Мёртвая любовь ожила, чтобы вновь умереть...

Спустя несколько минут игры в гляделки и молчания... — Конечно, спокойной ночи, — несмотря на пожелания, я прекрасно знаю, что ни для одного из нас ночь спокойной не будет. Уличив момент, я поднимаю с пола злосчастный телефон, который стал нашим яблоком раздора, началом споров, и бесшумно покидаю чужую спальню. Уже в своей комнате я глухо бью по стене, едва не разламывая аппарат связи на мелкие части. Я бы раскрошил этот кусок пластмассы в пыль, если бы не тот факт, что это подарок моего милого, заботливого малыша. Буквально приземлившись рожей на своё спальное место, я обречённо вздыхаю. Сам виноват — загоняю себя в угол. Теперь всё, что я могу сделать, это забыть этот вечер и спать. *** Во сне... «Ты действительно изменился из-за этого парня…» С этим не поспоришь. Хотя, с другой стороны, как был бесхребетной тряпкой, так ею и остался. Только теперь я с гордостью демонстрирую это перед окружающими, ведя себя как влюблённая пятиклассница. Одна моя проснувшаяся жантильность чего стоит, аж от самого себя с души воротит. Терпеть не могу нежности и всю эту сопливую херню. Привычка сюсюкаться и выказывать мягкость проявляется у меня лишь в виде стёба и насмешек над теми, кто страдает всей этой мутью. Многие за всю жизнь обычной благодарности от меня дождаться не могут, а тут я готов едва ли не с пеной у рта расхваливать парня, который, собственно, и парой моей не является. Естественно, я меняюсь. Посылаю нафиг прежний распорядок жизни и ковриком стелюсь под желания *придуманное вами имя*. И, твою мать, будь я проклят, если скажу, что мне это не нравится! Это ненормально, но любая его просьба приводит меня в восторг. А всё от чего? От того что просьба создаёт иллюзию доверия со стороны дорогого. Того самого доверия, которого мне катастрофически не хватает. Теперь ничего не остаётся, кроме как тешиться последствиями и греть мысль о том, что потеряно не всё… «Ответ очевиден…» Я кривлю лицо в приступе отвращения, жалея, что под рукой нет чего-то тяжёлого, чтобы запустить в Шуичи. Немного пораскинув мозгами, неопределённо пожимаю плечами. Естественно, мне не хочется нарваться на негативно-отрицательный исход. Тем не менее, я понимаю, что ничего с этим не поделать. Я продолжаю надеяться, ни на что не надеясь. Отвратительная тавтология, но, чёрт возьми, как же чётко она прорисовывает мои мысли. Я не стану осуждать милого, если он захочет оборвать со мной все связи… Но, как это не прискорбно для него самого, я никогда не найду в себе столько сил и самообладания, чтобы дать моему милому свободу от самого себя. Естественно мне не плевать на мнение моего сокровища, но я не могу контролировать себя. Я, блядь, съезжаю с катушек, как только допускаю мысль о том, что его больше не будет рядом. Если он станет моей парой, мне будет гораздо легче. Во мне исчезнет эта зверская одержимость. Её сменит удовлетворённость от чувства обладания. Но теперь шанс того, что милый увидит во мне кого-то кроме психопата практически равен нулю и это только больше распаляет во мне что-то совершенно ненормальное. «Сомневаешься в своём дружке?» Я не сомневаюсь в нём. Сомневаюсь в его решениях, которые он обычно строит, поддаваясь либо холодной логике, либо импульсивным эмоциям. Но именно в этой ситуации ему нужно задействовать и то, и другое, что он делает из рук вон плохо. Я слишком доверяю ему, чтобы сомневаться в нём. Я не сомневаюсь, но справедливо опасаюсь его слов, после сегодняшнего откровенного разговора. А на самом деле, я пиздец как путаюсь в собственных ощущениях, и готов ногтями полосовать своё лицо до состояния фарша, лишь бы мысленный поток перетёк в нормальное русло и больше не стачивал мой мозг. «Не стоит так давить на себя, ты и без того тронутый на всю голову. Сейчас, после того, как ты раскрыл все свои карты, остаётся только ждать и надеяться, что всё будет нормально. *придуманное вами имя* действительно часто поддаётся крайностям, но он не настолько глуп, чтобы отнестись к твоим словам наплевательски. Не пытайся торопить его, и не трави себе мозг — возможно, тогда ты не ухудшишь и без того тяжёлую ситуацию…» *** После сна... Первое, что я чувствую, едва продрав глаза, так это то, что прошедшая ночь щедро наградила меня болью во всём теле, упрямо и максимально прозрачно намекая на то, что я в который раз выбираю отнюдь не лучшее положение для крепкого сна. С трудом поднимаясь на ноги, я едва не сношу стоящий рядом торшер. Этот приятель становится жертвой моего проигрыша в борьбе с силой гравитации и вестибулярным аппаратом. Надо бы переставить его куда-нибудь, пока он работает. Выбравшись из комнаты, я глубоко вздыхаю, надеясь унять нервозность, внезапно нахлынувшую на меня с утра пораньше. Наспех умывшись, я направляюсь на кухню, намереваясь перекусить чем-нибудь, пока у меня всё ещё присутствует такая роскошь, как аппетит. Дверь в комнату моего милого закрыта, отчего я только плотно стискиваю зубы. Впрочем, моя догма долго не длится, потому что на кухне меня ждёт достаточно приятный сюрприз. Лёгкий завтрак в виде пары сэндвичей и кружки ещё горячего кофе. Рядом с тарелкой обнаруживается записка, которую я спешу прочитать: «Доброе утро, хотя, учитывая вчерашнее, не уверен, что ты выспался. Впрочем, как и я, поэтому перекуси. Завтрак не особо шикарный, но в холодильнике больше ничего не нашлось. P.S. У меня дела на работе, а потом я иду за продуктами, поэтому если тебе куда-то нужно - не жди меня. P.P.S. Надеюсь, ты, как и я, серьёзно подумал насчёт вчерашней беседы. Полагаю, вечером нам нужно будет очень серьёзно поговорить.» Я не могу понять, радоваться мне, или начать паниковать. С одной стороны, он вроде не злится на меня, даже завтрак приготовил и едва ли не письмо написал. Но меня чертовски напрягает любое напоминание про «серьёзный разговор». Такое ощущение, что это не сулит мне ничего хорошего. *** POV *ПРИДУМАННОЕ ВАМИ ИМЯ* Башка раскалывается, глаза слипаются, пальцы дрожат, а непривычно громкий звук будильника всё никак не желает оставить меня в благородной и жизненно необходимой тишине. С трудом пересиливая желание побыть в царстве Морфея немного дольше, я поднимаюсь с кровати, отключая телефон, который уже неимоверно раздражает меня своим пиликаньем. Мотнув головой, в попытке согнать сонливость, я бреду к двери, намереваясь посетить ванную. Почистив зубы и ополоснув лицо холодной водой, я смотрю на своё отражение в зеркале. Недосып заметен, но благо не настолько, чтобы вызывать беспокойство. Большее беспокойство у меня вызывает вчерашний разговор с Кокичи, который так некстати мгновенно всплывает в моей памяти. Я до сих пор не знаю, как реагировать на то, что я вчера узнал. Как вообще нужно реагировать в таких случаях? Я злюсь на то, что он мне сказал. Что не промолчал. Тем не менее, моя злость немного притупилась, когда он предложил эту самую «игру». Общая психология, том два, глава четыре. Когда мы только начали жить под одной крышей, я часто читал подобные книжки, периодически зачитывая интересные моменты Кокичи. Тот только усмехался, но, как оказалось, он всё запоминал. В конце концов, как-то раз я сказал, что, если мы когда-нибудь поссоримся из-за какого-то непонимания, он должен будет предложить мне эту игру — я точно не откажусь. Тогда это казалось нелепым, ведь мне хотелось верить, что такого никогда не произойдёт… И, на самом деле, я бы только рад не ошибаться. Опасаться? Вчера я действительно нервничал от каждого его движения. Было ощущение, что он может сделать что-то опасное, о чём и сам будет жалеть. Меня очень удивило, когда он сел поодаль от меня, ведь он привык тактильничать. Но тем не менее, меня успокоил тот факт, что несмотря на привычки и обычно наплевательское отношение к окружающим, он прочувствовал мой настрой и не нарушил границу моего личного пространства. К концу нашей беседы я и вовсе почти успокоился, не то от того, что морально вымотался, не то от того, что мирное поведение собеседника благотворно на меня повлияло.