Послания

      Ночь выдалась темная, и в тоннеле стоял беспроглядный мрак. Анборн быстро шел впереди, освещая дорогу факелом; шаги его эхом отзывались от каменных стен. Анакил едва поспевал за Следопытом, стараясь не споткнуться в полутьме. Быть может, Анборн мог пройти по тоннелю даже с закрытыми глазами, но юноша, невзирая на свою хорошую память, еще недостаточно хорошо запомнил извилистый путь.       Они вышли не там, где обычно, но прошли дальше по тоннелю и свернули налево. Путь напоминал вьющуюся наверх лестницу — Анакил и представить себе не мог, что тоннель мог вести куда-то еще.       Подъем закончился, и они наконец вышли из нутра скалы, ступив на плоскую твердь — гладкую, но не скользкую. Справа от них протекала узкая речка с каменистым дном — когда-то давно она проложена была руками людей. Воды ее сверкали в полумраке и издавали тихое журчание. Пробегая по краю уступа, на котором они стояли, речка устремлялась вниз с обрыва, падая в угрожающую темную бездну.       На краю утеса сидел человек. Фигура его была освещена колеблющимся светом маленькой лампы, прикрытой плащом, дабы дрожащий огонек не привлек внимание врага.       — Удачи, баламут! — Анборн легко хлопнул Анакила по здоровому плечу и отступил назад.       Пока они шли по тоннелю, в голове у Анакила проносились вопрос за вопросом о Капитане, но теперь спрашивать было поздно. Удаляющиеся шаги Анборна затихли и свет его факела исчез во тьме.       Преодолевая страх, Анакил шагнул в направлении сидящей фигуры.       Это был Капитан. Он сидел, скрестив ноги, на гладкой поверхности скалы. На коленях его лежала раскрытая книга. Тусклого света лампы едва хватало, чтобы осветить мелкие буквы на потрепанных страницах. Капитан, казалось, был полностью поглощен чтением. Он сидел неподвижно, и лишь прохладный ветер слегка трепал его волосы и плащ.       Анакил остановился перед сидящим, в душе радуясь, что ему чужд был страх высоты. Он стоял на краю утеса, с которого устремлялся вниз водопад, укрывавший вход в Хеннет Аннун. Юноша только сейчас осознал, с какой высоты падали сияющие воды, тысячами брызг разбивавшиеся у подножия высокой скалы.       Отведя взгляд от обрыва, Анакил прочистил горло, дабы привлечь внимание Капитана.       — Мой Лорд?       Капитан Фарамир медленно поднял голову. Губы его тронула легкая улыбка.       — Добрый вечер, Анакил. Как твоя рука?       Анакил взглянул на свою правую руку, покоящуюся на перевязи. Рану все еще жгло и зудило.       — Ничего особенного, мой Лорд. Всего пару швов.       Капитан Фарамир потушил лампу и закрыл книгу.       — Присядь со мной, мой юной друг.       Анакил послушно опустился на землю подле высокой фигуры воина и обхватил колени здоровой рукой.       — Я не хотел беспокоить вас, мой Лорд. Меня привели сюда, чтобы я выслушал… — юноша запнулся, ища подходящее слово. — Мой… Приговор.       Анакилу очень не понравилось, как прозвучало то, что он произнес.       Капитан тихо усмехнулся и потер глаза рукой.       — И чего же ты ожидаешь от меня?       — Честно сказать, я не знаю, мой Лорд. — Анакил избегал смотреть Капитану в глаза. — Я словно бы не ожидаю ничего, и в то же время готов ко всему. Анборн уже поведал вам о доставленных мной неприятностях?       Капитан снова усмехнулся. Одна его рука покоилась на кожаном переплете книги, что лежала на земле подле него.       — Анборн рассказал мне, что ты застрелил кролика, а также двух южан; и что ты был ранен стрелой во время сражения. Он также сказал мне, что ты умелый лучник — для юноши без подходящей подготовки. Еще у тебя действительно прекрасная память, и ты быстро учишься. Твой конь — и правда настоящее чудище, я видел его собственными глазами прошлой ночью, когда мы вместе с часовыми оттаскивали его от входа в тоннель. Что-нибудь еще?       — Я сожалею, что мой конь доставил неприятности, мой Лорд. — взгляд Анакила был устремлен на темнеющую линию Андуина вдалеке. — И, быть может, Анборн забыл упомянуть о том, что… Я свалился с дерева прямо во время битвы и надолго потерял сознание. Ему пришлось ждать, пока я приду в себя, — юноша непроизвольно коснулся рукой ссадины на затылке. — Я прошу прощения и за это тоже.       — Анборн упоминал об этом, — произнес Капитан. — И он не винит тебя. Он давно не имел дела с неопытными бойцами. Он просто забыл проверить твое владение мечом и луком перед тем, как взять тебя с собой на охоту. Он смотрит на тебя, как на неопытного юнца, и ведет себя с тобой соответствующе, — однако же он ожидал, что в случае опасности ты поведешь себя как закаленный в боях Следопыт. И это была его ошибка, а не твоя. Ты принял стрелу и потерял равновесие, целясь из лука с ветви высокого дерева — такое произошло бы со всяким, кто не привык предугадывать действия врага в бою. Ты справился лучше, чем Анборн мог ожидать от тебя. Я не могу и не желаю наказывать тебя за то, что ты прикрыл ему спину в схватке.       — Я промахнулся два раза из четырех, — признался Анакил со стыдом. — И мне не удалось застрелить кролика без шума.       Капитан задумчиво улыбнулся.       — Целый вечер в пещере почти без одежды, с запахом, словно от сосуда с лечебной мазью — думаю, это достаточное наказание за нашумевшего кролика.       Анакил раскрыл рот от удивления. Казалось, Капитану было известно о каждом его действии в мельчайших подробностях. Он постарался отогнать от себя эту мысль — в конце концов, Капитану следовало знать обо всем, что происходит в его отряде. Скорее всего, он узнал обо всем этом от Анборна или же от целителя.       — Что касается прочих твоих деяний, я много думал о них после нашего последнего разговора, — пальцы Капитана Следопытов принялись постукивать по кожаному переплету. — Я никогда ничего не слышал и не читал о конюшем, посыльном или цирюльнике, выдававшем себя за посланника. Иными словами, я не знаю, на что мне опираться, выбирая наказание для тебя.       — Простите, — произнес Анакил, сгорая от стыда. — Мой Лорд, — быстро добавил он.       — Все когда-нибудь случается в первый раз, — пожал плечами Капитан. Пальцы его все еще постукивали по книжному переплету. — Ты любишь читать?       — Я много читал раньше, мой Лорд, — ответил Анакил, удивленный внезапной сменой темы. — Когда же я стал старше, я бросил все усилия на то, чтобы обучиться верховой езде, владению оружием и на то, чтобы вырасти. Я все еще работаю над последним, — добавил он с самоиронией. — Чтение стало казаться мне потерей времени.       — Чтение — никогда не потеря времени, — мягко поправил его Капитан. — Пусть даже и мой собственный брат не согласится со мной по этому вопросу. Уверен, Белдил говорил тебе о том, что слово — не менее острое и опасное оружие, чем меч. И он прав.       — Он говорил мне это, и многое другое. Белдил — хороший человек, мой Лорд.       — Я знаю. И ты спас этому человеку жизнь, мой юный друг.       В душе Анакил был благодарен Капитану за то, что он не использовал прозвище, придуманное ему Анборном. Ему нравилось, когда его называли другом.       Капитан провел рукой по своим волосам, взъерошив их.       — Итак, что же мне с тобой делать? Белдил не замолвил за тебя слово, но я знаю, он просил бы отпустить тебя, обратись я за его мнением. Анборн также просил о мягком наказании для тебя. Твое ранение лежит тяжелым грузом на его совести, хоть я и уверен, что он не показывает этого открыто.       Анакил поднял бровь в удивлении.       — Мой Лорд? — он готов был поклясться, что Анборн предпочел бы, чтобы юноша и его конь были оставлены связанными где-нибудь в чаще леса, подальше от Хеннет Аннун.       — Тебе не нужно бояться меня, мой юный друг, — Капитан улыбнулся юноше, глядя на него сверху вниз. — И ты все еще можешь называть меня Капитаном.       — Капитан. — произнес Анакил и спрятал лицо в коленях.       — Ты был честен со мной, и я также буду честен с тобой. Моей первой мыслью было отправить тебя домой на время, — произнес Капитан. Улыбка сошла с его лица и оно вновь обрело суровое властное выражение, что хорошо было знакомо его людям. — Там ты мог бы поразмыслить над тем, что произошло бы с защитой Гондора, если бы каждый воин мог оставить свой пост, когда ему вздумается. Но когда ты рассказал мне о своем доме, я понял, что отправить тебя туда было бы скорее наградой, нежели наказанием, несмотря на позор, который сопровождал бы твое возвращение. Многие юные воины с улыбкой пережили бы стыд, посчитав его справедливой ценой за короткое время с семьей вдали от войны.       Затем я подумал о том, чтобы оставить тебя здесь, среди Следопытов — не как воина, что также было бы скорее наградой, — но как посыльного по мелким поручениям, помощника целителя, или же так нужного нам здесь цирюльника, — по губам его пробежала улыбка, когда он вновь взъерошил свои грубо обрезанные ножом волосы. — Так ты ничего не потерял и не приобрел бы — разве что в Осгилиате куда больше удобств, нежели здесь в Хеннет Аннун. Однако со временем невысокий юноша с отличной памятью мог бы стать прекрасным разведчиком — после основательной подготовки под руководством Анборна, конечно. В Итилиене отчаянно не хватает разведчиков.       Капитан помолчал.       — Но в конце концов я осознал, что и этого я не могу сделать. Не потому, что это неподходящее наказание, но потому, что наказывать тебя — вовсе не в моих полномочиях.       Анакил поднял голову.       — Капитан? — потрясенно вопросил он.       — Ты не нанес вреда моему отряду, поэтому с моей стороны наказание будет более чем мягким. Но ты самовольно оставил пост гарнизона, находящегося под командованием Капитана Осгилиата. И ему решать, какой вред повлек за собой твой поступок, и как тебе расплачиваться за него. В конце концов, ты принадлежишь гарнизону Осгилиата, а Капитан Осгилиата — Генерал-Капитан Гондора, то есть офицер, стоящий выше меня по званию.       Капитан вновь помолчал.       — На рассвете ты отправишься в Осгилиат, дабы предстать перед своим Капитаном. Он примет решение о твоем наказании.       Было слишком темно, чтобы раглядеть лицо Капитана, но Анакилу показалось, что в глазах Следопыта промелькнуло беспокойство.       — Я знаком с Генерал-Капитаном более чем поверхностно, и я снабжу тебя сопроводительным письмом с отчетом о всех твоих деяниях и о моих мыслях на их счет. Надеюсь, мои рекомендации возымеют влияние на его решение.       Капитан замолчал, глядя на Анакила своим пронзительным взглядом. Анакил не смог выдерживать его более нескольких мгновений. Он снова опустил голову и вздрогнул. Он никогда не встречал Капитана Боромира. Он лишь видел его несколько раз издалека, когда тот отдавал приказы своим Лейтенантам. В конце концов, Анакил был всего лишь мелким посыльным и конюшим. Его обязанности никак не касались Капитана Белой Башни, сына правящего Наместника, будущего Наместника Гондора.       И вдруг юноша осознал, что предпочел бы услышать свой приговор из уст Капитана Фарамира. Он был едва знаком с ним, но Капитан пользовался глубоким уважением среди своих людей, а Анакил успел понять, что любовь и преданность суровых Следопытов завоевать было непросто.       Капитана Осгилиата также глубоко уважали и любили как главу армии и будущего правителя Гондора, но Анакил не знал, как он поступал со своими людьми в случае провинности.       — Да, Капитан, — прошептал он, вдруг осознав, что Капитан Фарамир ожидал от него ответа.       Он все еще не находил мужества посмотреть Капитану в глаза. Юноша медленно поднял голову и взглянул на узкую речку, исчезающую за обрывом. Он попытался проследить, куда уводит поток после того, как разбивается у подножия скалы, но ночь была слишком темной, и он видел лишь чернеющие далеко внизу леса и долины Итилиена.       Вокруг было так тихо и спокойно — на мгновение ему показалось, что в этой земле давно царил мир. Но вдруг налетевший холодный ветер заставил его вздрогнуть. Луна спряталась за облаками, и лишь одинокие звезды, то тут, то там проглядывающие сквозь тучи, давали скудный свет, серебривший долину внизу. Вдали виднелся Андуин — темная линия, разделяющая два берега. Линия, ведущая к Осгилиату.       — Ты пойдешь не один, — тихо произнес Капитан. — Один из раненых, кому по силам преодолеть дорогу, отправится с тобой в Осгилиат. У нас всего один целитель, и ему будет трудно управиться, если число раненых возрастет. Так что мы воспользуемся твоим конем и отправим хотя бы одного из раненых на юг.       — Да, Капитан.       — Мои люди сопроводят тебя до Андуина, к югу от Каир Андроса. Однако я не могу отпустить их с тобой дальше, ибо в отсутствие Маблунга с его отрядом сил наших едва хватает в Итилиене. Следуй вдоль берега, ибо река хорошо охраняется, и уже долгое время враг не осмеливался приблизиться к восточному берегу. Если вы не будете останавливаться, вы достигнете Осгилиата или встретите дозорный отряд до наступления ночи. И ты, и твой спутник ранены, и вряд ли вам удастся выстоять, если на вас нападут. Однако же я готов пойти на этот риск, дабы ты и раненый достигли Осгилиата, где куда безопаснее, чем здесь.       — Я мог бы остаться, пока не вернется Маблунг, — предложил Анакил, подняв взгляд на Капитана. — Если вы не возражаете, Капитан.       — Я уверен, что остался бы, — Капитан тихо рассмеялся. — Но ты не можешь. Хеннет Аннун — не укрытие для юноши, уставшего от выполнения собственных обязанностей. Ты не можешь ни избежать наказания, ни отсрочить его.       — Я не хотел… — начал Анакил.       Жестом Капитан заставил его замолчать.       — Я знаю.        Выглянула луна, и в ее свете Анакил увидел тени усталости под серыми глазами Капитана. Тень печали прошла по его молодому суровому лицу.       — Я написал семье Галдора о его гибели. Я попрошу тебя доставить это сообщение в Осгилиат.       — Конечно, Капитан, — Анакил не знал, что еще сказать. Он не понимал, как Капитан мог доверить ему доставить послание после всего, что он натворил.       Капитан молча кивнул. Затем он поднял книгу с земли и встал на ноги.       — Мне нужно еще уладить некоторые дела и написать несколько посланий. Тебе же нужно выспаться. Тебя ожидает долгий путь завтра. — Он протянул руку и осторожно помог юноше встать. Затем он склонился и поднял лампу. — У нас обоих есть, чем заняться ночью.       — Да, Капитан.       На мгновение юноша задумался, спал ли Капитан вообще когда-нибудь.       В тоннеле Капитан снова зажег лампу, но пламя ее почти не давало света. Однако Следопыт уверенно шел вперед, и Анакил старался не отставать, следуя за почти сливающейся с тенями высокой фигурой.       — Не страшись так Генерал-Капитана, Анакил, — произнес Капитан, когда они достигли подножия скалистой лестницы и последовали по тоннелю назад в пещеру. — Он не казнит тебя и даже не съест. Этот кролик не был твоим последним достойным ужином.       Капитан не обернулся, и по его ровному голосу Анакил не мог понять, что было у него на уме.