Переполох в курятнике

      С утра, как и обещал Сириус, Рона отвели в больницу Святого Мунго. Вместе с ним отправились Гарри, Фред, Джордж, Джинни, в сопровождении, Тонкс и Грозный глаз. В больнице их встретила мама. У неё были красные от слёз глаза, изнеможённое лицо, морщины от усталости и беспокойства залегли ещё глубже. Она медленно приближалась, и при виде него слёзы покатились по её щекам. Он сам сократил дистанцию и обнял её. Сразу же к объятиям присоединились близнецы и Джинни. Рон ощутил тепло, которое больше никогда не надеялся почувствовать.       — Как отец? — спросил Рон, пытаясь контролировать уровень громкости своего голоса.       Мама выпустила их из объятий и начала что-то говорить, затем осеклась и, вытащив палочку, вывела в воздухе:       «Целители сумели нейтрализовать яд, но он всё ещё в коме, говорят, он потерял слишком много крови, и это нормально. Он может проснуться в любой момент»       Фред что-то сказал, мама начала отвечать, завязался диалог, а Рон раздражённо посмотрел на Гарри, тот вопросительно двинул головой назад. Рон покачал головой. Ему было очень неудобно в этом тихом мире и он крайне сильно надеялся, что ему сегодня же вернут слух.       Закончив обсуждение, они подошли к регистратуре, и пока мама общалась с блондинкой за столом, Рон прочитал указатель, написанный огромными буквами:       ТРАВМЫ ОТ РУКОТВОРНЫХ ПРЕДМЕТОВ — 1 этаж (Взрыв котла, обратное срабатывание волшебной палочки, поломка метлы и прочее)       РАНЕНИЯ ОТ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ — 2 этаж (Укусы, ужаления, ожоги, застрявшие шипы и прочее)       ВОЛШЕБНЫЕ ВИРУСЫ — 3 этаж (Драконья оспа, болезнь исчезновения, грибковая золотуха и прочее)       ОТРАВЛЕНИЯ РАСТЕНИЯМИ И ЗЕЛЬЯМИ — 4 этаж (Сыпи, рвота, неудержимый смех и прочее)       НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙ — 5 этаж (Наговор, несовместимый с жизнью, порча, неправильно наложенные чары и прочее)       БУФЕТ ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ И БОЛЬНИЧНАЯ ЛАВКА — 6 этаж       Услышав от блондинки всю необходимую информации, мама что-то сказала, повернувшись к остальным, в ответ они закивали и, развернувшись, пошли к лестнице на второй этаж. Его же она взяла за руку и начала идти в другую сторону. Ему была совершенно неудобна такая хватка, потому он разжал руку и взял её за локоть. Мама не возражала.       Они подошли к кабинету номер 128 и, предварительно постучав, зашли в не такую уж и большую комнату. Там их встретил угрюмый мужчина с глубоко залёгшими морщинами, которые бросались в глаза, густой бородой, в халате с эмблемой кости и палочки. Рону он почему-то сразу не понравился.        После того, как мама объяснила проблему, колдомедик вырисовывал в воздухе вопросы, и Рон пытался отвечать максимально правдиво, лишь с небольшими элементами лжи.        Выслушав ответы, целитель посадил его на кушетку и начал обмахивать палочкой. Одна за другой Рона окружали световые вспышки, а колдомедик на это лишь кивал и приглаживал бороду. Затем он подошёл к своему столу и начал писать на листке. Рон немного напрягся. Мама, заметив перемену настроения, успокаивающе положила руку на плечо. Целитель закончил строчить и передал маме лист. Она положила руку Рона себе на локоть, и они вышли из кабинета. Пока он пытался понять, что происходит, они поднялись на третий этаж, где, после долгого ожидания, его опять осмотрели, выдали новую бумажку и отправили обратно на первый, в кабинет 156. Там очередь оказалась ещё больше. Причём пациенты, которые, на его взгляд, были экстренными, тоже сидели в очереди.       Когда они оказались в кабинете, всё повторилось по новой: целитель помахал палочкой, выдал листок и отправил снова в 128 кабинет.       Колдомедик забрал листки и, прочитав написанное, начал что-то объяснять маме. Рон смотрел на их губы, пытаясь прочитать по ним, кажется, он даже сумел разобрать несколько слов. Маме явно не нравилось то, что говорит целитель, она кивала и обеспокоенно потирала пальцы рук, её челюсть была сильно сжата, а губы чуть выпячивались.       — Что он сказал, мам? — спросил Рон, когда они вышли из кабинета.       «Сказал, что у тебя был магический выброс, произошедший из-за стресса, и именно он повредил слух, но с ушами всё хорошо, и ты обязательно снова начнёшь слышать» — написала она в воздухе, но старалась не смотреть на него.       Они поднялись по лестнице и вошли в отделение для раненых магическими существами. На второй двери справа была табличка: «Опасно. Палата Дай Луэллин, серьёзные укусы». Под ней карточка в латунном держателе, и на карточке надпись, сделанная от руки: «Дежурный целитель Гиппократ Сметвик. Целитель-стажёр Август Сепсис».       Мама отпустила его руку, и со взмахом палочки в воздухе появились новые слова.       «Ты зайди в палату, а я сейчас вернусь»       До того, как она повернулась, он заметил слёзы. Рон смотрел ей вслед и приблизительно догадался, что ей сказал врач. Он печально усмехнулся и глубоко задышал, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Получалось не очень. Зрение затуманила вода, и одна капля всё-таки предательски скатилась по щеке. Рон жёстко стёр её в ту же секунду и, сжав челюсть, вошёл в палату. Из-за большого скопления людей комната была очень тесной. Он подошёл к кровати сбоку, и Джинни освободила ему место. На кушетке лежал бледный и не подающий признаков жизни отец. Но всё-таки живой. Живой, напомнил себе Рон. Но это тоже не очень помогло.

***

      После возвращения из больницы Рон превратился в летнюю версию себя, но с одним только отличием — теперь он не отлынивал от работы, а сам выступал с инициативой. А ещё Рон, к ужасу миссис Уизли, начал готовить. Очень вкусно готовить, вынужден был признаться Гарри. Но всё это было напускное. Гарри видел это по глазам, по сжатым в кулаки рукам и покусанным губам. Остальные обитатели дома тоже не были слепы, но никто из них не знал, как вывести Рона из этого состояния. Он либо раздражался на попытки, либо реагировал совершенно безэмоционально.       У Гарри была одна идея, и ему пришлось испытать самый большой стыд в своей жизни, чтобы её воплотить.       Проснувшись рождественским утром, Гарри взял лежащий на тумбочке блокнот и перо и начал большими буквами выводить «С рождеством!», затем немного подумал и написал всё с большой буквы, и добавил больше восклицательных знаков.       Затем начал будить Рона. Просто тряской результата он не добился, и поэтому в ход пошла тяжёлая артиллерия: Гарри схватил одеяло и полностью стянул его с друга. Рон фыркнул, показал ему неприличный жест и, перевернувшись, продолжил спать. Гарри выждал несколько секунд и тихонько похлопал друга по плечу.       — Ты задрал! Что тебе надо? — Рон резко развернулся и посмотрел на него с раздражением.       Гарри улыбнулся и продемонстрировал поздравительную запись. Рон некоторое время смотрел на слова, затем перевёл взгляд на Гарри. Он уже не выглядел таким раздражённым, просто выпустил небольшой тяжёлый выдох.       — Тебя тоже с Рождеством! — наконец сказал он, чуть улыбнувшись.       «Давай открывать подарки» — написал Гарри и, показав другу записку, поднялся с кровати, и подошёл к импровизированной горке из подарочных свёртков. Рон некоторое время сидел на месте, зевая, но затем присоединился к нему. Гарри разворачивал картину от Добби, но краем глаза следил за Роном, ожидая, когда он доберётся до подарка.       Как назло, Рон полностью игнорировал коробку, которую Гарри специально положил на самое видное место, и лишь когда все остальные подарки были открыты, потянулся за ней.       Гарри будто в замедленном темпе смотрел на улыбку, осветившую лицо Рона, когда он открыл подарок и понял, что в нём находится, которая превратилась в тихий, а затем и безудержный смех.       — Ты сам ходил их покупать? — сквозь смех спросил Рон. — О Мерлин, хотел бы я быть там, в это время. Что ты сказал на кассе? Хочу смазку со вкусом… — он посмотрел в коробку и засмеялся ещё сильнее, — клубника, мята, банан?       Он сел на пол и продолжил смеяться, схватившись за живот. В комнате материализовались близнецы и с изумлением смотрели на хохочущего Рона, а затем на Гарри по очереди.        — Что случилось? — с повышенным интересом спросил Фред.       Ответом ему стал лишь чуть утихающий смех Рона, и стремительно краснеющее лицо Гарри. Близнецы уставились на ту самую коробку, которая до сих пор была в руках Рона, и Гарри испугался, что один из них вырвет её, но прошло несколько секунд, и несмотря на явное любопытство они не предприняли никаких действий.       После очень долгого приступа смеха Рон наконец успокоился, на его лице сияла радостная улыбка.       — Спасибо, Гарри. Это действительно вдумчивый подарок. Я в ближайшее время найду ему применение.       Гарри закатил глаза на его наводящий тон. Близнецы смотрели на них с сомнением и любопытством.       — Быстрее одевайтесь и идите вниз. После завтрака мы должны пойти в больницу, — сказал Фред и подмигнул Гарри, и вслед за Джорджем вышел из комнаты. Гарри так и не понял, к чему было это подмигивание.       Хорошее настроение Рона сохранилось до самого визита в палату мистера Уизли. Потом он немного поник, но всё равно не казался таким апатичным, как раньше.       Когда пришёл целитель и попросил их подождать за дверью, Гермиона предложила пойти в буфет. Они добрались до пятого этажа и уже собирались подняться на шестой, но Рон неожиданно пошёл в сторону двери, которая, судя по надписи, вела в отделение «Недугов от заклятий». Гарри собирался его окликнуть, но затем осёкся и пошёл за ним. К нему присоединились остальные. Сначала Гарри не понимал, что привлекло внимание Рона, но, проследив за его взглядом, наконец заметил, прижавшись носом к стеклу, на них смотрел светловолосый кудрявый мужчина с ярко-голубыми глазами и улыбался бессмысленной лучезарной улыбкой во весь свой белозубый рот.       — Не может быть! — задохнулась Гермиона, — Профессор Локонс!       Их бывший преподаватель защиты от Тёмных искусств толкнул дверь и вышел на площадку в длинном сиреневом халате.       — Приветствую вас! Вы, как я вижу, хотите получить мой автограф?       — Не сильно изменился, — шепнул Гарри, а Джинни, стоявшая рядом, улыбнулась.       — Как ваше здоровье, профессор? — нейтральным тоном осведомился Рон. Гарри тоже не был преисполнен сочувствием к бывшему профессору, ведь тот пытался стереть им память сломанной палочкой и в итоге поплатился.       — Я совершенно здоров, благодарю вас! — восторженно сообщил Локонс, доставая из кармана довольно облезлое павлинье перо, — Итак, сколько вам нужно автографов? Знаете, теперь я умею писать письменными буквами!       Рон обернулся к близнецам и вопросительно поднял бровь. Фред взмахнул палочкой, и в воздухе появились слова, сказанные профессором.       — О-хо, светящиеся буковки, — по-детски восхищённо проговорил Локонс, — некоторые из них я уже умею писать.       С каждым его словом запись в воздухе менялась, транслируя слова в режиме реального времени.       — Профессор, ничего, что вы ходите по коридору? Разве вам не надо лежать в палате? — спросил Гарри, оглядываясь в поисках медперсонала, в это время из двери в дальнем конце коридора высунулась голова, и голос, полный материнской заботливости, сказал:       — Златопустик, шалунишка, куда это ты убежал? — Добродушного вида целительница с мишурным веночком в волосах торопливо шла к ним по коридору и приветливо улыбалась. — Ах, Златопустик, у тебя гости! Как мило — да ещё в Рождество. Бедный ягнёночек, вы знаете, его никто не навещает, не понимаю почему, ведь он такая душка!       — Мы раздаём автографы, — сообщил ей Локонс с ослепительной улыбкой. — Они потребовали много, могу ли я отказать? Надеюсь, у нас хватит фотографий?       — Только послушайте его, — сказала целительница, взяв Златопуста под руку и растроганно улыбаясь ему, словно двухлетнему малышу, — Несколько лет назад он был известным человеком, и вот опять полюбил давать автографы — мы очень надеемся, что это признак выздоровления, что к нему возвращается память. Пожалуйста, пройдите сюда. Понимаете, он содержится в изоляторе, видимо, выскользнул, пока я разносила рождественские подарки. Обычно дверь на затворе… Не потому, что он опасен! Но… — она понизила голос до шёпота, — он немножко опасен для самого себя. Бедненький… не помнит, кто он, уходит и не знает, как вернуться… Вы пришли его навестить?       — Да, но только ненадолго, — проговорил Рон. Целительница направила волшебную палочку на дверь палаты Януса Тики и произнесла:       — Алохомора.       Дверь распахнулась, и, крепко держа Златопуста под руку, она ввела его в палату и усадила в кресло возле кровати, и начала раздавать рождественские подарки и открытки остальным пациентам.       — А тебе, Бродерик, смотри, прислали цветок в горшке и красивый календарь с разными забавными гиппогрифами на каждый месяц. С ними будет веселее, правда?       Целительница подошла к бормотуну, поставила на тумбочку довольно уродливое растение с длинными качающимися щупальцами и волшебной палочкой прикрепила к стене календарь.       — О миссис Лонгботтом, вы уже уходите?       Гарри крутанул головой. Занавески в дальнем конце были раздвинуты, и по проходу между кроватями шли двое посетителей: могучего вида старуха в длинном зелёном платье с изъеденной молью лисой и в остроконечной шляпе, украшенной ничем иным, как чучелом стервятника, и позади неё шёл нога за ногу удручённый Невилл. И тут Гарри осенило, кто эти двое в дальнем конце палаты. Он стал озираться — чем бы отвлечь друзей, чтобы Невилл вышел незамеченным, чтобы к нему не пристали с расспросами, но Рон тоже оглянулся и, прежде чем Гарри успел остановить его, крикнул:       — Невилл!       Невилл вздрогнул и съёжился, словно мимо просвистела пуля.       — Твои друзья, Невилл, дорогой? — любезно сказала его бабушка, направляясь к компании.       У Невилла был такой вид, будто он предпочёл бы провалиться сквозь землю. Пухлое лицо его налилось багровой краской, и он старался ни на кого не смотреть. А его бабушка подозрительно посмотрела на слова, меняющиеся в воздухе, затем начала приглядываться к Гарри.       — Ах, да. Я знаю, кто ты, Невилл очень тебя ценит, — сказала она и протянула морщинистую руку.       — Спасибо, — сказал Гарри и пожал ей руку. Невилл не смотрел на него, он потупился и ещё больше потемнел лицом.       — А вы, несомненно, Уизли, — продолжала старуха, царственно подавая руку сначала Фреду, Джорджу, Рону, а потом Джинни.       — Да, я знаю ваших родителей — не близко, конечно, — достойнейшие, достойнейшие люди. А ты, должно быть, Гермиона Грейнджер?       Гермиона была поражена тем, что старой даме известно её имя, но руку исправно подала.       — Да, Невилл про тебя рассказывал. Выручала его не раз, правда? Он хороший мальчик, — старуха кинула на внука сурово-оценивающий взгляд, — но, боюсь, не унаследовал и доли отцовского таланта.       — Что? — удивлённо проговорил Рон, — Невилл один из самых умных, храбрых и талантливых студентов в Хогвартсе. Замечательный и верный друг. И лучший в Травологии.       Невилл наконец-то вскинул голову и изумлённо уставился на Рона, и не только он. Заявление друга было встречено общим удивлением и, можно сказать, недоверием. Но лицо Рона было серьёзным и не намекало на сарказм или шутку.       — Да, но знание Травологии вряд ли спасёт много жизней, — наконец ответила миссис Лонгботтом, что заставило Невилла вновь повесить голову.       — При всём уважении, миссис Лонгботтом, я вынужден возразить. Знание Травологии тоже может спасти жизнь, и так уж совпало, что именно эти знания нужны нам сейчас. Джинни, сбегай за Грюмом, пожалуйста, и скажи, что это очень важно, — Джинни уставилась на брата с сомнением, но затем кивнула и вышла из палаты, а Рон повернулся к Невиллу, — Мне нужно с тобой переговорить, отойдём на минутку.       Невилл не реагировал, потому Рон взял его под локоть и отвёл за ширму. Затем вернулся за Фредом, так как для общения ему нужен был колдующий волшебник. Все остальные с явным недоумением смотрели друг на друга. Это была настолько странная ситуация, что даже Джордж неловко откашлялись. Гарри очень хотелось узнать, почему его не взяли на это тайное обсуждение, и с каких пор Рон считал Невилла таким замечательным и талантливым человеком.       Джинни вернулась лишь через пять минут, с тяжело ковыляющим, недовольным Грюмом и радостной Тонкс. К этому времени Рон и Невилл закончили своё обсуждение, и у всех троих было серьёзное и чуть нахмуренное выражение лица.       — Надеюсь, это действительно важно, — сходу угрожающе проговорил Грюм, обращаясь ко всем.       Но, похоже, на Рона это не произвело впечатления, в отличие от Невилла, который заметно побледнел под взглядом аврора.       — Мы бы не позвали вас, если бы это было не так, профессор Грюм. Мы с Невиллом считаем, что в данный момент происходит покушение на убийство, — сказал Рон.       Лицо всех присутствующих вмиг стало серьёзным.       — И-и-и-и? — нетерпеливо проговорил Грюм.       Рон положил руку на плечо Невилла и сказал.       — Ну, рассказывай.       — Я? — удивлённо спросил Невилл, указывая пальцем на себя.       — Ну да, ты.       — Мне не важно кто, говорите уже, — рявкнул Грюм.       Невилл заметно вздрогнул.       — А-а-а-а, — начал он, — посмотрите. на этот цветок, — сказал он, указывая на уродливое растение с двигающимися щупальцами, — мы с Роном думаем, что это Дьявольские силки.       — Что за глупости, — возразила миссис Лонгботтом, посмотрев на цветок.       Грюм подошёл к упомянутому горшку и внимательно осмотрел его, не прикасаясь к самому растению. Затем он взглянул на Невилла и Рона и обратился к Тонкс.       — Похоже, это правда, изолируй и забирай горшок, также свяжись с отделом, пусть пришлют больше авроров. Все посетители на выход.       Хотелось остаться и узнать, чем всё закончилось, но Грюм даже не стал их слушать и отправил домой. Во время прощания Рон и Невилл ударились кулаками, обнялись и были весьма счастливы друг с другом. Гарри неприятно кольнуло в живот. Он не мог понять, почему Рон не поделился своей догадкой с ним, и почему он сам не догадался про Дьявольские силки. Лицо Гермионы также было неприглядным.       Во время ужина, когда разговор зашёл об этом инциденте, миссис Уизли лишь сказала, что это была ужасная случайность, и родные, перепутав горшки, прислали Дьявольские силки, но никто ей не поверил. Гарри позже спросил об этом у Сириуса, но тот тоже не сказал ничего путного. Крёстный по рекомендации миссис Уизли вообще решил не посвящать его в дела Ордена.       Гарри рассчитывал, что сможет убедить Сириуса рассказать хоть что-нибудь, но ничего не вышло. Тем более после Рождества весёлость крёстного быстро испарялась. По мере того, как приближался день их отъезда в Хогвартс, он становился молчалив и раздражителен, часами сидел один в комнате гиппогрифа. Его уныние расползалось по дому, просачивалось под двери, как ядовитый газ, заражало остальных. Гарри не хотелось снова оставлять Сириуса в обществе одного Кричера; мало того, он впервые не радовался возвращению в Хогвартс. А в последний день каникул так вообще произошло два события, отчего Гарри стал думать о школе просто с ужасом.       Во-первых, на площадь Гриммо явился Снейп и проинформировал, что теперь Гарри будет брать у него уроки по Окклюменции. На месте разгорелся спор между Снейпом и Сириусом, и они уже вытащили палочки, и если бы не вошедшая вовремя миссис Уизли, то их грызня набрала бы серьёзный оборот.       После ухода Снейпа он вернулся в комнату, Рон сидел на полу, облокотившись на кровать, и писал, подложив под пергамент большой учебник. В комнате также находились Гермиона, Джинни и близнецы.       — Мне придётся брать дополнительные занятия по Окклюменции у Снейпа, — с ходу вывалил Гарри. Фред уже на автомате взмахнул палочкой, и в воздухе появились слова, сказанные Гарри. Рон улыбнулся брату, а затем обратился к нему:       — «Дополнительные занятия у Снейпа» и «ужасы с участием Волан-де-Морта» звучат для меня равнозначно.       — Не только для тебя, — согласился Гарри.       — Да брось, Дамблдор хочет, чтобы ты перестал видеть сны о Волан-де-Морте, — сразу догадалась Гермиона, — и вам пора собирать вещи.       — Кстати об этом… — начал Рон, но немного замялся, — я не еду в Хогвартс.       — Что??? — изумлённо воскликнули Гермиона и Гарри одновременно, — Что ты несёшь?       — Я возьму отпуск по состоянию здоровья, и только если…когда мой слух нормализуется, я смогу вернуться на учёбу.       У Гарри было ощущение, будто из-под его ног ушла земля. Он просто не мог поверить в то, что услышал только что. Рон не едет в Хогвартс?