Послания

…Ибо в шестом круге, вне стен Цитадели, находились прекрасные конюшни, где содержались несколько быстрых лошадей, используемых вестниками Гондора — они всегда были готовы отправиться в путь по требованию Денетора или его капитанов. Но сейчас все лошади и всадники отсутствовали. (Возвращение Короля, Минас Тирит)       В лесу стоял запах влажной травы и пожухлой листвы, что навевало мысли об осени, однако же в небе над Итилиеном беспощадно палило жаркое летнее солнце. Легкий ветер покачивал высокие кроны деревьев, но в самом лесу, среди покрытых грубой корой стволов, горячий воздух был влажным и плотным, почти осязаемым. За пределами леса, на западе, сияли подобно потоку драгоценных камней воды Андуина.       Зловещая тишина нависла над долиной, словно бы накрыв ее толстым одеялом и заглушив все звуки: не слышно было ни пения птиц, ни насвистывания случайного путника. Ибо ложным был мир в этом краю — он был лишь иллюзией для неискушенного чужака, но не для тех, что стояли на страже Итилиена, много лет защищая его от врага.       Ночь принесла облегчение после жаркого дня, и ветер ворошил влажную листву на дорогах, создавая странные шорохи во тьме. Бледная луна и звезды одаривали лес своим серебристым сиянием, но оно было слишком тусклым, чтобы разогнать царящие в нем тени.       Вдруг страшный вопль пронзил тишину, отражаясь эхом среди деревьев — животный вопль боли и страдания; за ним последовал крик человека, но в нем не было той агонии.       Гнедой конь выбрался из зарослей, хрипя и спотыкаясь, ибо его шея и грудь пронзены были короткими толстыми стрелами. Тяжело ступив несколько шагов по поляне, конь повалился на землю, сбросив всадника.       Дикий клич раздался из-за деревьев, слишком пронзительный для человека. Заросли кустарника зашевелились, но не ветер потревожил их: несколько крупных тварей вырвалось на поляну, потрясая мечами и копьями; один из них натягивал короткий лук.       Всадник был облачен в коричнево-зеленое одеяние следопыта; его бледное лицо покрывал капюшон. Упав с коня, он сломал левое запястье, и теперь тяжело поднимался с земли, держа меч в правой руке.        — Что ж, если мне суждено сгинуть, то умру я не один! — процедил он сквозь сжатые зубы.       Он бросил быстрый взгляд на коня и, поняв, что ему уже не помочь, отступил на несколько шагов назад, так что тело животного оказалось между ним и его преследователями. Он убил не одного орка за свою жизнь — много лет был он Следопытом, и давно утратил он счет убитым тварям. Ему нужно было лишь продержаться до прихода помощи, ибо он был уверен, что вопль его коня был услышан не только врагами.       Тем временем орки обступили его. Проклиная ранение, выведшее из строя его левую руку, он быстро вложил меч обратно в ножны и, выхватив из-за пояса кинжал, с быстротой молнии метнул его в одну из тварей. Издав хриплый стон, орк рухнул на землю. Всадник же вновь обнажил меч.       Он защищался от окруживших его орков, блокируя удар за ударом и ударяя в ответ. Рука его почернела от орочей крови, и глаза его застилала его собственная кровь, стекающая из пореза на лбу. Он не помнил, как зарубил бросившегося на него орка, но знал, что убил его, ибо иначе он сам был бы уже мертв. Резкая боль пронзила его левую ногу ниже колена — стрела, пронеслось у него в голове — но он оставался на ногах, крепко держа в руке меч, парируя удары.       Он скорее чуствовал, нежели видел орков слева и справа от себя — смутные тени в полумраке ночи. Он не знал, сколько продолжался бой, но чувствовал, как силы постепенно покидали его. «Не сдавайся, — говорил он себе в голос, — не сдавайся, держись, пока не придет помощь».       Его меч снова погрузился во плоть врага, он услышал вопль, а затем — тишина. Неуклюже, раненой рукой, он отер кровь и пот со лба. И снова стрела — на этот раз боль пронзила его правую руку. Его пальцы разжались, и меч его упал на землю.       Вокруг него были тела поверженных орков, но один, видневшийся неясной тенью поодаль, уцелел — лучник, подумал он. Его конь задыхался в предсмертной агонии, сам же он не мог более ни поднять меч, ни бежать. Спасения не было, но, как он и обещал, он будет не единственным павшим здесь этой ночью. Преодолевая боль, он поднял взгляд и словно сквозь пелену увидел, как последний орк, обнажив острые желтые зубы в жуткой гримасе, медленно натянул лук.       Он хотел встретить смерть, стоя на ногах, но колени его подкосились, и он рухнул на землю, ударившись головой о железный шлем одного из убитых им орков. И его боль и сожаления растворились в поглотившей его тьме.       Он смутно различил звук осторожных шагов неподалеку, и вдруг ощутил, каким холодным был воздух. И он услышал биение собственного сердца. И он понял, что жив. А затем пришла боль. Сжав зубы, он открыл глаза и увидел своего коня: он еще дышал. Он ощутил острый запах крови и поморщился от отвращения. Он попытался повернуть голову, но его одолела дурнота, и он вновь закрыл глаза, силясь остаться в сознании.       — Не шевелись! — услышал он незнакомый хрипловатый голос. — Тебе нужно беречь силы. Ты потерял много крови.       Он попытался отстраниться от источника голоса, но едва ли мог пошевелиться, и все его тело охватила дрожь. Кто-то осторожно коснулся его запястья. Он содрогнулся от боли, но рука крепче сжала его кисть.       — Больно, я знаю, — вновь услышал он голос. — Старайся не думать о боли. Попытайся остаться в сознании. Не открывай глаза, иначе тебе станет дурно, но оставайся со мной. Говори со мной. Я должен знать, что ты в сознании. Ты можешь говорить?       — Могу, — произнес он, и сам удивился слабости своего голоса. — Кто ты?       Вопрос его остался без ответа. Его собеседник не стал вправлять ему запястье, и он мысленно поблагодарил его за это, ибо был уверен, что сейчас не вынес бы новой боли. Он почувствовал, как руку его обернули влажной тканью. Затем незнакомец поступил так же с остальными его ранами.       — Что с последним орком? — спросил он.       — Я подоспел как раз вовремя, — ответил голос. — Теперь он со своими сотоварищами. Как и твой конь в скорости. Мне жаль.       Рука коснулась его лица, убрав упавшие на лоб волосы, и дотронулась до раны на его голове. Он открыл глаза. Зрение его было замутнено, но он хотел взглянуть на чужака, что пришел ему на помощь. Однако он увидел лишь смутные очертания, ибо голову незнакомца покрывал капюшон.       Краткого мгновения хватило, чтобы на него снова накатила дурнота, и, задрожав всем телом, он закрыл глаза вновь.       Рука мягко легла ему на плечо.       — Не открывай глаза, — прошептал голос. — Я друг тебе.       Он был слишком слаб, чтобы ответить — слишком слаб даже чтобы думать.       — Говори со мной, — настаивал голос. — Не засыпай. Ты сможешь спать, когда мы выберемся. Ты должен сказать мне, где твои друзья, ибо я чужак в этих краях, и держать путь ночью опасно.       Следопыт слабо улыбнулся. Опасно, и правда.       — Они неподалеку, — прошептал он.       — Надеюсь.       Руки закончили чистить рану у него на лбу, и он ощутил почти ласковое прикосновение к своей щеке, а затем услышал тихие шаги. Он устал, и боль начала одолевать его.       — Я не могу больше… — выдохнул он.       — Попытайся! — настаивал голос. — Нам нужно найти твоих друзей. И мне не усадить тебя на коня, если ты не поможешь мне.       Он почувствовал запах приблизившегося животного. Его левая рука была перекинута через узкие плечи. Сильная рука незнакомца обхватила его спину и приподняла его.       — Давай же, помоги мне! — Чужак взял его за локоть, стараясь не беспокоить сломанное запястье. — Постарайся пошевелить правой ногой.       — Я пытаюсь! — прошипел он сквозь зубы.       Он вновь открыл глаза и увидел гнедого коня, опустившегося на землю подле них. На спине его не было седла, лишь старая уздечка и обрывки веревки вместо поводьев.       Незнакомец подтащил его к коню, затем перебросил его правую ногу через спину животного. Его пронзила почти невыносимая боль, и он не смог сдержать стона. Голос говорил с ним, не умолкая, и хотя он уже не различал слов, он словно бы цеплялся остатками сознания за его звук, не позволяя тьме одержать над ним верх.       — Не сдавайся! — повторял голос. — Ты потерял много крови, нам нужно найти помощь как можно скорее!       И он не желал сдаваться, но силы его были на исходе.       — Пытаюсь, — выдохнул он.       Он ощутил, как его спаситель взобрался на коня позади него и обхватил его руками. Затем по тихой команде конь поднялся на ноги, и незнакомец усилил хватку, не позволяя ему упасть со спины животного. Вновь тихая команда, и конь двинулся вперед.       — Где твои друзья? — услышал он голос у себя над ухом. — Куда нам идти?       Но следопыт был слишком слаб, чтобы ответить. Тьма все сгущалась, и он не мог сопротивляться более. И все же он пытался собрать волю, найти слова для ответа…       — Не двигайся!       Анборн?       — Слезай с коня. Немедленно!       Анборн! Это был его низкий с хрипотцой голос. Значит, они в безопасности.       Тьма подступила еще ближе, и он упал в ее распростертые объятия. ******************       Отчаянный животный вопль пронзил холодный ночной воздух, и три следопыта замерли на месте, вслушиваясь во мрак. Послышался новый крик — на этот раз более слабый, изданный человеком. Следопыты обнажили мечи, и им не нужно было слов, чтобы понять друг друга. Один отправился на север, другой на юг, третий же продолжил следовать на запад, двигаясь почти бесшумно. Они прекрасно знали местность, и могли в мгновение ока затеряться в растительности или внезапно возникнуть из-за дерева. Их шаги, выверенные и осторожные, были легкими и скорыми, и за день они могли проделать большой путь.       Более криков не последовало, лишь шум битвы вдалеке, но одного того вопля было достаточно, чтобы они знали, куда идти. Они двигались быстро, однако были слишком далеко, и прежде чем они достигли места сражения, звон оружия затих.       Они встретились вновь на небольшой поляне, где их взорам открылась безрадостная картина. Посреди поляны лежал бездыханный конь, убитый множеством стрел; вокруг него были распростертые трупы орков. Один лежал поодаль — голова его была отделена от тела, но его когтистые лапы так и сжимали короткий лук.       — Анборн? — позвал один из Следопытов.       — Это должен быть один из нас. Он не мог уйти далеко — тела еще теплые.— последовал ответ.       — Но почему он ушел? — послышался голос третьего следопыта, едва ли громче шепота. — Вряд ли он вышел из такого сражения невредимым.       Анборн сделал жест рукой, и следопыты снова разделились, настороженно обходя поляну в поисках следов. Анборн обнаружил свежие отпечатки копыт и махнул своим спутникам, призывая их следовать за ним.       Следопытам не пришлось долго идти по следу: вскоре послышался приглушенный стук копыт, и они поспешили вперед.       Это был крупный гнедой мерин, довольно неказистый, со всклоченной гривой и с запутавшимися в хвосте сухими листьями и комьями грязи. На нем не было седла, а поводьями служили обрывки простой веревки. На спине его был всадник с покрытой капюшоном головой, и перед собой он поддерживал в седле человека в одеянии следопыта. Они сразу признали в нем Белдила, одного из их посланников.       Анборн хорошо знал его, ибо Белдил служил в отряде Итилиена много лет, и менее недели назад он был отправлен в Минас Тирит со срочным посланием. Они сражались плечом к плечу во многих битвах, и разделили не один холодный вечер за вином и хлебом, слушая предания старины у костра.       Анборн вложил меч в ножны и натянул лук.       — Не двигайся! Бросай оружие! — приказал он. — Слезай с коня. Немедленно! Конь остановился. Всадник же не пошевелился — он не оглянулся назад и не сделал попытки взяться за оружие.       Анборн и его спутники медленно приблизились.       Всадник был меньше их, и его худые руки придерживали неподвижного Белдила, не давая ему упасть с коня. На поясе его был короткий меч, а на спине — небольшой лук и колчан со стрелами. Руки его и одежда были запачканы черной орочьей кровью.       — Бросай оружие и слезай с коня! — Вновь скомандовал Анборн, целясь в него из лука. Его спутник встал рядом, также натянув лук.       — Я бы повиновался, мой Лорд, — раздался из-под капюшона слегка хриплый голос, — но чтобы сложить оружие, мне нужно отпустить раненого, а мне не хотелось бы, чтобы он вновь упал на землю. Он только что потерял сознание.       Анборн кивнул Галдору, и Следопыт опустил лук и шагнул к коню.       — Передай его нам, — приказал Анборн. — Медленно.       Всадник повиновался, и Белдил соскользнул с седла прямо в руки своего собрата по оружию. Всадник же спешился и поднял свои окровавленные руки ладонями кверху.       Невысоким и худым он был, и конь его возвышался над ним подобно великану.       — Опусти капюшон, — скомандовал Анборн, не опуская лука.       — Как прикажете, мой Лорд, — и чужак откинул капюшон с лица.       Анборн опустил лук, присвистнув от удивления.       Из-под копны взъерошенных темных волос на него взирали крупные темные глаза. Чужак был не более чем юношей, и он изо всех сил старался придать спокойное выражение своему еще по-детски округлому безбородому лицу. На его тунике виднелось вышитое белыми нитями Белое Древо.       — Я Анакил, сын Анабара с Андуина, — представился он. Голос его еще не сломался, выдавая в нем юношу.       Он опустил взгляд и воззрился на свои покрытые кровью ладони, и вдруг по лицу его прошла судорога. Плечи его затряслись, он ухватился руками за живот и согнулся вдвое: его одолела дурнота.       Анборн закинул лук за спину, и в глазах его промелькнуло сочувствие. Он молча кивнул Дарунгу, дабы тот помог Галдору с Белдилом, и, шагнув вперед, опустил руку на спину корчащегося в приступе дурноты юноши.       — Ты убил последнего орка? — тихо спросил он. — Твоя первая кровь?       Юноша поднял лицо и коротко кивнул, прежде чем распрощаться с остатками содержимого своего желудка. Когда дурнота наконец отступила, юноша попытался вновь выпрямиться и принять уверенную позу, но руки его предательски тряслись. Он сплюнул на землю, отер рукавом рот и уставился на свои сапоги, пытаясь скрыть смущение.       Сложив руки на груди, Анборн молча взирал на него.       — Здесь нечего стыдиться, — наконец изрек он. — Всякое случается, когда битва позади.       Юноша поднял голову, и его влажные глаза блеснули в свете луны. Он провел рукой по лицу, оставив на щеке грязный след.       — Такое не должно случаться со мной, мой Лорд.       — Не зови меня Лордом, Анакил, сын Анабара. Но скажи мне, что ты забыл на восточном берегу Андуина посреди ночи.       Юноша расправил худые плечи и унял дрожь в руках. Он коснулся знака Древа на своей тунике.       — Я пересек Андуин в Осгилиате, дабы доставить срочное послание Капитану Итилиенских Следопытов.