Послания

      — Отряд орков застиг нас врасплох во время охоты на южан. — Голос Фарамира был спокойным и тихим, так что только Боромир и стоящий рядом воин могли слышать его. — Мы не обошлись без потерь, и более половины моих людей ранены. Мы не могли вернуться в Хеннет Аннун, ибо путь нам преграждал еще один орочий отряд, и в Итилиене у нас лишь один целитель. Я отправил в Хеннет Аннун гонца, дабы предупредить Маблунга, что мы с отрядом отправляемся в Осгилиат. Насколько я могу судить, за нами нет погони. Я не мог отправить гонца и сюда, дабы предупредить о нашем прибытии, ибо среди нас было слишком много раненых, и мы несли их всю дорогу на своих плечах. Ваши дозорные заметили нас прежде, чем мы успели опознать себя, и подали сигнал о тревоге. Была небольшая неразбериха, но обошлось без боя. Защитники гарнизона уже помогают моим людям доставить тяжело раненых к целителям гарнизона.       Боромир коротко кивнул, затем повернулся к своим людям и поднял руку.       — Все чисто. Вольно! — крикнул он.       Немедленно поднялся говор и воины начали расходиться. Лейтенанты отдавали новые приказы, и часть воинов отправилась помогать с прибывшими ранеными, другие направились обратно в свои палатки.       Боромир вновь повернулся к брату, и на губах его заиграла плохо сдерживаемая улыбка. Он крепко сжал руку Фарамира, ухватив его за предплечье.       — Еще живой, брат?       — Еще живой, — уголок рта Фарамира приподнялся в ироничной полуулыбке, когда братья обменялись привычными словами приветствия.       — Тебе не помешало бы побриться, — улыбка Боромира стала шире, он едва сдерживал смех.       Фарамир поднял бровь.       — А тебе — постричься.       Братья громко расхохотались. Эти слова они говорили друг другу уже двадцать лет — с тех пор, как Фарамир отправился в Итилиен и их встречи стали редкими.       — Полагаю, некоторые вещи никогда не меняются, — произнес Боромир, хлопнув брата по плечу и заключив его в крепкое объятие. — Рад тебя видеть, брат.

***

      Напряжение, висевшее в воздухе, было почти осязаемым.       — В боевую готовность! — нарушил тишину громкий голос Капитана Боромира.       Анакил медленной рысью следовал к конюшням. Он знал, что был и более короткий путь, но решил двигаться вблизи линии обороны.       Со спины коня юноша мог видеть, как Капитан Боромир, стоявший в первом ряду, поднял меч над головой. Тишину нарушил лязг оружия — воины крепче сжали мечи, лучники натянули луки. Конь перешел на шаг, и Анакил не стал ускорять его. Вдруг его охватило желание схватить оружие и пополнить ряды воинов — стать одним из этих отважных мужей, дабы защищать руины некогда великого города и путь в сердце Гондора.       Вдруг он подумал о своих братьях — высокие и сильные, они были там, среди защитников города. И на мгновение его сковал парализующий страх. Гарнизон находился в боевой готовности, надвигалась битва. А в битвах гибли воины. Сильные храбрые воины — такие же, как его братья. И сердце его вдруг пронзило болью от мысли о том, что, быть может, он никогда более не увидит своих братьев.       — Придержать стрелы! — вновь нарушил тишину голос Капитана Боромира.       Команда быстро разошлась по всему строю. Анакил остановил коня и прищурился в темноте. На поляне, освещаемой огнем горящих кустарников, стояли две фигуры. Анакил сразу узнал более высокого воина.       — Капитан Фарамир! — слетело с его губ прежде, чем он успел остановиться.       — Капитан Фарамир! — подхватило его зов множество голосов, и Анакил высоко поднял голову, гордый от того, что первым опознал Капитана Итилиенских Следопытов. Он дернул поводья, и конь продолжил путь к конюшням. Вскоре воины начали расходиться, и в гарнизоне снова началось движение — часть воинов возвращалась на свои посты, другие рсходились по шатрам; юнцы, смеясь и болтая, собирали оружие.       — Анакил! Сюда!       Юноша обернулся. Ему навстречу шел Белдил. Он хромал на одну ногу, его левое запястье было туго перебинтовано. Рана на его лбу воспалилась несколько дней назад, и ему остригли волосы. Теперь они медленно отрастали, и Анакилу казалось, что его друг походил на ежа.       Юноша спешился.       — Что ты здесь делаешь?       — Иду к конюшням, — просто ответил Белдил. — Поэт ведь сказал тебе, что посланники всегда встречаются у конюшен?       — Да, — Анакил отпустил поводья, и конь послушно последовал за ним, несмотря на суету вокруг. — Но все уже позади. Опасности нет. Капитан Фарамир прибыл в Осгилиат с ранеными.       — Знаю. Поэтому мне удалось бежать из шатра целителей. Там сейчас много Следопытов, нуждающихся в их внимании больше, чем я.       — И что ты собирался делать? — спросил Анакил. — Ты явно не в том состоянии, чтобы сражаться или даже ехать верхом. Посмотри на свои руки.       — Не знаю, — пожал плечами Белдил. — Привычка. Каждый раз, когда я слышу зов боевого рога, ноги как будто сами несут меня к конюшням. Может, я смогу отпугнуть врага своим видом? — Белдил улыбнулся, коснувшись большого шрама на лбу забинтованной рукой.       Анакил рассмеялся.       — Если честно, я рад, что тревога оказалась ложной. — Голос его стал тише: — Знаешь, когда я достиг линии обороны, я испугался. Я видел учения, но никогда еще не видел подготовки к настоящей битве. — Юноша помолчал. — Но Капитан Боромир не знает страха, — продолжил он. — Я видел его в первом ряду обороны. Он был спокоен, ни тени страха.       — Быть может, ему и правда не знаком страх, — Белдил опустил руку на плечо Анакила. — Но думаю, он был единственный. — Белдил помолчал, затем хлопнул юношу по плечу. — Капитан Фарамир, должно быть, столкнулся с крупным отрядом врага. Они принесли много раненых. Все целители с западного берега были вызваны на восточный.       Анакил остановился.       — Быть может, им нужна помощь, — задумчиво произнес он. Вдруг он взял коня за поводья и накинул их на забинтованное запястье Белдила. — Отведешь его в конюшню за меня? Я пойду помогать целителям.       — Анакил, погоди, — начал было Белдил, но Анакил подмигнул ему, и, легко хлопнув друга по спине, скрылся в толпе солдат.

***

      Прошло много времени с тех пор, как Фарамир в последний раз был в Осгилиате, и с тех пор, как он в последний раз видел своего брата. Они шли через восточный гарнизон к мосту, и Фарамир радовался тяжелой руке на своем плече. Путь им освещало множество факелов, и повсюду слышался шум и голоса. В гарнизоне царило оживление. Фарамир улыбнулся, вспомнив тихие ночи в Итилиене. Его небольшому отряду не требовалось много времени, дабы вернуться к спокойствию до или после битвы. Осгилиату же нужно было время, чтобы затихнуть после тревоги. Город напоминал муравейник, и Фарамир покачал головой, вспоминая, как часто его небольшой отряд сравнивали с гарнизоном Осгилиата, когда речь шла об обороне Гондора.       Фарамир подавил в себе желание немедленно направиться в шатры целителей, ибо знал, что сейчас лишь помешает целителям выполнять их долг. Он решил, что навестит своих людей позже, когда о них уже позаботятся. Он мельком заметил некоторых Следопытов, присоединившимся к воинам Осгилиата у костров. Они ели и разговаривали. Они знали, что об их раненых товарищах позаботятся.       Они перешли мост. На западном берегу было спокойно. На подступах к руинам Большой Залы было темно и безлюдно, и Фарамир остановился и глубоко вздохнул.       — Хорошо быть здесь, — тихо произнес он.       Рука Боромира напряглась у него на плече.       — Скольких вы потеряли? — тихо спросил он.       — Семерых, — так же тихо ответил Фарамир и вздохнул. — Несколько дней назад наши разведчики выследили небольшой отряд южан. Маблунг собирался устроить им засаду, но он только что вернулся из Осгилиата, и я взял эту миссию на себя. Орки, должно быть, выследили нас. Они напали неожиданно, мы были не готовы.       Боромир взял брата за плечи и мягко развернул к себе, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Мы тоже не ожидали вас, — произнес он после некоторого молчания. — Когда прозвучал рог, я думал, что полчище орков бросится на нас из тьмы.       Уголки губ Фарамира тронула знакомая полуулыбка.       — Надеюсь, ты не очень разочарован тем, что вместо славного боя столкнулся с отрядом усталых раненых Следопытов?       — Мы всегда готовы к битве. Но нет, я не разочарован тем, что мои люди мирно разошлись по шатрам вместо боя. — Боромир улыбнулся и небрежным движением взъерошил брату волосы. — Хорошо, что ты здесь, брат. Пойдем, в моем шатре есть вино и хлеб, и мы можем наконец поговорить.       Фарамир не стал возражать, ибо чувствовал голод и усталость. Боромир вновь обнял его за плечи, и браться шагнули в пределы Большой Залы, служившей зданием штаба в Осгилиате.