"Глаза цвета глифта"

      — Розик, сыначка, вставай… — раздалось над головой.       Я разлепил один глаз, покосившись на будильник на прикроватной тумбе своих покоев. Полседьмого утра… До того, чтобы встать и спокойно собраться, можно ещё поваляться час, но мама непримиримо бдит за режимом дня, питания и всем, что только может попасть под её контроль. Особенно после окончания школы, откуда я вернулся, как дембель после боевых действий: неадекватно пропитый, небритый и благоухающий всеми сортами глифта, что могли водиться в вагончике поезда, незнамо как выдернутого из мира смертных.       Спорить было бесполезно, потому, я просто сел и потянулся, выбираясь из одеял. Мама — демоница уже пожилая, хорошо за три тысячи лет, в своё время развалившая не одну империю, нашёптывая то Клеопатре, то царице Савской крамольные мыслишки по охмурению мужчин… Сейчас она овдовела, из детей «непристроенным» остался только я — полуторатысячилетний остолоп, который никак не рисковал привести в дом достойную пару, которую матушка могла бы одобрить. Сейчас же она с ворчанием перебирала содержимое моего шкафа, раскладывая на краю постели спарованные носки, камзол, шарф…       Вздохнув, я поднялся на ноги:       — Мам, я сам могу…       — Ой… Шо ты можешь, золото моё. — матушка вздохнула, придирчиво выбирая мне туфли, — Сделай зарядочку…       Очередной вздох, и я приступаю. Опять же, напомню — спорить бесполезно. Мама знает, что для меня лучше, даже если это нихрена не так. Но, памятуя, что двоих моих братьев она придушила за споры из-за расхождения мнений… Ну, как бы… Я жить хочу, знаете ли… Давно уже небо копчу. Растяжка, пилатес, шпагат, йога. Она всё ещё что-то перебирает в ящиках комода, составляя «идеальный образ», который я скину, едва заверну за угол, который из окна не видно.       Немного похрустывают кости. Я таращусь на себя в зеркало, ещё не до конца понимая, что хочется ей поведать — молчать-то опасно. Но и ляпать, что ни попадая, ещё опаснее. Всё же, я и мой язык, существуем отдельно от мозгов. Потому, выпаливаю почти не думая, и без особой надежды на адекватный ответ. Бдительно следя в отражении зеркала в полный рост, напротив которого я упражняюсь.       — Знаешь, мам… Я, кажется, влюбился…       Повисает пауза…       Матушка всплёскивает руками:       — Розя… Неужели, ты рассмотрел Цилину куму?! Ну, той моей подруги детства…       Я вздрогнул, вспомнив Розочку. Демоницу, которая глифт потребляла даже вместо парфюмерии. Дородная демоница из тех, кто видит в мужчине рядом лишь источник бед и стремления уйти в мир иной, не прощаясь по самому нелепому поводу. Разумеется, нет… Разумеется, меня пленяло недостижимое и самое ценное… Ну, как у смертных: мечтать о звезде эстрады и представлять, как ты даришь этой звезде букет загодя припасённых лилий, а потом падаешь ниц, целуешь усыпанные стразами ботиночки и просишь о милости хотя бы получасового диалога не с рукой под покровом ночи напротив портрета.       «А если ещё учесть ухмылку Хранителя и слова: «Ни ссы! Я всё сделаю!»… Каков шанс, что меня не убьют с обеих сторон?..» — я сглотнул, умоляюще посмотрев на маман:       — Нет… Она серафим. — торопливо зачем-то добавил: — Ангел она… Ребекка… Уокер…       Я видел, как шевелятся извилины матери сначала в попытке припомнить о ком речь, потом в попытке понять, куда я прячу тяжёлые наркотики. Почему? Да потому, что серафим был на все небеса только один. Тем паче, с учётом того, как пару лет нашумела история о том, как её дочь ушла к демонам. С Ребеккой мы сталкивались довольно часто. В коридорах ли цитадели, в школе или на аудиенции у Люцифера, который назначил меня советником вместо Мамона…       А Ребекка… Я до сих пор помнил несгибаемый образ златокрылой леди, которая одним щелчком пальцев, с согласия Хранителя, могла переломить хребет бунтарю. Я восхищался ею. Ни год, ни два… Даже зная, что её дочь визуально не ушла так уж далеко. Но Вики меня не прельщала. Только сама Ребекка — отражение власти, гордости, мощи и силы в чистом виде… Не факт, что светлой, ангельской… Нисколько. Ребекка сочетала в себе ангельскую сторону, дьявольский характер и происхождение ветки самого Мальбонте. Только слепой бы не разглядел в стальной леди образ истинного покоя…       Мама кашлянула, привлекая моё внимание:       — Та распутница, что сначала с адмироном, потом с усопшим престолом, потом с… — она осеклась, отметив мой едва ли не гневный взгляд: — Сына… А ты точно-таки хорошо подумал???..       «Я уже три года как думаю…» — буркнул я внутренне, спокойно ответив:       — Её оболгали. Да и вообще… Поди найди мне девственницу…       Мать всплеснула руками:       — Таки проблему нашёл?! Я –то найду…       «Ты-то найдёшь… Не сомневаюсь…» — внутренне проворчал я, уходя в душ. Все девушки, которых выбирала матушка, были не амбициозны, призваны подкреплять величие супруга… Наша семья и без того не страдала. Я мог себе позволить брак не по расчёту, а по любви. Хотя бы с одной стороны. Едва ли кто-то встанет со стороны Ребекки… Хотя, если учесть, что Мальбонте души не чает в Виктории… Мысленный взгляд выделил из вороха кадров её лицо, от вида которого я невольно сжал «естество» под струями душа в ванной, ведя рукой от основания до верхушки. Раз, два, десять, сто… Семя брызнуло на стенку душевой кабины… Я вздрогнул, через плечо взглянув на дверь, чтобы матушка не увидела процесс «разбазаривания семени чистокровных…».       Было тихо. До поры, как я знал. Буря ждала снаружи. Соблюдение прав крови, и плевать она хотела на то, что ангелы и демоны уже не первый месяц довольны отношениями меж рас. А я, вот, любил… И что вы мне сделаете?! Особенно любил после того, как Мальбонте приметил детали…              — Нравится?.. — поинтересовались из-за плеча.       Я продолжал таращиться на светловолосую женщину, гоняющую с матерком, но изящностью, провинившегося Ангела Власти. Стало завидно — нет, не из-за того, что всыпали кому-то другому, а не мне, но… Она приводила дочь, меня представляли Виктории пару раз, но она не в состоянии была даже имя запомнить. Её сердце и разум были давно и прочно заняты. И я даже уловил кем именно.       — Очень… — честно ответил я.       — Познакомить?..       Я обернулся, встречаясь с лукавым взглядом Мальбонте, незаметно подобравшимся позади. Я честно попытался выровняться, поклониться… Не вышло… Он лишь хмыкнул, продолжая следить за Ребеккой. Мы помнили его, пришедшего ко власти чуть ли не узурпатором, сейчас это менялось. Он лишь заставлял нас чувствовать собственный мир и видеть, что он не так уж плох, с учётом того, что было прежде. Запреты, ограничения, вражда, прикрытая тем, что вообще оказалось несущественным…       Почему-то я вздохнул:       — Да нафига я ей упал?.. — поняв, что лексика, мягко говоря, хромает, я виновато покосился на Мальбонте: — Простите… Ну, просто, вокруг неё на работе столько всяких… покруче вьётся… Тем более, памятуя о том, что она вообще нашего брата не очень-то жалует…       Он отмахнулся:       — А то ты не видел, что Вики даже не стремится с кем-то сойтись. Девочка сделала выбор прежде, чем мать выбрала за неё того, кого она возненавидит. На неделе опять будет попытка сватовства. Виктория снова всех разочарует бездействием… — Мальбонте хищно улыбнулся, — Впрочем, если вспомнить о том, что мне доносят из школы — действия как раз будут и весьма радикальные. Словом, Ребекке понадобится «сильное и надёжное плечо». Тебе надо лишь справиться с ответственностью, и дрожью в коленках при знакомстве…       «Та какое там плечо?!» — взоржал внутренний голос, — «Я ж уссусь, как восторженный хаски, если она на меня хоть посмотрит…». Ребекка лупила свитками посыльного, не церемонясь. Мне бы немного подостыть, посмотреть на неё иначе, но мозг окончательно был затуманен красотой и силой земной женщины, добившейся высот за короткий срок. Она вдохновляла меня на подвиги и стремление подняться выше, чтобы и видеться чаще. Быть вошью из низов, глядя с открытым ртом на эту силу и красоту — не прикольно. А вот если постараться, побороться, подняться… И вот, уже можно ручку поцеловать, в глаза посмотреть, вдохнуть тонкий аромат хорошей парфюмерии, шлейфом кутающий этажи цитадели.       — Не, ну я попытаюсь, конечно… Вот только всё равно не выгорит, кажется… — я вздохнул, нервно, по привычке из детства покручивая кончик уса, — Мне кажется, она уже вообще в романтике не…       Мальбонте хлопнул меня по плечу:       — Да не ссы! Я всё сделаю!..       Он удалился в сторону гневно шипящей родственницы, которая уже примеривалась к тому, чтобы сменить свиток на ножку стула. И снова не насторожила. Ну если он реально накосячил?! Ребекка в гневе — машина для убийств. И всё же… В штанах становилось тесно, я невольно отвёл восхищённый взгляд, пытаясь успокоиться и радуясь, что длиннополый камзол скрывает подступившую эрекцию. Стоило прикрыть глаза, как я уже видел усмехающиеся глаза светловолосого серафима… который яростно приматывал меня к постели, обещая «наказание».       «Та ну шо за твою мать?!» — возмутился внутренний голос…              Из душа я вышел в приподнятом настроении и приопущенной заинтересованности в контактах с прекрасным полом. Шуточки Геральда о волосах на ладошках давно в прошлом, так что… Как говорил покойный Фенцио: «на автостраде тоже трава не растёт». Моя автострада была гладкой, словно трасса формулы «ЭМ — один».       Матушка продолжала сидеть на краю постели, созерцая пространство на предмет упомянутых наркотиков, кажется. Стоило мне появиться, как она слегка встрепенулась. Недоверчивый взгляд смерил меня, словно рентген. Я был гол, и поторопился прикрыться руками, чем вызвал у матушки невольную усмешку. Можно было повыкобениваться, принять позу супермена и упереть руки в бока, оставив физиологию на волю сквозняка и прохлады проветренной спальни.       Она нахмурилась:       — Розя, сынок, ты хоть понимаешь, шо если она сюда переберётся, я отправлюсь за твоим покойным отцом следом ближайшим рейсом?!..       Я помотал головой:       — Я ещё даже предложение не сделал. Да если и выгорит — едва ли мы сможем остаться в родовом замке Ада. Скорее всего придётся перебраться на нейтральную территорию… — мозг уже блаженно фонтанировал идеями, пока я собирался, подхватывая с подноса чашку кофе с молоком и какой-то тост с сыром: — Думаю, где-то на юго-востоке…       Мама схватилась за сердце:       — Ты шо, бросишь маму?! Я для того тебя кормила, растила и воспитывала, шобы отдать этой белобрысой курице?! — она страдальчески заломила руки: — Сыначка, не глупи! Лучше присмотрись к сестре Фаечки!..       Я в очередной раз вздрогнул, вспомнив внебрачную дочь Сатаны, которая одним своим взглядом могла вмазать меня в стенку, не особо думая о том накосячил ли я действительно, или она просто не в духе. Ребекка, конечно, тоже терпением и смиренностью не отличалась… И всё же ей я мог почему-то даже свою жизнь вручить, если попросит.       Примирительно подняв руки, я проговорил:       — Мам, я всё-таки взрослый уже! Я советник Люцифера, архидемон!..       — Розя, ты не архидемон, ты будешь последний поц, если притащишь эту курву в наш дом!.. — отрезала матушка, пулей вылетая из комнаты и хлопнув дверью.       Я хмыкнул, всё же продолжая собираться. Сегодня как раз планировался банкет, где я наконец получу возможность хоть рядом постоять. Даже если откажет… Хотя, если вспомнить целеустремлённость Хранителя, то всё может сложиться как нельзя кстати. А дальше… Дальше он полностью прав — всё зависит только от меня. Нужно будет соответствовать, доказывать, что наша рогатая родословная не хуже всяких ангельских чинов.       «Лишь бы не убила…» — хмыкнул я внутренне, хлопком в ладони призвав слугу, который унёс поднос с посудой после завтрака. В зеркале отражался немного бледный длинноволосый демон с небольшими рогами. Усы, короткая подбритая и подстриженная борода. Черный камзол, чёрные же брюки, крылья, туфли, надраенные до возможности отразить всё, что угодно. Перстень, часы, папка с пергаментами важной документации. Я брызнул на шею и шарф одеколоном и попытался выглядеть достойно.       Внутренне прозвучал голос матушки: «Розя, ты поц!».       — Ну, может и поц, но хоть попробую…       Выкатившись из дворца, в котором провёл большую часть своего бессмертия, я полетел на работу. Люцифер был… Достаточно терпимым правителем, в первую очередь стремящимся сохранить власть от узурпирования её светлокрылыми. Они же, в свою очередь, после переворота вообще перестали лезть в наши дела. Не то, чтобы им было не важно, что происходит в соседствующем конгломерате, но Хранитель бдительно соблюдал рассредоточенную в руках правителей власть. К слову, у Райских её по-прежнему держал своеобразный «совет серафимов», но в малом составе, и возглавлялся случайно назначенным ангелом из низов, не развращённым властью.       Кажется, остаток дня я провёл в вялом измышлении о том, что стоило бы ждать от предстоящего вечера. Хотелось надыбать цветы, но первым делом я почему-то ломанулся в ювелирную лавку, едва прибыл в столицу накануне банкета. С мыслью «а вдруг фартанёт, и сразу не прибьют?», выбрал дорогущее кольцо с бриллиантом размером с ноготь. Ювелир удивлённо таращился на меня, объясняя, что не зная размера покупать опасно. Я же, единожды державший в своей руке ладошку Ребекки помнил, что её безымянный палец по размеру как мой мизинец до второй фаланги.       С кольцом уже в цитадель. За полчаса до начала торжества. Нетерпение давило на то, что между ушей, предвкушение на то, что скрывали штаны, а душа опасалась отказа. Смиренно став в сторонке пока накрывались столы и настраивали инструменты музыканты, я рассматривал кольцо в коробочке, понимая, что по случаю отказа просто выкину его, или отдам первой попавшейся на улице девушке. Уже смиренно был готов коротать остаток бессмертия в одиночестве.       — Времени зря не теряешь… — с усмешкой проговорил Мальбонте, заглянувший через моё плечо: — Ты просто не оставляешь мне выбора, Розье.       Я нервно сглотнул:       — То есть? Хранитель не доволен моим выбором?..       На его лице заиграла азартная ухмылка. Кажется, он, как всегда, знал несколько больше, чем окружающие. Я с восхищением и лёгкой паникой наблюдал за его удаляющейся спиной. Коробочка с кольцом захлопнулась и вернулась в карман сюртука. Нервы начали устраивать лезгинку, я с тоской покосился на винные бокалы на подносах официантов, но умом понимал, что напитки из мира смертных, даже если употреблять их тазиками, только работы мочевому пузырю добавят, но никак не опьянения, которое могло бы снять напряжение.       Гости прибывали. Несколько знакомых лиц, уже с компаньонками и парами, которые сопровождали их вечерами на приёмах. Стайка светлокрылых в углу за спиной Ребекки от самого перспективного архангела до уже зрелого и уверенного в себе Престола. Хранитель ехидно косился на свою родственницу и эту процессию. А я… Я просто восхищался тем, как она держит лицо, улыбается сдержано, как тонкие изящные пальчики покачивают бокал. Даже подарила Мальбонте один танец.       Меня неожиданно окатил ледяной пот: танцевать я как раз не умел. Просто не любил музыку, и не соображал, как стоило бы двигаться, не зная ритма. Стало неуютно до невозможности. Я страдальчески хмурил брови, взглянув на Хранителя. Тот перехватил взгляд и раскатисто хохотнул. Кажется, заминка была учтена. Он коротко качнул головой.       Распахнулись двери в бальный зал. На пороге показалась Виктория — дочь Ребекки. В сопровождении одного из своих преподавателей, и, по случаю, моего сокурсника Геральда. Я невольно застонал внутренне — между этими двумя чуть ли не воздух полыхал. Магнетизм на много уровней выше того, что кто-то другой в себе бы нашёл. С учётом цели Ребекки выдать дочь замуж за кого-то из светлых иерархов, скандала, а значит, и её паршивого настроения, не избежать. Становилось всё более понятно, что сегодня меня отошьют…       Комедию довелось наблюдать из первых рядов. Ехидный демон, сопровождавший девушку, шутил и высмеивал каждого из белокрылых кандидатов. Ребекка злилась, Вики уставала, где-то в окружении свиты посмеивался Мальбонте. Я же чувствовал, что тону всё больше и больше. Почему-то несгибаемый серафим сейчас казалась уставшей женщиной, у которой играют на нервах все, кому не лень.        Послышался хриплый голос Ребекки:              — Ты ведь сам хотел, чтобы она вышла замуж за светлого! Равновесие и рождение новых полукровок! Новая сила и мощь прирождённых… И что теперь??? Он ведь демон!              Мальбонте спокойно пожал плечами:              — Я бы всё же хотел, чтобы она была счастлива. А крылья… Какая разница, какие крылья будут у её избранника? Моя кровь всё равно в ней течёт. Как и в тебе, к слову… — он с ленцой поманил меня к себе, словно невзначай обронив: — Кстати, Ребекка, позволь представить тебе нового советника Люцифера. Архидемон Розье… Молод, хорош собой… Не заикается. Правда, танцевать не умеет…       Я нервно выбрался из толпы вперёд, вставая перед предметом своих мечтаний. Ребекка задрала подбородок, почти презрительно ошпарив меня взглядом. Само собой, такие шуточки в её планы не входили. Я примирительно подхватил её ладонь, целуя тонкие пальцы, бормоча какую-то околесицу. Ладонь не выдернула, но продолжала вяло переругиваться с Хранителем. Тот подмигнул мне, глазами указав на балконную дверь бального зала. Угадав манёвр, я всё же рискнул повести предмет своих фантазий на приватную беседу, перехватив с подноса пролетающего мимо официанта пару бокалов вина.       Я пропустил Ребекку вперёд и шагнул следом за ней в открытый дверной проём. Гневный румянец, она прислонилась к парапету, распушив крылья так, словно собиралась взлететь. Но всё же приняла из моей руки бокал, одним глотком ополовинив его. Изучающий взгляд прошёлся по мне с головы до пяток. На губах заиграла саркастичная усмешка:       — Ну, здравствуй, Розье…       — Д-добрый вечер… — хрипло проблеял я.       Даже стоять рядом было волнительно. Слова в горле застревали, вся тщательно продуманная речь вылетела из головы, не позволяя выдать что-то внятное и членораздельное. Я помотал головой, пытаясь собраться в кучу и выдать что-то адекватное случаю. Пауза затягивалась, серафим снова приложилась к бокалу, кривя губы и пытаясь осадить бушующий гнев. Про меня, кажется, уже забыли. Рука непроизвольно нырнула в карман, нащупывая коробочку с кольцом.       «Будь, что будет…» — нервно подумал я, оставив бокал на широкий мраморный парапет и извлекая на свет свой подарок. Ребекка приподняла брови:       — Красиво. Но к чему это?..       — Мы женимся. — почему-то сразу утвердительно ответил я.       Она расхохоталась:       — Кто тебе это сказал, демон?! Я не собираюсь связывать себя какими-то обязательствами… — она почти презрительно скривилась, собираясь отвернуться и уйти обратно в зал.       Послышались шаги и Мальбонте вышел за нами следом:       — Я решил, что это достойный для тебя кандидат. — заявил он, — Перспективы, знание Ада, как свои пять пальцев, недюжинный ум и в достаточной мере лояльный характер, чтобы…       Ребекка гневно топнула ногой:       — Я не хочу замуж!       — Виктория тоже не хотела… — резонно подметил Хранитель, — Тебя это не останавливало. Так отчего бы не показать собственным примером, что фракции могут сосуществовать в браке?.. Любовь ведь не обязательное условие, верно? Достаточно взаимного уважения.       Серо-голубые глаза снова полоснули по мне взглядом:       — За что мне его уважать?       Я поджал губы, стараясь не выдать раздражения, но выпалил, опередив полукровку:       — Хотя бы потому, что я ещё и любить буду.       Ребекка застыла, не решаясь перевести взгляд куда-то прочь с моего лица. Не всегда, конечно, стоит говорить то, что думаешь, но, кажется, в её случае, это единственный шанс сохранить хоть какое-то подобие собственной части и достоинства. Наконец, взгляд сместился на кольцо в коробочке, всё ещё протянутое ей.       Короткий гневный рык. Она выдернула подарок, захлопнула футляр и с размаху запустила кольцо с балкона куда-то в темноту парка вокруг цитадели, злобно прошипев:       — Катитесь оба к дьяволу… Не собиралась и не собираюсь замуж. Не родился ещё тот мужчина, который меня заставит в этом мире плясать под свою дудку! — она развернулась на пятках, собираясь покинуть балкон, но была перехвачена за локоть Мальбонте, — Отпусти меня немедленно!..       Тот кивнул мне в сторону выхода, намекая на то, чтобы оставил их одних. Я опустил голову и побрёл обратно в зал. Кольца было не жаль, посыла я ждал изначально… Всё встало на круги своя — «На что я только надеялся? Действительно распоследний поц!». Настроение ухнулось куда-то в подвалы замка Сатаны. Я отмахнулся от любопытства знакомых, и побрёл к выходу. Хотелось домой, забраться в постель и опять представлять её с несколько более мягким характером, хотя бы в отношении себя…              Через пару дней дверь в мой кабинет распахнулась с пинка.       Я удивлённо покосился на Ребекку, гневно продефилировавшую к моему рабочему столу. Шло совещание. Правящая верхушка Ада не менее удивлённо созерцала серафима в самом жерле преисподней. Она некоторое время злобно буравила меня взглядом, после чего вытянула из кармана знакомую коробочку, грохнув её на стол перед моим носом с такой силой, словно это был по меньшей мере кирпич. Я мог только сидеть и хлопать глазами, не до конца соображая — что мне делать-то собственно?..       Ребекка протянула мне левую ладонь:       — Ну?!..       — Ч-что?.. — оторопело поинтересовался я.       — Ты жениться хотел?       — А… да!..       Гневно закатив глаза, она ещё раз тряхнула раскрытой ладонью перед моим лицом под офигевшими порядком взглядами демонов, сидящих в кабинете:       — Мне долго стоять и ждать, пока ты раскачаешься???       Вежливо кашлянув, я окинул собравшихся взглядом и указал раскрытой ладонью на дверь кабинета, всё ещё распахнутую после её появления. Послышались беззлобные саркастичные смешки, и черти поднялись со своих мест, покидая помещение. Ребекка, кажется, побаивалась оставаться со мной наедине, потому отступила к окну. Кажется, удача сегодня повернулась ко мне не филейной частью. Особенно, если учесть то, до какой степени она, серафим, была решительно настроена. По крайней мере пару минут тому назад. Сейчас, судя по всему, пыла поубавилось.       Я поднялся из-за стола, покрутив в руках коробочку с кольцом и подходя ближе:       — Хранитель додавил?..       — Скорее, навёл на нужные мысли. — выпалила она, поджав губы, — Предложение было слишком спонтанным, так что не стоило удивляться поспешному отказу…       Хмыкнув, я признался:       — Отказ я как раз ожидал. Неприятно, но жизнь на нём не заканчивалась. — пожатие плечами, я открыл коробочку, рассматривая крупный бриллиант. — Будут какие-то условия?..       Ребекка подняла бровь:       — То есть?..       — Я не хочу, чтобы и без того нежеланный брак стал для тебя обузой. Мне любопытно, есть ли нечто, чем я смогу смягчить твоё отношение к себе, поскольку зла не желаю, и действительно хочу выложиться по полной, чтобы сделать несгибаемого серафима счастливой… — золотой ободок с камнем перекочевал в мои пальцы, но не торопился скользнуть на своё место на руке законной владелицы. — Подумай. Можешь не торопиться… День, неделя, месяц… Я не стану понукать.       Нервно рассмеявшись, она едва не поморщилась:       — И это архидемон, который определяет деятельность нового Сатаны на неделю, составляет все брифинги, мониторит последние данные и предоставляет отчётность правителю?.. Да ты же мягкий, как плюшевая игрушка, и… — она осеклась, когда я не глядя выдернул из трофейной подставки с оружием короткий нож и так же не глядя метнул в висящий на стене щит, угодив точнёхонько в центр: — Поняла…       Я хмыкнул, выжидательно притопывая ногой:       — То, что я готов прогнуться под тебя, ещё не значит, что это позволено всем прочим. — «Ну, кроме матери, разве что…» — вяло подумал я, — Словом, думай. Составь список, если это необходимо. Дорогу в мой кабинет ты уже знаешь, так что, буду ждать встречи…       Вежливо кивнув, я развернулся было к столу, собираясь вернуться к документам и возобновить совещание, но был ухвачен за ладонь. По демонической шкуре от места прикосновения прохладных пальцев рванулись мурашки. Серафим добровольно ухватила меня за руку, заставляя снова смотреть на себя. Стараясь выдержать холодную маску и отчуждённость, я чувствовал, как внутри бьют в барабаны туземцы, в штанах уже начиналось любопытное шевеление… «Пекло… И это только за руку взяла… А после поцелуя я, что, вообще в лазарет с тахикардией загремлю?!» — радостно мельтешило в голове.       Ребекка на мгновение прикрыла глаза, после чего скороговоркой выпалила:       — Я уже всё обдумала. К тому же, Мальбонте дал срок до конца недели. Я не люблю тянуть резину. Требований всего три. Первое: я не перееду в Ад, как и тебя не потащу в цитадель. Живём на нейтральной территории. Идёт?..       Я кивнул:       — Вполне. Сам об этом подумывал. Дом где-то у портала, чтобы до работы удобнее добираться. Да и, полагаю, тебе захочется быть ближе к дочери, чтобы к школе пара шагов до портала…       Она заинтересованно склонила голову набок, уже более благосклонно взглянув на меня. Сердце ухнулось от радости куда-то в сторону паха, соображать становилось всё тяжелее.       — Второе: семейная жизнь строго по расписанию. Совместные выходы в свет, секс по графику. Двадцать минут утром, и часок вечером…       Сглотнув, я уже в красках представлял её обнажённой, кровь отлила от мозгов окончательно. Пришлось убрать руку в карман, брюк, придерживая «естество», которое уже явно готовилось собрать первые «двадцать минут», с учётом, что было всего десять утра. А что мы ещё не женаты… Так это ж мелочи, да?.. Пришлось согласно покивать, чтобы не выглядеть идиотом.       — Как тебе будет угодно.       Ребекка хмыкнула, очевидно, распознав манёвр с рукой в кармане, чем заставила меня смутиться. В серо-голубых глазах вспыхнули ехидные искорки, и она выпалила на одном дыхании:       — Третье: тебе нужно сменить гардероб. Вне работы — никакого тёмного оттенка.       — Но я же демон… — озадачено проговорил я.       — А меня это не волнует. — уперев руки в бока ответила Ребекка. — Моя задача была озвучить пожелания. Я всё выполнила. Остальное обсудим уже постфактум, поскольку это не так уж важно…       Пришлось согласиться и на это. Вынув кольцо из коробочки, я выжидательно протянул раскрытую ладонь в приглашении к действию. Тонкие пальцы были вложены после короткого промедления. Серафим потянула носом воздух, ожидая, когда кольцо всё же скользнёт на палец. Я со вздохом поднял на неё взгляд:       — Ты точно уверена, что готова разделить со мной вечность?       — Уверена. Давай уже…       И я дал… Кольцо наконец скользнуло на безымянный палец. Где-то внутри другой довольный Розье, уже в свадебном костюме, отбивал чечётку праздничного танца победителя. Ребекка недоверчиво провела пальцами по золотому ободку, словно опасаясь передумать, и направилась к выходу. Я смотрел в её спину, укрытую золотыми крыльями, ещё не до конца соображая, на что подписался, но уже был страшно доволен тем, что второй раз меня не послали.       Настрой уже был какой-то совершенно не рабочий, хотелось сорваться и начинать готовиться. Да и вообще, нестись к своему благодетелю в цитадель и просить совета. Но прежде к Люциферу, чтобы взять отпуск на подготовку к церемонии. Подозрительный сквозняк в голове начинал вводить в ступор и блаженную негу.       Ребекка остановилась в дверях, едва обернувшись:       — Меня удивляет, что ты не побоялся со мной связаться, зная, что всякий, кто оказывался рядом со мной, в конечном итоге оказывался в Небытие…       Я вынырнул из оцепенения, прикидывая, что бы ответить на такое заявление.       — Может, когда любишь, это не так уж страшно?.. Цена соизмерима с последствиями.       Она вздохнула:       — Церемония завтра в полдень в цитадели. Не опаздывай. Обряд проведёт Хранитель…       Она вышла, захлопнув за собой дверь, и оставив меня переваривать сказанное, сделанное и представленное. Минут через десять дошло, что завтра я уже буду женат на женщине своей мечты. И только чуть позже, дошло, что уже…       — Блять! Завтра!.. — я подорвался, вылетая из кабинета. — Светлый костюм, которого у меня нет. Дом найти… Всё чуть больше, чем за сутки!..       И это я ещё не знал, что её дочь такая же настырная и упрямая, переигрывающая всех и вся, определяющая каждый последующий шаг. С Геральдом я общался давненько, но демон лишь восхищённо посмеивался позже, рассказывая о том, какие манёвры откалывала Виктория, чтобы заставить его действовать самостоятельно. Но их отношения вынашивались годами, чтобы вспыхнуть в нужный момент.       «А у меня всё вынашивалось года три, не считая прежних слухов о привлекательной женщине у власти Рая…» — хмыкнул внутренний голос, когда я торопливо ввалился в кабинет Люцифера.       — Надеюсь, у тебя достойный повод… — шеф поднял глаза от стопки документов.       — Да! То есть… Я тут это… Женюсь! — выпалил я, стараясь отдышаться, — Мне бы в отпуск на пару недель…       Люци вскинул брови:       — Неужели маман тебя додавила, и ты всё-таки решил обратить внимание на…       — Та нет же! — когда нервничал, у меня всегда прорезался акцент, — Я на Уокер женюсь!       Брови шефа оказались где-то в районе линии роста волос:       — Ты знаком с Викторией?.. Внезапно…       — На Ребекке… — вздохнул я.       Замок короля ада дрогнул от хохота своего хозяина. Люцифер ржал долго, смакуя моё озадаченное выражение лица. Нет, я помнил, что Винчесто — секретарь его отца вляпался и лишился головы так же из-за связи с ней. Но, нам, контуженным, это никогда не мешало. В конце концов — запретов теперь нет. Кто с кем хочет, с тем и дрочит. Или… «Мама дорогая! Да у меня ж теперь… Да я же… Это что ж теперь, можно забыть о салфетках под кроватью, да?..» — радостно пищал много лет воздерживавшийся страдалец, до которого только что дошло, что можно не дрочить в душе.       Наконец, Люцифер смог отдышаться:       — Розье, а ты отчаянный… Мне любопытно, чем это закончится. Потому, отпуск и любая помощь, которая может быть нужна…       Я радостно потёр ладошки:       — Женюсь завтра. Костюм нужен… Светлый…       — Пиздец… — задыхаясь от нового приступа смеха, король ада сполз со стула на пол, подвывая.              Свадьба… Ну такое себе торжество. Короткий обряд, плачущая матушка, ехидно улыбающийся Геральд, всхлипывающая Вики, небольшое количество знакомых с обеих сторон. Но гвоздём программы, разумеется, была Ребекка. Белое платье, немного холодный надменный взгляд всю церемонию. Обмен кольцами, короткая посиделка с близкими, нытьё матушки о том, что «дитачку забрали». Я был терпелив ровно до той минуты, пока не получил от Хранителя заветный ключ от первого собственного дома и обещание, что мать никто не будет тревожить и окружат заботой.       Всё ещё немного надменно, но нервничая, как и я, Ребекка шла по коридорам цитадели в сторону служебного водоворота. Кажется, кроме процесса обмена кольцами, мы даже не разговаривали и не касались друг друга. Она с ленцой распахнула двери просторного светлого зала с воронкой портала. Протянутая раскрытая ладонь, которую я незамедлительно взял в свою. Шаг, и нас направило по ведомому ключом направлению. Дом мы не видели. Не знали о нём ничего, кроме того, что он существует.       Уокер огляделась, едва мы оказались на гравийной дорожке, ведущей к просторному особняку на парящем острове.       — Неплохо… — проговорила она, отобрав у меня ключ и стремительно пошла в сторону двери. — Хорошо, что я с вечера всю одежду упаковала. Надеюсь, уже доставили…       Я заторопился следом, предвкушая первую брачную ночь:       — У нас пара недель отпуска. Думаю, можно многое обсу…       — Я устала и хочу поспать. — отрезала жена, отперев дверь, и безошибочно направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж. — Думаю, тебе тоже не повредит…       Семеня за ней, я уже ощущал взвесь ароматов облома и не прогадал:       — Но…       — Спокойной ночи. — она нырнула в комнату, в которой виднелась широченная постель, и захлопнула дверь перед моим носом.       Поскребя в затылке пальцами, я со вздохом поплёлся обратно к выходу. «Не так я себе представлял супружескую жизнь… Ой не так…» — нервно хихикал внутренний голос, который наебали в лучших чувствах. Почему-то начинало злить, что даже со всеми уступками, меня всё равно отбрили… Но давить я не хотел и не собирался. У нас вся жизнь решилась меньше, чем за неделю, можно сказать. Так с чего бы вдруг ей сейчас воспылать неудержимой любовью и страстью хрен пойми к кому, кого она только узнавать начинает. Это я, как полоумный фанат, о ней знал всё, чуть ли не до размера колготок.       Я прошелся по дому, в котором всё уже было собрано и установлено, неожиданно поняв простую истину: я действительно женат чуть дольше нескольких часов… И уже несчастливо. Едва ли в этой кухне будет уютный запах домашней пищи, едва ли чаще двадцати минут и часа получу что-то свыше, как и отклика на собственные чувства. Выбрав недостижимое, я получил это, но лишь на один процент из сотни.       На верхней кухонной полке был обустроен бар. Я потянулся к бутылке глифта, отметая даже мысли о том, чтобы выпить обычного вина. Голубая жидкость плеснула в высокий бокал. Через мгновение скользнула по пищеводу, обжигая внутренности. Плацебо с целью забыться и забыть сегодняшний день. «Так легко сдаёшься?..» — поинтересовался внутренний голос, — «Несколько лет переть к цели, достигнуть, и теперь сдаться только потому, что не успел показать себя избраннице в достаточной мере?..».       Я допил первую порцию, взял второй бокал и бутылку, прихватил с кухонного стола вазу с фруктами и поплёлся на второй этаж. В спальне на первый взгляд было тихо, но я слышал всё же… То ли всхлипы, то ли дыхание тяжёлое. Первую мысль о том, чтобы всё же оставить её в покое, пришлось со скрипом отмести. Неловко надавив локтем на дверную ручку, я всё же влез в супружескую спальню, увидев Ребекку, сидящую посреди постели, подтянувшую колени к груди. При моём появлении отвернулась, пряча слёзы, смаргивая их и стирая со щёк.       Молча осмотревшись, я нашёл поднос, сгрудив на него всё, стянул пиджак, носки и туфли, забираясь на постель с сервированным на предстоящий вечер «допингом». Жена уже была в тонкой ночной сорочке и невесомом халате, скрадывающем фигуру. Мятый бледно-розовый шёлк, обтекающий стройное тело серафима приятно контрастировал с золотыми крыльями. Хотелось притронуться, но пока не решался.       Она прочистила горло, тихо проговорив:       — Я ведь сказала, что хочу отдохнуть…       — Будем пить, пока друг другу не понравимся. — отрезал я, разливая глифт по бокалам, и протягивая один из них ей: — Иначе это будет оттягиваться всё последующее время. Если вообще ничего общего — разведёмся.       Она поморщилась, приняв бокал, и пригубив напиток:       — Мальбонте не позволит. — тонкие пальцы потянулись к дольке яблока, — Политический союз, понимаешь?.. Я вообще не вижу, где тут можно было полюбить успеть.       Я пожал плечами:       — Ну, несколько раньше, чем кажется, как-то успелось. Жаль, что ты этого не заметила изначально, но поправимо… — я улыбнулся, провозглашая тост и протягивая к ней свой бокал: — За прекрасного серафима, вскружившего голову архидемона.       Ребекка неожиданно вспыхнула румянцем. Бокалы стукнулись стеклянными боками. Снова обжигающий глоток. Я улыбнулся, глядя на неё, ожидая хоть какой-то реакции, но стояла тишина. Серафим опустила голову, рассматривая свои колени, укрытые тонкой сорочкой. Непривычный вид что-то во мне побуждал. Руки чесались от желания хотя бы по плечу её погладить. И всё же стоически терпел, не желая напугать.       Нервный смешок:       — Ты странный… — неожиданно выпалила она, — Расскажешь что-нибудь, чтобы я могла лучше узнать тебя?..       Хмыкнув, я упёрся локтем в колено согнутой ноги, покачивая в пальцах бокал с глифтом:       — Ничего сверхинтересного рассказать не могу. Демон, как и сотни прочих. Отец умер в бою против Мальбонте, остались мать, братья, сёстры. Я долгое время был в опале из-за того, что род чем-то провинился перед Сатаной, отцом Люцифера. Наследный принц вызвал из ссылки, после непродолжительной беседы сделав вывод, что я достаточно непредвзят, чтобы ему помогать. — Я неожиданно понял, что мне больше действительно и рассказать-то нечего. — Женат не был, детей нет, зубы свои, песок не сыплется, чувство юмора и страха периодически отключаются. Верный, как Цербер своей миске на дворцовой псарне Адской резиденции…       Она хихикнула, отпив глифт:       — Не могу похвастаться тем же. В плане отсутствия детей и связей. Да и не буду. У меня замечательная дочь, которая, правда, не умеет выбирать мужчин… — она хотела продолжить, но осеклась, любопытно взглянув на меня. — Почему ты так и не женился? Полторы тысячи лет ведь?..       Я кивнул:       — Именно. Просто не хотелось… Не попадалось той женщины, за которую незамедлительно готов будешь отдать всё, что есть. — я пригубил огненное марево, оторвав от веточки виноградину, и отставив бокал: — Не против, если я рубашку сниму? Тут душновато…       Ребекка вздохнула:       — Валяй. Всё равно рано или поздно придётся ознакомиться со всем, что входит в «комплектацию»…       Я хохотнул, поднимаясь с постели, справляясь с пуговицами рубашки и скидывая её на спинку стула. По телу прошёлся заинтересованный взгляд. При попытке перехватить его, она снова приложилась к бокалу. Внутренне язвительно усмехаясь, я потянул ремень брюк, стягивая и их следом. «Комплектация, говоришь? Ну, ознакомишься…» — хмыкнул я внутренне, прошёлся в сторону смежной ванной, замотал задницу в полотенце и вернулся на постель.       Атмосфера становилась томной…       — Так на чём мы остановились?..       — На том, что ты всё ещё планируешь получить свою первую брачную ночь, — нервно хохотнула серафим, — И на том, что мне теперь неловко.       Рассмеявшись, я приложился к бокалу:       — С чего бы?..       — Не только у тебя длительное время было… воздержание. — она покраснела ещё гуще. Меня начинала умилять эта непривычная манера открытости. — Но это неважно, да?..       Снова пожав плечами, я поинтересовался:       — Что тебя отталкивает во мне, помимо происхождения?..       — Ничего… — она сглотнула: — Я просто расслабиться не могу. Сегодня так уж точно…       Я внутренне потёр ладошки, отставляя свой бокал и поворачиваясь к ней всем корпусом. Чуть сдвинутый в сторону поднос. Ребекка настороженно следила за манипуляциями, но удрать не пыталась — уже радовало. Впрочем, может, у неё под подушкой нож, и меня сейчас прибьют за поползновение притронуться.       — Доверься мне, пожалуйста. Отползи к изголовью, и упрись в него лопатками. — она со вздохом повиновалась, очевидно, испытывая любопытство. — А теперь просто позволь мне немного тебе продемонстрировать не только «комплектацию», но и «периферийный функционал»…       С этими словами, я подхватил ладонями её щиколотку, осторожно разминая стопу и пальцы. Десять секунд настороженной тишины прервались первым несдержанным стоном удовольствия. Я хвалил себя за предусмотрительно изученный лет пятьдесят назад томик о техниках массажа, притащенный Мамоном с Ибицы. Блаженное лицо Ребекки того стоило: закатывающиеся глаза, румянец, закушенная нижняя губа. Она пригубила глифт, сдерживая очередной стон. Я же балдел, чувствуя, что ещё немного, и полотенце с бёдер свалится, слишком оттопыриваясь спереди.       Положив прогретую массажем стопу на своё бедро, чтобы не остывала, я принялся массировать вторую. Серафим допила глифт, предусмотрительно отставив бокал на тумбочку. Хотелось пойти остудить голову: под тонкой ночной сорочкой прорисовался контур груди и поднявшиеся от удовольствия и растущего, как мне хотелось верить, возбуждения, соски. Узкие щиколотки, аккуратные пальцы, мягкие стопы. Я с довольной физиономией наблюдал за своей первой и единственной женой и млел от её реакций.       Приоткрылись золотые крылья, она потянулась, окончательно сползя на подушки и расфокусировано глядя в потолок:       — Теперь я начинаю верить в существование Рая. — хрипло рассмеялась она.       Стопа призывно скользнула по моему бедру под полотенце. Она закусила губу, покосившись на меня с нотками лукавства. Я прочистил горло, понимая, что сейчас спалюсь, как партизан во вражеском тылу. Аккуратные пальчики её ноги задели член, заставив меня вздрогнуть и прикрыть глаза:       — Рискуешь…       — Чем это?.. — неожиданно поинтересовалась она, плавно сев в постели, стянув халатик и сбросив его на пол. — Всё по закону. Консумация брака, все дела…       Я даже не сразу сообразил, как умудрился оказаться лопатками на постели. Только крылья сложить успел, чтобы не переломать собственным весом. «Охрененно сильная женщина…» — восторженно пронеслось в голове, когда она без какого-то перехода устроилась на моих бёдрах, чуть наклонившись вперёд придавливая к подушке мои руки, заведённые за головой. Я любовался… стройным телом, расширенными зрачками от спиртного и возбуждения, полуулыбкой и насмешливым взглядом серафима.       «Главное не потерять сознание от переизбытка впечатлений…» — просвистело в голове. Вздыбленное укрытое под полотенцем «женское счастье» неожиданно с любопытством упёрлось в бедро Ребекки.       — Прости… Ты просто очень красивая… — признался я, — Вот и…       — Розя, умолкни, пока мамке не вернула… — пьяненько хихикнула серафим, скинув ночную сорочку и потянув полотенце с моих бёдер: — Теперь будем вспоминать на пару: что и куда вставляется…       Кажется, я всё-таки отключился. В реальности так хорошо быть не могло. Час, два, три… Раз, два, пять, десять… Эндорфины носились по телу, давивший годами на мозг спермотоксикоз решил всё же напомнить, что воздержание, конечно — плохая штука, но и быть затраханным насмерть тоже как-то не очень. Короткий перерыв на рассвете, чтобы принять душ, допить глифт, перекусить притащенными мной фруктами. Уже голышом сидя на постели, и без стыда рассматривая друг друга.       Короткий сон, чтобы хоть немного восстановиться.       В голове мотались какие-то мысли о том, что я сейчас на седьмом небе, изласканый самой желанной женщиной, сдох, ушёл в Небытие, вернусь не скоро… Где-то на груди покоилась светловолосая голова, холодя дыханием кожу, перебирая пальцами дорожку коротких волосков от пупка к…       Тонкая ладошка обхватила член, я вздрогнул, переведя взгляд на будильник: восемь утра. «Пиздарики…» — встревоженно проблеял внутренний голос, — «Шо, опять трахаЦЦо?!».       Я вздохнул:       — Может ещё часок поспим?..       Ребекка приподнялась на локте:       — Ничего не знаю! Утренние двадцать минут…