Одержимые

Гермиона сама не понимала, почему реагирует на Люциуса. Возле нее постоянно крутились парни и мужчины, но никто не заставлял останавливать свой взор на губах и тупо на них пялится. Гермиона не могла спокойно спать. Стоило ей уснуть, ей снились губы Люциуса, его глаза и язык. Уже в шесть утра девушка сидела на диване гостиной, когда возле нее Малфой положил белую книгу с закладкой. Девушка улыбнулась и открыла страницу с закладкой. Да, это зелье могло убрать шрам с руки. — Спасибо, — прошептала она. — Вы лучше себя чувствуете? — Намного. И сегодня я голоден, поэтому завтрак уже нас ждет. Идемте. Девушка последовала за мужчиной и поняла, что слово «голоден» не подходящее. На столе был не завтрак, а обед. Люциус, и правда, ел все, но не спеша. Он наслаждался едой. — Почему Вы так рано проснулись? — спросил мужчина. — Не спалось, — честно ответила девушка, и он ухмыльнулся. — Не вздумайте поднимать вчерашнюю тему! — Гермиона начинала сердиться. — Или уйду! — Шантаж? Это так по-слизерински, — смакуя каждое слово, произнес Малфой. — Что же, поговорим позже. — Не о чем говорить. К тому же, я сразу уйду, как только моя рука заживет. — И куда Вы пойдете, позвольте поинтересоваться? — спросил Люциус, наполняя для себя бокал огневиски, а для нее — вина. — Вы будeте наследницей этого дома до тех пор, пока у меня не появится новый наследник или наследница. Это первое. — Есть второе? — спросила девушка, когда он поставил перед ней бокал вина и вернулся на свое место. — Да. Постарайтесь рассказать мне все, ведь после снятия чар с книг, мы начнем говорить о четырех членах семейства Уизли, которые нужны мне и которым нужен я. Гермиона удивлённо посмотрела на самодовольное лицо мужчины. — Интересно? — она кивнула. — Тогда оставайтесь. — Легко мужчинам говорить о сексе, но не девушке… — прошептала она, подымаясь со стула, допив вино. — Вам не понять, что я чувствую. Вы бесчувственный. — Думаете? — обижено спросил блондин. — Да, — честно ответила девушка. — Тогда подумайте вот над чем. Когда мне было шестнадцать, мне сказали, что нашему семейству идеально подойдет кровь Блэков. Присмотрись к сестрам Блэк, Люциус, — он допил и подошел к девушке, оставив между ними всего шаг расстояния. — Андромеда была влюблена в Тонкса, и сразу отпала, а Белла никогда не была вменяемой. Выбор очевиден. Начал ухаживать за Нарциссой, при этом брал от жизни все. Мои случайные связи ее не интересовали, ведь после того, как старшая сестричка вышла за маггла, Нарцисса с Беллатрисой были просто обязаны показать всем, что они не поддержали Андромеду. У меня родился сын, и Нарцисса свой долг выполнила. Мы больше друг друга не касались, — Гермиона удивилась. — Она имела любовников, я имел любовниц. Вот на какую жизнь меня заставил пойти отец, а затем я тоже самое проделал с Драко и понял, что стал чудовищем после того, как Темный Лорд пытал его за то, что он не смог убить Дамблдора. Я умею чувствовать, мисс Грейнджер, просто забыл, как это. Не отличая похоть от чувств. Гермиона не знала, что сказать, а Малфой и не просил ответа. Он пошел к кабинету, и девушка, придя в себя, последовала за ним. На столе уже стояли зелья. — Одна книга занимает примерно пятнадцать минут, — начал Люциус. — Но после рука станет кровоточить, как океан. Успеете применить кроветворное заклинание? — Не беспокойтесь, — ответила Гермиона. Ей был интересен сам процесс снятия чар таким способом. Пусть он и был темным, но давал преимущество – время. Люциус снял с себя верхнюю одежду и оставил только белую рубашку. Верхние три пуговицы расстегнул. Затем закатал рукава, оголяя метку. Девушка сглотнула. У него были жилистые руки, значит тело точно было подкачанным. Гермиона невольно закусила губу, и Люциус улыбнулся. — Вы себя контролируете, Гермиона? — она в ужасе посмотрела на самодовольного змея и утвердительно кивнула. — Хорошо. Люциус взял в левую руку палочку и прикоснулся к лежащей книге, проговорив невербальное заклятие. Метка почернела, а затем открылась рана. Палочка засияла синим цветом, а потом и книга. Люциус терпел, и Гермионе было не до шуток. Когда сияние на книге исчезло, он опустил палочку. Гермиона сразу же заставила вернуться кровь в тело и дала выпить зелья. Люциус перевел дыхание, просидев в кресле минут десять. — Семь осталось… — произнес он. — Вы уверены, что хотите их сегодня и отправить? Выходной… — Выходной у них только воскресение, а это завтра. Я должен успеть. Отдел тайн будет в шоке, а Кингсли разозлится. Это того стоит. Готовы? — Только если готовы Вы, — прошептала она. Люциус улыбнулся ей так, будто она сказала, что он самый лучший человек на планете. Заглянув в янтарные глаза, посмотрев на пухлые губы гриффиндорки, подумал, что ему нравится на нее смотреть. Не раздражает, а наоборот. Но об этом он подумает потом. С каждым разом Люциус отдыхал все больше, а сил становилось все меньше. Когда он закончил с последней книгой, то просто рухнул на пол и лег. Гермиона затянула ему рану и дала выпить зелье. Время было три часа. — Амброс, — позвала девушка эльфа, и тот тут же явился. — Немедленно отправь все сто три книги в Отдел Тайн. — Слушаюсь, госпожа. Господин в порядке? — спросил эльф. — Выполняй, что тебе велено, — прошептал подавленно Люциус, не открывая глаз. Эльф исчез, а Гермиона закапала второе зелье в горло Люциуса. Когда она хотела подняться, он дернул ее за руку на себя, и она неприлично оседлала талию мага. Он быстро выхватил из ее рук палочку, отбросил к своей и внезапно перевернул ее на спину. Гермиона дрожала то ли от страха, то ли от желания, но взгляд не отводила. Люциус улыбнулся и нежно коснулся ее губ своими. Она не отвечала, опешив, но он и не надеялся на отдачу. — Так и думал. У тебя сладкие губы, — прошептал он. — Зачем Вы это делаете? — почти шепотом спросила девушка. — Потому что хочу, — Гермиона прикрыла от боли глаза. — Не бойся. Я не сделаю тебе больно. Люциус поднялся на ноги, а девушка, выдохнув, открыла глаза. Он протянул ей руку, и она неуверенно протянула свою. Потянул ее на себя, она встала. Призвав палочки, оба волшебника пошли к диванчику в кабинете. Люциус наполнил два бокала огневиски и протянул один Гермионе. Она настороженно взяла, и он сел рядышком. — Рассказывай. — Что рассказывать? — Гермиона удивленно посмотрела на него, и книги в кабинете вдруг исчезли. — Почему так реагируешь на меня? — Люциус заглянул в ее глаза, и девушка, смутившись, опустила их. — Гермиона, я собираюсь с твоей помощью провернуть аферу. Законную, — произнес он, когда она удивленно на него посмотрела. — Я должен понимать, что с тобой твориться. — Думаете, дело в сексе? — А разве нет? У тебя мозг не может спокойно в моем присутствии работать. Кстати, ты так реагируешь на всех мужчин или только на меня? — девушка покраснела еще сильнее. — Значит, на меня? — эго Малфоя взлетело. Может, я смогу помочь? — он положил свою руку на ее ногу, и пусть она была в брюках, почувствовала жар его ладони. — Уберите руку… — едва переводя дыхание, попросила девушка. — К тебе нельзя прикасаться? — Но я же грязнокровка, — девушка улыбнулась и посмотрела в холодные глаза мужчины, который тут же сдавил бедро девушки. — И? — Люциус сам был удивлен, что так спокойно реагирует. — После бала Кубка огня я переспала с Виктором Крамом, — вдруг заговорила девушка, и Люциус убрал руку с бедра. — Виктор был прекрасным любовником. Он желал получить удовольствие, но и меня не обделял. Я благодарю Мерлина, что лишилась девственности с ним, а не Роном. Рон не уделял мне и капли внимания. Все делала я. Все! — она вытерла выступившие слезы. — Простите… — За что? — За слезы… — Меня не бесят слезы, Гермиона. Тем более, что тебе больно. Им нужно давать выход иногда. — Я долго терпела. Хотела бросить его еще в октябре, но все откладывала. А затем он решил, что я стану матерью, представляете? В девятнадцать лет? У его семьи никогда не было денег, и он хотел сделать из меня Молли! В общем на Рождество все завертелось, и я просто бросила его за столом. Вся его семья ополчилась на меня. Если братья просто игнорируют, то Джинни с Роном убивают. Рон пустил слух, что я бревно в постели, неблагодарная мразь и, в конце концов, просто играла его чувствами. Джинни же в школе не дает мне прохода. Я боюсь засыпать, — призналась Гермиона. — Однажды, я проснулась от того, что мне в горло что-то влили. Оборотное зелье я узнаю всегда. Она добавила туда шерсть моего кота. — Я помню историю с таким исходом. Северус рассказывал, чтобы повеселить Темного Лорда. Кажется, это была ты. — Да, на втором курсе. Но если тогда это была случайность, то в этот раз месть. Я не рассказала, кто это был. Гарри, думаю, узнал, но ничего не предпринял. Даже не поинтересовался, как я! Молли с Артуром притворяются, что меня не существует. А я виновата только в том, что тоже хотела получать удовольствие. Рон не слушал меня. Все, что я просила сделать, считал унизительным для парня. — Даже пальцы? — спросил Люциус удивленно. — Даже пальцы… — прошептала девушка, допивая бокал. — Можно еще? Люциус поставил свой бокал на подлокотник, взял ее и наполнил. Гермиона отпила и взглянула на задумчивого мужчину. Он был прекрасен, и как бы она не ненавидела Пожирателя, понимала, что влюбляется в заносчивого аристократа. — А Перси? — Я с ним дружу. Он поддержал меня, я свела его с Одри. Вот так… я осталась одна… как Вы… — Я заслужил, а тебе за что? — Люциус постукивал пальцами по подлокотнику, что-то обдумывая. — Почему Ваши эльфы не презирают меня? — он удивленно посмотрел на нее. — Кикимер посыпал меня грязью несколько лет. — После Темного Лорда они смягчились. Он пытал и убивал всех, кто попадал под руку. — А что за афера? — Завтра обсудим. Это может денек и подождать. Пасха с воскресенья на понедельник, мы успеваем. Нужно отдохнуть. — А Вы похожи на Гарри с Роном. Я была им нужна, пока мои мозги были нужны. Теперь они не нуждаются во мне. У них работа и личные отношения. Что будет со мной, когда у Вас появится наследник? Вам я тоже буду больше не нужна, — сделала вывод ведьма. Гермиона поднялась на ноги, а Люциус продолжал сидеть. Он понимал, что девушка говорит правду. Гермиона закрыла за собой дверь кабинета, вошла в комнату, разделась и пошла в душ. Она села на пол и плакала. Плакала от безысходности, от одиночества, от боли. Люциус обдумывал ее слова и понимал, что не все ее слова правда. Он находил ее компанию приятной и прекрасной. Мужчина находил прекрасной магглорожденную ведьму. Он не мог выбросить ведьму из головы почти две недели. Считал, что мозг говорит о ней, как о партнере, но вблизи все оказалось иначе. Он смотрел на нее, как мужчина смотрит на предмет своего обожания. Люциус ворвался в ее комнату, когда она стояла в одном полотенце. Девушка испугано посмотрела на него, а он глядел в глаза цвета огневиски и просто утопал. — Ты не права. Мне нужна твоя помощь, но я хочу, чтобы ты постоянно находилась возле меня. Не могу выбросить тебя из головы две недели. — Секса давно не было? — язвила она. — Думаешь, я пришел к тебе за удовлетворением? Ошибаешься. Девушка стояла возле кровати, поэтому Люциус одним движением заставил ее сесть и поставил между ног колено. Гермиона сглотнула, но взгляд не отвела. Люциус подхватил ее и перенес еще дальше к подушкам. Гермиону трясло, но ей было интересно, что задумал темный маг. Малфой провел руками по ее ножке. От стопы и до внутренней части бедра. Гермиона заметила, что до того распущенные волосы были собраны волшебной нитью в низкий хвостик. Пока она смотрела на Люциуса, он склонился к ее ножкам, не разрывая зрительного контакта, и нежно поцеловал кожу на бедре. Поцелуи обжигали, но Гермиона желала почувствовать то, что задумал мужчина. Люциус провел языком между складочек, и Гермиона томно выдохнула. Каждый изгиб тела, каждый стон говорил мужчине, что он доставляет ей удовольствие только своим дыханием и языком. Люциус протолкнул язык, и Гермиона выгнулась. Полотенце распахнулось, показывая прекрасное юное тело. Гермиона даже не поняла, что предоставила созерцать себя. Но сейчас Люциуса волновало то, чтобы она поверила ему. А лучшего способа нежели доставить ей удовольствие, при этом не прося ничего взамен, он не придумал, но и ей хотелось этих ласк. Тем более, языком эту промежность касаются впервые. Язык буквально насиловал девушку, а затем он добавил два пальца. — Лллюююююцццииииууууууссссс…. — она так стонала его имя, что мужчина уже пожалел о решении не трахнуть ее сегодня. Гермиона выгнулась и кончила. Люциус не отстранялся и впитывал губами ее влагу. Малфой вытер губы рукавом закатанной рубашки, пока девушка приходила в себя. Он все еще сидел между ее ног, поглаживая бедра, и Гермиона наконец-то взглянула на него. — Самовлюбленный напыщенный чистокровный змей, — прошептала она. — Спасибо, — он провел пальцем под грудью девушки, и Гермиона поняла, что лежит перед ним абсолютно голой. — Ты восхитительна. — Зачем ты это сделал? — говорить на «вы» более не имело смысла. — Гермиона, я пытался себя убедить, что думаю о тебе потому, что ты поможешь мне достичь целей. И это так, но я не могу отвергать того, что одержим тобой, — Гермиона не веря ушам, слушала мага, который склонился к ее щечке и прошептал. — Если ты думаешь, что я так легко сдамся — ошибаешься. И то, как ты на меня реагируешь, — он прошептал возле ушка, опаляя шею, заставляя выгибаться тело, а его обнимать, — говорит, что я тебе нравлюсь. Может, ты сама этого не понимаешь, но твое тело знает, кого хочет. — И чего ты ждешь? — Полного доверия с твоей стороны. Отдыхай, сладкая. Люциус нежно поцеловал ее в щечку и ушел. Гермиона пыталась понять, что это было, но тело говорило, что она разочарована. Ей не хотелось отпускать Люциуса, она желала почувствовать себя его женщиной, хотя бы на час. Одержим. Какое интересное слово. Может вызвать, как восторг, так и страх, а у Гермионы вызывало желание. Люциус стоял под душем с прикрытыми глазами, вспоминая то, что произошло полчаса назад. Его стояк так и не исчез, поэтому пришлось себя удовлетворить, но с фантазиями о Гермионе, дракл бы подрал магглорожденных ведьм, Грейнджер.