Послания

      — Этим доклады были отправлены два дня назад. Они бесполезны! — Боромир сжал руку в кулак. — За два дня все меняется!       — Это все, что у нас есть, Капитан.       — Я знаю. — Боромир медленно вздохнул и расслабил кулак. — Но враг продвигается быстро. Если мы будем следовать отчетам двухдневной давности, мы не сможем ничего предпринять.       — Но у нас есть хотя бы это. Могло быть хуже, Капитан.       Совет проходил в шатре, освещенном походными лампами. Командующие гарнизоном сидели на простых стульях вокруг большого стола. Лишь два офицера отсутствовали: они несли дозор на берегу.       Боромир взглянул в глаза каждому Лейтенанту по очереди. Лица их были напряженными и обеспокоенными, губы плотно сжаты, взгляды напряжены. Он знал, что его лицо было таким же. К востоку от Эфель Дуат происходили быстрые и непредсказуемые передвижения врага, но они не могли ни последовательно проследить их, ни даже понять, с кем именно имеют дело.       На столе была разложена карта Итилиена. Зеленые, красные и голубые метки обозначали позиции врага: зеленые — орков, красные — южан, голубые — неопознанные отряды. Белые метки указывали на расположение отрядов Гондора — они располагались вдоль реки, и еще несколько — в глуби Итилиена. Лишь эти метки были точны, и их было пугающе мало. Враг продвигался, но свести его передвижения к одной цели было трудно.       Разведчики обычно возвращались через четыре дня: два дня требовалось для того, чтобы достичь позиций врага, обозначить их местоположение и оценить силы, и еще два дня — чтобы вернуться. Если удавалось вернуться… Ибо все чаще разведчики, покинувшие гарнизон, исчезали навсегда.       Два дня — это было слишком долго. Но Лейтенанты были правы — это было все, на что можно было рассчитывать. Они не могли отправлять разведчиков верхом, ибо теперь был недостаток и в лошадях. К тому же, разведчика на коне было легче обнаружить, и пешие разведки порой были даже предпочтительнее.       Нельзя было более рассчитывать и на сведения, полученные Итилиенским отрядом. Разведка Итилиенских Следопытов приносила достаточно сведений, чтобы можно было предупредить действия врага, но теперь, из-за повысившейся активности вражеских отрядов в лесах, Следопыты не могли отправлять вести в Осгилиат.       И все же Лейтенанты были правы. Могло быть хуже.       Взгляд Боромира остановился на лице Лейтенанта Дарина. Лейтенант не сразу заметил это, ибо задумчиво уставился на собственные ладони.       — Я говорил с Белдилом — посланником, что прибыл из Хеннет Аннун накануне. Он доложил, что непосредственно на берегу реки врага пока нет. И он подтвердил слова Маблунга касательно Итилиена.       — А что с мальчишкой? — спросил глава целителей.       Лейтенант Дарин поднял голову.       — Анакил приносит лишь смятение, Капитан, — произнес он.       — Он возвратился, — ответил Боромир. — Верхом на коне с раненым таварищем. Это не будет забыто. Но это не решает стоящих перед нами проблем. — Боромир мрачно улыбнулся. Он ожидал вопроса и реакции Лейтенанта. — Юноша доказал, что еще возможно пересечь Итилиен и вернуться невредимым, но так же он доказал, что это лишь удача.       — Мы могли бы удвоить количество разведчиков.       Боромир откинулся на спинку стула.       — У нас недостаточно людей для этого.       Он уже запросил подкрепление в гарнизоне Каир Андрос, дабы покрыть собственные потери. Каир Андрос не мог послать более ни единого воина.       — Мы могли бы выделить еще пару разведчиков из нашего гарнизона, — раздался голос одного из лейтенантов.       Боромир вздохнул. В молодости, когда он был простым солдатом, они выбирались на разведку в группах по трое. Эти времена давно прошли.       — Даже для этого у нас недостаточно людей.       Ему даже в голову не пришло запросить разведчиков из Итилиена. У Фарамира едва ли хватало людей, чтобы нести стражу в Хеннет Аннун. И уже более двух недель не было вестей из Южного Итилиена. Боромиру было известно, что Северные и Южные Следопыты имели тайные убежища и пункты встречи близ Эфель Дуат, где они обменивались информацией о передвижениях врага. Порой Фарамир доносил вести о Южном Итилиене в своих нерегулярных посланиях, но никто из Северных Следопытов уже давно не бывал в Южном Итилиене.       — Следует расширить патрули, чтобы обмениваться информацией с Итилиенскими Следопытами.       Боромир и раньше хотел теснее сотрудничать со Следопытами, и однажды они уже пытались осуществить эту идею. Однако расстояние между Осгилиатом и убежищем Следопытов было слишком велико, и посланники слишком часто исчезали в Итилиенских лесах навсегда.       — Можно было бы посылать разведчиков чаще, если бы у них было больше времени на отдых между миссиями. Нужно освободить их от службы в дозорных отрядах, — задумчиво произнес Боромир. — Мы включим всех офицеров в дозорные списки.       Офицеры не привыкли нести дозор. Лейтенанты возглавляли дозорные отряды, но им лично не нужно было лежать в грязи с луком наготове. Но Боромира не волновало, как офицеры отнесутся к решению нести дозор наряду с низшими по рангу воинами. Тон его голоса ясно давал понять, что он не желает спорить на этот счет.       — Начиная с этой ночи, разведчики больше не будут нести дозор. Убедитесь, что я тоже включен в новые списки.       — А как же юнцы? У них тоже есть глаза, и некоторые из них недурно обращаются с луком.       — Никто из юнцов еще не готов заступить на пост, — возразил Лейтенант Дарин. — Но Капитан прав, мы можем это сделать. Я прослежу за изменением списков смен на постах.       — Я хотел бы ознакомиться с ними, как только они будут готовы, Дарин.       — Конечно, Капитан.       Среди прочего, нужно было направить больше солдат на защиту моста через Андуин, ибо это был прямой путь в сердце Гондора. Боромир пришел к мысли, чтобы самому отправиться в Минас Тирит и лично сообщить Совету о растущей угрозе. Быть может, ему следовало отправиться в Город несколько недель назад, вместо того, чтобы писать письма…       — Нам нужно подкрепление. Мы едва в состоянии покрывать потери. Я отправлю послание в Город.       Люди гибли каждый день, а враг все приближался.       — И все же, Дарин, что насчет юнцов? Их так много — хотя бы часть из них может обращаться с оружием?       Лицо Дарина помрачнело.       — Я позволяю юнцам начать тренировки, когда считаю, что они готовы.       — Тогда скоро они должны быть готовы.       Лейтенант Дарин опустил руки на стол и приподнялся с места.       — Я не могу заставить их вырасти быстрее. Но обещаю, скоро они будут готовы.       — Я доверяю твоему мнению, Дарин. Садись.       Боромир позволял своим людям говорить открыто. Это были воины Гондора — люди, дорожившие своей честью. И ни один из них ни разу не преступил границ дозволенного. На совете случались долгие эмоциональные споры, но какими бы жесткими и неуступчивыми ни были Лейтенанты, в своих поединках они ограничивались словами.       — Сначала я отправлю послание, где заявлю о своих намерениях. Но будет оплошностью отправиться в Минас Тирит сразу же вслед за посланием. У Лордов может сложиться впечаление, что я могу покинуть свой пост, когда сочту нужным, — а, значит, все не так плохо. Они должны понимать, что в Осгилиате каждый воин на счету — будь то лейтенант или юнец. До моего прибытия у них будет время обсудить обозначенное в послании. Большинство из них уже много лет назад как были воинами, если были ими вообще. Кроме того, мне не хотелось бы покидать гарнизон сейчас. Враг движется, и если он подойдет ближе, я хотел бы находиться здесь.       — Мы также можем отправить послание Капитану Фарамиру, чтобы он знал о наших намерениях, — произнес один из Лейтенантов. — В своем последнем послании он докладывал о тех же проблемах, с которыми столкнулись мы. Он давно не покидал Итилиен. Думаю, его присутствие на Совете было бы важно.       Боромир уперся руками в стол, чтобы сдержать беспокойство. Город всегда был для него словно надежная гавань. Он мог спокойно заснуть в его белых каменных стенах. Он любил его всей душой. И он знал, что Фарамир так же глубоко чтил и любил Минас Тирит и Гондор. Но он также знал, что сон его брата в городе не был спокоен. Да, Минас Тирит был домом его детства, но позже он обрел новый дом — Итилиен. Каждый визит в город и присутствие на Советах Наместника тревожили его брата, и он желал уберечь его от этого бремени — ибо защита Итилиена была достаточным бременем для него. Он знал, что в нем говорило желание защитить младшего брата, — как когда они были детьми, — но ничего не мог с этим поделать.       — Я отправлю послание Фарамиру, когда вернусь. Итилиен не может остаться без командира, так же как и без воинов, что должны будут сопровождать его во время поездки. Если мои усилия на Совете потерпят крах, я пошлю за ним. Но не раньше. Помимо прочего, у нас нет посланника, чтобы отправиться в Итилиен. Итилиенский посланник Белдил ранен, как и парни, что недавно вернулись с северных постов.       Лицо Лейтенанта Дарина посуровело.       — Юноша-посланник — Анакил — знает дорогу, но он ранен, и в любом случае я бы воздержался от введения в такие дела неопытных юнцов.       — Я не отправлю его, Дарин, — нахмурился Боромир. — Но нам нужен посланник, готовый отправиться в Итилиен по срочному поручению. Я напишу в Город и об этой нужде. Дарин, прикажи юнцам подготовить коня. Посланник должен отправиться до сумерек.       — Да, Капитан.       Капитан вновь оглядел лица лейтенантов по очереди.       — Что-то еще?       Воины молчали.       Боромир ударил ладонью по столу.       — Мы соберемся снова завтра, через час после восхода. Совет окончен.