Глава 9
29 апреля 2021 г., 12:00
Глава 9
— Папочка! Я Ванду дома забыла, — сказала Лили как раз в тот момент, когда они появились в гостиной Норы.
— Неа, — сказал Гарри, открывая ее рюкзак, и достал оттуда плюшевого гиппогрифа. — Я положил ее тебе перед уходом.
Лили облегченно выдохнула и, быстро его поблагодарив, скрылась в невысокой толпе рыжиков.
Уже пятнадцать минут шестого, нужно идти. Гарри должен был встретиться с Эбби перед ее кафе уже через пятнадцать минут, но по какой-то причине уйти сейчас было для него сложно. Обычно вечером субботы он просто оставлял детей и возвращался домой, но сегодня ему подошла бы любая причина, чтобы остаться здесь.
Конечно, было бы глупо и, если говорить прямо, очень грубо опаздывать. Но какая-то его часть сейчас по необъяснимой причине была взволнована. Что они будут делать? О чем говорить? Он даже не мог сейчас вспомнить, когда в последний раз общался с кем-либо еще, кроме Рона и Гермионы, ну или чуть реже, Невилла и Луны.
А еще был какой-то виноватый след, будто бы он чем-то подвел свою семью или предал. Абсурд, конечно, но он был. Он никому не говорил о своих планах. Черт, да он вообще им про Эбби не говорил. И он ненавидел что-то скрывать, особенно от своих детей.
Да, она была всего лишь другом, но он не был уверен, как отреагируют остальные на эту новую дружбу. Для начала, она была маглом. Уже это все немного усложняло. Ну и во-вторых, ну… она была девушкой. Да и выглядела вполне ничего, наверное. Но не то чтобы обе эти вещи имели для него значение.
Он просто не знал, как это все с ней получилось. Сам он друзей не искал. Да и вообще, какие-либо отношения его не интересовали. Да он вообще не понимал сейчас, зачем позвал ее сегодня вместе провести время. И уж точно не знал, почему хранил все это в секрете.
Вся ситуация сбивала с толку, и он даже серьезно думал, а не отменить ли все. А потом вспомнил, что у него нет никаких ее контактов, и он не был таким человеком, чтобы просто не прийти.
Да и кроме того, он почему-то был уверен, что если так сделает, то она никогда ему этого не забудет.
И вот так, с тяжелым сердцем, попрощавшись с Джеймсом, Алом и Лили, Гарри вышел через заднюю дверь и аппарировал прочь.
Выйдя из переулка, он слился с толпой людей на главной улице, засунул руки в карманы и попытался не встречаться ни с кем взглядом.
— Гарри!
Подняв глаза, он обнаружил Эбби, которая сидела на подоконнике большого окна кафе и махала ему рукой.
— Почему ты всегда как будто удивлена меня видеть? — спросил он, подойдя поближе.
— Потому что я всегда удивлена тебя видеть, — сказала она. — Все так и жду каждый раз, что ты скажешь мне от тебя отвязаться.
— Странно… — сказал Гарри. — Могу поклясться, что уже пробовал так делать…
— Очень смешно, — сказала она. — Но хватит болтать, пошли. У нас впереди еще целое приключение!
— А куда конкретно мы идем? — спросил Гарри, протискиваясь сквозь толпу, чтобы ее догнать.
— Пока не знаю, — бросила она через плечо.
Вздохнув, он прибавил шагу, пока не догнал ее, и пошел рядом. Она была чуть пониже его, и он понятия не имел, почему ему так сложно за ней поспевать. С другой стороны, она как-то проскальзывала через толпу с такой грацией, которая ему никогда не будет доступна.
Она провела его до входа в метро, через кассы и дальше вниз по эскалатору, не говоря при этом ни слова. Платформа была забита людьми, которые разъезжались по домам: обычные пассажиры, студенты, кричащие дети, и все как-то двигались сразу во всех направлениях. Было шумно и тесно. Но повернувшись к Эбби, пока они стояли в ожидании поезда, он был удивлен милой улыбкой у той на лице.
— Ты чего улыбаешься? — не удержавшись, спросил он.
Она выглядела так, будто бы своим вопросом он застал ее врасплох.
— А я улыбалась?
— Да… или это твое обычное выражение? — спросил он. — Не сказал бы, что сильно удивлюсь, если так и есть.
Эбби громко рассмеялась.
— Нет, что ты… ну, я думаю, что нет, — сказала она. — Мне просто нравятся звуки платформы.
Гарри уставился на нее.
— Не смотри так на меня! — сказала она. — Просто прислушайся. Очень-очень внимательно. Разве не здорово?
Он послушал пару секунд, а затем покачал головой.
— Да не то чтобы, нет.
Эбби откинула голову назад, застонав.
— Нужно хорошенько прислушаться, — сказала она — Разве не слышишь? Вот… кто-то играет на скрипке… люди разговаривают и смеются, голос из громкоговорителя, звук прибывающего поезда. Все эти звуки такие объемные, живые, такие приятные.
Ее голубые глаза буквально светились, пока она оглядывалась по сторонам вокруг, а на губах была все та же улыбка. И прежде, чем он успел что-то сказать, она позвала его к открывшимся перед ними дверям поезда и скрылась внутри.
Гарри тряхнул головой, будто бы сбрасывая с себя наваждение, но быстро вошел следом. Медленно к нему начинало приходить понимание, что сегодня ему придется постоянно ее догонять. Во многих смыслах этого слова.
Вагон не то чтобы был набит людьми, но их все еще было достаточно, чтобы сделать путешествие несколько некомфортным. И Эбби, будучи сама собой, была просто обязана указать на этот факт:
— От этой близости тебе становится неловко? — прошептала она, придвинувшись к нему поближе, хотя места было вполне достаточно, чтобы убрались еще двое.
Гарри только посмотрел в ее сторону.
В ответ она придвинулась еще ближе так, чтобы их руки соприкоснулись.
— А сейчас?
— Нет, — сказал он.
Эбби посмеялась.
— Быстрый ответ, — сказала она. — И тебе повезло, а то я уже собиралась залезть тебе на плечи.
— И я волнуюсь, так как знаю, что ты сейчас серьезно, — сказал Гарри.
Она ухмыльнулась.
— Тогда, я рада, что мы друг друга понимаем.
— Не уверен, — пробормотал он.
На конечной остановке они вышли в самом сердце города. Вечерний воздух был приятно-прохладным и ворошил волосы, пока они шли по Южному Берегу.
— Ты всегда жил в Лондоне? — спросила Эбби, повернувшись в его сторону.
— Нет, я… вырос в Суррее, — сказал он.
Она бросила в его сторону хитрую улыбку.
— Это объясняет аристократический акцент.
Гарри приподнял бровь.
— Ну я бы его так не назвал.
— Аристократичнее моего, по крайней мере, — пожала она плечами. — Когда ты переехал?
— Ну, я поступил в школу-пансионат в Шотландии-
— Школу-пансионат? — прервала она его. — В Шотландии?
— Да, кажется, я именно так и сказал.
— Но зачем? — спросила она. — Родители заставили?
Гарри сунул руки в карманы и опустил взгляд на ботинки, пока они продолжали идти.
— Я пошел туда потому что они там учились, — сказал он. И это не было ложью. — И нет, они меня не заставляли. Они, э… они, на самом деле, погибли, когда я был маленьким.
Эбби резко остановилась.
Он вздохнул про себя, прекрасно зная, что сейчас будет. Даже вдруг захотелось, чтобы она не была маглом. Чтобы ей все было известно о его мире, о нем, чтобы ему не пришлось ничего объяснять.
Повернувшись к ней, он заметил, как она нахмурилась.
— И ты их никогда не знал? — спросила она.
— Нет.
Закрыв на секунду глаза, она покачала головой.
— Ничего страшного, — сказал он, пытаясь успокоить ее, так как она, казалось, расстроилась без причины. — Нельзя скучать по чему-то, чего у тебя никогда не было.
Она подняла на него взгляд.
— Но это же неправда, так ведь? — сказала она.
Гарри такой ответ несколько застиг врасплох. Почему она не могла просто пособолезновать и оставить эту тему? Нет, вместо этого она обязана была начать задавать такие вопросы. Вопросы, которые столько лет преследовали его. Вопросы, о которых он даже думать не хотел, а лишь закапывал где-то внутри вместе с остальными, наличие которых не хотел признавать.
— Не знаю, — сказал он и снова пошел вперед.
Они немного прошли в молчании, но потом Гарри вздохнул и решил снова завести разговор:
— А ты? Жила здесь всю жизнь?
Она, похоже, вынырнула из каких-то своих мыслей и повернулась к нему.
— Эмм, да. Родилась в Южном Лондоне, даже не особо из города-то выезжала, — сказала она. — Даже в университет там же поступила.
Гарри приподнял брови, и в ответ она посмеялась.
— Да, у меня очень хорошее образование, но ты, скорее всего, и так это понял по моей невероятной карьере, — сказала она. — В кофейном бизнесе неслабая конкуренция, знаешь ли.
— Послушай, я… я не хотел-
— Гарри, да все в порядке, — сказала она и улыбнулась. — Я бы удивилась, если бы это было твоей целью. Да и кроме того, я не то чтобы семи пядей во лбу. У меня диплом по музыке.
В этот раз он поднял брови еще выше.
— Правда? Вау, это… это здорово, — сказал он. — А на чем ты играешь?
Эбби улыбнулась и убрала прядь волос за ухо.
— Эм, на нескольких инструментах, на самом деле, но в основном на пианино. Играла сколько себя помню. Меня мама научила, — сказала она. — Это великолепно… играть, я имею ввиду. Люблю это больше всего на свете.
Гарри заметил, как на ее лице начал появляться румянец, пока она говорила. Она всегда казалась ему увлеченным человеком, но он еще ни разу не видел такой страсти в ее глазах.
— Ч-что? — спросила она чуть нерешительно.
— Ничего, просто… ты будто бы светишься, когда говоришь об этом, — сказал он.
Эбби смотрела на него пару секунд, а затем отвернулась.
— Может, я как-нибудь тебе сыграю, — сказала она.
— Да, определенно. Буду рад, — сказал Гарри, кивая. — Так что, э, тогда, какая бы работа была для тебя идеальной? В смысле, я понимаю, что тебе нравится подавать мне каждый день кофе, но…
Она рассмеялась, и ее глаза весело блеснули.
— Ну, я хотела бы выступать, конечно же. И не просто на обычных событиях, вроде посиделок в пабах или на свадьбах. Но по-настоящему, на сцене, играть классику перед залом, которому действительно интересна музыка, — сказала она. — Это было бы… просто невероятно.
— Но выбирать не приходится, — продолжила она, пожимая плечами. — Я бы пошла куда угодно, но рынок вакансий не особенно сейчас большой. Особенно для того, у кого и пианино-то своего нет.
— А у тебя нет? — удивился Гарри.
Эбби прочистила горло и отвела взгляд.
— Ну, раньше было, — сказала она. — Но, ммм, это длинная история.
Он смотрел на нее, пытаясь прочитать выражение на лице, но ветер трепал ее волосы, а она даже не пыталась их убрать.
— Ну ладно, — сказала она, внезапно повеселев. — А ты доволен своей карьерой, Гарри? Чем бы ты там не занимался.
Он знал, что она специально меняет тему, но вряд ли что-то мог ей предъявить по этому поводу. С его стороны это было бы лицемерием.
— Да, думаю доволен, — пожал он плечами.
Он на самом деле не мог представить себя кем-то еще, если не аврором. Даже если сейчас он и занимался в основном тренировками новичков, но все еще был сильно вовлечен в расследование дел. Да и позиция главы департамента предполагала, что тебе придется следить за выполнением многих задач. На самом деле, это была одна из тех частей его жизни, которыми он был вполне удовлетворен.
Эбби улыбнулась.
— Великолепно, — сказала она. — Надеюсь, что так же будет и дальше.
Гарри почувствовал по отношению к ней некое восхищение. Каким-то образом она всегда с таким энтузиазмом разделяла с людьми их радость. Он заметил это уже довольно давно по тому, как она общалась с посетителями. И если честно, это была одна из тех вещей, которые нравились ему в ней больше всего.
— Итак, — сказала Эбби, направляясь к ближайшей лавочке. — А теперь самая важная часть сегодняшнего вечера.
Он приподнял бровь, пока она копалась в своей сумке в поисках чего-то, а затем вытащила на свет упаковку желейных мишек.
Гарри рассмеялся.
— Ну конечно, как я мог забыть?
— Действительно, как ты мог? — сказала она. — Значит так, цель игры — посчитать, сколько людей наступят на твоего мишку. Каждый кладет своего туда, где, думает, он привлечет к себе наибольшее число обуви.
— А можно мы не будем называть их мишками, — весело сказал он. — А то как-то жестоко.
— Пацифизму свое время и место, Гарри, — сказала она, остановив его жестом.
— Точно, прошу прощения.
— Ну ладно, наибольшее число шагов побеждает, естественно. Но есть одно но, — хитро ухмыльнулась она.
Гарри вздохнул, зная, что ему это совсем не понравится.
— Давай, говори прямо.
— Хорошо, если чей-то мишка прилипнет к ботинку, то ты должен подойти к этому человеку, сказать какую-то случайную вещь, развернуться и уйти.
Он смотрел на нее.
— Прошу прощения?
Эбби закатила глаза.
— Давай скажем, ты наступил, окей? И я должна подойти к тебе и сказать: «Прошу прощения, сэр, мне очень нравится ваш джемпер», — а потом просто уйти.
— Что- Зачем? — вырвалось у Гарри.
— Потому что это весело, — пожала она плечами. — Я больше всего люблю говорить комплименты, потому что так бонусом ты еще и делаешь кому-то приятное.
— Ты раньше уже играла в эту игру?
— О, конечно, мы с друзьями играли в нее сто лет назад, чтобы развеять скуку. Правда, обычно, в коридорах школы, — сказала она.
Гарри тяжело вздохнул.
— Хорошо, ладно. Давай просто начнем.
Она сверкнула улыбкой и протянула ему пакетик.
— Выбирай своего первого бойца.
Он сунул руку в пакет и достал красного, а затем вернул его Эбби, которая выбрала себе желтого.
— Окей, теперь нужно их где-то положить, — сказала она.
Гарри на секунду подумал сбросить своего в реку, но решил, что это будет бесполезно, так как рядом лежал еще целый пакет «солдат», которые только и ждали, когда их запишут в войска.
— Да начнется игра, — сказала Эбби, когда они оба вернулись на лавку.
Пару минут они просто сидели, вслух произнося счет с каждым новым очком, но потом желтый мишка Эбби прилип к ботинку первым.
Она весело улыбнулась и подбежала к группе суровых с виду парней тинейджеров. Ну или те хотели выглядеть сурово, по крайней мере.
— Прошу прощения, — сказала Эбби, прикоснувшись к плечу одного из них.
Гарри покачал головой, следя за происходящим сквозь пальцы.
— Чего? — усмехнулся парень.
— Ты выглядишь так, будто бы у тебя очень нежные руки, — улыбнулась она.
И прежде, чем он успел что-то сказать, она отвернулась и ушла, оставив позади ничего не понимающую компанию.
— И это все, что тебе нужно сделать, — сказала она Гарри, присаживаясь рядом.
Тот смотрел в ее сторону.
— Мне казалось, что ты должна была сделать ему приятное, а не гарантировать насмешки со стороны друзей.
— Он вел себя грубо, — пожала она плечами.
— Ооо, Гарри, смотри! — внезапно сказала она, указывая на пожилую женщину, которая гуляла, он так понял, со своим мужем. — Похоже, твоя очередь.
— Нет, — простонал он, расплываясь по лавке.
— Ой, да ладно тебе! Всего пять секунд, вперед, — сказала она, толкая его в бок.
Проведя рукой по волосам и вздохнув, он поднялся и подошел к женщине.
— Прошу прощения, — вежливо начал он.
— Да? — спросила та в ответ.
— Э… у вас очаровательная улыбка, — сказал он, почувствовав, как его лицо начинает раскаляться.
Женщина слегка опешила от внезапного комплимента, но все равно буквально засветилась.
— О, это очень мило с вашей стороны, дорогой. Ты слышал, Уилфред? Он сказал, что ему нравится моя улыбка, — сказала она, погладив мужа по руке.
— Да, я был рядом, — сказал мужчина.
Гарри прочистил горло.
— Ну, э, до свиданья.
Обернувшись, он быстро вернулся к лавке.
— Прекращай.
— Прекращай что? — спросила Эбби.
— Лыбиться, как идиотка.
Она хихикнула.
— Я не могу. Это было так мило, что у меня даже слов нет.
— Наверное, впервые.
— Я всегда знала, что в душе ты просто большой плюшевый мишка, — сказала она, играючи пихая его локтем.
— Сколько нам еще так играть? — спросил он, не обращая внимания на ее комментарий.
— Пока пакетик не закончится.
Гарри задумался на секунду. А затем выхватил пакет у нее из рук, набрал полную горсть конфет и запихал себе в рот.
Эбби громко загоготала, и на нее даже начали оборачиваться прохожие.
— Уже пожалел об этом, так ведь? — самодовольно спросила она.
Да, но вслух он об этом никогда не признается. Во-первых, из-за своей гордости, и во-вторых из-за неприятного взрыва сладости у него во рту, который не давал ему говорить. Наконец все проглотив, он откинул голову назад и помассировал челюсть.
— Боже, зачем они делают их такими тянучими? — раздраженно сказал он.
— Потому что, милый мой, не предполагается, что ты попытаешься съесть сразу полпачки, — сказала она.
— Ну, отчаянные времена требуют отчаянных мер. Твоя очередь, кстати, — сказал он, чуть ли не столкнув ее с лавки.
Обернувшись к нему и губами произнеся «грубо», она направилась к маленькому мальчику, который шел за руку со свой матерью.
— Прошу прощения, сэр, — сказала Эбби, наклонившись, чтобы их глаза были на одном уровне. — Ваша шляпа невероятно клёвая, и я просто должна была вам об этом сказать.
Гарри улыбнулся, когда мальчик хихикнул и потянул свою мать за руку.
— Она назвала меня «сэр», мамочка, — сказал он.
— Я знаю, я слышала. Скажи спасибо доброй леди, Тимоти.
— Спасибо, — робко произнес тот.
— Всегда пожалуйста, — сказала Эбби, кивнула и помахала ему рукой на прощание.
— Милый парнишка, — сказала она, снова садясь рядом.
Гарри кивнул, жуя пару конфет.
— Да, мне тоже нравится этот возраст, — не подумав, сказал он.
— Тебе нравятся дети? — приподняла брови Эбби.
— Что? — сказал Гарри, посмотрев на нее. — О, о, да… они забавные, так ведь?
И у меня их целых трое.
— Ага, — сказала она, тоже закидывая в рот пару желеек. — Они как миниатюрные неорганизованные взрослые, просто прелесть. Я обычно с ними легко нахожу общий язык, так как и сама почти что ребенок.
Гарри почувствовал облегчение от этих ее слов. Да, он знал, что это глупо. Даже если бы она терпеть не могла детей, на его жизнь это никак бы не повлияло. Но каждый раз, когда он думал на эту тему, просыпался какой-то маленький голосок на задворках сознания, который говорил, что может быть, всего лишь может быть, было бы неплохо, если бы он познакомил ее со своей семьей.
Он тяжело вздохнул, решив, что, по крайней мере, стоит поговорить об этом с Гермионой.
— Эй, твоя очередь, — сказала Эбби, вырывая его из его мыслей.
Она указала в сторону девушки, которая, опираясь на перила, делала фотографию видов перед ней.
Гарри скривился, но поднялся на ноги.
— Я делаю это только потому, что почти закончил доедать оставшихся, — сказал он.
— Да, да, да. Вперед, — жестом прогнала его Эбби.
Он подошел к девушке и привлек к себе внимание, прикоснувшись к ее плечу,
— Э, привет, — сказал он, когда та обернулась. — Я… хорошая камера.
Она посмотрела него.
— Спасибо, — сказала она, выглядя сбитой с толку.
— Да, ну, просто хотел дать знать. Пока, — сказал он и, повернувшись, направился прочь.
— Стой, — позвала его та.
Гарри бросил в сторону Эбби сердитый взгляд, но потом развернулся.
— Да?
— Хочешь узнать, что за модель? — нерешительно спросила девушка.
— Эмм… — начал он, почесав затылок, и голос получился как-то выше обычного. — Нет, спасибо. Я на самом деле мало что знаю про камеры.
— О… ну, тогда, если ты хотел просто со мной поговорить, то так бы и делал, — сказала она с легким румянцем на щеках. — Не нужно придумывать предлоги.
После этого она смахнула волосы в сторону в, кто-то сказал бы, соблазнительной манере и не то чтобы незаметно осмотрела его с ног до головы.
Гарри застонал про себя, проклиная Эбби, которая, он слышал, тихонько смеется у него за спиной.
— Конечно… спасибо за совет, — сказал он, стараясь не смотреть ей в лицо.
Какие-то пару секунд они просто неловко стояли.
— Гарри! Вот ты где, — сказала Эбби, притворившись, что запыхалась и подбежала к нему. — Пошли! Я клянусь, что, если мы опоздаем на эту вечеринку, я откажусь от тебя, как от брата.
Он быстро кивнул на прощание девушке и позволил утащить себя в сторону.
Когда они отошли на достаточное расстояние, Эбби громко рассмеялась, несмотря на хмурую мину у Гарри на лице.
— Я больше никогда не буду играть в эту игру, — сказал он, качая головой.
— Ой, ну что ты какой!
— Она подумала, что я хочу за ней приударить, — сказал он, выделяя слова.
Эбби прикрыла рот ладошкой в попытке унять свой смех, но потерпела полную неудачу.
— Стоило просто притвориться, что тебе действительно нравятся камеры, — сказала она.
— Ну, я не хотел ей врать. Что если бы она задала мне какой-то вопрос?
— Тогда, на самом деле попытался бы за ней приударить, — пожала она плечами.
Гарри закатил глаза.
— И пожалуйста за то, что тебя спасла, кстати. Заметил, как я специально упомянула, что мы с тобой семья, чтобы она не подумала, что ты какой-то гад, который заглядывается на других девушек? — сказала Эбби, ведя пальцами по перилам и идя впереди него.
— Очень заботливо с твоей стороны, — сказал он.
Она крутанулась вокруг фонарного столба и посмотрела назад, выглянув из-за него.
— Хочешь есть?
— Ужасно. Поищем что-то быстрое?
— Без проблем. Я тоже не привыкла к роскошным ужинам, — сказала она.
Вскоре они нашли небольшое заведение, где заказали невероятно жирную еду.
— Трюк в том, чтобы сначала промокнуть все салфеткой, — показывала ему Эбби. — У меня обычно уходит три штуки. На, посмотри.
— Убери это от моего лица, — сказал Гарри, отодвигая ее руку.
— Ну потрогай, — сказала она, маша салфеткой перед ним.
— Не хочется.
— Что, слабо?
— Ни за что.
— Ладно, как хочешь. Она даже немного похожа на увлажняющую стала, — ухмыльнулась она.
Остаток ужина так и прошел в ничего не значащих разговорах и подшучиваниях. Стоило отдать той должное, с Эбби было довольно просто общаться. Он не мог точно описать это чувство, но рядом с ней было приятно находиться. Она вообще была приятным человеком. Ее глаза были добрыми, улыбка теплой и скромной, и все в ней было каким-то честным.
Проводив ее до дома, он вдруг осознал, что сейчас впервые с того момента, как начались их странные взаимоотношения, он считает ее своим другом. Может даже, близким другом. И именно эта мысль заставила его принять финальное решение.
— Хочешь зайти, выпить чаю? — спросила Эбби, вытягивая его из своих мыслей.
— Эээ…
— Сегодня суббота, и моей соседки не будет дома как минимум до полуночи, — сказала она и повернулась, чтобы отпереть дверь. — Я понимаю, что ты не очень любишь знакомиться с новыми людьми.
Гарри весело фыркнул, чувствуя странную признательность от того, что она его поняла и приняла это.
— Да, конечно, — кивнул он.
— Знаю, что с виду не очень, — сказала она, пока он поднимался следом по лестнице. — Но обещаю, что тут нет никаких странных типов. Ну, кроме меня, конечно же.
Гарри посмеялся в ответ.
— Да нормальный дом, — сказал он. Что совсем не было ложью. На своих заданиях он и не такое повидал. Даже сравнивать не стоило.
— Вот и пришли, — сказала она, впуская его внутрь.
Помещение было не слишком большим, но с виду комфортным. На стенах висело несколько фотографий, но они были, судя по всему, единственным личным вкладом нынешних жильцов.
— Да, я знаю, что выглядит скучно, — сказала Эбби, двигаясь по комнате и поправляя на ходу вещи. — И беспорядок ужасный.
— Ну, я бы не назвал это беспорядком, — сказал Гарри, прекрасно зная истинное значение этого слова.
— Пойду, поставлю чайник, — сказала Эбби. — И ты можешь присесть, знаешь.
Гарри бросил ей саркастичную улыбку и направился к дивану.
Она вскоре вернулась и присела рядом, поджав под себя ноги.
— Знаешь, что я ненавижу больше всего? — спросила она, осматриваясь по сторонам.
— Войну и голод? — спросил Гарри.
— Белые стены, — сказала она. — Но, правда, да. Эти две вещи… тоже весьма прискорбны.
— А почему не покрасишь? — спросил он.
Эбби тяжело вздохнула.
— Хозяева не дают. Я даже предлагала потом вернуть все, как было, когда буду съезжать, — сказала она. — Никогда не смогу понять, как люди живут в белых стенах, когда вокруг столько различных цветов, из которых можно выбрать.
— Ну, выход довольно прост, разве нет? — сказал он.
Она вопросительно подняла бровь.
— Стань профессиональной пианисткой. Купи дом. Покрась стены, — сказал он, заставив ее рассмеяться.
— Да уж… — сказала она. — Было бы здорово, правда?
— У тебя получится, — уверенно сказал он.
— Гарри, ты даже ни разу не слышал, как я играю, — весело посмотрела она на него.
Он только смотрел в ответ.
— Нет… но мне и не нужно, — сказал он.
— Это почему? — спросила она.
— Эбби… — серьезно начал он. — Я никогда не встречал человека, который каждый раз приходит на работу с таким энтузиазмом, как ты. В смысле… твоя работа тебе не нравится, у тебя никогда не бывает выходных. Понятия не имею, по сколько часов в день у тебя смены, но уверен, что они ужасны. И несмотря на все это, ты всю свою энергию отдаешь тому, что делаешь, и не думаешь останавливаться. Если ты так работаешь официанткой… я не знаю. Даже представить не могу, как невероятна ты была бы в качестве музыканта.
Она посмотрела на него и легко выдохнула.
— Гарри, я- это- в смысле, — начала она и чуть покраснела от смущения.
И прежде, чем он успел понять, что происходит, заключила его в объятия. Он неловко похлопал ее по спине пару раз, слегка шокированный от такого, не зная, что делать.
— Извини! — сказала она, внезапно его отпустив. — Извини, я не знаю, что на меня нашло. Я на самом деле не хотела.
Гарри ободряюще на нее посмотрел.
— Все хорошо… правда.
— Ты уверен? — нерешительно переспросила она. — Этого больше не случится- В смысле… может и случится. Просто-
— Эбби, — чуть громче сказал он, пытаясь заставить ее замолчать. — Расслабься, хорошо?
— Хорошо, — тихо сказала она. — Но, Гарри… Это была одна из самых приятных вещей, которые мне кто-либо говорил. Спасибо… правда.
— Ну, я сказал, что думаю, — пожал он плечами. — И пожалуйста.
Она тепло улыбнулась в ответ.
— Ты меня каждый раз удивляешь, знаешь? — мягко произнесла она и поднялась, чтобы проверить чайник.
Гарри проследил, как она скрылась на кухне, думая над теми сюрпризами, о которых она еще не знала. Ранее он уже принял решение, и ему не хотелось отступать. Он должен был ей рассказать. И если он не расскажет сейчас, то так и продолжит придумывать отговорки в будущем.
Он пристукнул пару раз пальцами по колену, почему-то внезапно почувствовав волнение. Он на самом деле не знал, как она это воспримет, и хотя это и не имело особого значения по большому счету, он очень надеялся, что реакция будет положительной.
— Окей, чай с бисквитами, — сказала она, поставив все перед ним на стол. — Вот это да, я как будто на работе.
Гарри улыбнулся и поблагодарил ее.
На пару секунд установилась тишина, но потом он прочистил горло, чувствуя неудобство внизу живота.
Мерлин, да что со мной не так? Почему, черт его дери, я так волнуюсь?
— Эээ… — начал он в своей обычной красноречивой манере. — Так, я вроде как хотел с тобой поговорить кое о чем.
Эбби подняла на него взгляд, кусая свой бисквит.
— И, ну… помнишь тот раз? Когда ты спросила меня про звонок? — сказал он.
— О, — слегка удивившись, сказала она. — Да, конечно.
Гарри провел рукой по волосам и, чуть выпрямившись, взглянул ей в глаза.
— Ну, это было про… звонили из-за… эмм, — начал он. А затем, тяжело выдохнув, разборчиво произнес. — Звонили по поводу моего сына.
Она как жевала свой бисквит, так и замерла прямо в процессе и уставилась на него.
— Мой сын был в школе, и ему стало нехорошо. Пришлось его забрать, — сказал он.
Эбби открыла рот, будто бы собираясь что-то сказать, но не смогла. Она попыталась снова, но опять ни звука.
— Ты так и будешь пялиться на меня всю ночь или?..
— Я просто… я не…
Ее глаза были круглыми, как блюдца, и в них читался шок, пока она продолжала рубить предложения.
— Гарри… — попыталась она снова. — Ты отец?
Он кивнул.
Эбби прикрыла рот рукой.
— Я не верю, — прошептала она. — В смысле… Я уверена, что ты не лжешь, это просто… ты… ты это ты…
— Я это я, да, — сказал он.
Она неверяще тряхнула головой и закусила ноготь, глубоко задумавшись.
— Сколько ему? — с интересом спросила она.
— Семь, — сказал он.
— Семь? Вау, довольно взрослый, — сказала она.
— Не самый старший, — сказал он, понимая, что за этим последует взрыв.
И, как и следовало ожидать, глаза Эбби еще сильнее полезли на лоб, если это было возможно.
— А есть еще?
— Всего трое, — сказал он, забавляясь от этого разговора намного сильнее, чем предполагал.
Она вскочила на ноги и начала ходить перед ним из стороны в сторону, все еще кусая ногти.
— Сюрприз, — сказал Гарри, откинувшись назад и наблюдая за ней.
— Я- у меня в голове не укладывается, — сказала она. — В смысле, не пойми меня неправильно, Гарри, но… я не подумала бы, что ты подходишь под определение отца.
— Справедливо, — кивнул он.
И будто бы кто-то щелкнул выключателем, она запрыгнула на столик перед ним, уселась, скрестив ноги, и сосредоточенно на него посмотрела.
— Сколько лет остальным? Как их зовут? Какие они? Расскажи мне все!
Гарри вздохнул. Он знал, что ее любопытство в конце концов победит.
— Ну, старшему восемь, младшей четыре. Зовут Джеймс, Альбус и Лили. И… ну, они идеальны во всех смыслах этого слова.
Она посмотрела на него таким взглядом, на который, он был уверен, были способны только девушки. Взгляд, который предназначался исключительно для детей и маленьких щенков.
— Это так мило, Гарри, — сказала она с улыбкой на лице.
— Ммм, — согласился он.
Затем она пару секунд смотрела на свои руки, о чем-то задумавшись.
— Эмм… они постоянно живут с тобой? — нерешительно спросила она.
— Да… да, постоянно, — сказал он.
Он знал, что от этой части разговора никуда не убежишь, но боялся ее с того самого момента, как решил ей рассказать. Конечно же она захочет узнать о его ситуации. Любой человек захотел бы. Не часто встретишь парня двадцати девяти лет с тремя детьми и без кольца на пальце.
От этой мысли в груди начала пульсировать тупая боль. Боже, как он ненавидел говорить об этом. Как будто снова вскрываешь старую рану, которая еще не успела зажить. Но в этом-то и проблема… возможно, что ей никогда не хватит времени, чтобы зажить.
Он посмотрел на Эбби и заметил, что она снова уставилась на свои руки.
— Я был женат один раз, — сказал он.
Слова прозвучали слишком громко в тишине комнаты.
Ее голубые глаза медленно поднялись, пока она не встретилась с ним взглядом, но ничего не сказала.
Он даже был удивлен в какой-то степени, что она не достает его расспросами, как делала обычно. Может, она все еще была в шоке. Или поняла, что на эту тему он хотел бы говорить на своих условиях. Какой бы ни была причина, он был ей благодарен.
— Мы поженились, когда мне был двадцать один. Ей двадцать. И эмм… я ее любил, — сказал он, пожимая плечами. — Любил ее… и все еще люблю.
Он прочистил горло, почесал затылок и провел рукой по волосам.
— И дело в том, что мы оба понимали, что будем друг с другом всегда, — он сглотнул. — Но… она умерла. Три года назад.
Когда он наконец произнес эти слова вслух, то почувствовал, будто сама душа протестует. Даже спустя все это время, какая-то частичка его все еще цеплялась за дикую надежду, что все это лишь ужасный кошмар. Что когда-нибудь он проснется, и она будет рядом его ждать.
— Нет, — прошептал голос.
Он резко поднял голову, чуть не забыв на мгновение, где он и о чем сейчас говорит. Он удивился, обнаружив в глазах Эбби влагу.
— Гарри, — мягко сказала она. — Я не могу даже представить… Это просто несправедливо. Это несправедливо.
Последние слова она произнесла сквозь сжатые зубы, будто разозлившись. И это было странно. Его семья, его друзья, весь гребаный волшебный мир его жалел. Но никто никогда не был за него зол. И почему-то это оказалось приятным. Потому что он сам был зол. Мерлин, как же он был зол. Зол на жизнь, которая из раза в раз подбрасывала ему дерьма. Зол на то, что его дети вырастут без матери. Зол потому, что ему придется всю свою оставшуюся жизнь прожить одному. Зол потому, что все притворяются, что все хорошо, когда очевидно, что это не так.
— Нет, несправедливо, — сказал он, услышав, как колотится его сердце. — И я от этого в невероятном бешенстве.
Эбби заглянула ему в глаза.
— И у тебя на это хорошая причина, — горячо сказала она.
Гарри откинулся на спинку, посмотрел в потолок и тяжело вздохнул.
— Я надеюсь, что это и так понятно, — мягко произнесла она. — Но ты всегда можешь подойти ко мне, если тебе понадобится с кем-то поговорить. Я знаю, что могу быть надоедливой и задаю слишком много вопросов, но обещаю, что я умею слушать. В любой момент, в любом месте.
Гарри задумался над ее словами. Он много раз что-то подобное слышал от различных людей, которые предлагали ему поговорить. Но лишь сейчас он в первый раз всерьез задумался над тем, чтобы принять это предложение. Он много слышал, что разговор помогает, но никогда не верил в это.
Возможно, у него просто не было правильного человека.
До сегодняшнего дня, — понадеялся он про себя.
