Пусть это будет дневник

Сегодня 24 августа. Некоторые рябины желтеют. Обожаю рябину, моё дерево. Вышла на улицу и задохнулась зноем. Я все ещё здесь, в этом отвратном месте, худшем, где мне довелось жить. Однажды одна девушка сказала мне "а я думала, ты оттуда", что подразумевало Питер. Чёрт, да я оттуда. Я умирала там когда-то, в другой жизни. Я никак, никак, отчаянно страдая, никак не доберусь туда. Не перееду. Каждый раз, когда уже всё, всё ясно, собрано, спланировано, вмешивается женщина и я остаюсь. Каждый раз это случайность. Случайное, волшебное паскудство, ломающее меня. А я так рядом. Так близко. Я выскребла и вычистила всё. Я - один. Ничей. Всегда ни к месту и времени. Всегда больно, а взамен ничего. Я хочу тебя три раза в неделю. Я жду, томлюсь, и мне это нравится. Ты хочешь оставить меня в своей квартире. Я не хочу. Ну зачем, зачем нам быть в одном пространстве? Что я не смогу тебе дать, если останусь жить в своей каморке? Смогу дать всё, показать всё, поделиться всем. Ты не хочешь понимать, ты просто хочешь меня присвоить. Что плохого просыпаться в одиночестве с самыми разными мыслями, послевкусиями от снов, быстрыми словами на листах бумаги, с похмельем, болью в животе, планами? А не проснуться с одной единственной мыслью-пульсацией - вторгнуться в чужое горячее тело немедленно и очнуться в пять часов вечера от сводящего желудок голода. Мне это нравится, но не в режиме нон-стоп. Дьявол, я ведь не похотливое животное. Или да? Через пять месяцев этот режим сменится усталостью и чувством колодок на конечностях. Ненавижу это. Чувство, что всё хорошо и чувство абсолютной катастрофы одновременно. Мне много чего нельзя. Боюсь сказать, потому что это обидит. Хочу спать, есть, гулять и напиваться в других местах, но почему то нельзя. В мои штаны никто другой не лезет, да я и не хочу, но ты думаешь иначе. Ты не знаешь как я ненавижу бояться. Устала опровергать твои страхи. И твои тоже. И твои. Ты не понимаешь, что я отдаю тебе всё. Ты хочешь больше. Ты груба и не замечаешь этого. Это так странно. Это не обижает, просто это странно. До такой степени, что я не могу обсудить это даже наедине с собой. Сейчас 24 августа я знаю, что тогда это было привычно. С детства. Что-то вроде нормы. Тебе удобно со мной и не страшно. А мне страшно, но я с тобой до конца. До конца жизни? Нет. Ты не верила моим словам, верила своим страхам. Я живу согласно своим словам. Без тебя. Пришёл ковид и самообслуживание. Похоже, я узнала себе чуть лучше. Я всё ещё в этом безапелляционном режиме.