Послания

***

      Было бы проще просто отрубить руку, подумалось Анакилу, когда он изо всех сил старался сидеть смирно, пока целитель обрабатывал ссадины и синяки на его теле. Правая рука юноши покоилась на перевязи, левую же он сжал в кулак, ибо пальцы словно бы сами тянулись к зудящей ране. Целитель нанес швы и обработал их мазью с резким запахом, от которой рану почти невыносимо жгло.       Вдобавок ко всему юноша был почти раздет, и каждый проходящий мимо Следопыт, бросив на него взгляд, не мог удержаться от смешка. Его тело было совсем не похоже на тела закаленных во многих битвах воинов, и Анакилу хотелось стать еще меньше — стать мышью, чтобы спрятаться куда-нибудь в щель от насмешливых взглядов.       — Не двигайся! — рявкнул целитель, когда юноша инстиктивно отдернулся от прикосновения к разбитому колену. — Ты же не хочешь, чтобы рана загноилась? — спросил целитель уже более мягко, втирая мазь в ссадину.       — Извини, — Анакилу казалось, что за минувший день он произнес это слово больше, чем за последние пару лет.       — Знаешь, а ты счастливчик! Анборн сказал, что ты упал с высоты более чем десять футов. Обычно после такого падения люди не могут сразу подняться и отправиться в путь.        — Прямо сейчас мне не кажется, что я такой уж счастливчик, — отозвался Анакил.       Целитель закрыл сосуд с мазью, и Анакил вздохнул с облегчением.       — Могу я одеться? — спросил он с надеждой.       — Можешь, — последовал ответ. — Но я бы советовал тебе подождать, пока запах немного уйдет. Иначе он останется на твоей одежде, и тебе будет сложно от него избавиться.       Анакил со стоном разочарования потянулся за одеялом, чтобы прикрыться.       — Мудрое решение, мой юный друг, — улыбнулся целитель. — Ибо этот запах способен распугать всех вокруг, и тебе вряд ли удастся завести здесь новых друзей, если от тебя будет пахнуть как от ходячего сосуда с мазью. Будь осторожен, у тебя синяк на затылке размером с яйцо.       — Спасибо, — тихо произнес Анакил. Внезапно он почувствовал себя маленьким и одиноким. Целитель говорил о друзьях, и юноша осознал, что даже и без запаха мази он вряд ли интересен Следопытам.       — Я встречал случаи и похуже, друг мой. Не вини себя. Всякое случается. Ты поправишься через пару дней. — Целитель слегка похлопал юношу по здоровому плечу и поднялся на ноги, забрав сосуд с мазью. — А теперь извини, я должен убрать это подальше, пока Анборн не напомнил мне о своем чувствительном обонянии. — Он усмехнулся и исчез в полумраке пещеры.       — Всякое случается, — пробормотал Анакил себе под нос. — Почему это всякое вечно случается со мной? — Его рука непроизвольно потянулсь к зудящим швам…       — Даже не думай!       Анакил встрепенулся и обернулся на голос: это был Белдил, что несколько мгновений назад спал на своем ложе подле юноши.       — Если ты коснешься швов, он убьет тебя, и сделает это медленно и болезненно. Он целитель — поверь мне, они знают, как сделать больно.       — Как давно ты не спишь? — спросил Анакил, потерев лоб рукой.       — Достаточно давно, — улыбка Белдила стала шире. — Я не хотел отвлекать его и напоминать ему, что он еще не позаботился о моей ране сегодня. Я не горю желанием пахнуть, как ты.       — Рад за тебя, — Анакил спрятал руку под одеяло.       — Меня же не очень обрадовало кое-что, что я о тебе слышал, — улыбка Белдила сменилась хмурой гримасой.       — Прости. Я не хотел запятнать чести посланников. Я просто… Решил не упускать возможность… Это был необдуманный поступок.       — В общем-то я рад, что ты поступил так, как поступил, ибо иначе я был бы уже мертв. — Белдил медленно сел и облокотился о стену. — Почему ты не рассказал мне вчера? Я поговорил бы с Капитаном и, быть может, убедил бы его просто отпустить тебя.       — Но зачем тебе заступаться за меня? — в глазах юноши было искренне удивление.       — Просто потому, что ты заслуживаешь этого.       Анакил облокотился головой о стену и поморщился, когда ушиб на его затылке коснулся холодного грубого камня.       — Когда мы возвращались с охоты, я думал сбежать, — признался он. — Я уже представлял, как вскочу на коня и помчусь прочь. Быть может, в меня не стали бы стрелять. А может, стали бы. Я не знаю. Но куда мне идти? Я не могу вернуться в Осгилиат, не могу остаться в Итилиене, и домой вернуться я тоже не могу. Боюсь, мне просто придется принять наказание, которое Капитан сочтет справедливым. Это кажется единственным верным решением.       — Капитан — справедливый судья, — произнес Белдил. — И я замолвлю за тебя слово, если он пожелает услышать меня. В конце концов, посланники должны держаться вместе.       — Я не посланник, — вздохнул Анакил.       — Ты доставил послание, и сделал это достойно. Что касается меня, я считаю тебя посланником, пока Капитан не решил иначе.       Анакил крепко пожал здоровую руку Белдила.       — Спасибо, — прошептал он.       Быть может, все-таки ему удалось завести друга.       Дозорные отряды возвратились поздно вечером. В Хеннет Аннун началось движение: несмотря на усталость, Следопыты не сидели праздно. Кто-то вносил скамьи для ужина, кто-то открывал ящики с припасами, кто-то отмывал лицо и руки, покрытые грязью и зеленой краской; кто-то чистил и полировал оружие. Все занимались своими делами, не мешая друг другу и, казалось, без всякой спешки.       Так же спокойно внесли раненых. Целитель и Следопыты обменялись короткими фразами, и из услышанного Анакил понял, что в лесу произошла схватка с крупным отрядом южан.       Один Следопыт погиб. Его собратья по оружию принесли его тело в Хеннет Аннун, но Анакил не видел его в пещере. Юноша не знал, как Следопыты оплакивали и предавали земле своих погибших собратьев. Но он чувствовал, что это был слишком личный вопрос для каждого Следопыта, и не осмеливался спросить. Быть может, он спросил бы Белдила, но посланник погрузился в сон, и он не хотел беспокоить раненого.       Четверо воинов получили серьезные ранения. Анакил освободил свой матрас подле Белдила, дабы не мешать целителю делать свою работу. Юноша сел у стены напротив и задумчиво теребил перевязь.       Те, кто получил легкие ранения, обращались за помощью к своим собратьям по оружию, и Анакил заметил, что Следопыты умело обращались с ранами. Юноша помогал целителям в Осгилиате, но сейчас не мог предложить свою помощь из-за собственного ранения.       Когда целитель закончил с ранеными, Анакил вернулся к своему матрасу рядом с Белдилом. Целитель склонился над тазом, что принес ему один из Следопытов, и теперь смывал кровь с рук. Заходящее солнце вновь коснулось красными лучами водопада, и на этот раз блики его показались Анакилу кроваво-красными. Перед трапезой Следопыты молча встали и обратили свои суровые лица к Западу.       Анакил молча поднялся вместе со всеми и устремил взгляд на Запад, однако не посмел присоединиться к общей трапезе. Вместо этого он стал помогать раненым с ужином, и целитель был благодарен юноше за помощь. Сам же Анакил не ел ничего после скромного завтрака, что приберег для него Анборн. Но юноша не жаловался — он был рад наконец быть полезным.       Анакил не видел Анборна с тех пор, как тот оставил его на попечении целителя по возвращении в Хеннет Аннун. Он был уверен, что воин злится на него за испорченную охоту, и невольно подскочил на месте, когда знакомая высокая фигура внезапно оказалась рядом.       — Добрый вечер, Анборн, — прохрипел юноша, не в состоянии скрыть своего беспокойства. Он был уверен, что всем Следопытам уже было известно о его злоключениях, но с Анборном было еще хуже, ибо тот видел все собственными глазами.       — Добрый вечер, баламут, — серьезно ответил Анборн. Он возвышался над юношей; черты лица его были суровы, руки он держал за спиной. — Надеюсь, ты не помышляешь о том, какие бы новые неприятности доставить нам на сон грядущий?       — Нет, нет, — Анакил избегал смотреть Анборну в глаза, делая вид, что хлопочет над Белдилом, что давно погрузился в глубокий сон. Однако в душе он и не надеялся обмануть опытного Следопыта.       — Знаешь, я уже давно наблюдаю за тобой, вот оттуда, — Анборн взглядом указал на матрас в самом темном углу пещеры.       — Мне очень жаль — прости за то, что случилось во время охоты, — начал Анакил. Он наконец нашел в себе силы поднять взгляд и посмотреть Следопыту в глаза. — Я правда старался быть полезным и не доставлять неприятностей.       Юноша смешался и замолчал под пристальным взглядом Анборна.       — Я знаю, — только и произнес воин.       Затем на губах его заиграла легкая улыбка, и он извлек из-за спины небольшую тарелку, полную свежеприготовленного мяса.       — Свежее мясо — редкое угощение среди Следопытов, и обычно мы оставляем его для тех, кому оно нужнее всего. Но я приберег пару кусочков для тебя. Это добытый тобой кролик. Я приготовил его лично и надеюсь, что он так же хорош на вкус, как и на вид. — Анборн вдохнул аромат блюда и облизнулся. — Могу себе представить, как ты голоден после тех крох, что съел на завтрак.       Анакил уставился сначала на блюдо с едой, затем перевел взгляд на улыбающееся лицо Анборна и раскрыл рот, не зная, что ответить.       Анборн усмехнулся и вложил блюдо в руки юноши.       — Скажи спасибо, баламут.       — Спасибо — Анборн, — послушно произнес юноша.       — На здоровье. А теперь ешь и лучше не упоминай ничего о свежих кроликах, когда будешь говорить с Капитаном сегодня. — Анборн подмигнул юноше и исчез в полумраке пещеры.       — Спасибо, Анборн, — повторил Анакил вслед удаляющейся высокой фигуре. Затем он устроился поудобнее у холодной стены и вдохнул аромат аппетитного блюда.       — Я чувствую кролика, — послышался голос Белдила. Посланник приоткрыл один глаз, глядя на тарелку у юноши на коленях. — Свежего кролика. Вкусного кролика. Великолепного кролика. Кролика, приготовленного великим Анборном лично.       — Ты только что поужинал, — ответил юноша, накрыв тарелку здоровой рукой. — И тебе нужен сон. Кажется, пару мгновений назад ты спал.       — Не всегда все так, как кажется. Я не мог заснуть. Но, думаю, кусочек свежего кролика послужит отличным снотворным, — улыбнулся посланник. — Или лучше два кусочка, чтобы уж точно спать всю ночь.       Анакил тихо засмеялся и, убрав руку с блюда, поставил тарелку между их матрасами. Он рад был разделить ужин со своим единственным другом. К тому же, тот утверждал, что это поможет ему хорошо спать…       Кролик действительно был очень вкусным, и после ужина Анакил позволил себе чашку вина без воды. Он был сыт, а в голове была приятная легкость после вина, и он удобно устроился на своем ложе, подложив руку под голову и глядя на Белдила.       — Можно спросить тебя кое о чем?       — Давай.       Глаза Белдила были закрыты, раненая рука покоилась на животе.       — Воин, что погиб сегодня — что теперь с ним будет? Я слышал, его тело принесли сюда, но не видел, чтобы его заносили в пещеру вместе с ранеными.       — Галдор. — Белдил вздохнул и плотнее закрыл глаза, дабы справиться со своим горем.       И Анакил вспомнил человека, которого звали Галдор. Он был среди Следопытов, что он встретил той ночью в лесу. Казалось, он был близким другом Белдила. Юноша удивился, откуда посланник узнал имя погибшего, ибо он спал весь вечер. Новости распространялись в Хеннет Аннун быстро и незаметно.       — Они предадут его земле неподалеку от пещеры, уложив головой на запад, дабы он мог наблюдать, как солнце садится над долинами Итилиена и Гондора; видеть великий Андуин, а в ясные дни — Белый Город и пики Белых Гор. — Белдил говорил тихо и медленно. — Он много лет сражался за свою страну. И теперь он будет наблюдать за ней, пусть и не сможет более защищать ее с мечом и луком. Он любил эту землю — как и все мы. Я уверен, он обретет мир. — Голос Белдила понизился до едва слышного шепота. — Он принял удар копьем в сердце. Говорят, он был мертв прежде, чем упал на землю. Быть может, он даже не почувствовал боли. Он был хорошим человеком, добрым другом, достойным воином. Мне будет не хватать его — его простоты, его смеха, его плохих шуток. Ну, разве что не самых плохих.       Белдил замолчал, и Анакил не стал спрашивать больше. Некоторое время он наблюдал за посланником, но тот более не открыл глаз. Юноша свернулся на своем ложе, стараясь не шевелить раненой рукой, и вскоре заснул.       Знакомая тяжесть опустилась на левую сторону его груди, резко вырвав его из глубокого сна. Он услышал тихий храп Белдила рядом и сдержал возглас удивления, дабы не разбудить раненого.       — Капитан хочет видеть тебя немедленно, баламут, — прошептал Анборн, легко постучав носком сапога по здоровому плечу юноши.       Анакил попытался оттолкнуть сапог, как он сделал утром, однако резкая боль в руке помешала ему. Он сдержал стон и зажмурился, пряча непрошенные слезы.       — Прости, — сапог тут же исчез, и Следопыт протянул юноше руку. — Я не хотел. Как твоя рука?       — Болит, — прошипел Анакил сквозь зубы, стыдясь собственных слез. Он проигнорировал протянутую руку Анборна и, поднявшись на ноги, вытер лицо рукавом.       В пещере было темно, ибо большая часть факелов была потушена, однако Анакил разглядел, что занавеска в дальнем углу пещеры была отдернута и скромное прибежище Капитана пустовало.       — Капитан снаружи, — произнес Анборн. — Он не возвращался внутрь после погребения Галдора.       Следопыт плотно сжал губы, и Анакил понял, что Анборн скорбел по погибшему другу.       Юноша вспомнил усталые и обеспокоенные черты лица Капитана при их первой встрече. Тогда предводитель Отряда Итилиенских Следопытов волновался за лейтенанта, исчезнувшего вместе со своим отрядом. Наверняка теперь, после погребения одного из своих людей, Капитану тоже нужно было какое-то время наедине с собой.       — Ты уверен, что он хочет видеть меня прямо сейчас, Анборн? — спросил Анакил с сомнением в голосе.       — Абсолютно, баламут. Капитан не любит незаконченных дел.