Переполох в курятнике

      У Гарри случилась настоящая истерика, причём такая, что никто из присутствующих не ожидал. Хотя Рон и не слышал, что он кричит, а лишь читал бесстрастные слова в воздухе, но сам воздух вибрировал от силы этого всплеска, и он прекрасно это прочувствовал и даже увидел. В первую минуту Рон реально растерялся от развития события, он начал озираться на присутствующих в надежде, что они объяснят, что происходит, но они были в таком же шоке. Никто даже и подумать не мог, что Гарри так остро отреагирует.       — Гарри, успокойся, я остаюсь не по собственной прихоти, — Рон вскочил с пола и попытался приблизиться к другу, но Гарри сделал шаг назад и, казалось, не слышал его доводов.       «Нет, ты снова бросаешь меня в самый трудный момент!»       Прочитав сказанное Гарри, шокированный Рон уставился на него; из его души всплыли воспоминания о прошлом, а ещё чувство вины, но именно это не на шутку разозлило Рона. Он не терпел манипуляции любой масти, а навязывание вины — самая ненавистная тактика. Рон закрыл глаза и сжал кулаки, пытаясь не уколоть в ответ. Он не специально, напомнил себе Рон, просто расстроен. Но всё его естество кричало, что нужно ответить обидчику, размазать психологически или физически, и ему потребовалось много усилий, чтобы его подавить.       Достаточно успокоившись, Рон открыл глаза и перед ним предстала картина: Фред, Джордж, Джинни и Гермиона пытались успокоить Гарри.       — Знаешь, Гарри, сегодня ради нашей дружбы я сделал то, что в один день поклялся никогда не делать: проглотил свою ярость и негодование — но только в этот раз, — сказал Рон и, не смотря ни на кого, вышел из комнаты.       В библиотеке не было ни души, и это было то, что необходимо Рону. Слёзы покатились по щекам, и он не пытался их сдержать. Все эмоции, активировавшиеся в ответ на обвинения, нужно было вывести из организма, и сейчас это был единственный вариант. Рон горько усмехнулся. Он просто не мог поверить, что клятва, данная им ещё в прошлой жизни, была нарушена ради друга. Но никогда больше, вновь поклялся Рон, он не хотел закончить как в прошлой жизни. Рак в двадцать четыре года не появляется просто так, всегда есть триггеры. А в семье, где каждый пытается тебя подавить и обесценить, проглатывать горечь и негодование приходилось очень часто.       Самое обидное — Гарри воспринял всё на свой счёт. Это Рон не может поехать в любимый Хогвартс, это он потерял слух, его отец лежит при смерти, а для Гарри всё свелось к тому, что Рон его в очередной раз бросает.       Он вернулся в комнату лишь через час, полностью справившись со своими эмоциями. Гарри в комнате не было, что, возможно, было к лучшему. Рон переоделся в пижаму и лёг в кровать, но сон никак не шёл. Он полчаса пытался принять удобную позу, а затем обдумывал, что делать с этой ситуацией. В голову ничего дельного так и не пришло, и под тяжестью своих мыслей он заснул.       Рону снилось, что он идёт по густо заросшему огромными деревьями лесу. Он не сходил с тропинки и шёл не останавливаясь. Куда и зачем он шёл — было большой загадкой. Вскоре Рон вышел на огромный дом, немного похожий на Нору, выглядевший очень светлым и уютным. Он открыл дверь и зашёл. Внутри дом оказался очень красивым, но довольно холодным. В камине не горел огонь, на кухне не было еды, а одеяла на кровати были тонкими. Осмотрев дом, Рон вышел и пошёл дальше по тропинке. Он долгое время шёл в одном темпе, пока впереди не заметил висящий в воздухе чёрный шар. Рон побежал прямо к нему и в миг оказался в открытом космосе.       Кто-то потряс его по плечу, и Рон резко открыл глаза, и вскочил. На него смотрело обеспокоенное и виноватое лицо Гарри, но ему сейчас было не до него. Сон был слишком реалистичным, и страх, который он ощутил, оказавшись в космосе, всё ещё гудел под его кожей. Рон всегда боялся огромных пространств и больших предметов. Открытый космос — не то место, где бы он хотел очутиться, даже во сне.       Пока он успокаивал расшатавшиеся нервишки, Гарри просто стоял рядом. Рон посмотрел на него, ожидая дальнейших действий.       Гарри, поймав его взгляд, показал ему надпись на блокноте.       «Мне жаль»       Его лицо действительно выражало сожаление, но Рону этого было недостаточно. Он не понимал почему, но ему не хотелось прощать, однако начинать новую ссору и выяснять отношения тоже было неинтересно. Он устал.       — Я тебя понял, — просто сказал Рон.       Он встал с постели и переоделся в повседневную одежду. Гарри же всё это время просто стоял на месте, будто не зная куда себя деть или что сказать. У него был растерянный вид, и Рону на секунду захотелось его обнять и сказать, что всё хорошо, что он прощён, но Рон тут же задавил этот порыв и, больше не глядя на Гарри, поспешил в ванную комнату.       Когда Рон спустился на кухню, все остальные уже завтракали в довольно быстром темпе: они должны были уехать с минуты на минуту, но ему некуда было спешить. Когда Тонкс и Грюм начали торопить всех уезжающих, Рон обнял Джинни и Гермиону, попрощался с близнецами.       Рон смотрел как его родные и друзья надевают верхнюю одежду, накидывают шарфы и один за другим выходят из дома. Когда очередь дошла до Гарри, он неожиданно обернулся и посмотрел Рону в глаза, у него было сложное выражение лица, в глазах застыло напряжение, он открыл рот, собираясь что-то сказать, но в это время Грюм хлопнул его по спине, выталкивая из дома, и за ними закрылась дверь. И в мрачном доме Блэков остались только Рон и Сириус. Оба в ужасном настроении.       Рон в одиночестве вернулся на кухню и долгое время смотрел на остатки овсянки, которые должны были быть его завтраком, но он не хотел это есть, потому ему в голову пришла идея, а именно: испечь шоколадное печенье и сварить горячий шоколад. Наконец приготовив всё то, что он планировал, и поставив на поднос свои кулинарные шедевры, Рон отправился на поиски Сириуса, который нашёлся в компании Гиппогрифа.       — Подумал, что тебе не помешает доза счастья, — сказал Рон, протягивая ему поднос.       Клювокрыл заинтересованно приблизился к еде, но, обнюхав, сморщился и вернулся к поеданию сырой рыбы. А вот Сириус угощением оказался доволен и забрал себе целую тарелку печенья. Рон сел рядом с ним.       Они сидели в тишине не только потому, что Рон глухой, но и потому, что им совершенно не о чем было поговорить. Настолько разных людей трудно было найти. Если честно, он совершенно не хотел оставаться тут, но Сириус и мама договорились между собой, скорее всего, из-за того, что этот дом был недалеко от больницы.       Он знал, что уже сегодня вечером полезет на стенку, если не раньше: ему не разрешалось колдовать, здесь не было электроники и интернета — все его планы полетели к чёрту.       — Сириус, я хотел кое о чём тебя попросить, — сказал Рон и посмотрел на Блэка.       По взмаху палочки в воздухе появились слова.       «О чём?»       — Повесь мне, пожалуйста, боксёрскую грушу в гостиной.       «Боксёрскую грушу?»       — Да, пока я здесь нужно себя чем-то себя занять, иначе внутренние переживания грозятся затопить меня.       «Я не сумею трансфигурировать грушу, но можно попросить Римуса, ведь он, как я знаю, лучше разбирается в этой ветке магии, а ещё он должен прийти к обеду»       — Хорошо, спасибо.       Рон вернулся в свою комнату и, взяв чистый пергамент, начал переписывать планы на будущее. Если его нынешнее состояние навсегда, то нужно было приспособиться, чтобы это не влияло на его жизнь и способность сражаться. В принципе, он мог бы приобрести защитные, атакующий артефакты и, возможно, что-то наподобие слухового аппарата, но для всего этого требовалось много денег, которых точно не было у его семьи. А значит, их нужно было заработать, но как? Этот вопрос преследовал его всё время.       Через несколько дней мама принесла письмо от Гермионы, в котором подруга подробно записала все домашние задания, и, на что стоит обратить внимание, ещё она обмолвилась о школьных буднях, собраниях ОД, а также поделилась тем, что Чжоу пригласила Гарри в Хогсмид на день святого Валентина. От самого Гарри Рон не получил ни одного письма. Не то, чтобы он очень ждал… Ладно, признался себе Рон, он ждал. Сам он не собирался писать первым, несмотря на то, что он уже перестал злиться.       За это время они с Сириусом притёрлись друг к другу. Блэк начал интересоваться боксёрской грушей, которую трансфигурировал Римус. Сначала он просто смотрел, как Рон тренируется, затем частенько начал присоединяться. Выбивая дурь из мешка, настроение у обоих заметно улучшалось, хотя в первую неделю всё тело болело нещадно.       Но вскоре Рону этого стало мало, и они с Сириусом отодвинули мебель в гостиной и устроили там своего рода ринг. Первые несколько боёв они просто отрабатывали движения без силы, потом потихоньку начали проводить настоящие схватки. Их бои мало походили на чистый бокс, скорее на максимально смешанные единоборства, так как Рон не чурался бить ногами, головой и всем, чем угодно, лишь бы победить. К счастью, он никогда не занимался боксом профессионально, иначе это было бы кощунством       У него было ощущение, что Сириус сдерживается во время их спаррингов. Однако в очередной раз, когда Блэк удерживал Рона в захвате, он до крови прикусил его бицепс, чем не на шутку разозлил Сириуса, и с этого момента бой стал настоящим. Рон встал в левостороннюю стойку и, проведя несколько маскирующих ударов, со всего маху зарядил противнику прямо в голову, но Сириус оказался не так прост, и вот уже на встречу ему летел кулак Блэка. Дальше всё двигалось будто в замедленной съёмке: кулак, летящий к нему, казалось, преодолевал невидимые барьеры, не позволяющие достигнуть нормальной скорости. Рон отодвинул голову, и время вновь потекло в нормальном русле, его кулак ударил прямо по скуле Сириуса, а сам он оказался невредим.       Шокированный Рон уставился на свою руку, а затем на Сириуса: он не понимал, что только что произошло.       — Давай ещё раз, Сириус, заряди мне прямо в голову, — взволнованно проговорил Рон, снова вставая в стойку. Сириус потёр ушибленную скулу и с радостью подчинился.       Но Рону никак не удавалось вновь вызвать таинственное состояние, и он становился всё больше разочарованным.       — Сириус, я хочу узнать, смогу ли я уклониться от твоего сильнейшего удара.       Рон просто встал на расстоянии вытянутой руки и принялся ждать. Сириус пожал плечами, встал в стойку и, перебросив вес на левую ног, с размаху послал удар прямо в висок. Рон до последнего верил, что вот сейчас время замедлится или его реакция ускорится, но ничего не произошло, и кулак беспрепятственно, с полной силой ударил ему в череп. Сила удара послала его на пол, и его череп пронзил ужасный колючий шум, через который он мог поклясться, что слышал мат Сириуса, прежде чем упасть в обморок.