Послания

      Тепло… Оно окутывало его, словно мягкое одеяло… Он попытался ухватиться за него, но оно просочилось сквозь его пальцы, и ладони его сжались в кулаки. А потом пришла боль. Она разошлась по всему телу, и в голове словно забил молот. Однако это он еще мог вынести. Хуже всего была тьма. Она обступила его со всех сторон, и он готов был на все, лишь бы вырваться из нее.       — Тише.       Знакомый голос. Он попытался закричать, но не смог издать ни звука. В отчаянии он сделал движение в направлении голоса.       — Тише, успокойся. Ты в безопасности.       В безопасности. Это звучало хорошо. В безопасности…       Он вспомнил поездку под палящим солнцем. Разговоры о возлюбленных. Вспомнил, как худая рука удерживала его в седле. Вспомнил руины города на горизонте. И он помнил голоса — знакомые голоса. Быть может, эти голоса были только в его голове, ибо потом он не помнил ничего. Он погрузился во тьму, в которой пребывал и теперь, и всем своим существом он жаждал увидеть свет. Руки его снова сжались в кулаки, и вновь теплая материя прошла сквозь его пальцы.       — Тише, Белдил. Успокойся. Ты слышишь меня?       Наконец ему удалось открыть глаза, и яркий свет ослепил его. Медленно перед ним стали выплывать очертания того, что находилось вокруг него. Он был в палатке — над ним был ее низкий потолок.       — Он пришел в себя. Отпусти его. Мне сходить за целителем?       Он осознал, что его крепко держали за плечи, только когда руки ослабили хватку и отпустили его.       — Не сейчас. Белдил? Ты с нами, дружище?       Голос был знакомым, но имя никак не приходило ему на ум. Он медленно повернулся на звук и увидел склонившееся над ним лицо. Лицо не брившегося несколько дней человека, обрамленное темными волосами, спадавшими по плечам нечесанными прядями. В живых серых глахах отражались огоньки зажженных в палатке свечей, и глаза его смеялись, ибо человек широко улыбался ему.       — Маблунг!       — Точно. Можешь расслабиться, парень.       Белдил вздохнул. Рядом был друг. Он осознал, что находился в ванне, наполненной теплой водой. Рукава туники Маблунга были закатаны, и он вытирал руки полотенцем.       — Теперь, когда ты пришел в себя, может, повернешь голову — тогда я смою грязь с твоих волос.       Белдил повернул голову вправо, и увидел еще одно знакомое лицо.       — Дамрод.       Дамрод склонил голову в притворном почтении.       — Что вы тут устроили? Зачем? — слабо запротестовал Белдил.       Дамрод рассмеялся.       — Ты явно слишком устал, чтобы беспокоиться о таких вещах, но целителя не очень-то обрадовал твой запах. Он осмотрел тебя и сказал смыть с тебя грязь и пот немедленно, дабы твои раны не загноились.       — Дамроду пришлось взять на себя труд смыть с тебя грязь, ибо он дежурит возле тебя этой ночью, — произнес Маблунг со смехом.       — А этот предатель смылся с мальчишкой и оставил меня одного с тобой и с этим уродливым мерином, — Дамрод притворно нахмурился, указав на Маблунга. — Вся его помощь заключалась в том, чтобы держать тебя над водой. А теперь, когда ты пришел в себя, ему и этого не нужно делать. Вся работа на мне, — притворно жаловался Дамрод.       — Ради Валар, если бы я знал, какой ты заботливый, — снова усмехнулся Маблунг. — Когда следующий прием на принятие ванны? К тебе очередь по записи?       Дамрод схватил мокрое полотенце и запустил им в сторону Маблунга.       — Хромой девятипалый предатель!       — Не упомнинай об этом, бездушный мерзавец! Я все еще оплакиваю этот палец, знаешь ли! — увернувшись от полотенца, Маблунг оседлал стоящий неподалеку стул, наблюдая за Дамродом с безопасного расстояния. — В следующий раз ты займешься баламутным мальчишкой, а я позабочусь о дурно пахнущем Следопыте и уродливом мерине, — пообещал он.       — Мальчишка? — спосил Белдил. — Анакил. С ним все в порядке?       — Я доставил его к Капитану, — ответил Маблунг. — Он устал и был очень напуган, но, думаю, он получил по заслугам. Капитан — честный судья. Мальчишка оставил пост, это серьезный проступок.       — Он спас мне жизнь, — прошептал Белдил.       В палатке повисла короткая пауза.       — Подожди. Что ты сказал? — Маблунг нахмурился.       — Он спас мне жизнь.       Маблунг положил руки на спинку стула перед собой и задумчиво опустил на них голову.       — Разве не Капитан отправил его с тобой?       — Да, Капитан. Но он спас мне жизнь раньше. Я возвращался в Хеннет Аннун с посланиями из Минас Тирит и нарвался на орков. Мне было не выйти из схватки живым. Юнец появился внезапно и убил последнего орка. Он заботился обо мне до тех пор, пока нас не отыскали Анборн с парнями и не проводили нас в укрытие.       — Этот мальчишка убил орка? — спросил Дамрод с удивлением в голосе.       — Не только орка — еще двух южан. Он прикрыл спину Анборну, когда во время охоты на них напали. — С помощью Дамрода Белдил выбрался из ванны. Он был слишком слаб, чтобы удержаться на ногах, и Следопыт помог ему сесть на стул, чтобы одеться в чистую одежду.       — Я называл его баламутом… И обещал выпороть его при следующей встрече. — Маблунг выпрямился и провел рукой по лицу.       Белдил улыбнулся.       — Анборн прозвал его так же. Готов поспорить, Анакилу не очень-то понравилось услышать то же самое от тебя. — В голосе посланника слышалась усталость, и раны его ныли. Ему не хотелось смореть на свои покрытые швами руки и ноги, и он рад был переодеться в чистое и прикрыть раны. В душе он был бесконечно благодарен Дамроду за помощь и терпение.       — Он спас тебе жизнь, — Маблунг снова провел руками по лицу, а затем по волосам, убрав длинные пряди за уши. — Я оставил его с Капитаном и сказал Лейтенанту Дарину, где он. Бедняга!       — Лейтенант Дарин? — переспросил Белдил.       — Да, Лейтенант Дарин. Ты знаешь его?       Белдил покачал головой.       — А я знаю, — Маблунг поднялся со стула и взял свой плащ. — Мне нужно идти. Прошу прощения, парни.       С этими словами Следопыт вышел из палатки и растворился в темноте.       — Что это с ним? — спросил Белдил. Он устал, а после ванны его стала одолевать сонливость, и ему было сложно уловить смысл сказанного.       — Тебе пора спать, дружище, — ответил Дамрод. — Маблунг отправился спасать маленького баламута от гнева Дарина.

***

      Нечто крупное быстро двигалось под темной гладью реки в его направлении. Конечно, в Андуине водилась рыба, — пронеслось у него в голове, — но он никогда не слышал о таких крупных рыбах, и никогда они не нападали на людей. Он бросил взгляд на часового, дежурившего на берегу. Тот мирно читал — он явно не заметил ничего странного.       Тем временем нечто продолжало приближаться, и он инстинктивно занял оборонительную позицию в воде, и рука его потянулась туда, где обычно он носил меч. Однако пальцы его коснулись лишь его обнаженной кожи. Он тихо выругался и приготовился к борьбе.       Тем временем нечто приблизилось, и очертания его стали напоминать человека. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от него, человек вынырнул и, хватая ртом воздух, откинул мокрые темные пряди с лица. Боромир подавил смех. Снова этот удачливый мальчишка, возвратившийся из Итилиена. Про себя Капитан отметил, что он не заметил, как юноша вошел в воду. Он слишком расслабился в прохладной воде и забыл о том, что командующий всегда должен быть начеку. Это была непростительная оплошность с его стороны.       — Поосторожнее в темноте, солдат, — произнес Боромир.       Анакил стоял, вылупив глаза. На мгновение Боромир вновь почувствовал страх юноши — как тогда, когда тот стоял перед ним ранее вечером.       — Мой Лорд, — прохрипел юноша едва слышно. — Мне жаль, мой Лорд. Я не хотел…       Боромир не смог подавить смешок. Он вспомнил имя юноши.       — Анакил с Андуина. Или мне называть тебя баламутом? — Он услышал это прозвище по пути к реке, ибо весь гарнизон говорил о юноше. — Даже с одной рукой ты плаваешь, словно рыба.       Анакил опустил голову. Мокрые волосы упали ему на лоб, заслонив глаза.       — Я не хотел… — Снова повторил он. Что-то в его сиплом голосе напомнило Боромиру голос Фарамира, когда тот был примерно возраста юноши. В ту пору Боромир часто поддразнивал младшего брата за то, как нетвердо звучал его голос в ответственные моменты. Он невольно улыбнулся при воспоминании.       Юноша неосознанно уставился на широкую грудь могучего воина перед собой, и с удивлением обнаружил на ней множество шрамов. На его собственном теле не было еще следов сражений, кроме пары царапин и швов на правой руке — шрамы от этой раны едва ли побеспокоят его в будущем.       Внезапно Анакил осознал, что пялится на Капитана, и покрылся краской.       — Не забудь закрыть рот, прежде чем снова нырнуть, юный Анакил, — посоветовал Боромир. Он не хотел снова напугать юношу. — Доброй ночи, юный солдат.       И Анакил не был бы солдатом, если бы не понял, что ему пора убраться с глаз Капитана.       — Доброй ночи, мой Лорд, — едва слышно произнес он, вдохнул побольше воздуха в легкие и исчез под водой.       Боромир наблюдал, как его тень двигалась под водой в направлении берега. На берегу часовой с кем-то беседовал, и в его собеседнике Боромир узнал Лейтенанта Дарина. Вести распространялись по Осгилиату быстро… Хотя Лейтенант не был на посту в этот день, новости о пропавшем юноше уже настигли и его.       Ни о чем не подозревающий Анакил вынырнул близко к берегу и неожиданно оказался едва ли не лицом к лицу с Лейтенантом, с которым ему вряд ли хотелось бы видеться в ближайшее время.       — Вот ты где, проклятый баламут! Я знал, где тебя искать! — Дарин говорил громко, и каждое его слово долетало до слуха Боромира.       Юноша медленно поднялся на ноги. Вода едва доставала до его колен. Было слишком темно, но Боромир был уверен, что юнец вздрогнул с головы до пят.       — Посмотри на меня! — Дарин был в ярости, она слышалась в каждой нотке его голоса.       Юноша выпрямил свои узкие плечи и поднял голову. Боромир улыбнулся. Анакил с Андуина был усталым, напуганным, нагим конюшим, но без сомнения он был воином Гондора. Он не попятился, не побежал прочь, но встретил гнев Лейтенанта, подняв голову.       Лейтенант Дарин не был высок ростом или крепко сложен, но его предплечья были толще ноги Анакила. Некоторые юнцы утверждали, что он одной рукой мог сдавить сырую картофелину и превратить ее в пюре. Его длинный нос всегда был красным от солнца, но никто не осмеливался шутить над этим. Его громкий голос мог достичь западного берега из конюшен на восточном берегу, но он мог говорить тихо и дружелюбно — например, с раненой лошадью.       Теперь же его голос был достаточно громким, чтобы насторожить часовых в Хеннет Аннун.       — Посмотри на меня!       Анакил относился к Лейтенанту с уважением, и прежде у него не возникало проблем с командующим, ведь Анакил всегда старался держаться подальше от неприятностей. Однако провинившиеся юнцы очень страшились гнева Лейтенанта Дарина, и внезапно Анакил осознал, почему.       Он не произнес ни слова — лишь смотрел в серые глаза Лейтенанта, казавшиеся черными в ночи.       — С возвращением, Анакил! — голос Лейтенанта опустился до угрожающего шепота. Анакил предпочел бы, чтобы Лейтенант сорвался на него. Низкий шепот пугал его, и он сжал ладони в кулаки, дабы унять дрожь.       — Благодарю, Лейтенант, — ответил он. Он был абсолютно наг, и хотя ночь была теплой, он весь покрылся гусиной кожей.       — Тебе есть что сказать? — Лейтенант Дарин был само спокойствие.       В голове у Анакила пронеслась мысль о том, чтобы ступить на берег и взять полотенце, дабы прикрыться, но Лейтенант перекрывал ему дорогу. Что-то подсказывало Анакилу, что к Лейтенанту не стоило приближаться.       — Мне очень жаль, Лейтенант Дарин, — произнес он, пусть и был уверен в бесполезности собственных слов.       Лейтенант Дарин скрестил руки на груди. Анакилу почудилось, что из ушей Лейтенанта исходил горячий пар. Некоторые юнцы и впрямь утверждали, что Лейтенант Дарин мог буквально кипеть от гнева.       — Тебе жаль, — усмехнулся Лейтенант, но в голосе его не было ноток смеха. — Тебе жаль. Готов поспорить, что жаль тебе лишь себя. Посмотри на себя! Какой жалкий вид! Тщедушное тело в царапинах! И что же произошло с тобой, Анакил? Что с твоей рукой? Ты сбежал, и оказалось, что там совсем не весело, не так ли? Бедняга Анакил!       — Мне жаль, что…       — Молчать! — На мгновение Анакил испугался, что Лейтенант ударит его. Но Дарин не тронул его. Он сложил руки за спиной, дабы удержаться от того, чтобы не схватить юнца и не вытрясти из него всю дурь. — Сейчас говорю я. — Его голос стал громче, чему Анакил в душе радовался, ибо шепот Лейтенанта наводил на него ужас. — Ты принял послание от Лейтенанта Маблунга, не имея на то прав. Чудесно! Ты украл коня и тунику. Прекрасно! Ты покинул пост и скрылся в лесах Итилиена. Плохо! Очень плохо!       Я еще могу понять, что ты взялся за послание Маблунга от скуки. Я могу понять, что для исполнения твоего замысла тебе потребовались конь и туника. Я помню, как ты каждый месяц спрашивал, можно ли тебе начать проходить боевую подготовку. Мне не нужно было смотреть на календарь — я знал, что в первый день нового месяца ты явишься ко мне с этим вопросом. Ты хотел стать воином, и я понимаю это твое желание. И я просто посмеялся бы, если б тебе хватило разумения закончить свою авантюру на ближайшем сторожевом посту. Но я не могу и не желаю понимать тот факт, что ты оставил свой пост.       Правая рука Дарина мелькнула в темноте и ухватила юношу за ухо. Анакил сморщился, но с губ его не слетело ни звука.       — Почему, Анакил? — Теперь Лейтенант кричал на него. — Почему ты оставил пост? Мне не нужны оправдания, мне нужен ответ на вопрос! Почему?       Множество оправданий пронеслось в голове Анакила — большинство глупые и бесполезные. Он пытался игнорировать боль в ухе. Слезы подкатили к его глазам, готовые выплеснуться наружу, но пока ему удавалось их сдерживать.       — У меня нет ответа, Лейтенант, кроме того, что мне жаль, — выдохнул он, тщетно пытаясь вывернуться из хватки Дарина.       — Плохой ответ!       Другой рукой Лейтенант ухватил юношу за плечо и с силой сдавил его. Рана отозвалась резкой болью, и Анакил более не мог сдерживать слез — они потекли по его щекам, однако же он так и не издал ни звука.       — Больно? — Дарин снова вывернул юноше ухо, и Анакил испугался, что оно просто останется у Лейтенанта в руках. — Знаешь ли, мы на войне, а война это боль. А когда ты оставляешь пост в войну, ты доставляешь боль другим. Ты хотел подвергнуть опасности своих сотоварищей, Анакил?       — Нет!       — Нет? Но именно так ты и поступил! Мы на войне. На войне есть правила. Ты их нарушил, Анакил! Ты подверг опасности своих товарищей! Ты мог убить их! И этому нет оправдания! Ты понимаешь? Никогда, ни в коем случае нельзя оставлять товарищей!       Анакил поморщился и попытался кивнуть, однако ему это не удалось. Он весь дрожал от боли и холода, и лицо его было мокрым от слез. Однако он упрямо сжимал губы, не желая кричать.Что бы Лейтенант ни задумал, он не закричит.       Уголком глаза он видел часового с открытой книгой на коленях. Он уже не читал — в его глазах не было жалости, и Анакил знал, что к дезертирам относились с презрением. Ему не от кого было ждать сочувствия. Ему хотелось выкрикнуть, что он все-таки спас жизнь одному человеку, и потому достоин некоторого снисхождения, но сейчас было не время для оправданий. Нужно было дождаться, чтобы Лейтенант немного успокоился. Тем временем Дарин отпустил его ухо и дал ему две затрещины. Анакил почувствовал, как кровь потекла по его подбородку: он закусил губу. Левой рукой он потянулся к лицу, чтобы отереть кровь и прикрыть пылающее ухо.       Дарин склонился над ним и прошептал:       — Теперь ты понял?       — Да, Лейтенант, — ответил Анакил таким же шепотом.       В ответ Лейтенант оттолкнул руку юноши и вновь ухватил его за ухо.       — Что ты сказал, дезертир? Ты знаешь, как поступают с дезертирами, не так ли?       — Да, Лейтенант! — Выкрикнул Анакил Дарину в лицо из последних сил. Ему казалось, что еще мгновение, и он рухнет от усталости.       — Дарин, он нужен нам целиком, — послышался спокойный низкий голос.       Мертвая хватка на плече Анакила несколько ослабла, и, повернувшись, юноша увидел Капитана Боромира с обернутым вокруг пояса полотенцем. Он наблюдал за ними издалека, сложив руки на груди. В сердце Анакила даже успела зародиться надежда, что Капитан пришел ему на помощь, но он тут же осознал, что если бы Капитан хотел вмешаться, он бы уже сделал это.       Лейтенант Дарин мрачно ухмыльнулся.       — Капитан Боромир, — произнес он и склонил голову в приветствии.       Затем он вновь повернулся к Анакилу и прошептал ему в ухо:       — Он всего лишь сказал, что ты нужен нам целиком. Он не сказал, живым или мертвым.       Капитан же уже исчез — наверняка он отправился отдыхать.       — И где ты собираешься спать сегодня? — Спросил Дарин, вновь с силой сжав юноши. — С парнями, которых ты бросил? Или мне отправить тебя обратно в Итилиен, где ты сможешь переночевать в лагере орков? Быть может, тебе снова повезет, и ты выживешь в лесах — один, без твоих товарищей. Этого тебе хотелось бы, Анакил?       Анакил потряс головой.       — Нет, я очень сожалею о том, что сделал. Мне правда жаль. Я знаю, я был не прав.       — Ты боишься меня? — громко выкрикнул Лейтенант. — Не стоит! Бойся твоих бывших товарищей. Давай отправимся к ним прямо сейчас!       Анакилу ничего не оставалось, кроме как следовать за Дарином, ибо его ухо было все еще зажато в крепких пальцах Лейтенанта. Его босые ноги ступили на каменистый берег.       — Я не одет, — попытался запротестовать он.       Лейтенант Дарин остановился и посмотрел на него.       — Я знаю. И мне все равно. — Однако он наклонился, подобрал полотенце и пихнул его в руки юноши.       Анакил обернул полотенце вокруг талии, благодарный хотя бы за этот жест милосердия. Хватит того, что он провел полдня полуголый в пещерах Итилиена.       Лейтенант указал пальцем на рану Анакила.       — Ты сбежал, чтобы поиграть в воина, поиграть в героя. Ты гордишься своими ранами, не так ли? Ты же хочешь похвастаться ими перед всеми?       Они выступили из-под арки моста, скрывавшей их все это время, и Анакил понял, что Лейтенант не шутит. Он правда собирался провести его через мост на Восточный берег, в казармы. Почему он не попросил убежища у целителей на Западном берегу — хотя бы на эту ночь!       Луна проглядывала сквозь плотную завесу облаков, и Анакил разглядел фигуру, стояющую на мосту. Человек смотрел вниз, словно бы ожидая, когда они появятся из-под моста. В тусклом свете луны Анакил узнал Лейтенанта Маблунга.       Следопыт широко улыбался. Его, очевидно, развлекало развернувшееся под мостом зрелище. Анакил подавил вздох. Маблунг пообещал выпороть его позже, и вряд ли он будет мисорерднее Лейтананта Дарина. От юнцов тоже не стоило ожидать снисхождения. Глупо было бояться Капитана, ведь он обошелся с ним милосерднее всех, подумалось ему.       Лжец. Вор. Дезертир. Глупец. — И удачливый маленький негодяй. Быть может, он ошибался. Быть может, вовсе он не был удачлив!       Улыбка на лице Маблунга стала шире, и Анакил вдруг осознал, что Следопыт был гораздо моложе, чем ему казалось раньше. Анакил давно заметил, что все Следопыты Итилиена были воинами в расцвете молодости и сил.       Маблунг помахал ему рукой, дабы привлечь его внимание, и поднял большой палец в одобрительном жесте. Затем он исчез, оставив Анакила размышлять над тем, что же он хотел сказать ему.       Внезапно позади послышались быстрые шаги. Лейтенант Дарин резко остановился и развернулся, продолжая сжимать ухо Анакила пальцами.       Две темные фигуры быстро направлялись к ним — длинные плащи развевались за их спинами, словно темные крылья. Это были высокие и сильные воины, у каждого на боку был длинный меч.       — Анакил! — позвал один из них, и Анакил закрыл глаза, сдерживая подступившие слезы облегчения.       Это были его браться. Он совсем забыл о них! Они, должно быть, не находили себе места все это время. И теперь они пришли ему на помощь, каким-то чудом узнав, где его искать.       — Анарион! Анагор!       Лейтенант Дарин отпустил его ухо и отступил в сторону.       Анарион первым схватил брата в объятия.       — Анакил! Ты жив!       Второй брат подоспел мгновением позже, и они оба сжали Анакила в крепком объятии, и впервые за долгое время Анакил почувствовал себя в безопасности.       — Ты жив! — повторил Анарион, взъерошив брату волосы.       — Ты исчез! Ходили слухи, что ты мертв! — добавил Анагор.       — Я в порядке, — прошептал Анакил. — Теперь в порядке.       Братья отпустили его, дабы взглянуть на него.       — Почему ты не одет? — в одно мгновение Анарион снял свой плащ и набросил его на плечи Анакила.       — Ты ранен! — воскликнул Анагор.       Лейтенант Дарин кашлянул, и братья обернулись на него, словно не видели его прежде. Они стояли по обе стороны от своего младшего брата, и лица их выражали решимость.       Лжец. Вор. Дезертир. Глупец. — Быть может, удачливый маленький негодяй…       — Лейтенант Дарин. — Воины поприветствовали Лейтенанта кивком головы.       — Назовите себя, солдаты, — резко ответил Дарин.       — Анарион, сын Анабара с Андуина.       — Анагор, сын Анабара с Андуина.       Анакил заметил легкое удивление на лице Лейтенанта, и несмотря на усталось, губы его тронула едва заметная улыбка. Анарион и Анагор были близецами, и юноша знал, что Лейтенант Дарин ни за что не смог бы отличить одного от другого. Сам он знал, что волосы у Анагора были немного длиннее, а у Анариона были больше стопы и шире улыбка. Анарион имел обыкновение говорить спокойно и красноречиво, Анагор же говорил в основном короткими четкими фразами. Но эти различия не бросались в глаза чужаку.       — Анакил — наш брат, которого мы считали пропавшим. — Анарион крепко сжал руку младшего брата. — Прошу дозволения отвести его в нашу палатку, Лейтенант. Нам нужно многое обсудить.       Лейтенант пристально смотрел на воинов. Быть может, он был Лейтенантом, но эти двое были семьей мальчика. А семейные узы прочнее любых оков. Братья позаботились бы о провинившемся юнце этой ночью, ибо что бы ни говорил Дарин, в его планах не было отдавать конюшего на расправу другим юнцам. В палатке братьев он был бы в безопасности.       — Забирайте его, — произнес он. — На сегодня с него хватит. Он встретится со своими товарищами завтра.       Лжец. Вор. Дезертир. Глупец. — Удачливый маленький негодяй!       Анакил не смог сдержать вздоха облегчения.       — Ты в безопасности этой ночью, но я с тобой не закончил, Анакил, — мрачно произнес Дарин. — Нас ждет долгий разговор.       — Да, Лейтенант. — Анакил опустил взор. — Анарион, Анагор, идемте! — Ему было все равно, что в его голосе слышалась мольба. Ему не нужно было притворяться сильным перед братьями, и он так устал, что ему было все равно, что Лейтенант подумает о нем. Если Капитан не изменит своего решения, то вскоре он станет посланником, а Лейтенант Дарин не был в ответе за посланников.       — Спасибо. Доброй ночи, Лейтенант. — Воины учтиво поклонились и повели младшего брата через мост.       Было уже за полночь. Он не спал с тех пор, как расстался с Анборном и Дарунгом к югу от Каир Андрос. С тех пор не миновало еще и суток, но казалось, это было в другой жизни. День был долгим и тяжелым, но теперь он мог отдохнуть и не бояться наказания. Не сейчас. Ему не нужно было больше заботиться о раненом посланнике. Ему не надо было отвечать на вопросы и страшиться расплаты за свои проступки. Ему не надо было стоять перед Капитаном или Лейтенантом, делая вид, что он сильнее, чем есть на самом деле. Все было в прошлом.       Анакил почувствовал, как ноги его ослабели, и он упал бы, если бы сильные руки не удержали его. Слезы усталости потекли по его щекам, и он вытер их тыльной стороной ладони. Все, чего ему хотелось — добраться до постели.       — Простите, — прошептал он. — Простите. И спасибо. Спасибо вам обоим.       — Не извиняйся, Анакил, — ответил Анагор мягко. — И поблагодари Лейтенанта Маблунга за то, что он привел нас к тебе.       — Маблунг? — Анакил вспомнил улыбающегося Следопыта с поднятым вверх большим пальцем. Наконец он понял.       — Что бы ты там ни совершил, мы поговорим об этом после того, как ты отдохнешь. — Анарион приобнял юношу за плечи.       — Маленький бедокур, — Анагор ласково взъерошил волосы младшему брату, и они медленно направились к лагерю.

***

      Солнце восходило над Осгилиатом. Маблунг глядел вниз на юношу, свернувшегося на походном матраце старшего брата. Он мирно спал: голова его покоилась на левой руке, правая же свесилась на землю. Его братья покинули палатку еще до рассвета по долгу службы.       — Спасибо тебе за Белдила, парень, — прошептал Следопыт едва слышно, дабы не разбудить спящего. — Прощай, конюший-баламут. И удачи с Дарином.       Юноша пошевелился по сне.       — Маленький удачливый негодяй! — улыбнулся Маблунг. — Думаю, мы еще встретимся. — И он покинул палатку, дабы вести своих Следопытов назад в Хеннет Аннун.