Глава 24
12 августа 2021 г., 12:00
Глава 24
— Это все?
Гарри кивнул и сунул руку в карман за магловскими деньгами. Лили стояла рядом с ним справа, пытаясь заглянуть через прилавок на продавщицу, которая заворачивала цветы в пластиковую упаковку.
— Это будет тридцать пять фунтов за все, — сказала та и положила букет перед ним. — Очень красивые. Какой-то особый повод?
И каким боком это ваш дело?
— Нет.
— У моей мамочки день рождения, — громко объявила Лили, перекрикивая его ответ.
Продавщица улыбнулась, на нее глядя.
— Что ж, ты выбрала для нее очень красивые цветы, — сказала она. — Готова поспорить, ей понра-
— Тридцать пять, так? — сказал Гарри и протянул ей банкноты.
Женщина взглянула на него.
— Э… да, прошу прощения, — сказала она. — Вам нужен чек?
— Нет, спасибо.
Она кивнула.
— Хорошо. Приятного дня, — сказала она и посмотрела на Лили. — И не забудь пожелать маме самого счастливого дня рождения.
— Не забуду, — замотала головой Лили. — Мы сейчас к ней идем. Но не на самом деле, потому что только она может видеть нас на самом деле. Так, папочка?
Чувствуя, как краснеет шеей, Гарри подхватил цветы и взял Лили за руку.
— Пойдем, — тихо сказал он ей, не встречаясь с женщиной взглядом.
Они направились к Джеймсу и Алу, которые ждали их у дверей со скучающими выражениями на лицах все это время. Мальчики, похоже, были рады последовать за Гарри, когда он вывел их наружу.
— Не убегайте слишком далеко вперед, — сказал он им, когда они оказались на улице. — Чтобы я вас видел, хорошо?
— Конечно! — сказал Джеймс, и они с Алом побежали вперед по тротуару.
Гарри вздохнул, следя за ними и размышляя, почему он вообще все еще пытается. Он знал, что стоит их окликнуть, сказать, чтобы притормозили и подождали его. Но дорога была пустой, и он ужасно устал. Поэтому решил махнуть на все рукой.
Сегодня он много на что махнул рукой.
— Пойдем, цветочек, — сказал Гарри, сжимая руку Лили, и пошел за ними следом.
Кладбище, где была похоронена Джинни, было на этой же улице в нескольких кварталах, прямо за границей Оттери-Сент-Кэчпоул. Там лежало несколько поколений Уизли, Лавгудов, Диггори и других семей. Как маги, так и маглы.
Гарри помнил, как много лет назад думал, как было бы хорошо, чтобы его похоронили рядом с его родителями. Довольно странная мысль, он понимал, но такая, которая отчего-то сильно успокаивала. И глубоко внутри он всегда представлял, что и Джинни тоже будет рядом.
Но это было задолго до ее смерти. Задолго до того, как он понял, что именно ему придется принимать это решение. И он просто не смог. Он не мог попросить, чтобы ее похоронили в Годриковой впадине без него. Он знал, что никто не стал бы спорить, но это было просто неправильно оставлять там ее одну, чтобы она неизвестно сколько лет ждала, когда он к ней присоединится.
Здесь же она была со своими родными. С Фредом. С бесчисленными другими Уизли, которых он никогда не знал. И хоть он и понимал, что все это в конце концов не имеет значения, ему нравилось обманывать себя и представлять, что имеет.
Хотя бы для того, чтобы самому не сойти с ума.
Гарри негромко выдохнул и на секунду прикрыл глаза, а затем, снова сконцентрировавшись, осмотрелся по сторонам. Он так погрузился в свои мысли, что даже и не заметил, как они дошли до конца дороги. И к его раздражению, Джеймса и Ала он обнаружил уже на другой ее стороне рядом со знакомой каменной аркой, которая вела на кладбище.
— Ну наконец-то, — самодовольно сказал Джеймс, когда они подошли. — Мы ждем вас тут уже целую вечность.
— Не умничай, — одернул его Гарри. — Я сказал вам не убегать вперед, но вы все равно это сделали. Что если бы попали под машину?
Джеймс закатил глаза.
— Тут на несколько миль вокруг никого нет, — сказал он. — Да и потом, мы знаем, как правильно переходить дорогу. Мы не маленькие.
— Не маленькие? Не особо похоже по тому, как себя ведете и отказываетесь меня слушать, — сказал Гарри, от чего Ал отвел взгляд.
Джеймс же, наоборот, продолжал смотреть на него с вызовом.
— Ну, ты тоже нас иногда не слушаешь. Ты, получается, тоже маленький?
— Я ваш отец! — сказал Гарри сильно громче, чем планировал.
Он почувствовал, как в груди поднимается негодование, но лишь шумно выдохнул и покачал головой.
— Нет… забудьте, — сказал он, подняв руку. — Забудьте. Сейчас мы этого делать не будем, не здесь.
Он отвернулся от них и взял пару секунд, чтобы успокоиться, а затем толкнул калитку. Негромкий скрип ржавых петель разорвал тишину, которая повисла после этих его слов.
— Пойдем, — негромко сказал он, и жестом позвал их внутрь.
Только они вошли, как до его ушей донесся голос Лили:
— Сегодня мамин день рожденья, ты не должен быть грубым, — сказала она Джеймсу, заработав себе быстрое: «Заткнись, Лили, » — в ответ.
Джеймс засунул руки в карманы и пошел вперед через ряды и ряды старых, потрепанных природой надгробий, покрытых мхом и поросших по краям сорняками и вьюнами.
— Это там, так ведь, пап? — спросил Ал, указывая на намного более ухоженный участок в дальнем краю, куда уже подходил Джеймс.
Гарри кивнул.
— Правее.
Ал пошел в том направлении, стараясь догнать своего брата.
— Папочка, — сказала Лили, разглядывая каждый из памятников, мимо которых они проходили. — Как пишется мамочка?
Гарри улыбнулся, не сдержавшись.
— Там не будет «мамочка», Лил. Будет ее имя, — сказал он, опустив на нее взгляд. — Ты помнишь ее полное имя?
Лили кивнула.
— Это Джин… Джив… — она сглотнула и попыталась снова. — Джив… ина?
— Джиневра, — сказал он.
— Дживева.
— Джи-нев-ра.
— Джинева.
Гарри негромко посмеялся.
— Можно просто Джинни, — сказал он, касаясь пальцем ее щеки. — Ей все равно Джиневра не нравилось.
— Правда? — спросила Лили и посмотрела на него, подняв бровки.
— Мхм, — подтвердил он и продолжил идти вперед. — Никому не позволяла себя так звать, только бабе и дедушке.
Лили перепрыгнула через упавшую на землю ветку и, взяв его за руку, помотала ее взад и вперед.
— Мне Джинни тоже больше нравится, — сказала она, как бы между делом. — Больше, чем Дживенина.
— Согласен, — сказал он и повел ее в сторону Джеймса и Ала, которые уже остановились у могилы.
Подойдя к ним, он присел, Лили встала рядом, и какое-то время никто из них ничего не говорил.
— Ну ладно… кто хочет первым сказать с нем рожденья? — спросил он, глядя вокруг.
Лили тут же подпрыгнула.
— Я, папочка, я! — сказала она. — Можно я?
Гарри протянул ей часть цветов из букета, она прижала их к груди, а потом развернулась и присела перед надгробием.
— С днем рождения, мамочка, — сказала она, кладя цветы на могилу.
Последовал небольшой промежуток тишины, который прервал Джеймс:
— И это все, что ты хотела сказать? — сказал он.
Лили сердито на него посмотрела.
— Нет, — сказала она. А потом взглянула на Гарри и тихонько добавила. — Что мне еще сказать?
Гарри улыбнулся.
— Что захочешь, — сказал он. — Она слушает. Что бы ты хотела ей сказать?
Лили, похоже, задумалась на секунду, а потом снова обернулась.
— Мамочка… я надеюсь, что тебе сегодня очень весело. И… эмм- о! И я тебя люблю, — сказала она, погладив памятник.
— Хорошо? — спросила она, глядя на него через плечо.
— Идеально, — сказал Гарри.
Ее лицо засветилось, и она, подбежав к нему, уселась ему на колени, чуть не ударив головой по подбородку в процессе.
— Кто следующий? — спросил Гарри, доставая волосы Лили у себя изо рта.
Джеймс взглянул на своего брата и кивнул вперед.
— Давай, — сказал он.
— Что- почему я первый? — спросил Ал.
— Потому что лучшее мы оставляем на потом.
— Но папа будет последний.
— Я имел в виду, из нас троих, — сказал Джеймс. — Папа скажет лучше в любом случае. Он самый старший. Но я буду вторым после него.
— Это еще кто решил? — сказал Ал, обидевшись.
— Послушай, — сказал Джеймс, положив тому руку на плечо. — Почему бы нам не проверить? Сейчас иди ты, а я следом, а в конце решим, у кого лучше получилось.
Ал нахмурил брови, на секунду задумался и потом кивнул.
— Ага, хорошо, — сказал он, тоже взяв цветов.
Джеймс ухмыльнулся сам себе и чуть отошел к Гарри.
— Простофиля, — сказал он себе под нос.
— Ты же понимаешь, что это не соревнование? — сказал Гарри, переводя на него взгляд.
— Пап, — сказал он с таким видом, будто собирается поделиться какой-то великой мудростью. — Все в этом мире соревнование, если ты так решил.
Эти слова были такими по-странному знакомыми. Разные их вариации он слышал тысячи раз, но чтобы услышать их от сына. От этого на его лице появилась непрошенная улыбка.
— Чего? — не понял Джеймс.
— Ничего, — сказал Гарри и потянулся чтобы убрать у того челку в сторону. — Просто ты… иногда, ты напоминаешь мне ее. Твою маму.
Джеймс удивленно поднял бровь.
— Правда?
Гарри кивнул.
— О, — сказал тот и улыбнулся сам себе. — Круто.
Гарри приобнял его за плечи, притягивая к себе сбоку, и поцеловал в голову.
— Но просто чтобы ты был в курсе, — сказал он, опуская на него взгляд. — Я все еще тебя не простил за сегодня.
— Ааа, не рушь такой момент, пап, — сказал Джеймс, обнимая его вокруг пояса.
Он лишь тихонько посмеялся и играючи толкнул тому голову в сторону. Тут ему помогла Лили, которая практически оттолкнула Джеймса от них.
Когда Гарри поднял взгляд, чтобы проверить, чего Ал так долго, то удивился, обнаружив, что тот все еще перекладывает цветы вокруг надгробия.
— Ты готов, Ал? — позвал он.
— Почти!
Джеймс закатил глаза.
— Все в порядке, — сказал Гарри. — Не спеши, приятель.
Ал еще пару секунд все поправлял, затем осмотрел свою работу и отодвинулся.
— Окей, я готов, — сказал он, оглянувшись на них.
Гарри кивнул, показывая, чтобы тот продолжал.
— С днем рождения, мам, — едва слышно произнес Ал. — Я очень по тебе скучаю и… и я люблю тебя. И…
Он на минуту смолк, ковыряя болячку у себя на коленке, пока думал, что еще сказать.
— Надеюсь, тебе понравились цветы, — сказал он, поправляя один, который чуть скатился в сторону. — Их папа с Лили выбирали, потому что в прошлый раз, когда покупали мы с Джеймсом- на Рождество, вроде- мы случайно разбили горшок, и леди в магазине очень рассердилась. И папа не мог использовать магию, потому что она уже все видела. В этот раз там была другая леди, но мы все равно подождали в стороне, потому что все равно это все, типа, скучно, и… да…
Он снова замолчал, на этот раз надолго.
Гарри не мог видеть выражение у него на лице, так как тот отвернулся, но по тому, как плечи Ала вдруг опустились, он понимал, что что-то не так.
Он уже хотел было потянуться к нему, но снова послышался голос парня- такой тихий, что Гарри услышал его лишь потому, что уже наклонился в его сторону.
— Мам… — сказал тот, опустив голову. — Эмм… и… я все еще не колдую.
Глаза Гарри чуть округлились.
— Как думаешь- это… это ничего? — сказал Ал и подождал секунду, будто бы ожидая ответ. — Потому что папа сказал, что так и есть, но… я не знаю. Может, там тебе лучше известно? Если да, то можешь мне сказать? В смысле… я знаю, что сказать не можешь. Но, может, ну знаешь, покажешь?
— Что он говорит? — сказал Джеймс Гарри на ухо, тоже наклонившись вперед.
Гарри остановил того, подняв руку.
— Если не можешь, то… ничего страшного, — сказал Ал, снова поднимая голову. — Просто хотел спросить.
Он приложил кончики пальцев к губам, а затем притронулся ими к ее имени и подержал их на камне секунду, как очень часто делал Гарри.
— Люблю тебя, мам, — сказал он, еще раз взглянул на надгробие и развернулся.
Гарри пытался поймать его взгляд, пока тот шел обратно, чтобы присесть рядом, но Ала, похоже, сейчас больше интересовали свои шнурки. Он обнял руками колени и спрятал от остальных свое лицо, но ничего не могло скрыть звуков его шмыгающего носа.
— Ну, — громко сказал Джеймс. — Это было совсем неинтересно. Мы даже ничего не услышали.
— А нам слышать было и не обязательно, — тут же сказал Гарри и бросил в его сторону серьезный взгляд. — Вы можете говорить с мамой и вслух, и про себя, она и так, и так вас услышит.
В ответ на это Ал переложил голову Гарри на руку, а он поднял ее и обернул вокруг плеч мальчика, чуть их сжав. Джеймсу хватило совести выглядеть несколько смущенным, когда он понял, в каком состоянии его брат, но было уже поздно. Его слова уже нанесли удар.
Альбус всегда был несколько чувствительным, но Гарри вряд ли мог его за это винить, учитывая привычку Джеймса бросаться черствыми замечаниями не в самые подходящие для этого моменты. А этот был определенно неподходящим. Ал только закончил изливать душу по поводу чего-то, о чем Гарри благодаря его феерической глупости умудрился абсолютно забыть.
И это его невероятно бесило.
Как он мог забыть? Ведь совсем недавно он сидел с мальчиком в Св. Мунго на больничной койке, смотрел тому в глаза и обещал, что все будет хорошо. Но что хорошего случилось?
Вместо этого тому пришлось обращаться за помощью к своей умершей матери.
Отличная работа, Поттер, — подумал про себя Гарри. — Джинни была бы ужасно довольна.
Образ разочарования на ее лице всплыл перед глазами, но он постарался быстро выбросить его из головы. Чувство вины ему сейчас не сильно поможет, никогда не помогало. Нет, нужно будет просто подумать на эту тему потом, когда в мыслях будет почище и поспокойнее.
Да, так и поступит. Определенно подумает. И не важно, как больно ему было размышлять над всеми возможными вариантами.
— С днем рождения, мам!
Голос Джеймса тут же привлек внимание Гарри, и он быстро задвинул эти мысли подальше и сконцентрировался на нем.
— Это я, Джеймс, — сказал тот. — Твой любимчик.
— Эй! — сказала Лили и пихнула того сзади ногой.
Гарри схватил ее ноги и придержал, но Джеймс будто бы ничего и не заметил.
— Я перейду сразу к самому главному, хорошо? — радостно сказал он. — У меня невероятные новости, мам. Просто гигантского масштаба. Ты готова?
Он сделал паузу для большего эффекта, посмотрел на остальных и снова повернулся к надгробию, улыбаясь.
— Папа разрешил мне играть в Квиддич!
От этих слов челюсти Гарри сжались, но он все равно натянул на лицо улыбку, когда Джеймс повернулся к нему и показал большой палец.
— Сказал, что из меня получился хороший вратарь, и что мне можно играть за команду факультета, когда пойду в Хогвартс. И он научит меня летать, мам! Пока еще не знаю, когда, но он сказал, что скоро. Может, на мой день рождения, потому что, знаешь, оно всего через два месяца, и это был бы лучший подарок в моей жизни. А он лучший отец во всем мире!
Гарри сделал про себя пометку, что нужно бы научить Джеймса действовать более тонко.
— Но кто знает, — пожал тот плечами. — Может и раньше.
— Или позже, — подсказал Ал.
Джеймс развернулся и бросил в сторону брата сердитый взгляд.
— Но, скорее всего, раньше, — сказал он голосом, который не оставлял пространства для споров.
Гарри решил свое мнение не высказывать. Сажать сына на метлу ему сейчас хотелось меньше всего, но он никогда не произнесет этого вслух.
— Ну ладно, — сказал Джеймс, поворачиваясь обратно. — Я прям дождаться не могу, мам. Это будет ужасно круто. Может, когда вырасту, смогу играть в профессиональной лиге, как ты? Можешь себе представить? Это будет так… невероятно… круто…
Его голос смолк на секунду, а на лице появилось мечтательное выражение.
Гарри громко прочистил горло.
— Может, еще что-то хочешь добавить? — спросил он, стараясь звучать спокойно. — Ну знаешь… помимо Квиддича?
Джеймс вырвался из своего воображения и повернулся к нему с улыбкой на лице.
— Не, — мотнул он головой. — Лучше этого ничего быть не может.
— Конечно нет, — пробормотал он.
Гарри тихонько выдохнул и взял последние цветы из упаковки, чтобы положить их рядом с остальными на землю.
— Тогда, думаю, моя очередь? — сказал он, оглядываясь на остальных. — Что ж… с днем рождения, Джинни. Это я, Гарри, твой любимчик.
Этим он заработал себе пару смешков и локоток в бок от Лили.
— Все уже было сказано, но я повторю, — сказал он, когда Джеймс подошел и сел рядом. — Мы тебя любим, и нам тебя не хватает. Надеемся, что у тебя там сегодня будет замечательный день рождения. И…
Он прервался на секунду и сглотнул.
— И у нас все хорошо, — сказал он и несколько секунд просто смотрел на ее имя, а затем на его губах появилась улыбка. — Джейми только что потерял свой- какой, восьмой? Девятый зуб?
— Девятый, — сказал Джеймс.
— А я уже пять! — сказал Ал.
— А Ал уже пять, — кивнул Гарри.
— Но у меня еще ни один не выпал, так ведь, папочка? — сказала Лили, повернувшись к нему. — ‘Мушта я еще маленькая.
— Все верно, — сказал он, тепло на нее глядя. — Но… наш маленький цветочек не такой уж и маленький уже, так ведь?
Глаза Лили радостно округлились, и она потрясла головой.
— В сентябре она идет в школу на полный день, — сказал Гарри, проводя пальцами по ее волосам, и она прижалась к нему поплотнее. — У нее даже теперь будет форма и рюкзак, и все, что нужно.
— Но мне еще нужны новые ботинки, — сказала Лили, поднимая на него взгляд.
— Но ей еще нужны новые ботинки, — подтвердил Гарри. — И я займусь этим сразу, как только смогу.
На ее лице появилась довольная улыбка, и она снова прислонилась к нему.
— И Ал… он пойдет в третий класс. А Джеймс — в четвертый, — сказал Гарри и, будто не веря своим словам, приподнял брови. — Ужас, скажи ведь, Джин? Как быстро они растут.
Он опустил взгляд на Ала, которого все еще держал за плечи.
— Будто только вчера я держал их на руках. А сейчас… — он покачал головой.
— Пап, — чуть раздраженно сказал Джеймс. — Ты каждый раз, когда мы приходим, одно и то же говоришь. Думаю, мама уже поняла.
Гарри посмеялся и перевел взгляд куда-то вдаль, продолжая играть с волосами Лили.
— Да… да, наверное, поняла.
За его словами последовал короткий период тишины, а потом он медленно выдохнул и продолжил оттуда, где остановился. Делился с ней ничего не значащими мелочами, которые, знал, для Джинни значили бы больше жизни, если бы она могла их слышать.
Когда через полчаса пришло время уходить, Лили спрыгнула у него с коленей и сунула руку в карман в поисках чего-то.
— Что такое? — спросил Гарри, когда на ее личике появилось расстроенное выражение.
Та молча достала горсть поломанных праздничных свечей и посмотрела на них так, будто не верит своим глазам. Гарри мог сказать, что сейчас что-то начнется, даже до того, как ее дыхание начало коротко рваться. И, как он и думал, спустя пару секунд та разревелась.
— Лили? — позвал он, когда она бросилась к нему на руки.
Ее внезапные вопли разрезали тишину кладбища, и он был безумно благодарен, что они сейчас здесь одни.
— Я… я сломала мамочкины свечки! — сказала она, голос звучал приглушенно, так как она сейчас уткнулась ему в грудь. — Я не хотела. Клянусь, не хотела!
Гарри только вздохнул и, положив ладонь ей на спину, погладил вверх и вниз.
— Я знаю, — мягко сказал он. — Но это была всего лишь случайность. Такое бывает, так ведь?
Та быстро закивала ему в плечо.
— Вот так-то, — сказал он, пока та вытирала себе нос обратной стороной ладони. — Ну а теперь, давай их сюда. Не о чем так волноваться, я их в миг починю.
Лили шмыгнула еще пару раз, а затем отдала ему обломки, все еще растирая себе лицо. Гарри создал для нее платок и помог ей высморкаться, а затем принялся за свечи.
— Зачем они тебе вообще? — спросил Ал.
Она повернулась к тому, нахмурив брови.
— Для маминого торта, — сказала она.
— Какого торта? — спросил Джеймс.
— Который она сегодня будет есть, — сказала Лили, будто бы это было очевидно.
Джеймс смотрел на нее какое-то время, а затем только покачал головой.
— Какая же ты безумная.
— Совсем нет! — сказала та, упирая кулачки себе в бока. — У нее сегодня будет торт, и она им поделится с мамочкой Эбби. А потом у них будет большой праздник вместе.
Чтобы догнать ее слова мозгу Гарри потребовалась секунда, но Лили уже выхватила свечки у него из рук и, обернувшись, начала втыкать их в землю прежде, чем он смог что-то сказать.
— Э…
— О чем ты, Лили? — спросил Джеймс, прерывая его. — И какое Эбби- или ее мама- имеют к этому… отношение?
— Потому что они друзья, — просто ответила Лили. — Эбби так сказала. Они все время вместе играют.
Джеймс открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Гарри сжал его плечо и посмотрел на него, давая понять, что стоит оставить эту тему. Тому, похоже, это не сильно понравилось, но спорить он не стал.
Гарри же размышлял над тем, когда- и каким образом- произошел этот разговор между Лили и Эбби. О чем именно они между собой говорили? Судя по всему, волноваться ему было не о чем, но, все равно, было интересно.
Праздники и торты, и друзья… Да, определенно звучало, как Эбби.
Он выдохнул и на секунду прикрыл глаза. Мысль о том, чтобы кто-то говорил с его детьми о Джинни, всегда была довольно чувствительной, и он предпочитал избегать ее всеми способами. Конечно, он не был против, чтобы кто-то делился с ними воспоминаниями о ней, но тема смерти и загробной жизни была запретной.
Так было проще. Им не нужно было второго и третьего мнений, которые сбивали бы их с толку.
Но несмотря на все это, сейчас он не мог найти в себе силы, чтобы разозлиться. Что бы Эбби ни сказала, это заставило Лили верить, что ее мать счастлива. А это уж точно не могло принести какой-то вред.
##
В доме стояла тишина.
Гарри, не глядя, спускался по лестнице, не утруждая себя тем, чтобы включить свет.
Дети остались на ночь у Андромеды, когда та настояла, но Гарри уже жалел об этом решении, как и, знал, будет. Оставаться одному дома он и так не особо любил. Но вот в такие дни это было практически невыносимо. Часы пролетали мимо, пока он лежал в кровати, бездумно глядя в потолок. И в какой-то момент он наконец решил, что с него достаточно.
Достаточно мыслей. Достаточно чувств. Ему просто нужно было передохнуть, черт подери.
Ноги будто бы сами по себе привели его к запертой двери его кабинета. Взмахнув палочкой, он вошел внутрь.
Здесь, в другом конце комнаты на подоконнике стоял нераспечатанный сверток. Его обмывал мягкий лунный свет, проникавший через занавески, и какую-то секунду Гарри просто на него смотрел.
Тот стоял здесь в ожидании с того момента, как он вернулся домой, и хоть он и знал, что лучше будет, если он просто поднимется обратно наверх и заставит себя уснуть, то, что было скрыто в коробке, влекло его к себе сильнее.
Да и кроме того, было бы грубо с его стороны даже не открыть ее.
С этой мыслью Гарри подошел, взял сверток в руки и разорвал упаковку.
На пол полетел мягкий наполнитель, а он обернул пальцы вокруг прохладного стекла бутыли Огненного виски, которая скрывалась внутри. К ней была приклеена уже привычная записка с кривым почерком Рона. На этот раз это была ярко-оранжевая самоклейка, которую тот, должно быть, утащил из нескончаемых запасов Гермионы.
На всякий случай, — было написано на ней.
И постскриптум ниже:
И полегче, приятель.
Гарри оторвал записку и с ней и бутылкой в руках подошел к своему столу, и присел за него. Еще раз остановив взгляд на словах, казалось, на целую вечность, он скомкал бумажку и бросил ее в мусор.
— Конечно, приятель, — пробормотал он и указал палочкой на бутыль, от чего пробка резво выпрыгнула. Откинувшись на спинку стула и закинув ноги на стол, он наконец-то поднес горлышко к губам.
Знакомый жгучий напиток, коснувшийся горла, заставил немного скривиться, и на какое-то время появилось ощущение, что внутри все пылает. Но после еще пары глотков рту стало легче справляться со вкусом, а голове — с мыслями, которые в ней метались.
И становилось тепло. Так приятно тепло.
Да… именно это было ему так необходимо.
Гарри прикрыл глаза и отпил еще, наслаждаясь чувством спокойствия, объявшим его. Он не знал, сколько просидел так, но мысли начинали разворачиваться в другую сторону по сравнению с тем, где они были весь вечер. Намного более приятную сторону. И за это нужно было благодарить Рона.
Да, Рон отличный друг. Всегда хорошо к нему относился, как-никак. И Гермиона тоже. Гермиона была очень доброй. Они оба были просто лучшими друзьями, о которых мог мечтать парень, вроде него.
Как бы ему хотелось, чтобы они были здесь, и он мог их поблагодарить.
От этой мысли его глаза приоткрылись.
— Надо им сказать, — решил он и тут же поднялся со стула.
От внезапного движения закружилась голова, но он не сдался, а лишь, ударившись о край стола, направился к двери.
Дорога до камина заняла больше времени, чем, вероятно, должна была, даже после того, как он вспомнил, что может посветить себе палочкой.
Добравшись до гостиной, он упал на карачки с негромким стоном и бросил в камин немного пороха.
— Рон? Гермиона? — позвал он, а затем вспомнил, что стоит понизить голос, чтобы не разбудить Рози и Хьюго.
— Шшш, — одернул он сам себя, приложив палец к губам.
А потом попытался снова, в этот раз громким шепотом, но ему также никто не ответил.
Нахмурившись, Гарри вытащил голову из огня и посмотрел на свои часы, чуть поморгав, пока картинка не сфокусировалась.
— Вууупс, — сказал он, прикрывая рукой ухмылку.
Было почти полвторого ночи.
— Полегче, Гарри. Полегче! — строго проговорил он и поковылял к дивану, посмеиваясь.
Снова взяв в руки виски, он сделал глоток и улегся.
Если бы только не было уже так поздно, подумал он, вздохнув про себя, схватил подушку и прижал к груди. Может, тогда бы Рон с Гермионой ответили, и ему не пришлось бы сидеть в одиночестве.
Похоже, сейчас он всегда был один. И ему это не нравилось.
Он как… как одинокий.
— Одинокий Гарри, — проговорил он вслух, проговаривая слова. — Одинокий Гарри с грустной-грустной харей.
Громко фыркнув, он мысленно похлопал себя по плечу за свое остроумие.
Он был довольно смешным, как-никак. Не все понимали его шутки, но когда понимали, то смеялись чуть не до смерти.
Рону всегда они нравились. И Гермионе, по большей части, но не всегда. И Эбби…
Да, Эбби определенно считала его забавным.
От этой мысли на лице Гарри расползлась улыбка, а в голову пришла внезапная идея, от которой он даже хлопнул себя по лбу.
Нужно позвонить ей!
Он быстро достал палочку, чтобы призвать к себе телефон, правда, на то, чтобы тот к нему прилетел, потребовалось несколько попыток. И еще больше, чтобы успешно набрать ее номер.
Наконец услышав, как пошли гудки, он откинул голову назад, устраиваясь поудобнее, и принялся ждать, постукивая пальцами себя по животу.
— Алло?.. Гарри?
Его глаза удивленно распахнулись, когда он услышал ее голос.
— Эй, ты ответила! — с улыбкой произнес он. — Я тебя не разбудил, нет?
— Нет, нет, все в порядке, — быстро проговорила она. — В смысле, разбудил, но все в порядке. Что-то не так?
Он тяжело вздохнул и крутанул палочку между пальцами.
— А что в этой жизни так, Эбби? Весь мир катится в пропасть, — покачал он головой. — Так ведь постоянно говорят? «Мир катится в пропасть». Но он всегда там был, не так разве? Наш дерьмовый мир.
— Гарри…
— Но знаешь, что делает его лучше? — продолжал он, подняв палец в воздух для большей значимости.
— Что?
— Хорошие. Друзья, — сказал он, кивая. — Хорошие друзья — это все, что человеку нужно на самом деле. Вот возьми тебя, например. Ты хороший друг.
— О… спасибо.
— Отличный друг! — еще громче сказал он. — У меня всего-то… три отличных друга. И я вас всех одинаково люблю. В смысле… я люблю Рона чуть-чуть побольше. Ну и Гермиону, конечно. Но ты тоже уже почти на их уровне. И ты знаешь что?
— Что?
— Тебя я люблю иначе, — сказал он. — Так же сильно, но по-другому.
На том конце линии взяли паузу, а затем Эбби прочистила горло.
— Это замечательно, Гарри, — сказала она. — Ты сегодня немного выпил?
Он хохотнул.
— Как ты догадалась? — спросил он, ударяя ладонью по коленке. — О, а ты хороша! Обычно у меня неплохо получается это скрывать.
— Правда?
Гарри кивнул.
— Послушай, Гарри, — мягко сказала Эбби. — Почему бы тебе не пойти спать, а? Я бы зашла к тебе, если бы могла, но уже очень поздно и… ну, у меня нет машины.
Он приподнял бровь.
— Почему ты пытаешься затащить меня в кровать? — сказал он с намеком. — У тебя какие-то планы на мой счет?
— Что? Гарри… — сказала она, но затем лишь медленно выдохнула. — Ты прекрасно знаешь, что я не это имела в виду.
— Конечно, — протянул он в ответ. А затем более серьезным голосом продолжил. — Могу я тебе кое-что рассказать? Что-то ужасно, ужасно, ужасно душераздирающее?
— Конечно, — сказала Эбби, и ее голос наполнился беспокойством. — Что угодно.
Гарри кивнул и постарался, но ему это не удалось, сдержать ухмылку.
— У меня не было секса три с половиной года, — сказал он и расхохотался. — Сказал же душераздирающее! Три с половиной года… почти четыре. Можешь себе представить?
Эбби ничего не ответила.
— Но не волнуйся, — продолжил он успокаивающим голосом. — Все все еще работает. Я проверял. Хорошая привычка, проверять.
— Очень интересно, Гарри, — сказала она наконец. — Но думаю, что будет лучше, если ты сейчас пойдешь спать.
Он прикрыл рот рукой и ахнул.
— О нет, — округлил он глаза. — Я тебя рассердил.
— Нет, ты- я не сержусь, — сказала она. — Просто тебе нужно отдохнуть, окей? Поговорим завтра.
— Обещаешь?
— Да, Гарри, обещаю, — сказала она. — А теперь, спокойной ночи.
Он нахмурился, но тоже пожелал ей спокойной ночи, а затем положил трубку.
И спустя, казалось, всего пару секунд, он почувствовал, как веки начинают опускаться, и его наконец поглотил сон.
##
— Опаздываешь.
Гарри поднял взгляд и обнаружил Дэвис прямо у дверей его кабинета с неприятной миной на лице, но просто прошел мимо, не произнеся и слова.
— И пропустил собрание, — сказала та, стоя в дверном проеме, когда он уже присаживался за стол. — Я провела довольно подробную презентацию о практиках борьбы со стрессом на рабочем месте, но лишь пятеро досидело до конца. Было бы больше, если бы там был ты.
— Можно мы поговорим об этом потом? — сказал Гарри, развернул несколько записок-самолетиков, валявшихся на его столе, и внимательно их прочел одну за другой.
— Нет, нельзя, — огрызнулась она. — Если ты не уважаешь мое время, то почему я должна уважать твое?
Гарри вздохнул и прочел последнее предложение еще раз.
— Или на тебя правила не распространяются? — сложила она руки на груди. — Может, где-то есть секретный устав, в котором напротив твоего имени написано: «Может делать, что ему, мать его, захочется»?
— Иди нафиг, Дэвис, — сказал он, скомкал одну из записок и выбросил в корзину для мусора.
— Не то чтобы я удивлена, — пожала она плечами. — Здорово, должно быть, а? Быть лучше остальных… быть героем-
— Я сказал, отвали! — не сдержался он и, резко подняв голову, впился в нее взглядом. — Мне твоего дерьма не нужно, понимаешь? Не сегодня.
Дэвис поджала губы и молча посмотрела в ответ.
В ее словах был смысл, Гарри знал. Он уже и так взял вчера выходной, а сегодня пришел с опозданием почти в полчаса. Но, черт бы его побрал, он никак не мог сейчас выдавить из себя хоть капельку лишней энергии, чтобы его это заботило.
Вся эта неделя была абсолютно дерьмовой. Дерьмовей некуда. А он взял и сделал ее еще хуже, опозорившись по телефону перед Эбби. Когда он проснулся этим утром с гудящей головой, паршивым привкусом во рту и обрывками ночного разговора перед глазами, пунктуальность была далеко не на первом месте в списке его забот.
Но нечего устраивать ему лекции по этому поводу. Он всего-то и хотел, что посидеть в тишине и спокойствии.
— Какой же ты жалкий.
Эти слова тут же вырвали его из мыслей.
— Прошу прощения? — приподнял он брови.
Дэвис подошла поближе и встала ровно перед его столом, и какую-то минуту они просто смотрели друг на друга.
— Думаешь, ты такой один, кто перенес боль. Кто потерял кого-то, кого любил, — сказала она, острыми словами разрезая тишину. — Проснись, Поттер. Мир вращается не вокруг тебя.
Гарри сжал зубы, а она наклонилась над ним, уперевшись в стол руками.
— У тебя могут быть все причины, чтобы верить в это, да, — кивнула она. — Но ты такой же человек, как и все остальные.
Она постояла так какое-то время, глядя на него, пока Гарри смотрел в ответ.
А затем, бросив напоследок последний недовольный взгляд в его сторону, она обернулась на каблуке, прошагала из его кабинета в коридор и несколько грубо захлопнула за собой дверь.
Этот звук еще долго звучал у него в голове, пока он сидел в полной тишине своего кабинета.
Гордость не позволяла признать, что ее слова как-то его задели, но другая, маленькая и намного более разумная частичка внутри знала, что это неправда. Как еще можно было объяснить эту тяжесть в груди, которая не пропадала с самого момента, как она ушла?
Было некомфортно, раздражало, и ему серьезно хотелось просто выбросить ее проклятый голос у себя из головы. Но, возможно, она понимала, о чем говорит.
Возможно.
Он не знал наверняка.
Эта мысль задержалась в сознании на пару секунд, а затем он медленно выдохнул и снова обратил внимание на, теперь уже, агрессивно дергающиеся на столе записки.
И на остаток утра погрузился в работу.
— Мистер Поттер?
Гарри поднял голову, услышав стук в дверь.
В проходе стояла Анна, сцепив перед собой руки.
— Мне принести вам что-нибудь поесть? — спросила она. — Я хотела спуститься вниз.
Он взглянул на часы и мотнул головой.
— Нет, я тоже ухожу сейчас, — сказал он, решив не комментировать ее странное предложение. Сегодня она вела себя несколько более внимательно по отношению к нему, но пока что ему удавалось это игнорировать.
Анна кивнула и чуть улыбнулась.
— Конечно, сэр, — сказала она. — Тогда, увижу вас позже.
— Конечно, — сказал Гарри, и она вышла.
Он смотрел какое-то время на открытую дверь, и в голове опять всплыло лицо Дэвис, но вытряхнул эту мысль и поднялся.
Пройдя к лифтам, поднявшись в Атриум, а затем отстояв небольшую очередь, которая в обеденное время образовывалась у каминов и точек аппарации, Гарри почувствовал, как в животе снова заворочался комок нервов.
Этого момента он боялся весь день с самого момента, как проснулся.
Он понимал, что нужно было увидеть Эбби и сразу же перед ней извиниться. Просто не знал, как она отреагирует. Будет зла, рассмеется или отмахнется в отвращении, ну или все это вместе? Либо он сам делал из всего этого большую проблему, чем она была на самом деле.
Как бы там ни было, стоило ожидать худшего. Чего именно, он не знал, но тем не менее готовился.
На секунду перед глазами промелькнула картина того, как Эбби обливает его кипятком из кофейника, но он выбросил ее из головы и аппарировал.
Только взглянув внутрь через окно, он сразу заметил, что в кафе сегодня намного больше народа, нежели обычно, но все равно вошел. Она разговаривала с одним из посетителей и как только его заметила, улыбка на ее лице, казалось, чуть потускнела.
Странно, как от такой мелкой детали у него все внутри сдавило.
— Гарри, — сказала она, вернувшись за прилавок и подойдя к нему, когда закончила.
Он легко улыбнулся в ответ, а затем прервался, думая, что сказать.
— Э… — начала она через пару секунд, глядя куда-то ему за спину. — Знаешь, я… я не могу сильно задерживаться.
Он тут же вынырнул из своих мыслей.
— Точно, конечно. Я быстро, — сказал он, смутившись. — Я просто, эмм… ну, я пришел извиниться за вчерашнее.
Ее губы приоткрылись, и она чуть кивнула, чтобы он продолжал.
— Понимаю, что, вероятно, из-за меня ты почувствовала себя неудобно. И у тебя есть все причины на меня злиться, — сказал он, серьезно на нее глядя. — Я просто… я был не до конца в себе. По понятным причинам. И… я прошу прощения. Я очень, очень извиняюсь.
Эбби смотрела на него какое-то время, а затем опустила взгляд на свои руки.
— Все хорошо, — сказала она как-то тихо. — Ничего страшного.
— Ты уверена? — наклонился в ее сторону Гарри. — Потому что я понимаю, что наговорил кучу очень-
— Ты выпил. Люди много всяких глупостей говорят, когда выпьют, — пожала она плечами. — Я понимаю, что не стоит воспринимать это всерьез.
Он нахмурился, но кивнул.
— Так… все в порядке?
— Все отлично, — сказала она и снова чуть улыбнулась.
Гарри проследил, как она, развернувшись, налила чашку чая и положила пару сладких булочек на тарелку. Вероятно, ему следовало уйти и позволить ей заняться работой, но ноги отказывались сходить с места.
Что-то определенно было не так, он был не настолько глуп, чтобы это упустить. Просто не был уверен, что именно. В голове метались различные варианты, но каждый следующий казался все глупее предыдущего.
Эбби была не из тех, кто злится из-за чего-то настолько глупого. Если только это не сделало ей больно.
Но что именно он сказал вчера, чтобы сделать ей больно?
Его глаза проследили за ней, когда она подошла к другому столу, чтобы принять заказ, и одновременно с этим в голове начала зарождаться мысль.
Безумная. Невероятно идиотская мысль.
— Нет, — отрезал Гарри и покачал головой. — Нет, быть не может.
Он провел рукой по волосам и, громко вздохнув, направился к Эбби, которая только что закончила с очередным клиентом.
— Эй, — позвал он, преграждая ей путь и заставляя остановиться.
Эбби непонимающе на него посмотрела.
— Я принесу тебе кофе через пару секунд, — сказала она. — Мне только надо-
— Можем мы завтра встретиться?
Ее брови удивленно приподнялись.
— О.
— Если ты не занята, конечно, — добавил он. — Просто подумал, что мы могли бы поговорить.
Она приложила меню к груди и обняла его покрепче.
— Не занята, нет, — сказала она, покачав головой.
Он ждал, что она продолжит, но больше она ничего не сказала.
— Окей, и… я зайду за тобой? — спросил он. — В шесть?
Она кивнула.
— Хорошо, да, — сказала она. — Увидимся.
— Увидимся, — сказал Гарри, когда она отошла.
Его глаза задержались на ней еще на секунду, но потом он тряхнул головой и вышел из заведения, размышляя над тем, могла ли эта неделя сделаться еще хуже.
##
Могла.
Он осознал это, когда постучал в дверь квартиры Эбби и оказался лицом к лицу с девушкой, которой до этого ни разу не видел.
Та, судя по всему, куда-то собралась и была одета для улицы. На ней был довольно кричащий наряд, блестящий и переливающийся каждый раз, когда она делала хоть малейшее движение. Одного только его вида, вида множества браслетов, шумно бряцавших на ее запястьях, и резкого запаха парфюма было достаточно, чтобы скривиться.
Но Гарри сдержал себя и вместо этого натянул на лицо улыбку.
— Ты, должно быть, Гарри, — сказала девушка, протягивая ему руку. — Я Клара, ее соседка.
Он коротко кивнул и пожал ее руку.
— Приятно познакомиться, — сказал он.
— Ой, что ты, — сказала она и, улыбнувшись, перекинула волосы за плечо. — Заходи, присаживайся. Эбби еще в душе, это может быть надолго.
Просто замечательно, — подумал Гарри, пытаясь решить, как бы вежливо отказаться, идя за ней следом.
— На самом деле, я и здесь подожду, — сказал он, прислонился к столику в прихожей и сложил руки на груди.
— Нонсенс, — отмахнулась она. — Я настаиваю, чтобы ты присел. Пойдем.
У него не было даже шанса что-то ответить, она взяла его за руку и, потянув к дивану, жестом предложила сесть.
Гарри так и поступил, сжав зубы, когда она плюхнулась рядом с ним, скрестив ноги, отчего край ее платья задрался еще выше, чем и так был до этого.
— Так… расскажи о себе, Гарри, — сказала она, подталкивая его локоть своим. — Эбби вообще почти ничего о тебе не рассказывает. Разве не странно?
— Да не особо.
Она легко рассмеялась, будто бы он смешно пошутил.
— Что ж, тогда, вперед, — сказала она, похлопав его по колену. — Чем ты занимаешься?
Гарри шумно вздохнул и потер лицо.
Ему серьезно нужно было, чтобы та от него отстала прежде, чем он скажет что-то, о чем будет потом жалеть. Единственное, что его останавливало сейчас, это то, что она была соседкой Эбби, да и это с каждой секундой становилось все менее и менее значимым. Как-никак, эти двое были не особо близки. Эбби редко что-то плохое о ком-то говорила, но той пары раз, когда она жаловалась ему на Клару, было достаточно, чтобы убедить Гарри в том, какая та мерзкая особа.
— Эй? Ты хорошо себя чувствуешь? — вдруг спросила Клара, довольно некомфортно близко придвинувшись к его уху.
Он повернул голову и обнаружил ее в паре сантиметров от его лица.
— Какого черта? — сказал он, удивленно отстранившись. — Что ты делаешь?
Она лишь хитро улыбнулась, совсем не смущенная его реакцией.
— Просто немного забавляюсь, — сказала она и, положив ладонь ему на ногу, снова наклонилась поближе. — Думаю, нам обоим это может понравиться, как думаешь?
Гарри лишь сухо посмеялся и поднялся на ноги.
— Нет, думаю, ты ужасно заблуждаешься, — сказал он и направился мимо нее к двери.
Она щелкнула языком.
— Ты куда?
— Вниз, — бросил он через плечо. — Можешь сказать Эбби, что я ее жду.
— А мне сказать ей, что ты больше по парням? — чуть агрессивно спросила она. — Уж лучше пусть сейчас бросает эти мысли, чем потом, а?
Гарри собирался было открыть дверь, но остановился.
— Что? — спросил он и, обернувшись, впился в нее взглядом. — О чем ты?
Клара приподняла бровь.
— Тебе же больше парни нравятся, так ведь? — спросила она.
— Я не об этом, — начал раздражаться он. — Другое. Ты сказала: «пусть сейчас бросает эти мысли». Что за мысли?
На лице Клары появилась ухмылка, и она медленно подошла к нему, сверля взглядом.
Приподнявшись на цыпочках, она подвинулась к его уху.
— О том, как бы залезть к тебе в штаны, — сказала она как-то уж слишком весело.
Гарри отодвинулся и посмотрел на нее в ответ.
— Ты врешь, — сказал он.
— Разве? — сказала она.
— Быть не может, чтобы она тебе такое сказала, — решил он.
Клара вдруг громко хохотнула.
— Эта ханжа? — ее голос вдруг стал на октаву выше. — Ну, конечно, нет!
Гарри следил за ней, борясь с желанием заткнуть заклинанием, пока та продолжала раздражающе смеяться ему в лицо.
— Но ей и не надо, разве нет? — сказала она через какое-то время, аккуратно утирая лицо, чтобы не размазать макияж. — Это же все так очевидно.
Гарри нахмурился.
— И как же это очевидно? — спросил он, прекрасно зная, что это совсем не так.
Вчера утром был единственный раз, когда он хоть что-то такого плана начал подозревать, но тут же выбросил эту мысль из головы. Та показалась ему просто бредовой, чтобы ее вообще рассматривать.
— Потому что, Гарри, — сказала Клара и посмотрела на него сквозь ресницы, проводя пальцами по его груди в сторону пояса. — Ты в офигительной форме. Кто бы тебя не захотел?
Гарри крепко сжал зубы, взял ее руку и отодвинул от себя.
— Не смей, блядь, меня трогать, — сказал он.
А затем, не дожидаясь ответа, развернулся на каблуке и захлопнул за собой дверь, чувствуя, как кровь пульсирует в венах, пока спускался вниз на улицу.
Выйдя из здания, он упал на ступени и глубоко вздохнул, радуясь свежему воздуху.
Он хотел забыть все, что было хоть как-то связано с этой женщиной, но разум продолжал повторять то, что она сказала про Эбби.
Могло это быть правдой? Могла та действительно испытывать к нему какие-то чувства?
До вчерашнего дня он даже и не подумал бы о таком. Но теперь…
Гарри мысленно вернулся к разговору, который у них состоялся по телефону, заставляя разум вспомнить, что именно он ей тогда сказал. Там было, естественно, упоминание о его… воздержании. Но даже если у нее были к нему какие-то чувства, он не мог себе представить, как эта информация могла ее расстроить. Если подумать, то она бы, скорее всего, его пожалела.
Нет, должно быть, это что-то еще.
Гарри зажмурился и постарался повторить весь их разговор у себя в голове.
Было что-то про друзей, он помнил. Он говорил что-то про Рона и Гермиону, а потом про нее.
Сказал, что любит их одинаково. А потом…
А потом что-то еще.
Гарри в раздражении нажал на глаза основаниями ладоней.
— Что же еще? — прошипел он, заставляя себя вспомнить.
Всего через несколько секунд ответ пришел- те слова, раздавшиеся в голове так же ясно, будто он произнес их только что:
Тебя я люблю иначе.
Так же сильно… но по-другому.
Гарри резко поднял голову.
— Вот же черт, — выдохнул он.
Он тут же поднялся и начал шагать взад и вперед перед крыльцом, проводя несколько раз рукой по волосам в попытке осознать, что все это может значить.
Если он ей не нравится… то все это не имеет значения. Он либо придумал, что она обиделась, хоть в реальности это не так.
Или… ему не показалось, и она действительно обиделась. Но не из-за него.
От этой мысли он даже остановился.
— Тогда, по поводу чего? — спросил он, внезапно почувствовав, что волнуется.
Он тряхнул головой и решил, что стоит подумать об этом потом.
— Окей, план Б… — сказал он вслух и продолжил вышагивать.
Если же он ей нравился… то-
— Гарри?
Он тут же остановился и, повернувшись, увидел Эбби на крыльце.
— Ты чего это? — спросила она, и уголки ее губ чуть дернулись, когда она подошла поближе.
— Э… — сказал он. — Да, заскучал просто.
Она виновато на него посмотрела.
— Прости, — сказала она. — Это был очень долгий день. Подумала, что утопиться под душем поможет.
— Ну и?
— Не помогло.
Гарри кивнул.
— Ты в порядке? — спросил он, чувствуя странное желание ее успокоить. — В смысле, это только из-за работы, или?..
Она тихонько вздохнула и на секунду опустила взгляд на руки.
— Не знаю, — сказала она, качая головой. — Наверно, произошло много… всякого.
Он нахмурил брови.
— Послушай, эмм… — сказала она вдруг, снова на него посмотрев. — Прости меня за Клару. Я просто перестрахуюсь и предположу, что она сделала что-то, что тебя задело, раз уж ты ждешь здесь.
Гарри сунул руки в карманы и прочистил горло.
— Да, мы, эм… не то чтобы поладили, — сказал он, предпочтя не вдаваться в подробности. — Но это не твоя вина.
Эбби нахмурилась.
— Я говорила ей тебя не трогать, — сказала она как-то слегка устало. — Наверно, стоило понять, что она не послушает.
— Теперь это не важно, — пожал он плечами. — Но спасибо.
Она улыбнулась в ответ.
— Так… что ты планировал? — спросила она и осмотрелась по сторонам, будто бы ответ сам выпрыгнет из-под земли. — Ты сказал, что хочешь поговорить о чем-то?
Он кивнул.
— Давай сначала где-нибудь присядем, — сказал он и позвал ее за собой.
Они молча шли рука об руку, пока Эбби не выдохнула тихое «а» узнавания после очередного перекрестка.
— Мы идем к нашему месту у реки, — улыбнулась она. — Подумать только, у нас есть свое место. Мы с тобой такие крутые.
— А разве нет? — сказал он, улыбаясь в ответ.
Она негромко посмеялась, и они продолжили свой путь, пока не добрались до знакомой дорожки, с которой было хорошо видно реку.
Предпочтя чуть уединиться, Гарри не останавливался, пока они не прошли основные массы людей и не нашли свободный участок, за исключением одной парочки в нескольких скамейках от них. Те, похоже, больше были заинтересованы друг в друге, чтобы обращать внимание на окружающих, и он жестом предложил Эбби присесть.
— Мне этот разговор не понравится? — спросила она, поднимая одну ногу на скамейку поближе к груди, и, повернувшись, посмотрела на него.
— Почему ты так решила? — спросил он.
Она пожала плечами.
— Не знаю, — сказала она, чуть мотнув головой. — Просто все не перестаю думать о том, что случилось в воскресенье, и про слова Гермионы- не слишком ли хорошо, чтобы быть правдой?
Гарри приподнял бровь.
— Ну, я не затем пришел, чтобы забрать все сказанное назад, если ты об этом подумала, — успокоил ее он, удивленный тем, что она вообще могла такое подумать. — Правда, если у тебя есть хоть какие-то сомнения-
— Нет, — быстро сказала она. — Я все еще хочу попробовать. Просто… наверное, никак не могу поверить, что получится.
— В плане умения или в плане законов?
Эбби облизнула губы и посмотрела в сторону реки.
— И того, и того, наверное, — сказала она, крепче обнимая ногу.
Гарри воспользовался моментом, чтобы просто посмотреть на нее и обдумать свои дальнейшие слова.
— Это тебе так покоя не давало? — спросил он.
— Что? — удивилась она и перевела в его сторону ничего не понимающий взгляд.
— Тебя в последнее время что-то беспокоит, — повторил он. — Я сразу заметил, когда заходил к тебе вчера, да и сегодня ты сама сказала. Что-то не так.
— Гарри… Я просто была-
— Не надо, — прервал он ее прежде, чем она придумает очередное оправдание.
Он не был уверен, как или почему ему в голову пришла эта мысль, но пока они сидели вот так на скамейке и смотрели друг на друга, он вдруг вспомнил последний раз, когда они оказались в такой же ситуации.
Это был ее день рождения. Он подарил ей браслет, а она показала ему свое ожерелье, и он узнал о смерти ее матери. И Гарри вдруг понял, почему этот их разговор так выделялся в его сознании из сотен других.
Потому что тогда они говорили о ней.
А это происходило очень редко.
От этой мысли желудок скрутило. Он как сейчас мог слышать вчерашние слова Дэвис и теперь понимал, почему они его так зацепили.
Потому что это была правда. Все, что она сказала, было правдой. Он был эгоистичным ублюдком, которого окончательно ослепила его боль, и который из-за нее не видел боли кого-то еще. Он поверить не мог, сколько ему потребовалось времени, чтобы это понять.
Разве Эбби не говорила ему, что хочет о чем-то ему рассказать? Это случилось уже несколько недель тому назад, а она больше эту тему так и не поднимала.
Несколько недель назад, а он так больше и не спрашивал.
— Гарри, — сказала Эбби, вырывая его из этих мыслей. Ее лицо стало каким-то мрачным. — Что такое? О чем ты хотел поговорить?
Он отвел взгляд в сторону, на свои руки и сложил их у себя на коленях.
— Я был ужасным придурком, — сказал он, и даже для него самого эти слова прозвучали тяжело. — Во многих смыслах этого слова. Но ты это и так знаешь.
Эбби тихонько щелкнула языком.
— Если это про тот вечер-
— Нет, — сказал он и посмотрел на нее с грустной улыбкой. — Это по поводу много чего. Но по большей части… это по поводу того, что я был не особо хорошим другом.
Ее брови чуть приподнялись, будто бы эти слова ее удивили.
— Это чушь, Гарри, — сказала она. — Ты был замечателен.
Он посмеялся.
— Нет, вовсе не был, — покачал он головой. — Потому что знаешь что? Даже после всего этого времени- всех месяцев, что мы знаем друг друга- я все еще понятия не имею, что может тебя сейчас беспокоить.
Она уронила руки на лавочку и выпрямилась.
— И это моя вина, — сказал он, медленно кивая. — Потому что я вот такой. Вижу людей изо дня в день и даже не подумаю спросить, как у них дела. Может, это не важно. Не в их случае. Не с коллегами или- или друзьями, с которыми я вырос. Но с тобой… с тобой это имеет значение.
Ее губы чуть разомкнулись, и она уставилась на него.
— Почему? — выдохнула она.
Он сглотнул и опустил взгляд на землю.
— Просто имеет, — тихо сказал он.
После этого они оба на какое-то время смолкли, и воздух наполнила напряженная тишина.
Гарри знал, что должен быть первым, кто ее разорвет. Должен был сказать ей, что готов ее выслушать. Извиниться за то, что заставил ее так долго ждать. И должен доказать ей, любым способом, что может быть хорошим другом, которого она заслуживала.
Да… он должен был сделать все это.
Действительно-действительно должен.
— У моего отца в конце месяца свадьба.
Гарри резко поднял голову.
— Э… ясно, — сказал он, когда наконец закончил пялиться на нее, как последний идиот. — И тебе… это не нравится?
Она чуть улыбнулась в ответ и, проведя пальцами по волосам, тяжело вздохнула.
— Не обращай внимания, Гарри. Это долгая история.
— Нет, — тут же сказал он. — Я хочу, чтобы ты рассказала.
А затем уже мягче добавил:
— Пожалуйста.
Эбби внимательно на него посмотрела, будто взвешивая все про себя. А затем, спустя пару секунд, она снова медленно выдохнула и кивнула.
— Хорошо, ладно, — сказала она. — Но я расскажу короткую версию.
— Как скажешь.
Она облизнула губы, а ее пальцы нашли ожерелье.
— Окей, что ж… Думаю, стоит начать с того, что мы с отцом не особенно близки, — сказала она, отводя взгляд в сторону. — Не были даже до того, как умерла мама. Он… ну, он очень много работал, и я его почти не видела. И, наверное, мы просто… не сильно ладили.
Здесь она на секунду прервалась, и на ее лице появилась какая-то усталость.
— Но потом… стало только хуже, — сказала она, все еще играя со своим ожерельем. — Смерть мамы разбила ему сердце. Как и мне, и моему брату, но он этого не заметил. Или… посчитал, что это не важно.
Гарри нахмурился, но ничего не сказал.
— Если раньше он бывал дома редко, то теперь почти не появлялся вообще. Мы с братом были одни большую часть времени, — сказала она и безжизненно посмеялась. — Мне было тринадцать. Райану десять. И… мне пришлось заботиться практически обо всем. Особенно о нем. Он был мне… как сын. И я его так сильно любила.
К концу предложения ее голос надорвался, но она прочистила горло и продолжила:
— Все еще люблю, — сказала она с тоской во взгляде. — Больше, чем что-либо в этом мире.
Гарри буквально сжигало изнутри желание спросить, где тот сейчас, но он не решался ее прерывать. Он мог сказать даже просто по ее опущенным плечам, что ей еще есть, что сказать.
— Но не все было плохо, — чуть пожала плечами она. — В школе у меня была пара офигительных друзей. Помогали мне… не сойти с ума, знаешь? И сейчас я понимаю, что без них, и без Райана… жизнь была бы тем еще дерьмом.
— Ты все еще общаешься с ними? — не удержал себя Гарри. — С друзьями.
Эбби грустно улыбнулась и опустила взгляд на свои пальцы.
— Не то чтобы, нет, — мотнула она головой. — Мы все поступили в разные университеты и, наверно… отдалились друг от друга, как это обычно происходит.
— Все еще звоню им время от времени, правда, — добавила она. — Но… сейчас они разъехались по всей стране. Некоторые даже переехали за рубеж.
Он кивнул.
— Жаль это слышать, — тихо сказал он.
Она пожала плечами.
— Такова жизнь, — сказала она. — Люди приходят и уходят.
Гарри смотрел на нее какое-то время, размышляя, думала ли она так же и про него.
Считала ли, что он тоже когда-нибудь просто отдалится, как произошло с другими ее друзьями? Сейчас она уже стала частью его жизни, он не мог просто так ее отпустить. От одной только мысли грудь неприятно знакомо сдавливало.
— Ну да ладно, — сказала Эбби, не заметив его текущих мыслей. — Когда пришло время поступать в университет… это было одним из самых сложных решений, которые я когда-либо принимала. Потому что знала, что… если я пойду учиться, то оставлю брата одного.
— И он был не такой, как я, понимаешь, — сказала она, и ее глаза расфокусировались, глядя в сторону воды. — У него не было хороших друзей или страсти к музыке. У него ничего не было, если подумать. А я… я не могла оставить его одного. Просто не могла.
Она тихонько вздохнула и закрыла глаза.
— Но оставила, — безжизненно произнесла она. — И возненавидела себя за это.
Гарри нахмурил лоб.
— Но ты имела право, — сказал он, заставляя ее посмотреть в свою сторону. — Это была твоя жизнь, разве не так? Твое будущее.
Эбби часто заморгала и кивнула, но ему было видно, что она сделала это только для него.
— На первом году учебы я постоянно звонила ему… чтобы узнать, как у него дела, понимаешь, — сказала она, положив руки на колени и сцепив вместе пальцы. — Он был… ну, звучал он ужасно, если честно. Но я притворилась, что все хорошо. Как делаю всегда. Продолжала говорить ему, что скоро буду дома на Рождество…
Она прервалась, глубоко вздохнула и подняла глаза к небу.
— И я приехала, — сказала она, и ее голос стал едва различимым. — Он еще был в школе, а я пришла домой.
Гарри нахмурил брови.
— И только переступив через порог, тут же почувствовала, что чего-то не хватает, — сказала она, и ее пальцы снова потянулись к ожерелью. — Пианино моей мамы- то самое, на котором она учила меня играть. То самое, к которому я бежала, когда мне становилось грустно. Единственная реальная вещь, которая после нее осталась. Оно просто… исчезло.
Она остановилась на минуту, шумно дыша через нос.
— Отец продал его, пока меня не было, — сказала она, снова поворачиваясь к нему. В глазах блестели непролитые слезы. — И я даже описать тебе не могу, как это разбило мне сердце.
Гарри почувствовал, как сам сдулся от ее слов. Он обнял ее за плечи одной рукой и притянул к себе поближе.
— Я не могла находиться в том доме больше ни секунды, — сказала Эбби, и пара слезинок скатилась по ее щекам. — Мы ужасно тогда поругались, и я ушла. Так и не увидев брата.
— И больше не возвращалась, — шепотом добавила она, и ее лицо болезненно скривилось от этой мысли. — Ни разу.
Гарри тяжело сглотнул, гладя ее по спине. Второй рукой он добрался до кармана, достал палочку и наложил вокруг них муффлиато.
— Но я пыталась звонить, знаешь, — спустя какое-то время, тяжело произнесла Эбби. — Я столько раз звонила, но он не отвечал. И я это заслужила. Я заслужила это.
— Не говори так, — тихо сказал Гарри, чувствуя, как в груди растекается невероятная грусть.
Она раздраженно смахнула слезы и замотала головой.
— Прошло восемь лет, Гарри, и я ни словечка от него не слышала, — сказала она, чуть отстранившись, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я понятия не имею, где он. Что он делает. Все ли с ним хорошо.
— И теперь… спустя все это время, моему отцу хватило наглости пригласить меня на свою свадьбу, — сказала она полным неверия голосом. — Будто бы ничего не произошло… будто бы можно просто все взять и забыть!
Она с силой зажмурилась и, уронив лицо в ладони, тяжело вздохнула.
— Ты думаешь, что он может быть там, — сказал Гарри и наклонился к ней, уперевшись локтями в колени. — Твой брат, я имею в виду.
Она кивнула.
Гарри какое-то время разглядывал землю под ногами, а затем поднял взгляд на нее.
— У тебя есть какие-то основания полагать, что он не живет нормальной, счастливой жизнью где-нибудь? — спросил он так мягко, как только мог. — В смысле, ты же не знаешь, так ведь?
Эбби позволила рукам упасть обратно на колени и будто бы стала какой-то маленькой.
— Не думаю, что все так просто, — сказала она, качая головой. — Потому что… меня мой отец по большей части игнорировал, но вот брата… с ним он мог быть очень жесток в своих словах. Настолько, что Райан тоже начал срываться… попадал в разного рода неприятности. И я просто знаю, что когда ушла, то сделала в сотню раз хуже.
Она медленно выдохнула и нахмурила лоб, выглядя сейчас такой взрослой, какой он ее никогда еще не видел.
— Понимаешь теперь, Гарри, — сказала она, встречаясь с ним взглядом. — Почему ты был неправ, когда сказал, что мне не за что извиняться.
Он открыл было рот, но она его прервала:
— За все эти годы я могла вернуться домой. Хотя бы раз. Чтобы встретиться с ним, — сказала она в отчаянии. — И потом в один день… я позвонила, и трубку поднял мой отец. И сказал мне, что Райан пропал. И в этот момент я поняла, что могу никогда больше его не увидеть.
— И я никогда не перестану винить себя за это, — сказала она, откидываясь на спинку скамейки. — За то, что испугалась. Что была такой эгоисткой…
Гарри покачал головой, глядя на нее и пытаясь найти слова, но ему этого сделать не удавалось.
— Эбби…
— И я знаю, что ты обо мне думаешь, — снова повернулась к нему она. — Что я добрая невинная девочка… которая всегда счастлива…
Ее голос сорвался, когда она произнесла последнее слово.
— Но это не я, — сказала она. — На самом деле нет.
Она отвернулась, пытаясь скрыть слезы, которые теперь свободно текли по щекам, но Гарри протянул руку и аккуратно повернул ее к себе.
Он уже видел, как она плачет, но ни разу вот так. Ни разу он не видел, чтобы ей было так плохо. И сейчас ему хотелось лишь знать, как он может ей помочь и с чего начать.
— Все нормально, — сказала через какое-то время Эбби и накрыла своей ладонью его руку, которую он так и не убрал с ее щеки. — Со мной все будет хорошо, обещаю. Я просто переволновалась, потому что… ну, я уже давно ни с кем об этом не говорила всерьез.
Гарри не сдержался и весело прыснул.
— И теперь ты успокаиваешь меня, — сказал он, проводя по ее щеке большим пальцем. — Должно же быть наоборот.
Эбби пожала плечами.
— Меня не нужно успокаивать, Гарри, — сказала она, и ее глаза наполнились теплом. — Мне было нужно, чтобы меня услышали. Это все, чего я хотела. Чтобы услышали и поняли.
Он кивнул.
— Это я могу.
— Хорошо, — улыбнулась она.
— И просто, чтобы ты знала, — сказал он, убирая руку. — Я не стал о тебе хуже думать. На это нет причин. Если подумать… я даже больше тебя зауважал.
Эбби смотрела на него секунду, а затем в ее глазах появились свежие слезы, заставив его улыбнуться.
— Лучше бы это были слезы счастья, — сказал он, притягивая ее к себе в объятья.
Она вцепилась в него, обернула руки вокруг и кивнула куда-то ему в грудь.
— Так и есть, честно.
Они еще долго просидели так после этого. Гарри откинул голову на спинку скамейки, глядя в вечернее небо. И хоть он и думал о многом, мысли каждый раз возвращались к тому факту, что Эбби только что поделилась с ним, как он полагал, всем. Рассказала о семье, друзьях, своем прошлом. Обо всем, что делало ее той, кто она есть сейчас.
И он с тяжестью на сердце размышлял, сможет ли тоже когда-нибудь сделать то же самое.
Одно дело — рассказать Эбби о магии. Но совершенно другое — познакомить ее с ним.
С Мальчиком-Который-Выжил.
С Избранным.
С гребаным спасителем гребаного волшебного мира.
Нет… не сейчас. Пока нет.
Он ненавидел все еще хранить от нее секреты спустя все это время. Но он просто не мог заставить себя задуматься о том, чтобы рассказать. В ту же секунду, как она узнает эту правду о нем, он боялся, уже ничто не будет, как прежде.
А ему нравилось, как все было сейчас. Очень нравилось.
