Послания

      Ночью Анакил почти не сомкнул глаз. Он лежал на спине, подложив здоровую руку под голову и уставившись в темный скалистый потолок. Рядом слышалось ровное дыхание Белдила.       Перебирая в голове все, что он когда-либо слышал о Генерал-Капитане, юноша осознал, что почти ничего не знал об этом человеке. Генерал-Капитан был старшим сыном Наместника, его наследником, а также величайшим воином в Средиземье — так говорили о нем его люди.       Обычно Анакил не очень доверял тому, что говорили вокруг. Новости из Белого Города редко достигали тех, кто жил за его стенами, а если и достигали, то редко представляли интерес для сельских жителей. Сыновья селян пополняли ряды армии из чувства долга, желая защищать любимую землю, и их мало интересовали детали политики и войны. У фермеров было достаточно дел и помимо слухов.       Сам Анакил видел Белый Город лишь дважды, и его людные улицы произвели на него отталкивающее впечатление. Генерал-Капитан, будущий правитель Гондора, был так же далек от него, как и ныне правящий Наместник. Юноша уважал его за высокое положение, но он оставался для него человеком без лица, пусть Анакил и находился под его командованием вот уже девять месяцев.       Другие юноши в Осгилиате вечно говорили о Капитане Боромире, хотя никогда и близко не подходили к нему. Однако мелкие посыльные целый день кружили по городу, и воины настолько привыкли к их постоянному присутствию, что не обращали на них внимания. Именно поэтому посыльные были главными разносчиками слухов и новостей. Они слышали что-то здесь, улавливали что-то там, увязывали услышанное между собой сообразно собственному разумению, и вот свежий слух готов был облететь город и занять умы его обитателей. Анакилу же было не по душе распространение слухов, и он редко прислушивался к новостям, коими обменивались другие юноши вечером после службы. Теперь же он сожалел, что не относился к их россказням с большим вниманием.       Он помнил истории о подвигах Капитана Боромира — это были любимые истории каждого юного воина. Даже Анакил знал, что Капитан Боромир был правой рукой Наместника в эти тяжелые времена. Говорили, что он не проиграл ни одной битвы, ни разу не был ранен и прорывался через любые преграды, стоящие у него на пути. Каждый хотел быть храбрым, как Капитан Боромир.       Сам Анакил имел схожие мечты, когда поступал на службу. Но вскоре другие юноши начали высмеивать его, наградив его прозвищем Капитана Гномов. И так он перестал делиться своими мечтами с другими и затвердил себе, что ему никогда не стать, как Капитан Боромир. Он был бы рад, если бы ему просто удалось стать достойным воином.       Анакил попытался вспомнить что-либо о том, как Капитан обходился с врагами и как относится к тем, с кем был близок, чтобы понять, какой же человек скрывался под покровом слухов и историй. Однако он осознал, что никогда не слышал о подобном. Юноши никогда не говорили о таких вещах — их не интересовало, была ли у Генерал-Капитана жена или друзья — им были интересны лишь истории и битвах и славе.       О личной жизни Генерал-Капитана Анакил знал только одно. Даже на отдаленных берегах Андуина было известно, что у Наместника было двое сыновей. Однако юноша никогда не слышал ничего о втором. Он не знал даже, был ли второй сын воином. Другие юноши никогда не говорили о младшем сыне Наместника, сам же Анакил привык не прислушиваться к тому, что говорили старшие воины. Он даже не помнил имени второго сына, хотя был уверен, что когда-то слышал его. Скорее всего, второй сын оставался при отце, в то время как наследник возглавлял армию. В конце концов, неважно, кем был младший брат Генерал-Капитана, подумал юноша.       Анакил не знал, хотел ли он вообще встречаться с людьми столь высокого положения. Люди с Андуина никогда не видели ни Наместника, ни его советников, и были счастливы жить вдали от Города.       Следопыты Итилиена были дружелюбны, но они глубоко уважали и любили своего Капитана, и ни за что не поставили бы под угрозу его безопасность, предоставив о нем личную информацию. Анакил знал о Капитане Фарамире еще меньше, чем о Капитане Боромире, однако же он был бы рад понести любое наказание, какое Капитан Фарамир счел бы подходящим для него. Ибо Капитан Фарамир был похож на людей с Андуина — он сражался за свою землю просто потому, что так велел ему долг, и несмотря на годы суровых лишений и жестоких битв он не утратил ни доброты, ни чувства красоты. Но, в конце концов, Капитан Фарамир не был сыном Наместника.       Незадолго до рассвета целитель разбудил только что задремавшего юношу, дабы проверить рану. После осмотра он объявил, что тот готов к путешествию. Анакил потер лицо рукой и закутался в плащ, пытаясь согреться в утренней прохладе. Он позавтракал вместе с целителем, и затем незнакомый ему Следопыт проводил его из пещеры. Большинство воинов еще спали, и Анакил осторожно ступал между ними.       Снаружи было еще темно, но в воздухе уже витало предвкушение рассвета. Юноша остановился у входа в пещеру, и неожиданно из-за дерева появился Анборн.       — Доброе утро, баламут, — поприветсвовал он Анакила с кривой улыбкой на лице.       Анакил вспомнил, что Капитан говорил ему об Анборне, и нерешительно улыбнулся в ответ.       — Доброе утро, Анборн.       — Я скоро вернусь с твоим спутником — было бы хорошо, если бы ты к тому времени уже подготовил коня, — обратился к юноше сопровождавший его Следопыт, перед тем как снова исчезнуть в тоннеле.       Анборн приложил пальцы у губам и издал тихий свист. Следопыт — один из тех, что были с Анборном в ночь, когда Анакил встретил их, — выступил из теней, ведя за собой коня. Крупный мерин приветственно фыркнул и потянулся к юноше.       — Все в порядке, Дарунг, — произнес Анборн. — Он не полезет в тоннель снова.       Дарунг отпустил уздечку, и через мгновение конь уже терся своей большой головой о плечо Анакила. Анакил погладил животное по носу и что-то прошептал ему на ухо.       — Ты уверен, что сможешь управиться с ним одной рукой? — спросил Анборн.       — Я смогу управиться с ним и вовсе без рук. — Анакил прижался головой к шее коня и улыбнулся. — Мой отец продал его в армию не так давно, он вырос со мной на ферме.       Анборн кивнул.       — Мы с Дарунгом проводим тебя до Андуина. Эту часть пути ты будешь идти пешком, ибо конь будет нести на себе твоего спутика, и лучше не слишком утомлять его в начале пути.       Следопыт, что проводил Анакила по тоннелю, вернулся, поддерживая хромающего человека.       — Доброе утро всем, — поприветствовал Белдил присутствующих с улыбкой на своем исцарапанном лице. — Целитель решил, что я достаточно здоров, чтобы снова присоединиться к тебе и твоему чудищу.       Анакил приказал коню опуститься на землю, и Следопыты помогли Белдилу взобраться на спину животного. В душе юноша радовался, что именно Белдил будет его спутником, ибо он не был знаком с другими ранеными. Белдил был уже достаточно силен, чтобы держаться в седле без чьей-либо помощи. Анакил взял коня под узцы и последовал за Анборном. Дарунг замыкал шествие.       Утро выдалось прохладное, и они шагали быстро, дабы согреться. Холодный ветер покачивал ветви деревьев высоко над ними, и то тут, то там с ветвей падали одинокие листья. Восходящее солнце кое-где пробивалась через густую листву, и вдалеке виднелись сияющие под первыми утренними лучами воды Андуина.       Но все же в лесу стояла все та же зловещая тишина, что и три дня назад. Путники шли молча, и лишь иногда тишина нарушалась пофыркиванием коня.       Прошло лишь четыре дня с тех пор, как Анакил покинул Осгилиат, однако же юноше казалось, что прошли годы. Четыре дня назад он был мелким посыльным при Лейтенанте Дарине — одним из многих, кому тот давал поручения после того, как он заканчивал чистить конюшни или помогать целителю. Четыре дня с тех пор, как он встретил Лейтенанта Маблунга и выдал себя за посланника, похитил коня и тунику и галопом помчался на северо-восток.       Наверняка Лейтенант Дарин обнаружил его отсутствие к вечеру, ибо он всегда проводил проверку после ужина. Анакил сомневался, что кто-либо заметил его отсутствие прежде. Никто не стал бы искать невысокого конюшего, и кроме Лейтенанта Дарина никто не знал новичков по имени. Их было слишком много — поступивших на службу юнцов с темными волосами и грязными руками.       Скорее всего поначалу Лейтенант Дарин обеспокоился, но узнав о его проступке он наверняка разгневался, как и другие юноши, ибо отсутствие Анакила означало больше работы для них. А никому не нравилось чистить конюшни. Скорее всего, все подумали, что он просто покинул свой пост как дезертир. Анакил слышал истории о том, что делали с дезертирами — и эти истории ему совсем не нравились. Капитан Фарамир заверил его, что его не казнят, и он отчаянно хотел верить этому благородному человеку.       Солнце уже поднялось над горизонтом, когда они достигли берега. Там Белдил медленно спешился, отказавшись от помощи товарищей. Анакил снял с коня уздечку, дабы тот мог спокойно напиться из реки. Пока Анборн и Дарунг разговаривали с Белдилом, юноша присел у реки и умыл лицо и руки прохладной водой.       — Баламут! — позвал Анборн.       Анакил поднял голову и откинул влажные волосы со лба.       — Нет времени рассиживаться. Подготовь коня. Андуин будет рядом всю дорогу. Но я бы советовал вам останавливаться, только чтобы напиться, ибо путь предстоит неблизкий.       Анакил кивнул.       — Давай, дружок, — позвал он коня, и тот послушно подошел к хозяину. Юноша проверил подковы, затем сполоснул руки в реке.       — Мы готовы, — произнес он и вновь надел на коня уздечку.       Анборн приобнял юношу за плечи и отвел его на несколько шагов, пока Дарунг помогал Белдилу снова взобраться на коня.       — Если заметишь что-то неладное в пути, поворачивай обратно на север и постарайся добраться до Хеннет Аннун или до Каир Андроса, — тихо сказал он. — Вы оба ранены, не вздумай геройствовать. Белдил неважно себя чувствует, но он не признается, пока боль не станет невыносимой, имей это в виду. Он не хочет быть обузой, но дорога будет для него тяжелой. Постарайся ехать скорее, дабы достичь Осгилиата к вечеру. И помни — не отдаляйся от реки. Ни Капитан, ни я не хотели, чтобы вы ехали одни, но мы с Дарунгом не можем оставить Итилиен. Нас и так слишком мало.       — Понимаю, — ответил Анакил. — Мы справимся.       — Если Маблунг еще в Осгилиате, попроси его передать нам вести о вашем благополучном прибытии.       — Обещаю.       Анборн извлек из кармана запечатанные послания.       — Капитан доверил тебе доставить эти послания, пусть ты и не настоящий посланник. По прибытии в Осгилиат первым делом доставь Белдила к целителям, а затем предстань перед Генерал-Капитаном с этими посланиями.       Анакил взял конверты и вложил их в карман.       — Я не подведу Капитана, — произнес он. — Передай ему мою благодарность. За все.       — Передам. Держись подальше от неприятностей. Хотя бы ненадолго. — Анборн снова приобнял юношу, крепко сжав его здоровое плечо, и взъерошил его влажные волосы. — Позаботься о вас обоих. Ты хороший парень, баламут!       Анакил не нашелся с ответом, и Анборн, хлопнув его по плечу, направился к Дарунгу и Белдилу. Белдил уже сидел на коне, и Анакил сел позади него. Он осторожно вынул руку из перевязи и обхватил Белдила за пояс. Другой рукой он взялся за поводья и легко толкнул коня пяткой в бок, дабы привлечь его внимание.       Анборн протянул руку и осторожно сжал предплечье Белдила выше сломанного запястья.       — Доброго пути, — просто сказал он.       Дарунг повторил его жест, затем похлопал Анакила по колену.       — Не страшись слишком Генерал-Капитана. Доброго пути, баламут, — произнес он, и Анакил понял, что отныне это прозвище будет закреплено за ним — по крайней мере, среди Итилиенских Следопытов.       — Готов? — спросил юноша Белдила.       — Готов! — бодро ответил посланник.       Анакил встряхнул плечами, поправив лук за своей спиной, и они двинулись в путь, оставив Следопытов позади.       Несколько часов они ехали в молчании. Белдил старался держаться в седле прямо, чтобы не утомлять Анакила, ведь тот тоже был ранен. Однако вскоре его стала одолевать боль, и он все больше полагался на помощь поддерживавшего его в седле юноши. Солнце нещадно полило над долиной, и Белдил был рад, что Анакил сидел у него за спиной и не видел гримасы боли на его лице.       Конь послушно следовал вдоль берега, не выказывая усталости, хотя уже долго нес на себе двоих путников.       — Может, попробуем быстрее? — вдруг спросил Анакил. — Полдень давно миновал, а путь еще неблизкий.       — Не уверен, что смогу удержаться в седле, у меня только одна здоровая нога, — признался Белдил.       — У меня здоровы обе, и даже одна здоровая рука вдобавок, — ответил юноша. — И этот парень справится из без поводьев. Он слушается моего голоса. Я поддержу тебя. — Юноша отпустил поводья и обхватил Белдила второй рукой. — Стоит попробовать. Если тебе станет хуже, остановимся.       — Уговорил, — согласился Белдил. Перспектива сократить путешествие звучала заманчиво.       Юноша тихо отдал команду, и конь пустился галопом. Вода разлеталась брызгами от его копыт, обдавая путников приятным холодком.       Довольно долго они скакали быстро, пока Анакил не решил, что коню пора передохнуть. Он позволил животному напиться, затем они продолжили путь в более медленном темпе.       — Ты в порядке? — обратился юноша к спутнику.       Белдил издал звук, похожий на стон, и слегка сжал юноше руку.       — Не так плохо.       — Если тебе нужна передышка, или захочешь пить, или еще что-нибудь — просто скажи мне.       — Все в порядке, — Белдил был тронут заботой юноши. — Но, может, поговорим немного?       — Конечно. О чем ты хотел бы поговорить?       Белдил задумался, и вдруг осознал, что впервые в жизни не знал, что сказать.       — Что бы ты сделал, если бы мог просто вернуться домой? — спросил юноша за него. — Я имею в виду, если бы война закончилась, и мы вышли из нее победителями. Если бы не нужно было больше быть воином. Чем бы ты занялся?       Белдил вновь задумался. Как и все люди его возраста, он не знал, что такое мирное время.       — Я навестил бы семью, — наконец ответил он. — Я очень хотел бы снова увидеть моих отца и мать. Думаю, я бы задержался у них надолго, наслаждаясь едой, приготовленной моей матерью, и вином, заготовленным отцом. Затем я отправился бы в Белый Город и предложил бы свои услуги посланника Лорду Наместнику. Посланники нужны и в мирное время, и мне нравится это дело. Я остался бы жить в Белом Городе. Быть может, я даже приобрел бы небольшой дом с белыми окнами, и там повсюду были бы цветы и книги. Я всегда любил цветы. И я очень люблю книги. — Когда Белдил говорил, головная боль, казалось, немного утихала.       — Тебя кто-нибудь ждет в городе? Я имею в виду, возлюбленная.       Белдил улыбнулся смелому вопросу.       — Что ж, — произнес он. — У меня была возлюбленная, когда я покидал город, дабы вступить в ряды армии. Но с тех пор прошло уже более десяти лет — не думаю, что она ждет меня все это время. Что насчет тебя?       — Мне очень нравится одна девушка, — признался Анакил, — Но я ей безразличен.       Белдил обернулся, взглянув на юношу через плечо.       — Почему ты так уверен?       Юноша пожал плечами.       — Посмотри на меня. Через пару месяцев мне исполнится шестнадцать, а я все еще пользуюсь бритвой лишь раз в неделю. И она выше меня. Какая девушка посмотрит на такого, как я, когда вокруг столько высоких и сильных молодых людей, что однажды встанут на защиту своих семей и страны.       — Ты тоже можешь встать на их защиту, даже если больше не вырастешь ни на дюйм, — возразил Белдил. — У каждого свой путь.       Юноша фыркнул.       — Скажи это ей! Обычно девушки смотрят на меня, как на младшего брата.       — Она действительно тебе нравится?       Юноша кивнул.       — Да.       — Что же она подумает, когда узнает, что ты спас мне жизнь, убил двух южан, и что тебе было доверено доставить послание величайшему Капитану Гондора? — Белдил скорее почувствовал удивление юноши. — Я видел, как Анборн передавал тебе послания. Может, я ранен, но я не слепой.       Юноша помолчал.       — Не знаю.       — Может, тогда она поняла бы, каков ты на самом деле. В тебе много мужества, младший братец. — Белдил улыбнулся собственным словам. В детстве ему всегда хотелось иметь младшего брата, о котором он мог бы заботиться, и которого мог бы дружески поддразнивать. Брата, как Анакил.       — Может быть, — ответил юноша. — Но она тут же разочаровалась бы, узнав, что после этого я был наказан Генерал-Капитаном и, быть может, даже исключен из гарнизона. Именно это произойдет еще до наступления завтрашнего дня. Сказать честно, порой мне становится дурно от страха, когда я думаю об этом. А думаю я об этом каждую минуту.       Белдил подавил смешок.       — Не бойся Капитана, братец.       — Почему никто не зовет меня по имени? Ты называешь меня братцем, Анборн — баламутом.       — Ты до сих пор не понял? Анборн зовет тебя так, потому что привязался к тебе. И я зову тебя братцем по той же причине.       Юноша не ответил.       — Снова галопом? — спросил он после долгой паузы.       — Вперед! — ответил Белдил.       Руки юноши крепче обхватили его, и конь вновь понесся галопом.       Им повезло не встретить ни единого живого существа по пути к древней столице Гондора. Солнце уже садилось за руинами города, и лучи его освещали Великий Мост. Анакил вздохнул и велел коню идти медленнее. Белдил тяжело дышал. Он уже полностью опирался на юношу, и одежда его была влажной от пота. Он с трудом удерживался в сознании. Конь тоже вспотел, но не жаловался, и лишь тихонько фыркнул, когда Анакил похлопал его рукой по потному боку.       — Белдил, — тихо обратился юноша к своему спутнику, и мягко подтолкнул посланника подбородком. — Мы сделали это. Я вижу Осгилиат.       — Наконец, — простонал Белдил в ответ.