Послания

      Анакил не мог сдержать улыбки, когда из-за книжных полок выступил седовласый старец. Он был высок — почти как Капитан Боромир — и пугающе худощав. Он был одет в простые брюки и поношенную тунику посланника, свисавшую ему почти до колен. Его ботинки, казалось, были разного цвета, но, приглядевшись, Анакил понял, что просто один был грязнее другого.       — Можешь положить свои вещи в зоне для отдыха, мой юный друг, — обратился к нему старец. У него был приятный низкий голос — голос, которого Анакил никак не ожидал от человека такого телосложения.       — Благодарю, мой Лорд, — ответил юноша, снимая сумку с плеча и радуясь возможности скрыть улыбку.       Он положил сумку на одно из лож, в тайне надеясь, что устроился не по соседству со старцем. В это время хозяин шатра рылся в одной из книжных полок, что-то бормоча себе под нос, и Анакил мог поклясться, что несколько раз слышал слово «маленький», произнесенное так, словно это было ругательство. Юноша ждал, сидя на матраце, и улыбка отказывалась сходить с его лица.       Наконец старец повернулся и без предупреждения кинул Анакилу какой-то сверток. Это оказались туники посланника — две из них юноша поймал, одна упала к его ногам. Он быстро наклонился, чтобы поднять ее.       — Это знаки службы. Носи их с гордостью и помни тех, кто носил их до тебя. Тебе может показаться, что ты достоин уважения лишь потому, что носишь эти вещи, но будь осторожен, ибо не всегда то, чего ты ожидаешь, является правдой. Сперва тебе нужно доказать, что ты достоин носить эти знаки отличия.       Анакил коснулся Белого Древа на одной из туник. Он уже носил этот знак раньше, не имея на то прав. Теперь же он мог носить их по праву.       — Я не подведу, мой Лорд.       Старец улыбнулся и вложил обратно в полку туники, которые извлек, пока искал те, что поменьше.       — И, мой юный друг, не забывай содержать их в чистоте!       — Конечно, мой Лорд.       Старец пересек разделявшее их расстояние и уселся на край стола, совершенно не заботясь о том, что по всему столу были разложены бумаги.       — Анакил, сын Анабара с Андуина.       — Да, мой Лорд, — отозвался Анакил, хотя это не было похоже на вопрос.       — Молодой человек, искавший приключений и славы в Итилиене. Вор-герой, укравший туники с Белым Древом, дабы тайно покинуть свой пост, но совершивший, однако, много добра. — Старец говорил, прикрыв глаза и слегка болтая ногами в воздухе. — И вот твое путешествие привело тебя к порогу моего шатра. — Он снова открыл глаза. — Ты умеешь читать?       — Да, мой Лорд.       — А писать?       Седовласый старец не носил на себе никаких знаков отличия, но вдруг Анакил понял, что перед ним не простой посланник. Его приятный голос вдруг обрел командные нотки — нотки, хорошо знакомые Анакилу. Улыбка сошла с его лица:       — Да, мой Лорд.       — Разборчиво?       — Я думаю, да, — ответил Анакил после некоторого раздумья.       Старец сложил руки на груди.       — Думаешь? Мне нужен точный ответ. Запиши что-нибудь.       — Прямо сейчас?       — Прямо сейчас.       Старец взял со стола перо, пузырек с чернилами и мятый лист бумаги и положил их перед юношей.       — Запиши свое имя, имя твоих отца, матери, братьев и сестер, если они есть.       Анакил окунул перо в чернила и начал писать. Его раненое плечо отозвалось ноющей болью.       — И помни — то, как ты запишешь имена своей семьи, показывает и твое уважение к ним. Это не просто слова, пусть и обычные слова обладают силой, о которой ты пока и не подозреваешь.       — Белдил учил меня, что слова — это могущественное и опасное оружие. — Анакил отложил перо и передал листок старцу.       — Белдил — хороший человек, и он мудрее, чем можно ожидать от столь молодого мужа. — Старец взглянул на листок и кивнул. — Неплохо, Анакил, сын Анабара. Очень неплохо для того, кто пытается скрыть ранение.       Анакил виновато улыбнулся и осторожно потер плечо.       — Ты назвал слова опасным оружием, и ты прав, так и есть. — Старец сложил листок и вложил его в карман брюк. — Однако они наделены и красотой, которую мало кто может постичь в полной мере. Меч может представлять собой прекрасное зрелище в руках искусного воина, стрела может проделать красивый путь в небо, камень, пущенный из катапульты, может сотрясти землю, — однако есть нечто общее у всех этих прекрасных и опасных вещей. Знаешь ли ты, что это, мой юный ученик?       Анакил задумался, затем отрицательно покачал головой.       — Нет, мой Лорд.       Старец кивнул и спрыгнул со стола.       — Они требуют применения недюжей физической силы, — произнес он вдруг неожиданно громко — так, что голос его наполнил весь шатер. — Слова же — это другое. Они могут быть мощным оружием, даже если произнесены едва слышно. Знаешь ли ты, какие слова — самые могущественные, опасные, и одновременно — самые прекрасные?       — Какие? — Анакил подался вперед.       Седовласый старец покачал головой.       — Я думал, ты сразу догадаешься, мой юный друг. Хотя, быть может, ты еще слишком юн, чтобы понимать это. — Он улыбнулся и подался вперед. — «Я люблю тебя».       Анакил воззрился на него с удивлением. Старец был прав. Он многое бы отдал, чтобы услышать эти слова от одной девушки с берега Андуина.       — Вы правы, мой Лорд.       — Конечно, прав. — Старец выпрямился. — Я имею дело со словами куда дольше, чем ты дышишь. Я научу тебя этому искусству, как и искусству владения мечом. — Старец оседлал стул и сложил руки на его спинке. — Я знаю, что ты был послан ко мне Капитаном, чтобы стать тем, кем ты притворился. — Выражение лица старца изменилось, и теперь Анакил видел в его голубых глазах терпение и понимание. — Есть вещи, которые тебе еще предстоит понять, друг мой. Я хочу, чтобы ты хорошо запомнил мои слова, и чтобы ты мог повторить их себе в момент сомнения или отчаяния.       Анакил медленно кивнул.       — Я всегда все помню.       — Я не герой. Никого из посланников не славят в песнях — ни за их доблесть, ни за мудрость. Ты молод, друг мой, а все молодые желают славы на поле боя, жизни в чести и, если им предназначен короткий путь, героической смерти в битве. Воины Гондора с готовностью отдадут свою жизнь ради его защиты. Посланники же иные. Наша честь в другом. Наша первая обязанность — защитить написанное слово, что нам вверено. Для нас нет позора в том, чтобы избежать боя или спрятаться от опасности. Наша смерть не поможет защите Гондора, ибо с с посланником погибают слова, которые могут спасти жизнь многих и даже изменить ход войны. Большинство посланников искусно владеют мечом и луком, но редко эти наши умения удостаиваются чьего-либо признания. Кто-то считает нас трусами, ибо порой мы выбираем побег, дабы спасти послание. Так считают те, кто недооценивает силу слов. И пусть тебя это не заботит, ибо в жизни достаточно боли и без того, чтобы принимать близко к сердцу слова глупцов. Мы — собратья по оружию каждому воину Гондора, пусть мы и несем службу в одиночку. Мы так же любим Гондор и наших Капитанов, как и те, кто отдают за них жизнь. Мы такие же воины, как и они, пусть наша служба отличается от той, что славится в песнях. Ты готов отличаться от других, Анакил?       — Да, мой Лорд.       — Тогда запоминай все то, чему я буду учить тебя в грядущие дни.       — Да, мой Лорд. Капитан отправил меня сюда, и я не разочарую его.       — Я рад это слышать, мой юный друг.       — Как и я. Я не ожидаю от тебя меньшего, Анакил, — раздался вдруг низкий голос с другой стороны шатра.       Анакил вскочил на ноги.       — Мой Лорд Капитан! — воскликнул он.       Капитан Боромир стоял у входа в шатер, придерживая завесу одной рукой. Анакил уставился на него: он никогда не видел Капитана так близко при свете дня. Спохватившись через мгновение, юноша низко поклонился.       — Мой Лорд Капитан, — седовласый посланник поднялся на ноги с сложил руки за спиной. — Может ли служитель слова быть полезным сегодня?       — Отправляйся в Минас Тирит с этим посланием, — Капитан передал посланнику запечатанный конверт. — Доставь его смотрителю конюшен и передай ему мои приветствия. Я ожидаю тебя здесь завтра не позже заката и надеюсь, что ты возвратишься не один.       — Мой Лорд. — Посланник поклонился и осторожно сложил послание в карман туники. — С вашего позволения, мой Лорд, я отправляюсь немедленно.       — Именно. Пока мы говорим, тебе готовят коня.       Анакил улыбнулся. Он знал, что происходило в конюшнях в тот момент. Юнцы спешили почистить одну из лошадей, надеть на нее седло и узду, и спорили, нужно ли вешать сумку для провизии в такую короткую дорогу, или же предпочтительнее не обременять коня дополнительной тяжестью. Затем они будут вытягивать палочку, чтобы победитель вывел коня под узцы и удостоился чести передать его посланнику. Анакил подумал про себя, что ему больше никогда не придется готовить коня для других. Однажды коня подготовят для него, и он, коротко кивнув юнцу, отправится выполнять свой долг.       Тем временем седой Посланник заправил тунику в брюки и взял плащ, сложенный на одном из стульев.       — Мой юный ученик, мы продолжим после моего возвращения. Не забывай, о чем мы говорили сегодня. Прощай. — Он кивнул Анакилу, затем поклонился Капитану и устремился прочь из палатки. Его темный плащ развевался следом за ним.       — Как странно… — Пробормотал Анакил. — Я даже не знаю его имени…       — Как и я, юный солдат, — вдруг отозвался капитан Боромир с легкой улыбкой. — Он — один из посланников Наместника в Белом Городе.       — Мой Лорд, с Вашего позволения, — Анакил сложил руки за спиной, как старый посланник, — могу я спросить, как обращаться к господину посланнику?       — Его зовут Поэтом, — ответил Капитан Боромир. — Некоторые готовы отдать бутылку хорошего крепкого вина тому, кто сможет назвать его настоящее имя.       — Но Капитан… Почему вы не прикажете ему назвать себя?       — Я бы приказал, будь в этом нужда. Лишь Наместнику изветсно его истинное имя, но и он зовет его Поэтом. Если это имя устраивает Наместника, оно устраивает и меня, — Боромир пожал плечами. — Некоторые тайны не стоит разрешать таким простым путем. — Капитан улыбнулся. — Однако, если ты случайно узнаешь его имя, не забудь сообщить и мне.       С этими словами Капитан развернулся и покинул шатер.       — Поэт… — произнес Анакил шепотом. — Хозяин скромной обители письменного слова. — Он улыбнулся. Его братья были бы рады, если бы ему удалось раздобыть им бутылку хорошего вина к их дню рождения, до которого оставалось уже меньше месяца.