Послания

      В шатре целителей было светло и тепло, и один из помощников лекаря ободряюще улыбнулся Анакилу, когда тот нерешительно остановился на пороге.       — Привет тебе, — поприветствовал он юношу, — полагаю, тебе нужна помощь?       Анакил вздохнул с облегчением: помощник целителя явно не знал, что перед ним был покинувший пост лгун.       — Добрый вечер, — ответил он, — меня отправили сюда, дабы целитель взглянул на мою руку, — он пошевелил перевязанной рукой. — Я только что прибыл из Итилиена.       — О, должно быть, ты тот самый баламутный конюший, о котором все говорят. Тот, кому удалось прорваться в Итилиен и обратно. Анакил, сын Анабара, верно? — помощник взял Анакила за локоть и хотел было провести его в шатер, но юноша словно врос в землю.       — Все говорят обо мне? — прошептал он. — Но откуда всем известно о моем возвращении? Я вошел в город менее часа назад!       Помощник целителя усмехнулся.       — Это Осгилиат, — напомнил он. — Новости разносятся быстро. Но не волнуйся, юнцы не очень злы на тебя. Хотя насчет Лейтенанта я не уверен. Я слышал, он носится по всему гарнизону в твоих поисках, проклиная тебя и твоих предков.       Анакил поежился, живо представив себе эту картину.       — Прошу, если он спросит обо мне, не говори, что видел меня! — прошептал он. — Только не сегодня. Может, утром его гнев поутихнет.       — Обещаю, — ответил помощник и осторожно забрал у Анакила факел — юноша все еще крепко сжимал его в руке. Затем он мягко подтолкнул юношу в шатер. Анакил более не сопротивлялся. Он благодарно принял чашку воды и опустился на мягкий стул. Руку жгло и зудило, он весь вспотел, и все его тело ныло от усталости.       — Анакил с Андуина, полагаю?       Юноша обернулся на голос и поприветствовал целителя наклоном головы.       — Я Анакил, мой Лорд.       Помощник ободряюще кивнул юноше и скрылся за занавеской.       Целитель зажег несколько небольших ламп, свисающих с потолка.       — Вижу, ты устал. Я только взгляну на твою руку, и можешь сразу отправляться спать. Я слышал, ты был в пути весь день, а солнце над Итилиеном беспощадное.       — Неужели всем уже все известно? — в голосе Анакила слышалась безнадежность.       Целитель улыбнулся и мягко опустил руку на плечо юноши.       — Лейтенант Маблунг был здесь с четверть часа назад и сообщил, что ты, вероятнее всего, вскоре зайдешь сюда. Лейтенант рассказал, что ты помог его раненому товарищу добраться до Осгилиата. В остальном — мне неважно, правду ли о тебе говорили здесь. Мое дело — лечить раны, а не судить людей. Давай, сними рубашку и покажи мне руку.       Анакил молча избавился от перевязи и стянул рубашку. Он спрашивал себя, откуда Лейтенант Маблунг мог узнать, что он придет к целителям с западного берега. Казалось, Следопыты Итилиена способны были читать мысли и предугадывать действия каждого, с кем имели дело.       Маленьким острым ножом целитель освободил руку от повязок. Рана была воспалена, но когда целитель осторожно коснулся ее, боль не была сильной.       — Стрела? — спросил он. — Не ядовитая?       — Нет, просто стрела. Южане. Мне уже не больно, но зудит невыносимо.       Целитель кивнул.       — Зуд — это хорошо, значит, рана залечивается. Я бы посоветовал тебе не перевязывать более рану, но следи, чтобы она оставалась чистой. И не двигай рукой без надобности. Перевязь тоже можешь больше не носить. Но если заметишь ухудшение, сразу приходи сюда. Ты же не хочешь, чтобы началось заражение?       — Конечно нет, мой Лорд.       — Еще какие-нибудь ранения?       — Несколько царапин, мой Лорд. И ушиб на затылке. Я свалился с дерева. — Анакилу не хотелось вдаваться в подробности, и целитель, к счастью, не стал ничего спрашивать. Он лишь улыбнулся и взъерошил юноше волосы.       — Я, конечно, не твоя мать, но я бы посоветовал тебе искупаться, а затем хорошенько выспаться. Ты очень устал, и от тебя не очень-то хорошо пахнет, мой юный друг. И воздержись от лазания по деревьям хотя бы несколько дней.       Анакил устало кивнул.       — Я понял, мой Лорд. Благодарю вас.       — Не за что благодарить. Доброй ночи, Анакил.       Целитель снова взъерошил юноше волосы и скрылся за одной из занавесок, что разделяли шатер на палаты.       Анакил снова надел рубашку и, покинув шатер, направился к реке. Он был изможден, но знал, что тревожные мысли не позволят ему заснуть. Ступая по темным дорогам погрузившегося в сон гарнизона, он незаметно достиг места под Мостом, где обычно купались воины. Оно было освещено единственным факелом, зажженным подле дежурившего стражника. Один из стражей всегда бдил здесь, ибо зачастую возвращавшиеся в ночи разведчики желали искупаться перед тем, как отправиться на заслуженный отдых.       В этом месте было мелководье, и даже Анакил со своим невысоким ростом мог достичь второй опоры Моста, ступая по дну реки. Юноша разглядел темную фигуру единственного купающегося в реке. Его одежда была аккуратно сложена недалеко от места, освещенного факелом.       — Добрый вечер, — поприветствовал Анакил стражника.       Тот поднял голову.       — Добрый вечер и тебе, юный друг. — Он протянул юноше полотенце. — Мыло?       Несмотря на совет целителя, Анакил не собирался купаться ночью, но внезапно это показалось ему отличной идеей.       — Да, пожалуйста, — ответил он.       Стражник извлек кусок мыла из стоящего подле него небольшого ящика и протянул его юноше. Анакил разделся и ступил в реку. Вода была приятно прохладной, и Анакил был рад наконец смыть с себя грязь и пот. Он вырос на берегу Андуина и в реке чувствовал себя в своей стихии. Тщательно намылившись, он зажал мыло в раненой руке и, прижав ее к груди, нырнул. Он плыл, закрыв глаза, наслаждаясь прохладой вод Великой Реки. Вынырнув, он шумно вдохнул воздух и потряс головой.       — Осторожнее в темноте, солдат, — вдруг услышал он знакомый голос.       Юноша открыл глаза, и взгляд его уперся в широкую грудь стоящего перед ним человека. Он медленно поднял голову: перед ним было суровое лицо Капитана Боромира.       — Мой Лорд, — прохрипел он. — Мне жаль, мой Лорд, я…       — Анакил с Андуина, — тихо усмехнулся Капитан. — Или мне следует звать тебя баламутом? Даже с раненой рукой ты плаваешь, словно рыба.       Анакил опустил глаза и молча порадовался, что в этом месте река была достаточно глубока, чтобы быть по пояс даже Капитану Боромиру.       — Я не… Я не хотел потревожить Вас, мой Лорд.       Снова баламут!..       Анакил невольно уставился на грудь и руки Капитана. Это было тело могучего воина, но оно было покрыто множеством шрамов. Анакил никогда не думал, что Капитан — любой Капитан — мог быть серьезно ранен в битве. Откуда же тогда эти шрамы? Он был Генерал-Капитаном, сыном Наместника, великим героем, на которого мечтал быть похожим любой юноша с Андуина!       И внезапно он осознал, что Капитан — тот Капитан, которого он до смерти боялся два часа назад — был человеком. Он смеялся, скорбел, сомневался, он мог даже впасть в отчаяние или страх. Он мог чувствовать боль, он мог быть ранен, он мог погибнуть. И он мог быть одинок. Невольно юноша спросил себя, был ли Капитан Фарамир ранен в битве столь же часто, сколь его брат.       Казалось, Генерал-Капитана повеселило смущение юноши.       — Не забудь закрыть рот, когда будешь нырять снова, юный Анакил, — посоветовал он, и в голосе его слышалась улыбка. — Доброй ночи, юный воин.       — Доброй ночи, мой Лорд.       Анакил немедленно последовал совету Капитана и, закрыв рот, поплыл прочь так быстро, как мог. Почему, почему из всех воинов Осгилиата он встретил именно Генерал-Капитана сейчас? Он задержал дыхание и нырнул под воду, но на этот раз не закрыл глаз. Приблизившись к берегу, он вынырнул и, глубоко вздохнув, обернулся назад. В отдалении над поверхностью воды виднелись очертания головы и плеч Капитана.       — Вот ты где, проклятый баламут! Я знал, что найду тебя здесь!       Вздрогнув, Анакил сжал руки в кулаки, и мыло выскользнуло из его ладони. Он узнал голос. Ему не нужно было смотреть, чтобы знать, кто пришел за ним.       — Посмотри на меня!       Анакил распрямил плечи и поднял голову, дабы встретить полный ярости взгляд Лейтенанта Дарина.