Послания

      Он проснулся от яркого солнечного света, проникавшего в шатер через открытый входной проем. Было около полудня, ибо за пределами шатра царило оживление, а в воздухе витал запах еды. Желудок посланника требовательно заурчал. Он обнаружил, что остальные койки пусты, и он был в шатре совершенно один. На деревянном стуле возле его постели была чистая одежда.       Он чувствовал себя на удивление хорошо. Раны зудило, но боли, мучившей его столько дней подряд, больше не было. И впервые за все это время он чувствовал себя чистым и свежим. Посланник решил, что Дамрод заслужил бутылку крепкого вина, и что надо бы раздобыть ее, прежде чем он увидится со Следопытом вновь.       — Есть здесь кто-нибудь? — прохрипел он.       Голос его звучал сипло и слабо, но был немедленно услышан: в просвете появилась черноволосая голова.       — Ты проснулся? — услышал он знакомый хрипловатый юношеский голос.       — Баламут? — прошептал Посланник.       Обладатель голоса вошел в палатку, и Белдил понял, что ошибался. Юноша был примерно того же возраста, что Анакил, но гораздо выше и крепче, и судя по одежде, он был помощником целителя.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил юноша, приблизившись к раненому.       — Я бы не отказался от глотка воды, — прохрипел Белдил в ответ.       — Конечно, — юноша исчез, чтобы через минуту вновь появиться с кувшином воды.       — Сможешь сесть? — спросил он, присев возле ложа раненого. — Ничего страшного, если ты еще слишком слаб. Береги силы, так ты быстрее исцелишься.       Белдил все же сделал попытку сесть, но как только он приподнялся, его охватила дрожь, а зрение заволокло туманом. Он ощутил, как рука юноши поддержала его за плечи, и благодарно принял помощь.       — Все в порядке, Белдил, — произнес юноша. — Это моя работа. Если с тобой что-то случится, мне за это отвечать.       Он поднес к губам посланника чашку и велел ему пить маленькими глотками.       — Ты проспал почти двенадцать часов. Твоему телу нужно немного времени, прежде чем оно снова будет тебе подчиняться. Дай себе время, и ты встанешь на ноги. Но не спеши, договорились? А не то у меня будут неприятности.       Белдил устало кивнул.       — Что за неприятности? — после воды голос его звучал сильнее.       — Твои друзья — Лейтенант Маблунг и второй — они ухаживали за тобой вчера вечером. Так вот, утром они ушли с остальными Следопытами, и велели мне позаботиться о тебе, иначе у меня будут большие неприятности. — Юноша улыбнулся. — Они выглядели как люди, которые отвечают за свои слова.       — Так и есть, — улыбнулся Белдил в ответ.       — Целитель зайдет к тебе позже. Сейчас время обеда, и никто не дежурит, ибо ты единственный раненый на нашем попечении, и ты идешь на поправку.       — Да, я неплохо себя чувствую. Даже достаточно хорошо, чтобы что-нибудь съесть. Может, воспользуемся обеденным часом? — желудок Белдила требовательно заучрчал, подтверждая его слова.       Юноша вновь улыбнулся.       — Это решать целителю. Тебе придется дождаться его.       — Думаю, я протяну до того, как он придет, — покорно вздохнул Посланник. — Как Анакил?       Дружелюбное выражение лица юноши сменилось недовольной гримасой.       — Я не видел его с тех пор, как он возратился. — Вдруг голос его задрожал от гнева. — Я знаю, что он помог тебе, и что ты, скорее всего, перед ним в долгу. И все же я надеюсь, что его тело сейчас гниет где-нибудь на дне Андуина.       Белдил на мгновение оторопел от реакции юноши на его вопрос. Последнее, что он помнил, было то, как Маблунг повел Анакила к Капитану Боромиру после их прибытия в город. Белдилу не удалось поговорить с Капитаном Фарамиром в Хеннет Аннун, и сейчас он не видел возможности замолвить за него слово перед Капитаном Боромиром. Он так надеялся помочь юноше, но, видимо, было уже слишком поздно.       — Что он тебе сделал такого, мой юный друг? — осторожно спросил он.       — Кто? Капитан гномов? Он оставил пост! — Юноша воинственно сжал ладони в крепкие кулаки.       Белдил мысленно порадовался, что был ранен, ибо будь он здоров, юноша наверняка набросился бы на него с кулаками за такой вопрос.       — Да, но что он сделал конкретно тебе?       — Конкретно мне? — Юноша вскинул голову. — Он был одним из нас. И он оставил пост! А значит, и свои обязанности! Он должен был выполнять обязанности помощника целителя, и из-за того, что он ушел, их выполняю я! А я должен был поступить на военное обучение в этом месяце! Я так давно стремился к этому! Он разрушил все мои планы!       Юноша вскочил на ноги.       — Лейтенант Дарин был вне себя от ярости! С ним и так было нелегко, но в последние дни было тяжелее, чем когда-либо! Он держал нас в стальном кулаке, чтобы мы не взяли пример с этого дезертира! Знаешь ли, Белдил, Посланник Гондора, не так легко быть юнцом в Гарнизоне Осгилиата!       — Я знаю. Я сам когда-то был таким же юнцом, — спокойно ответил Белдил.       — Может быть, ты был юнцом, но ты не был юнцом в отряде Лейтенанта Дарина! И ты не был в его отряде всю прошлую неделю, пока этот подонок развлекался в Итилиене! Не надо защищать этого труса!       — Можешь называть его как угодно, — прорычал Белдил, — но только не трусом! Ты не имеешь понятия, о чем говоришь!       — Я зову его трусом, ибо это так! Лишь трус может незаконно покинуть пост! — Юноша вновь приблизился к ложу Белдила. — Почему ты защищаешь его? Только не говори, что капитан гномов — твой друг! Он не достоин ничьей дружбы!       — Успокойся, — ответил Белдил. — Я не желаю с тобой спорить.       — Не желаешь? — лицо юноши побагровело от гнева.       — Тебе явно никто никогда не говорил, что нужно вести себя спокойнее с ранеными, находящимися на твоем попечении, — донесся до них спокойный голос. — Быть может, поэтому твое обучение на целителя отложили до лучших времен. Ты никогда не задумывался об этом, Ирион?       — Капитан гномов во плоти, — юноша развернулся ко входу в палатку, откуда доносился голос. — С возвращением, Анакил.       — Не надо, — начал Белдил. Ему не понравился недобрый огонек, вспыхнувший в глазах Ириона перед тем, как он обернулся к Анакилу. Белдил мысленно проклял свою слабость.       — Не нужно защищать меня, Белдил. На этот раз я могу защитить себя сам.       Белдил подивился твердым ноткам в голосе Анакила и вытянул шею, чтобы увидеть юношу из-за спины заслонявшего его Ириона.       Анакил был одет в простые черные штаны и чистую белую рубашку. Он выглядел отдохнувшим и, несмотря на ситуацию, он стоял, расправив свои узкие плечи и подняв голову. Он снял перевязь, однако рана, кажется, все еще беспокоила его, ибо он прижимал правую руку к телу. Без темного плаща и оружия юноша казался еще меньше, чем помнилось Белдилу. Ирион был выше его на голову и гораздо крепче. Левое ухо Анакила выглядело потрепанным, но никаких других последствий наказания Капитана и Лейтенанта Белдил не заметил.       Когда Белдил взглянул юноше в глаза, он почти испугался. Среди Следопытов юноша был другим — его темные глаза находились в постоянном движении, следя за действиями незнакомых людей вокруг него и за окрестностями — он словно воспринимал все сразу, подобно чуткому зверю. Теперь же темные глаза были совершенно неподвижны, остановившись на лице Ириона. Невысокий и безоружный, юноша казался старше, опытнее и спокойнее, чем когда-либо прежде.       Посланник почувствовал, что теперь все было по-другому, ибо здесь чужаком был он, Белдил. Анакил же был в привычной среде. Он знал местный быт и людей вокруг. И сейчас он имел дело не с опытными Следопытами и их Капитаном, но со своим ровесником, которого хорошо знал.       — Рад тебя видеть, Белдил, — Анакил говорил, не сводя глаз с лица Ириона. — Как ты себя чувствуешь?       — Неплохо, — ответил обескураженный Посланник.       Ирион скрестил руки на груди.       — Ты тоже выглядишь слишком неплохо для того, кто якобы убил орка и южанина и пересек Северный Итилиен на спине старой клячи. Давай притворимся, что я верю этим глупым слухам.       В голосе Ириона звучали опасные нотки.       — По городу вечно бродят слухи, я в курсе, — Анакил прошагал вперед, к ложу Белдила. — Я также в курсе, что большая их часть — лишь выдумки. Ты не знаешь, что я делал, а чего не делал, и все же смеешь называть меня трусом. Ты смеешь заявлять, что я не достоин чьей-то дружбы. Докажи же свои слова, Ирион.       В голосе Анакила тоже звучали опасные нотки. Это был совсем не тот напуганный, усталый юноша, которого Белдил встретил в глуши Итилиенского леса. Это был юный солдат, защищающий свою честь.       — Ты сбежал, — холодно ответил Ирион. — Ты оставил свой пост.       — Этого я не отрицаю. — Белдил уловил легкую дрожь в голосе Анакила. Все же юноша был не так уверен в себе, как хотел показаться. Покинуть пост без дозволения было серьезным нарушением, как бы ни развивались события после.       — Лишь трус может покинуть пост. Что же до слухов — думаю, ты прав. Слухи, приписывающие тебе подвиги, явно всего лишь слухи.       — Может быть. В любом случае не тебе меня судить. — Голос Анакила снова звучал ровно. — Это право принадлежит Лейтенанту Дарину, и я уже ответил перед ним.       — Я вижу, — ответил Ирион со смешком. — Узнаю его почерк на твоем ухе. Ну и каково это было, Анакил? Готов поспорить, он не обнял тебя, словно заблудшего сына. Он напугал тебя до смерти, мелкий трус?       — Не смей называть меня трусом. Мне все равно, как еще ты и другие называете меня за моей спиной, но слова трус я не потерплю. Больше нет!       — Мир, Анакил, — попытался вмешаться Белдил. — Нет нужды ссориться. Забудьте об этом.       — Нет. Я склоню голову перед гневом Лейтенанта, ибо уважаю его. Но я не склоню головы перед ним! — Анакил указал на Ириона. — Быть может, он выше и сильнее меня, но с ним мы на равных. И я не позволю ему называть меня трусом!       — Я слышал, ты спал в палатке своих братьев, — продолжал Ирион. — Ты спрятался за их спинами, да, Анакил? Ты всегда смотришь на них снизу вверх, как будто они тебе капитаны!       Вдруг Анакил нагнулся и с разбегу врезался Ириону в живот. Тот неуклюже завалился набок, подавив крик боли и удивления.       — И кто теперь смотрит снизу вверх? — произнес Анакил ледяным тоном, выпрямившись.       — Анакил! — воскликнул Белдил. — Это место для раненых! Прекрати!       — Он и есть раненый — посмотри на его лицо, он корчится от боли, — ответил Анакил. — Впрочем, я не намерен продолжать. Прости, что тебе пришлось стать свидетелем этого всего, Белдил.       Белдилу вспомнились старые времена, когда он сам был юнцом в гарнизоне. Тогда юнцы держались вместе, когда нужно было объединить силы, но чаще всего они точно так же ссорились из-за пустяков, пытаясь доказать свое превосходство, стараясь казаться взрослее, и совсем не замечая того, что драки по глупым поводам лишь еще раз доказывали, что все они еще были мальчишками, которые не знали, когда остановиться. Ничего не изменилось, подумалось ему.       Ирион вскочил на ноги и двинулся было вперед, готовясь нанести ответный удар. Анакил присел, готовясь отразить нападение, но внезапно Ирион замер как вкопанный. Анакил обернулся, чтобы увидеть, что же так напугало его противника. И тут же выпрямился, сцепив руки за спиной. Белдилу пришлось приподнять голову, чтобы увидеть, что заставило юнцов остановиться.       Две крупные фигуры заслонили вход в палатку. Белдил сразу узнал в одном из них Капитана Боромира. Второй офицер носил знаки отличия Лейтенанта — он не видел его прежде, но догадался, что то был Лейтенант Дарин.       — Ирион! Анакил! — взревел лейтенант. — Вы спятили?       — Лейтенант, — Анакил склонил голову. — Капитан. — Он отступил назад и встал рядом с Ирионом, забыв о ссоре.       Ирион сделал то же, что Анакил — сложив руки за спиной, он опустил голову.       — Лейтенант Дарин. Капитан Боромир, — также повторил он.       Белдил ​​откинул голову на подушку. Два юнца, которые мгновение назад готовы были вцепиться друг другу в горло, теперь стояли рядом понурив головы. Посланник с трудом подавил смех.       — Ирион, — обратился к юнцу Капитан Боромир. — Думаю, тебя ждут в другом месте.       — Да, Капитан! — Юнец с облегчением прикрыл глаза и низко поклонился. — Капитан. Лейтенант. — Он пересек палатку по направлению к выходу. Как только он оказался снаружи, его размеренные шаги сменились бегом, словно он боялся, что Капитан передумает и вызовет его обратно.       Анакил проводил удаляющегося товарища взглядом. Белдилу не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять, что юноша тоже хотел бы, чтобы его отпустили. Его уверенность поубавилась, поскольку теперь он имел дело не с другим юнцом, а с теми, что преследовали его в самых страшных кошмарах последних дней.       — Как твое ухо, Анакил? — спросил Лейтенант Дарин, и хотя в голосе офицера не было сочувствия, тон его был почти дружеским.       — Лучше, чем плечо, мой Лорд, — ответил юнец.       — Целитель осмотрит твое плечо позже, — произнес Дарин. — Сегодня утром у меня был долгий разговор о тебе. С Капитаном. — Лейтенант сделал паузу, чтобы дать возможность своему командующему высказаться, но Капитан Боромир хранил молчание. — Тебя должны перевести, — продолжил Лейтенант. — Следуй за мной. Нам нужно поговорить.       Анакил бросил взгляд на Белдила, его губы сжались в тонкую линию, в глазах сквозило беспокойство. Белдил ободряюще улыбнулся юноше, и Анакил заставил себя улыбнуться в ответ.       Юноша поклонился Капитану, неподвижно стоявшему у входа в палатку.       — Мой Лорд.       — Идем, баламут. — Лейтенант Дарин осторожно взял мальчика за плечо и вывел его из палатки.       Белдил остался наедине с Капитаном Боромиром.       — Мой Лорд, — начал посланник. — О юноше…       — Не беспокойся за него, — прервал его Капитан Боромир, и его прежде непроницаемое лицо осветилось легкой улыбкой. — Вчера он уже был достаточно наказан. Дарин позаботится о том, чтобы другие юнцы его не трогали.       С этими словами Капитан прошагал к ложу Белдила и опустился на стул подле него.       — У тебя хватит сил ответить на пару вопросов?       — Я сделаю все, чтобы получить хороший обед, мой Лорд, — улыбнулся Белдил.       — Раз ты говоришь о еде, значит, ты пошел на поправку, солдат, — усмехнулся Боромир. Затем лицо его снова стало серьезным. — Расскажи мне об Итилиене. Ты один из немногих, кто вернулся оттуда живым. Что ты видел?       Дела пошли под откос, и быстро — пронеслось в голове у Анакила. А день так хорошо начинался. Он проснулся в палатке своих братьев после долгого и безмятежного сна. Его братья оставили чистую одежду и скромный завтрак, состоящий из хлеба и вяленой свинины. Позавтракав, он отправился на поиски Белдила.       Без туники с гербом и оружия Анакил не привлекал внимания, и он спокойно проследовал через гарнизон, по пути пользуясь возможностью узнать новости и слухи. В душе он радовался, что воины не знали его в лицо, ибо большинство слухов сегодня касались именно его.       Он с удивлением услышал, как некоторые воины называли его героем, ибо он был одним из очень немногих, кто побывал в Итилиене и вернулся целым и невредимым. Другие считали его предателем, полагая, что он даже может быть шпионом на службе у орков. Некоторые утверждали, что он голыми руками убил девять орков, другие говорили, что он был сыном южанина. Анакил всегда знал, что слухи преувеличивали и искажали правду, но раньше его это не заботило. Сейчас ему совсем не нравилось, что люди, совершенно его не знавшие, говорили о нем всякий вздор. Он не хотел быть ни героем, ни орочьим шпионом. На мгновение ему отчаянно захотелось снова стать Анакилом — мальчишкой, которого никто никогда не замечал. И все же он знал, что Анакил, простой конюший, умер в Итилиене в ту самую ночь, когда убил орка. И он не был уверен, кто он теперь.       Он собирался навестить Белдила, забрать свои вещи из казармы для юнцов, пока его товарищи обедали, и явиться к целителям на Восточном берегу, чтобы они оценили его травмы и, возможно, освободили его от некоторых видов наказания, которые могли его ожидать. Например, поврежденная правая рука не позволила бы ему чистить конюшни, и его так же не поручили бы обязанностей цирюльника, ибо кто доверил бы ему ножницы в левую руку?       Хоть Лейтенант Дарин и предупредил его, что еще с ним не закончил, после хорошего сна и завтрака в юноше зародилась уверенность, что он переживет вторую встречу с Лейтенантом.       Однако он не планировал попасться Капитану и Лейтенанту за дракой в Палате Целителей. Поэтому теперь уверенности в нем поубавилось, пока он послушно следовал за Лейтенантом из палатки.       — Тебе есть что сказать? — спросил лейтенант Дарин, быстро шагая вперед. Анакилу приходилось почти бежать, чтобы не отставать.       — Мне жаль, — ответил он на бегу.       — Я полагаю, ты упомянул об этом вчера.       — Если я все еще сожалею, лейтенант, это поможет? — Анакил инстиктивно потянулся рукой к пострадавшему вчера уху. — Я имею в виду, мне жаль, что я ушел. И мне жаль, что я чуть не подрался с Ирионом.       — Ты удачливый маленький негодяй, Анакил.       Лейтенант Дарин остановился у развалин старого дома и повернулся к мальчику лицом.       Анакил тоже остановился.       — Я знаю.        Лжец. Вор. Дезертир. Удачливый маленький негодяй. Все эти титулы он присвоил себе прошлой ночью.       Лейтенант Дарин зашел во двор разрушенного дома. От него осталась лишь одна стена, и развалины уже поросли мхом. Посреди двора стояла статуя — вернее, то, что от нее осталось. Но даже полуразрушенная, статуя упрямо отказывалась рассыпаться: стоя на одной ноге, уцелевшей рукой она указывала на восток. Там, где некогда была голова, птицы свили гнездо. Близилась середина лета, и гнездо было уже пустым, венчая статую, подобно короне.       Лейтенант Дарин опустился на покрытый мхом камень рядом со статуей. Анакил понял намек и присел рядом, на другой поросший мхом камень. Сидя здесь, они были у всех на виду, но все же слишком далеко, чтобы их разговор могли услышать.       — Я обещал, что сегодня мы поговорим, — обратился к юноше Дарин. — И я хочу услышать больше, чем «мне жаль».       Лейтенант Дарин выглядел расслабленным. Его лицо не выражало ни особого расположения, ни гнева. Анакил понял, что пока ему не грозит физическое наказание.       — Вы злитесь на меня, Лейтенант? — осторожно спросил он.       — Полегче, юнец, — ответил Дарин. — Злесь задаю вопросы я.       — Мне жаль, — снова начал Анакил, и тут же закусил губу. — Я знаю, вы не желаете больше слышать это. Мне жаль, что я снова сказал это. — Он смешался и замолчал, дабы не сделать еще хуже.       — Анакил, — начал Дарин, и Анакил узнал голос, который Лейтенант использовал, только когда обращался к раненой лошади, желая успокоить ее. — Думаю, я знаю, что тебя беспокоит.       Анакил никогда не видел, чтобы Лейтенант Дарин обращался так к юнцам. Обычно он лишь отдавал короткие резкие приказы. И вдруг юноша увидел, что Лейтенант Дарин тоже был человеком. Раньше он никогда не думал о Лейтенанте, как об обычном человеке.       — Если это поможет, давай сначала поговорим о том, что было вчера. Несмотря на то, что твоему поступку нет оправдания, я не должен был так поступать с тобой.       — Я заслужил это, мой Лорд, — ответил Анакил. — Я это понимаю.       — Да, но я должен был сначала поговорить с тобой. Я этого не сделал. Поэтому я тоже должен извиниться. Не пойми меня неправильно, Анакил. Мне не жаль, что я наказал тебя. Мне жаль, что это наказание было основано лишь на слухах и предположениях. Так не должно быть. За это я извиняюсь.       — Всякое случается. — Анакил осторожно потер распухшее ухо. — И что теперь, мой Лорд?       Лейтенант Дарин улыбнулся почти по-дружески. Затем его голос обрел обычный бодрый тон.       — Как я уже сказал, ты удачливый маленький негодяй. У тебя появилось несколько хороших друзей. Сегодня утром у меня был долгий разговор с капитаном Боромиром. Он сказал мне, что ты уже достаточно наказан, и что твое назначение посланником вступает в силу немедленно. Как бы меня это ни огорчало, я должен подчиниться его приказу. Поэтому теперь ты можешь быть уверен, что ни я, ни кто-либо из юнцов или воинов не поднимет на тебя руки. Ушибленное ухо и плечо — это малая цена за то, что ты натворил, Анакил. Я надеюсь, ты это понимаешь. А теперь — рассказывай, что произошло в Итилиене. Мне нужно отчитаться перед Капитаном Боромиром. Анакил с облегчением прикрыл глаза. Да, маленький удачливый негодяй! Он расправил плечи и начал начал отчет о своих действиях после того, как покинул пост с посланием Маблунга.