Мёртвая любовь ожила, чтобы вновь умереть...

Тем не менее, я понимаю, что по сути, предъявляю претензии самому себе. «Нужны ли тебе эти проблемы? Так убиваться из-за того, что видит в тебе только друга…» Я лишь стискиваю зубы и снова прикрываю глаза, позволяя комнате вновь погрузиться в темноту. По-хорошему, мне и своего дерьма хватает с лихвой. Брать на себя чужие проблемы? Я уже давно понимаю принцип человечества — каждый сам за себя. Я всегда в принципе то так и жил и менять даже малую долю своих устоев мне не хочется... Но так уж выходит, что всем всё равно на мои хотения. Даже мне самому. Раз уж я выбираю милого — я не стану останавливаться. Плевать, нужна ли ему моя неумелая забота и скрытая защита. Мне просто хочется быть рядом, пусть и другом, по его мнению. Плевать, нужна ли ему моя ненормальная одержимость его персоной и едва контролируемая похоть. Я вполне уверен, что при необходимости, моих чувств хватит на нас двоих. Я готов ввязываться в любые неприятности, терпеть любые издевательства. Да что угодно, лишь бы он не оставлял меня. «Где же твоя свободолюбивость, которая была раньше?» Если уж выбирать зависимость — это однозначно будет мой любимый. Плевать я хотел на свободу, потому что, чёрт возьми, я готов стать половой тряпкой под его ногами, стоит ему только попросить. Я готов носить ошейник и лаять подобно псу, стоит ему только сказать. Я готов перегрызть себе вены и перебить сухожилия, если это его порадует. Я отправлю на тот свет весь этот лживый город, если мой малыш того захочет. «Ты совсем теряешь рассудок… Больной ублюдок…» О, да, я тот ещё псих. Эти отвратительные и в то же время приятные чувства совсем сносят мне башню. Я схожу с ума от чувства, которое люди зовут нежным и приторным словом «любовь». Но моя «любовь» граничит не то, что с безумием — с запущенным психозом. Ещё немного, и малыш сорвётся вниз с лезвия ножа, по которому ходит со своей милой улыбочкой. Я сорвусь вместе с ним, выпуская на волю то, что так долго сдерживаю. Я подарю ему все свои чувства. Я буду раз за разом трахать его раздирая его кожу в кровь, вгрызаясь в его нежное и мягкое тело зубами. Я буду упиваться его криками и мольбами. Я перетяну его запястья верёвкой, с упоением наблюдая, как его кожа стирается в мясо, пока мой любимый со слезами старается вырваться. Я в кровь распорю ему спину плетью и ремнями. «Этот парен, пусть и наивен, но всё же единственный, кто не смешал тебя с грязью, зная не самую приятную часть твоей подноготной. Он не идеален и со своими изъянами, но всё же заслуживает своего счастливого финала. Твоя нерешительность вредит вам обоим, хоть ты и пытаешься выставить её, как попытку защитить что-то дорогое. Желаешь ему счастья? Я с тобой солидарен. Но чем больше ты тянешь, тем больше теряешь рассудок. Не тяни с «присвоением», но учись подбирать момент, иначе снова вляпаешься в дерьмо, которое не разгребёшь…» *** Каэде находится в гостиной, что, в общем-то, вполне логично. Даже кгода мы были в одном классе мы разительно отличались, а сейчас, когда мы живём под одной крышей, мы отличаемся кардинально. Прям чёрное и белое. И к гадалке не ходи, чтоб узнать, кто есть кто. Она стоит у балкона, спиной ко мне. Видимо, дышит свежим воздухом на сон грядущий. — Спокойной ночи..? — Что ты чувствуешь к *придуманному вами имени*? — А..? — Ты же любил Шуичи! Что теперь изменилось? Он умер? А разве не из-за него ты сошёл с ума?! И сейчас ты изменяешь Шуичи с *придуманным вами именем*?! — это был вопль от Каэде? Она только что закричала? Эта малышка, хрупкая девочка только что повысила на меня голос? — Я не хочу говорить на эту тему. — я сказал это настолько спокойно, насколько мог в тот момент. *** Где-то через десять дней... — У тебя после смерти Шуичи были с кем нибудь постельные отношения? — *придуманное вами имя*, может я раскрою тебе большой секрет, но для того, чтобы трахнуть человека мне не нужно уважать его, или испытывать к нему что-то помимо ненависти и отвращения, — с нескрываемым раздражением фыркаю я. — И самое отвратительное, что лишь жалкие пять процентов из ста стараются чтить свою вторую половинку. Так что угрызений совести по поводу секса с парнями и девушками без обожания в их сторону, я не чувствую. И почему, чёрт возьми, я сейчас должен слушать о себе гадости, когда большая часть моих любовников или любовниц-однодневок добровольно раздвигают подо мной ноги, из-за того, что их «бойфренды» не могут их удовлетворить? М? — произношу я. Дорогой вздрагивает, и смотрит на меня непонимающим, затравленным взглядом. — Я уже видел то, как ты общался со своими друзьями, родными, и даже просто с незнакомцами! Ты честный, открытый, добрый, прямолинейный и целеустремлённый. Ты первый, на моей памяти, не стал поливать меня грязью за то, что я есть я, без преукрашения. Ты первый, кто заботится обо мне, помимо меня самого. Я действительно благодарен тебе за то, что ты терпишь меня несмотря на мои недостатки... — А... А К-каэде..? — он знатно так офигел. — Она о тебе не заботиться? — О-о-о! Она заботится: то выпинывает меня из дома, то закрывает в кладовке, где куча пауков, паутины и пыли. То приносит мне выпивку и наркотики, отбирая мои деньги... Если это по твоему забота, то ты ненормальный. Прям как эта сучка, которая выёбывает мне мозги тем, что спрашивает любил ли я Шуичи, или это был блеф... А ещё она "подарила" мне телефон, переданный тобой. Она преподнесла это так, будто это она его купила за свои деньги и подарила мне. А я нашёл внутри записку с твоим именем... — я бросил телефон на пол. — Х-х-хват-тит! — вопль боли от *придуманного вами имени*. — Давай сыграем в игру. Ты меня спрашиваешь, я абсолютно честно отвечаю. — Какой у тебя был титул Абслюта в Академии "Пик Надежды"? — абсолютно пустой от эмоций заставляет меня вздрогнуть. — Абсолютный Лидер... — выдыхаю я. Ну всё, пиздец торарищи — началось... *** Через неопределённое время... Я понятия не имею, сколько длится эта пытка, но к концу действа мозг свой я вытрахиваю знатно. Теперь на ближайшие пару дней мне можно смело надеяться на нервный тик и отказ извилин работать в правильном направлении. К такой моральной бойне, как допрос с пристрастием я явно не готов. Пусть и преследуя благие цели, я действительно с трудом сдерживаюсь, чтобы не забросить дело на полпути. Зато страдания мои себя окупают… вроде бы. Он уже не хочет отпускать меня "домой". Неужели я окажусь с ним под одной крышей? — Уже поздно. — голос *придуманного вами имени* всё ещё подавленный. Страшно представить, как он будет переваривать и сортировать весь поток информации, который я впихнул в его голову за время беседы. Типо той, что он мне нравится. Переведя взгляд на часы, я едва подавляю нервный смешок. Оказывается, мы сидим за этой «игрой» далеко не один час. Время давно переваливает за полночь. — Поговорим завтра, если ты не против, — *придуманное вами имя* с растерянным видом указывает на дверь, намекая на то, что мне пора валить к себе. О, я чертовски против того, чтобы оставлять его один на один с самим собой, но, кого интересует моё мнение, верно? Не имея другого варианта, я с тяжёлым вздохом поднимаюсь на ноги.