"Глаза цвета глифта"

      Из-за двери доносились такие вопли, что впору было звать экзорцистов. Ирония в том, что меня мало заботило, что именно выкрикивала демоница. Впрочем, кроме того, чтобы всё завершилось благополучно — меня не волновало ничего. Даже дышащий в затылок Розье, Кроули, потягивающий «незаметно» из предложенной демоном фляжки глифт и недовольное бормотание тёщи, пытающейся укачать и убаюкать младшую дочь и сводную сестру моей супруги в одном лице. Объяснять серафиму, что под такую сомнительную колыбельную девочка не уснёт, было бесполезно, отдавать дочь мужу она категорически отказывалась, как, впрочем, и кому-то другому. Выслушал резонную отповедь, что одну она уже в своё время оставила, чтобы теперь иметь в зятьях демона…       Собственно, надрывные вопли причины моих исканий сообщали, что роды были в активной фазе и я честно готовился стать отцом. Ну, то есть, как — готовился?.. С участью смирился, детскую обставил, Вики холил и лелеял, чтобы в половине пятого утра, быть пнутым под задницу с требованием срочно нести обеих дам моего сердца в лазарет к уже вызванной из столицы повитухе. И взял… И понёс… Невольно, правда, вспоминая, как фашисты напали на Советский Союз примерно в то же время, но в сорок первом году…       Доставив бесценную ношу, честно говоря, я ожидал, что меня поставят у изголовья койки… Мять плечи, держать за руку, протирать тряпочкой вспотевший лоб своей демоницы. Одного взгляда повитухи хватило на то, чтобы я добровольно выскочил из лазарета. Взгляд был тяжёлым и обещал убить мою бесценную демоническую шкуру одним ударом таза по голове. И вот, удалившись от запертой двери на пятнадцать минут, чтобы разбудить Кроули, я оказался здесь снова, пытаясь доспать остаток ночи, сидя на полу, как барбос на посту.       И таки снова облом…       По этажу разнёсся гулкий вой младенца. Я радостно подорвался с пола, потирая заспанные глаза, долбанулся лбом во всё ещё запертую дверь, после чего понял, что армия тьмы разрасталась, пребыв из Рая, правда. Тёща повелительно пнула дверь носком туфельки, вошла и вышла через минуту, основательно напуганная бабкой, принимающей роды. Как выяснилось, они уже познакомились полугодом ранее у них с Розье дома. Серафим бледной тенью прислонилась спиной к стене, выжидательно поглядывая на супруга. Тот одуплил не сразу, пришлось подсказать о поисках стула.       Наконец Ребекка устроилась, покачивая ребёнка и улыбаясь. Розье, кажется, светился так, словно сам мне дочь зачал. Мы с серафимом переглянулись, едва не покрутив пальцем у виска после реплики: «Дочка есть, теперь будет внучка…». Розя уже плотно примерил на себя бремя отца. Даже вызвался вести Вики к «алтарю», который нам заменял фолиант о переписи населения Ада. Впрочем, на регистрации они всё же были. Ребекка шипела, что у нас всё через жопу, мы посмеивались, советник Люцифера потягивал глифт в компании своего шефа где-то вне зоны действия радара супруги.       Но это было часов шесть назад. Сейчас же…       По коридору пронёсся ещё один вопль моей банши. Ребекка дрогнула:       — У меня странное ощущение дежавю…       Я хмыкнул:       — Из первого или из второго раза?       — Из обоих… — буркнула тёща. — Первые роды мало у кого быстрые. А когда ребёнок ещё и с крыльями… Там же цепляется всё…       Прикрыв глаза, я постарался не заржать и ещё раз мысленно посочувствовал Вики. Ещё вопль… Нервы были уже на пределе. Взгляд выхватил то, как Кроули вернул фляжку «тестю», который не менее беспалевно приложился к таре, блаженно прикрыв красные зенки. Мне тоже хотелось остаканиться, но чувство самосохранения было сильнее всех желаний. Если к ребёнку я подойду с перегаром, демоница могла запросто оставить в моей голове первый подвернувшийся под руку предмет.       Ребекка встревоженно посмотрела на младшую дочь, принюхалась:       — Так, понятно… Мы отлучимся. Ева соизволила избавиться от завтрака. — я молча протянул ключ от нашей с Вики башни, понимая, что менять пелёнку на коленях или в учебной аудитории не очень удобно, — Спасибо.       Серафим удалилась, оставив троих мужчин охранять лазарет.       Протяжный вой за дверью покрыл кожу мурашками.       Перед носом выросла фляга в руке Розье:       — Ну же, братишка… Давай за наших девчонок!       Я прищурился:       — Ты давно таким храбрым стал? Помнится, пить боялся, чтобы на диване не спать, пирожки не жрал, чтобы не разжиреть. А теперь?.. — хлопнув его по наметившемуся пузу, я отвернулся от искушающей тары.       Демон опустился задницей в уже привычных белых брюках на пол рядом со мной и прислонился к стене. Мечтательно прикрытые пьяные глазки, кажется, закатились от восторга вседозволенности. Он с тихой усмешкой заговорщически прошептал мне на ухо:       — Недавно. Ева родилась и всё… Ваще всё! Ребекка в детской тусуется, я ем, что под руку попадётся, пью, что горит… Главное — на глаза не попадаться. А там — нормально! — он пьяно хихикнул, подмигнув Кроули: — У серафима, вон, семь внуков. А у меня будет вну-у-учка!..       Вскинув бровь, я уточнил:       — Ты как бы отчим…       Демон воздел палец назидательно:       — Чужих детей не бывает!..       Я не решался спорить. Глифт манил, крики пугали. На минут десять всё затихло. Я подорвался с пола, прижавшись ухом к скважине, в надежде расслышать хоть какие-то признаки крика младенца. Вместо этого по этажу разнёсся ещё более отчаянный вопль, оглушивший даже через скважину. «Бедная моя… Они там тебя пытают что ли?» — тоскливо подумал я, несколько раз боднув дверь и стараясь сдержаться, чтобы не провыть позывной в ответ. Останавливало лишь то, что в текущем состоянии Вики юмора явно не оценит. А жить мне пока ещё хотелось.       Мужики продолжали квасить, я продолжал страдать, Ребекка потерялась то ли по пути в башню, то ли от неё. В голове выстраивались картинки одна страшнее другой. Проносились все моменты от появления Вики на скале «отбора» до сегодняшнего утра. Украдкой брошенные взгляды, какие-то невнятные прикосновения, улыбки, азартные голубые глаза, оттенка самого пьянящего в этом мире глифта и… И всё, что появилось спустя пять лет, когда маленькая пронырливая стерва умудрилась содрать с меня остатки добровольного панциря одиночки. Предложение, помолвка, беременность, свадьба…       И теперь, вот, роды…       На очередном крике нервы сдали. Я поднялся на ноги, пинком выбивая дверь и проходя в лазарет со словами: «Да пошли вы нахер!». Разметавшаяся по койке Вики тяжело дышала, мутным взглядом водя по потолку. От грохота через силу подняла голову с подушки, яростно посмотрев на меня:       — Гера, ты где шлялся?!       Я опешил от души. Хотелось ответить в рифму, но повитуха опередила:       — Неча ему тута делать!..       Демоница дёрнула её за чепец, скалясь в лицо с такой агрессией, что я даже порадовался, что не мои похороны будут сегодня. Ой не мои…:       — Здесь. Я. Решаю. Кому и что делать. Работу свою выполняйте! — бабку отпустили, Вики яростно оскалилась уже на меня: — Ну?!       Сглотнув, я промямлил:       — Так это… Меня выгнали, сказали дверь подпирать. Я шесть часов там, под дверью…       В голубых глазах полыхнуло адское зарево:       — А я, блять, шесть часов тут! В позе цыплёнка табака! Ору, пытаясь вытолкать из себя твоего ребёнка… — она откинулась на подушку, издав протяжный стон и протянув руку: — Заколебали… Гера, иди сюда…       Нервно пробормотав молитву, я опасливо приблизился, сев на пол у койки и взяв супругу за протянутую ладошку. Ладошка была маленькой, но кости в моей хрустнули так, словно кто-то смял прессом деревянный ящик. Сдержав вой, я попытался ободряюще улыбнуться.       — Всё, милая, я рядом…       — И только попробуй свалить… А-а-а!!! Твою мать!..       Кости хрустнули повторно. Вики выла, выл я, где-то в коридоре ржали Розье и Кроули. Повитуха хлопотала вокруг койки, подозрительно кося подслеповатыми глазами во все стороны, кроме того места, откуда появляются дети. У меня начали появляться смутные подозрения. Прищурившись, я положил раскрытую ладонь на внушительный живот супруги, прислушиваясь к биению энергии дочери… Стабильна, должна уже родиться бы. Но что-то не получалось.       Дверь, едва прикрытая зашуганной школьной лекаршей, после моего акта вандализма, снова раскрылась. На сей раз без пинка, правда. На пороге возникла тёща. Смахивала бы на мадонну с младенцем. Если бы не одно «НО». Ястребиный взгляд прошёлся по кабинету.       Прозвучало сакральное:       — Так, блять…       Матерящийся серафим, который морщился от слова «жопа» вызвал у меня смутный восторг. Я внутренне восхитился тем, как от одной реплики в лазарете присели все: повитуха, лекарша и помощник лекарши. За дверью встревоженно пискнул Розье. Видимо, с этой реплики в него начинали лететь тяжёлые предметы и обещания расправы от руки златокрылой супруги. Шаркающие шаги Кроули, которому не хотелось, очевидно, попасть под замес. Повисла густая тишина от которой притихли даже листья на деревьях за окном. Все напряжённо ждали дальнейшего развития событий.       Серафим подошла к свободной койке, сгрузив на неё радостно агукающую ношу в чистой пелёнке, сюсюкнула что-то, успокаивая младшую дочь, после чего изобразила любимый угрожающий жест, уперев руки в бока:       — Какого хера за ширмой пузырь глифта делает?! Вы совсем страх потеряли???       Повитуха что-то мямлила… Я начал соображать, что после перегара в коридоре амбре алкогольных испарений от окосевшей бабульки просто не уловил. Зато кормящая тёща деталей не упускала. Лекарша вздрогнула, забегая за ширму, раздался перепуганный вой из серии: «Простите ради всего святого, мы сейчас всё исправим!».       Вики вымучено простонала:       — Ма-а-ам… Помоги-и-и…       Ребекка вздохнула, не торопясь менять гнев на милость:       — Сейчас, детка… Мама поубивает провинившихся, а потом всё сделаем… — серо-голубые глаза декретного серафима вперились в бабку, прозвучало угрожающее: — Розя! Сюда иди!       Демон торопливо проскочил в лазарет:       — Да, моя кошечка?..       «Ебать… Кошечка… Я бы этой кошечке лоток чистил после каждого похода!» — невольно подумалось мне. Короткая команда мужу, и бабка вылетела из лазарета. Следом помощник лекаря, оказавшийся партнёром повитухи по возлияниям. Я молча зверел, стараясь не встревать и не отсвечивать, только осторожно поглаживал тонкие пальцы супруги, которые уже обессиленно и едва ощутимо сжимали мои поломанные.       Тёща шагнула к раковине, закатала рукава платья, вымыла руки, после чего стала раздавать команды:       — Так, Геральд, приподними её под спину, сядь сзади… Да сними ты свою мантию, придурок… — проследив, чтобы дочь оказалась в полу-сидячем положении, расположившись крыльями и лопатками на моей груди, повернулась к лекарше: — Окно открой и вставай слева…       В лазарет, наконец начал поступать свежий воздух, я нервно прижался губами ко вспотевшему виску демоницы. Раздался очередной страдальческий стон. Ребекка шире развела ноги дочери, слегка надавив на внутреннюю часть бедра и следя за происходящим в том месте, откуда берутся дети, и с которым лучше всего рифмуется вопрос «где?». Поджатые губы. Снова давление, на внутреннюю часть бёдер, покачивание.       Было удивительно тихо. Я поглаживал высокий лоб Вики, тихо молясь Люциферу, Мальбонте, Шиве, Яхве и прочим Иисусам… Демоница в моих руках притихла, вполне миролюбиво положив руки на мои колени. Ребекка же бдительно шаманила вокруг дочери, отслеживая всё и вся. Занесённая над тяжело вздымающимся животом рука, лёгкий поток энергии, отслеживающий энергию младенца. Поджатые в гневе губы… Пугала и восхищала одновременно.       Наконец, вердикт:       — Так… Понимаю, старуха тебя замотала, но придётся поднапрячься. Вдох носом, выдох ртом, не части. Глубоко, полностью выпуская воздух и полностью вбирая. Захочешь орать… — она покосилась на задремавшую Еву: — Ори. Когда скажу тужиться, набираешь больше воздуха и поехали. Поняла?..       — Да… — простонала Вики.       Манипуляции над животом. Они с лекаршей встали по бокам от моей чертовки, не сговариваясь взяв её ноги под колени. Я благоговейно прислушался к энергиям: тишина, следом едва уловимая вспышка.       Команда:       — Тужься.       Вики вдохнула, стиснула зубы, рыча, вместо уже слышанных мной воплей. Ребекка оценила результат, снова команда короткой передышки, следом знакомое: «тужься!». В мои коленки вошли острые ногти. Зарычали на пару.       — Геральд если из меня не вытащат ребёнка ближайшие несколько минут, я вытащу твой мозг и буду есть его чайной ложкой! — со стоном пообещала Вики.       Я проникся угрозой, припомнив, что у неё как раз слово с делом почти никогда не расходится. Очередное повелительное: «тужься», и стены лазарета тряхнуло криком. Действуя по наитию, я чуть надавил на верх живота, вытолкнув к плоду немного энергии. Ор усилился, почти оглушая. «Ну же, выбирайся к папуле и мамуле, моя кроха!..» — панически верещал внутренний голос. Вики в моих руках напряглась, схватившись до судорог за края койки. Уже не помнил, что бубнил во встрёпанную макушку, кому молился… Внезапно, почти впервые за свои годы я понял, что мне было… страшно.       Думал, что пойдём на очередной заход, но…       Лазарет снова тряхнуло ором. На сей раз детским. Я нервно покосился на продолжающую спокойно копошиться в пелёнках Еву. Начало доходить, что на сей раз вопит уже моя дочь. Вики устало откинулась на моей груди, выдавив слабую улыбку. Демоница прикрыла глаза, тихо посмеиваясь от облегчения. Детский требовательный писк перешёл на ультразвуковую тональность.       Ребекка утёрла пот дрожащей рукой:       — Переквалифицироваться из верховного серафима в акушерку, это, конечно, ценно… — она хмыкнула, глядя, как лекарша забрала голосящего младенца, перерезав пуповину. — Зато будет чем на пенсии заняться.       Я приподнял бровь, аккуратно выбираясь из-за спины Вики:       — Тебе ещё до пенсии как до Китая на собачьей упряжке.       Тёща хмыкнула:       — Дольше, дорогой. Значительно дольше. — она наклонилась над Вики, отводя со вспотевшего лба волосы и целуя дочь: — Ты умница.       Демоница слабо улыбнулась, ухватившись за мою ладонь:       — Гер, где наша девочка?..       Я оглядел лазарет в поисках лекарши. Та купала младенца в тазу с тёплой водой. Все замеры и взвешивания уже сделали, внеся в картотеку. Успокоив супругу, я вслушивался в то, что происходило у меня самого внутри. Было смешно и грустно. Сколько всего пришлось для этого дня преодолеть от самого начала. От того момента, когда после смерти моя несносная девчонка попала в школу. Думал ли я, стоя у обрыва и глядя на милую мордашку подумать, что многоопытный старый чёрт превратится в счастливого папашку с её подачи? Не думал. Как и не думал, что младшая Уокер окажется локальной интриганкой похлеще матери…       Наконец, лекарша с верещащим свёртком в руках подошла ко мне, протягивая ношу:       — Моя папкина принце-е-есска… — неожиданно сюсюкнул я, всматриваясь в ярко-голубые глаза.       Лекарша вскинула брови:       — У вас мальчик, Геральд. Поздравляю…       Я озадачено хлопнул глазами:       — Нет же! У меня дочь!..       — У него дочь!.. — буркнула Ребекка, подходя ко мне и сдвигая край пелёнки с ног ребёнка, — Или нет…       Из коридора раздался радостный стон:       — У МЕНЯ РОДИЛСЯ ВНУ-У-УК!!!       Судя по грохоту, тесть рухнул в обморок от переизбытка чувств. Ребёнок заголосил ещё громче, лекарша удивлённо переводила взгляд на собравшихся, не понимая, в чём загвоздка. Ребекка продолжала нервно притопывать ногой, приговаривая: «куда дели мою внучку?!». Вики хихикала над идиотизмом ситуации. Я смотрел на… на явное доказательство того, что у меня всё-таки не дочь.       Я посмотрел на жену:       — Это как так?..       Вики развела руками:       — Лотерея, демон. Кого сделал, того и получил.       — А как же: «В нашем роду после Мальбонте одни девочки рождаются»??? — почему-то ощущение было, что меня опять обманули. — Нет, я рад, разумеется, просто это довольно-таки неожиданно…       С соседней койки донёсся требовательный писк Евы. Тёща вздрогнула, разворачиваясь на пятках и подходя к младшей дочери, видимо, уже понявшей, что у взрослых в руках надрывается конкурент на внимание. Я сглотнул, снова недоверчиво глядя на сына. В голове крутилась какая-то ахинея, не желая выстроиться в нужный вид.       Сын неожиданно умолк, голубые глаза удивлённо, словно уже соображая, упёрлись в моё лицо. Он искривил губы и засучил руками, неожиданно задев свой пах. По лазарету пронеслась очередная отчаянная волна младенческого ора. «Какая внезапная реакция, дорогой… Впрочем, я бы тоже разорался, но…».       Неожиданно меня разобрал хохот:       — Не пищи, мой мальчик, он не всегда такой маленький будет. Вырастет ещё!.. АЙ!       По затылку прилетела затрещина от тёщи:       — Ребёнка не пугай, дурак…       Вики вздохнула:       — Мне сегодня дадут причину собственных страданий подержать или нет?..       Я выпал из ступора и понёс нашего наследника к супруге. Ребёнок неожиданно умолк, стоило оказаться в материнских руках. Вики с короткой усмешкой отвела край пелёнки, тоже горделиво убедившись в наличии определяющего пол органа. Голубые лукавые глаза поднялись с разомлевшего ребёнка на меня. Демоница закусила губу со вздохом. Именно в этот момент в голову пришло осознание — прекрасно было всё: любимая женщина, сын, даже Ребекка с Евой на руках и Розик, похрапывающий в коридоре на полу. И даже лекарша, ушедшая в свой угол и, похоже, потягивающая глифт после стресса.       Я с довольной улыбкой закопался в русую копну волос Вики:       — Поздравляю, чертёнок…       — И я тебя поздравляю, демон моего сердца…