Самая сильная в мире, а молишься

Доктор сама себя не узнавала. Столько времени ей удавалось убегать от себя, врать себе, занимать себя вроде бы на первый взгляд важными делами, которые по факту просто оказывались предлога для того, чтобы не думать. Разное время, разные планеты, разные люди — все это помогало отвлечься. Теперь же она добровольно заперта в межвременной зоне наедине со своими мыслями. И с Мастером, конечно же. Они пришли к молчаливому согласию и некоему стабильному распорядку дня. Доктор три раза в день приносила ему еду, Мастер три раза в день смотрел на неё с презрением. Они даже не обменивались привычными колкостями. Когда-то — боже, кажется уже тысячи лет прошли с тех пор — перспектива того, что она будет тюремщиком Мастера, не казалось Доктор ужасной. В ее оптимистичных мечтах она помогала ему исправить и они вместе отправлялись в многочисленные путешествия. Все должно было сложить именно так, как она и мечтала столько времени. Но ее мечты разбились о суровую реальность. Ту, где Мастер ненавидел ее да и она сама не была готова его простить. Ту, где единственная ее задача — изолировать его от общества и обезопасить вселенную. Как при этом путешествовать, Доктор представляла слабо. Оставить Мастера одного на Тардис было решительно невозможно. Именно такие мысли посещали Таймледи все время. О самом Мастере она старалась не думать. Потому что безумно сложно прийти к чему-то конкретному, когда ты испытываешь к кому-то настолько противоречивые чувства. Когда ты не уверена, что хоть когда-нибудь сможешь простить человека, но при этом отчаянно хочешь его спасти. Пусть и в глубине души (А возможно, не так глубоко, как кажется). Доктор потеряла счёт дням, они все слились воедино. И когда она однажды вошла в тюремный отсек с завтраком, то даже не сразу поняла, что в этот раз что-то было не так. Ей понадобилась пара мгновений, чтобы осознать. Мастер слишком бледный — раз. У него по руке стекает струйка крови — два. — Какого черта?.. — Доктор едва не выронила поднос, который держала в руках. Несмотря на то что на Галлифрее они оба были на волосок от смерти, им жутко повезло. Оба мало того что выжили, так ещё и выбрались оттуда без явных травм. Мастер, правда, был весь покрыт ссадинами и порезами, но категорически не дал Доктор их обработать. Она и не сильно-то настаивала. В итоге просто оставила в его камере бинты и антисептик, к которым Мастер так и не прикоснулся. Но все это время он выглядел вполне здоровым. Настолько, насколько это вообще возможно в его случае. — Что произошло? — спросила Доктор, подходя вплотную к стеклянной стенке камеры. Поднос она предусмотрительно поставила на пол. — О чем это ты, милая Доктор? — елейным голосом поинтересовался Мастер. — Ах, об этом, — он, словно только сейчас догадавшись, перевёл взгляд на руку. — А это я отчаянно хотел почувствовать хоть что-то! — его голос за секунду перешёл едва ли не на визг. У Доктор сердца бешено застучали. Она прикусила нижнюю губу и на секунду словно зависла. А потом круто развернулась на каблуках и практически выбежала из комнаты под истеричный смех Мастера. Вернулась, впрочем, всего через пару минут. В руках у неё была аптечка. Тардис недовольно заворчала, но все же пропустила Доктор в камеру к Мастеру, намекая, что той стоит в первую очередь позаботиться о собственной безопасности. Доктор же не думала. Она упала на колени перед Мастером и взяла его руку в свою. — Как это вообще вышло?! — с надрывом спросила Доктор, разглядывая безобразную рану на руке Мастера. Он действительно был ранен в это место, это она помнила. Но то ранение уже должно было затянуться. — Ты не оставила в этой клетке маникюрный набор, — хихикнув, сказал Мастер, поднимая вверх другую руку. Под ногтями у него виднелась запекшаяся кровь. — Ты?.. О Боже! — воскликнула Доктор, прикладывая к ране смоченную в антисептике марлю. Мастер не дёрнулся. Он неотрывно смотрел на девушку. — Хотелось, чтобы было что-то кроме пустоты. И чтобы ты пришла. На секунду, всего на миг, Доктор вновь оказалась связана с Мастером телепатически. И ощутила обуявшие его чувства и непроходимую тоску в душе одновременно. Напополам с отчаянным желанием, чтобы хоть кто-то к нему прикоснулся. Но это длилось только миг. Доктор закончила накладывать повязку и подняла глаза. В глазах Мастера больше не было маниакального блеска, он выглядел абсолютно спокойным. Это и пугало больше всего.