив не сквозит потерянное тепло. Кажется, если бы не речь священника, Тэхён так и остался быть здесь навеки, застыв во взгляде на величественного спутника. Вокруг тысячи звуков, но волнует лишь приятная тишина, пронизанная чуткостью. — Принося с собой клятвенное согласие, укрепите союз ваш обменом династических колец. — произнеся речь, священник склоняет голову в поклоне и подносит паре кольца на небольшой подушке, цвета слияния чёрного и синего. Чонгук, первым взяв руку новоиспеченного короля, со всей невиданной нежностью надевает на безымянный палец того кольцо из тёмного камня с маленьким бриллиантом белого цвета, наблюдая как то же действо проводит бывший принц, стараясь скрыть волнение. Тёплая улыбка трогает уста альфы, когда он крепко сжимает чужую руку в своей, окольцованной церемонией бракосочетания. — Да благословим же союз королей! Да будет брак их вечен и крепок, как замерзшие скалы, как вечно зелёные леса! — громко промолвил священник, обращаясь ко всем придворным, стражам, а также жителям Северного королевства, что с трепещущими сердцами столпились у стен тёмного замка. — Храни, господь, королей! — в унисон кличут голоса северных земель.

* * *

Торжественный пир празднования помолвки проходит бесцветной пеленой перед глазами. Из всего бесконечно долгого вечера Тэхён с трепетом вспоминает лишь танец с величественным монархом: прикованные друг к другу взгляды не скрывали зародившейся бури эмоций, и ни изысканная музыка, ни шум людей вокруг не были слышны для пары в тот момент, ибо всё, что волновало обоих — кружиться в душевной тишине, наслаждаясь чужим обществом. Чонгук не позволял лишних движений, за него говорили глаза, в которых нежность столь чуткая, что Тэхёну казалось, что всё это — продолжение его детской сказки, выдуманной однажды в летнем саду. Новоиспеченного монарха весь вечер окучивала здешняя знать, выражая невероятное благоговение к внешности принца. Бесчисленные комплименты, среди которых большое ожидание от королевского союза, лишь утомляли омегу, но тот продолжал делать учтиво уважительный вид, выслушивая каждого подошедшего. Иным опытом взаимодействия было увидеть северный народ с просторного балкона тронного зала. Королевская пара, держась за руки, вместе вышла к ним, приветствуя и благодаря за поддержку. Надежда и интерес, благоговение и уважение — множество чувств разделяли жители по отношению к браку и лично новому королю, прибывшему с далёкого юга. Оторвать от них взгляд было невозможно. Рассматривать людей, стараясь уловить облик каждого, казалось Тэхёну невероятно важным, а чувствовать поддержку, несмотря на то, что прибыл он, казалось, всего день назад, было сродни настоящему достоянию. Имеет ли смысл титул, когда народ не принимает тебя? Безоговорочно, нет, и наблюдать соприкосновение обоих дорого душе. Сердце теплело надежду уровнять хотя бы несколько минут для долгожданного разговора с Чонгуком, но тот был занят, кажется, в разы сильнее омеги. Вокруг монарха толпились члены военного совета с новым доносом дел границы, со стороны слов ожидали стража, и где-то рядом томились советчики. Ближе к глубокой ночи, когда празднования наконец подходят к концу, Тэхён, превозмогая усталость, доходит до собственных покоев в компании выделенной правителем стражи, составляющей не менее шести человек. Тишина продольных коридоров радует как ничто иное. Идущая рядом стража также не донимает юношу, южанин им сердечно благодарен. Минхе, которого так сейчас не хватало, проходил обучение у старшего дворецкого, запоминая строение замка, и отлучиться не мог, но его рыжую макушку Тэхён заметил во время празднования, взглядом благодаря за приход. Скрывшись за дверьми из тёмного дуба, Тэхён зажигает небольшую свечку на туалетном столике, вдыхая запах лаванды. Мантия бесшумным грузом падает на пол, тонкая корона с головы сходит на стол из светлого дерева, и лишь одно украшение остаётся с юным монархом — обручальное кольцо поблескивает тёплым светом лавандовой свечи. Букет, всё это время бывший в руках Тэхёна, всё так же красочен как в первый день. Омега смотрит усталым взглядом на своё отражение, проводит рукою по волосам, сосредоточенно вытаскивая лепестки, вплетённые утром в волосы. В покоях образуется своеобразная идиллия, во многом помогает тишина, расслабляя. Тэхён успевает снять последний лазурный лепесток, когда раздаётся глухой стук в дверь. — Тэхён, это Чонгук. Я могу войти? — голос короля звучит негромко, но этого достаточно, чтобы заставить омегу вздрогнуть всем телом в немом ожидании. Тэхён приглашает альфу внутрь, одновременно стараясь скрыть волнение перед входящим. Чонгук закрывает за собой двери и сосредоточенно медленно подходит к Тэхёну, не сдерживая улыбки. С минуту он рассматривает сочтённого брачными узами перед собой и с тихим «позволишь?» дожидается безмолвного кивка, обжигая чувствительную кожу щеки омеги аккуратным прикосновением. Тишина между ними задерживается, но не давит — кажется воздухом, необходимым обоим. Тэхён внимательно смотрит за чужим взглядом, скользящим по его лицу, и с тяжестью сдерживает желание прильнуть к чужой ладони. Безмолвное время разрезается поступком северного монарха. — Спустя бесконечно долгие зимы для меня вновь наступила весна. — произносит хрипло король пред тем, как, под шокированный взгляд Тэхёна, упасть на колени, схватившись за нежные руки, всё ещё неотрывно смотря в глаза омеги. Безропотно краснея, Тэхён вовсе не знает, есть у него правильная реакция на происходящее. Сердце отбивает супружеский вальс, руки в тёплом плену всепоглощающей нежности, а душа томится в ожидании чувств. Чонгук, видя замешательство омеги, лишь улыбается шире, но рук не отпускает, держит крепко, точно Тэхён исчезнет в любую минуту. Треск свечи единственным звуком раздаётся вокруг, и они вновь утопают в чувственной тишине. — Ваше Величество, может быть позвать стражу? Вам дурно? — Тэхён в лёгкой панике произносит слова, смысл которых не задерживается долго. Его разум, его сердце с каждым разрядом в руках монарха, что перед ним на колени пал. — Не волнуйся, за меня, Тэхён, ведь лишь перед своей весной я могу предстать в таком виде. — Чонгук отвечает в тон полушёпотом, поднимаясь с колен, но голову всё ещё опуская — омега ниже его. В глазах напротив шторм сменяется штилем за считанные секунды. Альфа методично поглаживает ладони, что до сих пор не отпускал, большими пальцами рук, упиваясь мягкостью. Отражает ли она нутро юноши? Весь он выткан шёлком, лишь глаза его — драгоценные камни небывалой красоты. Чонгук сходит с ума, ему действительно дурно, но болезнь служит жаром — желание прикоснуться сжигает изнутри. Чонгук следит за взглядом чужим — Тэхён то и дело кратко бросает взор на его губы, сам бесконтрольно приближается, медленно, незаметно, будто крадется под покровом ночи. Чонгук не выдерживает первым: альфьи руки сжимают в крепких объятиях, столь сильных, но Тэхён издаёт тихий звук, отдаленно напомнивший сдавленный слог. Он под легким напором замирает, прикрывает глаза и впервые, казалось, за всю свою жизнь беспрекословно даёт волю эмоциям, прижимаясь в ответ. Вокруг них тишина кажется громкостью — в словах не видят смысла. Действа, идущие от сердца, так необходимы и правильны, желанны немыслимо и долго. В руках Чонгука Тэхён находит успокоение души, в глазах стоят слёзы счастья. Простые касания сводят с ума, оберегают от переживаний, на этот раз не позволяя их просто забыть ненадолго — всем видом показывает, что защитит, разделит терзания. Прямо как тогда среди пыльных книг бесконечных стеллажей, Тэхён не чувствует себя одиноким. Чонгук, что обещал вернуться весной, закрывает его от всего враждебного мира, без слов оповещает — он рядом вновь, чтобы больше не уходить. Тэхён мелко дрожит, где-то внутри позабытая искренняя радость сияет подобно небесному светилу. Из кольца сильных рук выходить не хочется — столь простое взаимодействие окрыляет, затапливает нежностью. На его плече Чонгук жадно вдыхает ежевичный запах у основания шеи, нутром взвывая от радости — свет его жизни, совсем рядом вновь, только для него одного. — Мой… мой король... — шепчет всё ещё обескураженный Тэхён, невольно задыхаясь от заполняющего лёгкие запаха горького шоколада. Очевидность происходящего врезается в мысли, и собственная податливость более не кажется наивной до безумия. Однако Тэхён краснеет безбожно, хватается за чужие плечи и глубоко дышит, лишь внутри всё заполняется неведомым теплом, отпуская все заботы и волнения в этот миг. Близость с королём обоснована взаимным чувством, неизвестным, но притягивающим. Детские эмоции былых лет напоминают разуму всю значимость человека, что обнимает так сильно, и без слов обходится сердце. — Тэхён, свет мой... я мечтал об этом весь вечер. — Чонгук звучит до больного разбито. И помнит. Помнит каждый день, проведённый в компании одинокого принца, помнит неистовое желание защитить его от всего мира. Все эти долгие годы Чонгук порывался в Южное королевство, готов был бросить многолетний план сейчас, лишь бы увидеть возлюбленного детским сердцем, чьи портреты не могут перенести и части от настоящей красоты. Но скован был управлением новых земель, взрастил в себе непоколебимость слов и действий, строгим взором одаривая проходящего мимо. В спальне монарха широкий холст с образом юноши с серебристыми волосами, в душе — клетка жестокости, охраняющее сокровенное. И Чонгук обязательно обо всём расскажет человеку, что издавна был важнее собственной жизни. — Прошло столько лет, но ты всё так же служишь моей защитой. — Тэхён усиленно подавляет сквозящее волнение в голосе, обмякая в чужих объятиях. Чонгук держит крепко, как тогда, обнимая на прощание последней весной, и сейчас потерять его снова омега не готов. В чужих руках его сердце. — Это всё, право, внезапно, пугает своим видом, но совсем не вы… не ты. — Тэхён облизывает губы, сглатывая ком в горле, и добавляет тихо: — Я скучал, Чонгук. — Я тоже, ангел мой, до невозможного сильно. Каждую весну я порывался к тебе, но не мог бросить государство в управление совета, ибо резкость их методов на новых землях попросту недопустима. Это условности, конечно, и сам я себя не прощаю за долгую нашу разлуку. Помолвка стала спасением. Дашь ли ты мне шанс всё исправить, о свет мой? — Чонгук отстраняется от шеи впервые за всё это время, с надеждой смотря в чужие глаза. От былой жестокости, всепоглощающей холодной власти не остаётся и следа для одного лишь Тэхёна, с трудом сдерживающего желание выпустить накопившееся в слезах. Эмоции накрывают с головой, омега не знает куда себя деть, но в ответ кивает, безмолвно отдаётся на растерзание надвигающегося урагана. Чонгук счастливой улыбкой благодарит, оставив аккуратный поцелуй на тыльной стороне ладони. В глазах его мелькает алое пламя. Тэхён всё так же не может оторвать взгляд, и под покровом глубокой ночи супруги упиваются редкими прикосновениями, пока сердца соединяются в унисон. Приятное молчание прерывается старшим монархом: Чонгук благодарит омегу за этот вечер и желает доброй ночи, говоря, что ему нужно отдохнуть. Альфа покидает его покои так же внезапно, как появляется, оставляя душу в счастливом трепетании, а разум в смятении бесконечных мыслей. Тэхён провожает близкого друга светящимися от счастья глазами, но тут же осекается, бросив взгляд в зеркало. На его щеках полыхает румянец, а быстрое постукивание сердца медленно заполняет сознание. Любовь, зародившаяся так рано, крепчает под предусмотрительным взором дорогого друга, и Тэхён, ранее скидывавший ответственность на всю полноту прошедших событий, сдаётся под натиском сердца. Позволено ли называть Чонгука добрым другом, представляя трепетные касания вовсе не дружеского нрава? Определение другом раскрывается как незнание иных титулов близкого круга лиц в детстве, на пороге юношества, но сейчас, давно повзрослев душою и телом, Тэхёну всё тяжелее сковывать себя старательным деянием дружеских отношений, когда взгляд монарха, ставшего, немало, супругом, так внимательно скользил по его лицу, то и дело опускаясь к губам. Возможно, всё, что нужно обоим, крепкий сон, следующий день и признание самому себе в очевидном лишь сердцу.