Послания

      Итилиен сдавался.       Фарамир знал это уже много лет. Боромир тоже знал это, но долгое время он все же пытался верить в обратное. Однако теперь он более не мог отрицать правду. Она была известна даже Белдилу, обычному посланнику Северных Следопытов.       Но все же посланник не утратил надежды, он все еще изо всех сил боролся за то, во что верил. Быть может, Итилиен ослабевал под натиском врага, но надежда в сердцах воинов Гондора все еще была сильна.       Обычный юноша пересек Итилиен на спине старого коня. Обычный посланник сразил восьмерых орков. Северные Следопыты все еще имели убежище в Хеннет Аннун, укрытое от глаз врага. У них был единственный целитель, выполнявший работу за троих, как и каждый Следопыт Итилиена.       Гондор был еще силен. Гондор еще не утратил надежды и величия.       Но Итилиен… Итилиен сдавался.       Он видел это в лице раненого посланника. Он слышал это в его еще молодом голосе, ослабленном ранами, но достаточно сильном, чтобы с достоинством поведать ему о том, что теперь происходило в лесах Итилиена днем и под покровом ночи. В этом голосе слышалась дрожь при упоминании о погибшем товарище; в нем звучал смех, когда посланник рассказывал об уродливом мерине; в нем чувствовалась глубокая задумчивость, когда его обладатель говорил о растущем числе вражеских шпионов.       В Осгилиате также заметили возросшее число шпионов и орочьих отрядов. Враг продвигался вперед. И никто не знал точно, каковы были его цели.       Достаточно было того, что в лесах стало больше вражеских отрядов. Больше людей погибало в разведывательных миссиях. Посланники вроде Белдила возвращались ранеными или же не возвращались вовсе. В темные ночные часы количество часовых гарнизона Осгилиата было удвоено.       Совет Минас Тирита знал о передвижениях врага, но Лорды не сходились во мнениях насчет его целей и насчет действий, что необходимо было бы предпринять в противовес врагу. И все же Боромир знал, какое решение будет принято в итоге жарких дискуссий в Зале Совета: что Итилиен должен решить проблему. Давно уже отряд Итилиена, малый по числу, но сильный волей, сдерживал врага, давая надежду; позволяя верить в то, что не все еще потеряно.       И все же Итилиен сдавался.       Боромир говорил с Маблунгом о положении отряда Следопытов, и теперь Посыльный Белдил ​​лишь подтвердил слова лейтенанта. Плохо обеспечиваемый из Города, слабеющий от постоянных столкновений с врагом отряд не мог более оправдать ожиданий, возложенных на него советом Минас Тирита. Боромиру хотелось поговорить с братом, хотелось просто убедиться, что Фарамир здоров, но покуда сохранялась непредсказуемость действий и передвижений врага, ни он, ни его брат не могли покинуть своих постов.       У врага могли быть разные планы. Люди покинули Итилиен много лет назад, и земля между Эйфель Дуат и Андуином, когда-то прекраснейшая и плодороднейшая во всем Гондоре, ныне пришла в запустение. И все же Итилиен имел важнейшее стратегическое значение, будучи последним оплотом Гондора к востоку от Андуина.       Быть может, в планах врага было захватить весь Итилиен. Или же он планировал атаковать гарнизон на Каир Андрос, дабы пересечь Андуин на севере и начать наступление на Минас Тирит. Быть может, в мыслях врага было атаковать Осгилиат, ворвавшись прямо в сердце Гондора. Или же он хотел ослабить гондорскую армию, изматывая ее силы в постоянных кровопролитных стычках и сражениях.       У врага могли быть разные планы, и нельзя было упускать из виду возможные его замыслы. Поэтому Капитаны Гондора не могли оставить своих постов лишь потому, что были братьями и давно желали увидеться и поговорить друг с другом.       Всю ночь Боромир провел за письмом к брату. Наверное, это было самое длинное письмо в его жизни. Он перечислил и описал все возможные стратегические замыслы врага так подробно, как мог. Он был не так силен в письменном изложении своих мыслей, как Фарамир, но был уверен, что брат поймет его. Быть может, вместе они найдут решение — быть может, вместе они смогут разрушить планы врага.       В конце концов, оба они были воинами Гондора. Воинами, которым надежда и страх были так же знакомы, как и любому другому гондорскому солдату. Солдату, как Белдил, который, отчитавшись, осторожно осведомился о судьбе юноши, спасшего ему жизнь. Гондор будет оставаться сильным, покуда его солдаты будут заботиться о своей земле и о своих людях.       Он оставил Белдила на попечении целителей и, зная, что воины черпают силы в его присутствии, медленно прошел по мосту к западному причалу, чтобы проверить корабль с припасами, что прибыл сегодня. Этот мост был последней защитой Гондора. Когда-то давно он был разрушен, но люди Гондора восстановили его, и пусть он утратил былое великолепие, он вновь был крепок и надежен.       Анакил был рад, что Лейтенант Дарин сопроводил его в казарму, куда он отправился за своими вещами. Хотя в казарме было всего несколько юнцов, они встретили товарища злобными взглядами. Никто из них не произнес ни слова, и Анакил знал, что за это он должен был быть благодарен Лейтенанту. Уходя, он поклялся себе, что более никогда не возвратится туда.       Он повторил себе, что прежний Анакил исчез в лесах Итилиена. Отныне он был Посланником Гондора. Он не будет скучать по юнцам Осгилиата. Лишь немногих из них он мог назвать друзьями. Большинство из них смеялись и подшучивали над ним, и он никогда по-настоящему не был одним из них. Он всегда был другим.       К своему удивлению, он вдруг ощутил тоску по Следопытам, по их простой жизни и ощущению братства, царившему в Хеннет Аннун. Он пробыл среди них всего несколько дней, но за это время успел проникнуться духом отряда и ощутить себя его частью.       Рот Анакила непроизвольно растянулся в улыбке, когда он вспомнил одного из Следопытов. Анборн был предан своему Капитану, своим товарищам и Гордору всем сердцем. Это ощущалось в его полном достоинства спокойствии, и Анакил знал, что Анборн никогда не утратил бы самообладания, как это произошло с Лейтенантом Дарином у реки. Юноша осознал, чему ему не хватало глубокого голоса, низкого смеха, кривой улыбки и даже тяжелого сапога Следопыта на своем плече. Он понимал, что Следопыт был жесток с ним, потому что ему было не все равно. Много времени понадобилось юноше, чтобы понять, что Следопыт никогда не испытывал ненависти к нему, но лишь старался защитить его и приспособить к суровым реалиям жизни в Итилиене. Юноша искренне надеялся увидеть Следопыта вновь, чтобы отблагодарить его за заботу.       Лейтенант Дарин проводил его через ряды шатров восточного гарнизона к конюшням. В них работали несколько юнцов, и Анакил в душе радовался, что ему не придется разделить с ними работу, хотя он должен был признаться себе, что будет скучать по лошадям.       Юноша слышал тихое ржание коней и вспомнил свою первую ночь на службе. Ему не спалось, и тихо ускользнув из казарм, он направился к конюшням. Его отец продал много лошадей в гарнизон Осгилиата за последние годы, и Анакил подумал, что рядом с лошадьми он почувствует себя ближе к дому и сможет заснуть.       Один из воинов по ошибке принял юношу за конюшего и приказал ему подготовить двух коней — одного для Капитана, другого для одного из посланников. Обескураженный юноша не стал возражать: он не знал, на каком коне ездил Капитан, и поэтому подготовил для него лучшего коня в конюшне, а затем подыскал быстроногого коня для посланника.       Он хорошо помнил, как он стоял перед конюшнями, держа коней за поводья. Лошади нетерпеливо фыркали по обе стороны от него. Конь, предназначенный Капитану, становился беспокойнее с каждой минутой, и юноша решился оседлать его и позволить ему пронестись галопом вокруг конюшен, дабы он успокоился. Он помнил, как в тот момент ощутил себя настоящим воином, готовым ринуться в битву на своем верном коне, дабы сразить врагов Гондора и снискать славу себе и своей семье, пусть даже он был лишь пятнадцатилетним юношей в обычной одежде и на чужом коне.       Он не увидел Капитана в ту ночь, ибо Посланник прибыл один и увел обоих коней. Быть может, теперь, когда он станет посланником, для него тоже будут готовить коня. Быть может, Ириона вызовут посреди ночи, дабы подготовить коня для посланника, отбывающего со срочным поручением. И быть может, этим посланником будет он, Анакил.       Тяжелая рука опустилась на его многострадальное плечо, и он поморщился от боли.       — Да, мой Лорд? — прохрипел он.       — Я зайду в конюшни проверить, что там творится, — произнес Лейтенант Дарин. — Отправляйся в шатер посланников. Тебя там ждут. Когда закончишь там, отправляйся к целителям. Отныне ты больше не под моим командованием.       Тяжелая рука все еще была на его плече.       — Да, мой Лорд, — ответил Анакил.       — Я хотел бы, чтобы ты знал одну вещь, — Дарин опустил вторую руку на другое плечо юноши. — За последнюю неделю ты испытал больше удачи, чем многие испытывают за всю жизнь. Если бы не Капитан, ты сейчас был бы там. — Он указал на конюшни. — Один, как минимум на месяц. Если ты снова исчезнешь или проявишь неповиновение, я сделаю так, что ты останешься чистить эти конюшни весь остаток жизни, пусть даже ты более и не под моим командованием. Тебе понятно?       — Да, мой Лорд.       — А теперь иди! — Лейтенант отпустил юношу. — И пусть ты того и не заслуживаешь, я желаю тебе удачи.       — Благодарю, мой Лорд. — Анакил осторожно потер правое плечо. Вся его правая рука ныла, и он осознал, что пройдут дни, прежде чем он снова сможет взяться за лук и меч.       Он слушал удаляющиеся шаги Лейтенанта и думал, что более не заговорит с ним. И вдруг в голове его возник вопрос. Прежде он никогда не осмелился бы задать Лейтенанту такой личный вопрос, но ему правда хотелось знать. Он бросился за удаляющейся фигурой.       — Лейтенант Дарин! — позвал он.       Лейтенант резко остановился и обернулся.       — В чем дело, баламут?       Анакил потер лицо, собирая мужество.       — Что бы вы сделали, если бы могли просто отправиться домой? — спросил он. — Я имею в виду, если бы война закончилась. Если бы не нужно было больше сражаться. Что бы вы сделали?       Глаза Лейтенанта расширились в удивлении. Он явно был готов ко многому, но не к этому.       — Я бы вернулся в горы, где я родился, — ответил он. — Моя жена и двое маленьких сыновей ждут меня там.       Затем он развернулся и зашагал к конюшням.       Анакил попытался представить Лейтенанта отцом маленьких детей и улыбнулся. Это была хорошая картина. Он подумал, что мог бы и раньше разглядеть в Лейтенанте человека.       Шатер посланников был расположен вблизи конюшен. Анакил глубоко вздохнул прежде чем войти.       Он уже побывал в шатре посланников, когда ему нужно было раздобыть тунику, но тогда он спешил, и у него не было времени оглядеться вокруг. Посреди шатра находился большой стол, на котором было сложено множество бумаг и письменных принадлежностей. Вокруг стола располагались шесть стульев, довольно старых — под ножку одного была подложена старая книга, дабы он не шатался. Слева от стола были полки, заполненные одеждой, походными сумками и другими вещами, необходимыми посланнику в пути. Вдали шатра располагались шесть матрацев для сна. Все они были пусты.       Анакил сжал покрепче сумку с вещами.       — Есть кто-нибудь? — неуверенно позвал он.       — Кто здесь? — послышался в ответ низкий мужской голос.       Анакил чуть не подскочил от неожиданности.       — Добро пожаловать, мой юный друг, — приветствовала его седовласая фигура, вышедшая из-за одной из книжных полок. — Добро пожаловать в скромную обитель письменного слова!